Глава 4. Гермиона. Тяжесть правды.

      Гермиона соскользнула со стула и с глухим грохотом рухнула на пол. Боль от ушиба мгновенно вернула её в реальность. Потирая бок, она медленно поднялась и села на пол. От шума проснулись родители.       — Ты не ушиблась? — спросила мать, всё ещё не до конца проснувшись.       Отец приподнялся на койке, не отводя от неё глаз.       Ещё две недели назад они не знали о существовании дочери. Их доставили из Австралии порталом и сразу же поместили в больницу Святого Мунго. Все эти дни она ждала, когда родители очнутся и наконец вспомнят её.       — Вы меня помните? — сдавленным голосом спросила она.       — Сейчас помним, — недовольно ответил отец. — А теперь объясни, зачем нужно было стирать нам память?       Всё ещё потирая больное место, Гермиона медленно поднялась на ноги. Легким движением палочки поставила стул на место и снова уселась. Радость от встречи быстро сменилась тревогой. «Придётся всё объяснять». Сложно было понять, что пугало больше — растерянный взгляд матери или суровая настороженность отца.       — У нас началась война…, — начала она, но в кабинет вошёл мистер Толлетт.       Высокий, молчаливый волшебник излучал сдержанную, почти холодную уверенность. Он никогда не улыбался, отвечал коротко и нехотя. Отдалённо напоминал профессора Снейпа — такого же замкнутого и мрачного. Только внешне врач был полным его антиподом: светлые волосы и холодные голубые глаза.       — Мистер и миссис Грейнджер, как вы себя чувствуете? — спросил он, не поднимая глаз.       — Хорошо, — уверенно ответил отец, слегка выпрямившись. Мать кивнула, сдержанно сжав руки на коленях.       — Беспокоят ли вас головные боли? — врач поднял голубые глаза и внимательно посмотрел на них, ожидая ответа. Родители молча покачали головой. — Тошнота? Путаница в мыслях? Уверены ли вы в своих воспоминаниях? Бывают ли странные обрывки, которые кажутся нереальными?       — Всё прекрасно, — нетерпеливо ответил отец.       Толлетт склонился над пергаментом и сделал несколько быстрых пометок.       — Доктор, — обратилась к нему мать, приподняв подбородок.       Мужчина оторвал взгляд от записей и устало посмотрел на женщину.       — Наша дочь утверждает, что у вас была война? — спросила она, слегка наклонившись вперёд.       Доктор молча выжидал, явно раздражённый расплывчатостью вопроса, словно ожидал более точной формулировки. Поняв, что придётся самому разбирать пространные слова, тяжело вздохнул. Его высокомерие раздражало, но профессионализм перевешивал.       — Да, мисс Грейнджер говорит правду. Был государственный переворот и масштабная битва при Хогвартсе, — сухо произнёс он и вернулся к записям.       — При чём тут наша дочь и мы? — продолжила она, сложив руки на груди.       Он устало окинул её взглядом и снова вздохнул, отвлекаясь от пергамента.       — Ваша дочь одна из тех, кто остановил переворот, приведя мистера Реддла к поражению. Он мёртв, битва за Хогвартс выиграна. Можете гордиться. Мы все обязаны мисс Грейнджер за спасение. Что касается вас, то, насколько я понимаю, ваша дочь пыталась спасти вас, стерев воспоминания и отправив в Австралию. Если бы не она, скорее всего, вы были бы жестоко убиты. Если жалоб больше нет — завтра выпишем. Хорошего дня, — холодно сказал он и быстро вышел.       Гермиона не могла понять, нравится ли ей этот человек или нет, но сомнений в его запоздалой смелости не было. Он спокойно произносил настоящее имя Волдеморта, не боясь, как делали все остальные. Волдеморта по-прежнему называли Тот-кого-нельзя-называть, даже многие официальные лица, что по её мнению было смехотворно.       — Насколько всё было опасно? — строго спросил отец, когда дверь закрылась.       Под тяжёлым взглядом отца, она вжалась в стул, ощущая себя маленькой девочкой. Но вспомнив, что она уже взрослая и самостоятельная, взяла себя в руки и постаралась опустить плечи.       — Очень опасно, — ответила она, голос дрогнул, но слова произносились чётко. — Волдеморт, то есть мистер Реддл, был одним из самых опасных тёмных волшебников за последние несколько сотен лет. Он терроризировал не только магическую Британию, но и маглов. Его политика грозила поработить всех. Я, Гарри и Рон знали, как его уничтожить, и почти год скрывались, чтобы сделать это тайно.       Мать судорожно ахнула, прикрыв рот ладонью. Отец не моргнул, но взгляд стал мрачнее, словно каждое слово легло невидимым грузом.       — Мне необходимо было спрятать вас, чтобы защитить. Сама бы я не справилась, а Министерство было захвачено.       Перед глазами всплыл образ безумной Беллатрисы, смеющейся в гостиной Малфоев и крики родителей под Круциатусом. Она сглотнула и откинула навязчивый образ.       — Я не могла рисковать. Я…, — голос снова дрогнул и она не договорила, чтобы не заплакать.       — Ты могла погибнуть! И мы бы даже не узнали… — сказала мать, прижав ладонь к груди       Гермионе тяжело было смотреть на родителей. Ком подступил к горлу, затрудняя дыхание. Слезы удержать не удалось и они свободно потекли по щекам.       — Простите… Мне так жаль… Я... — с трудом проговорила она, рукавом стерев влагу с лица.       Мать встала с койки и крепко обняла дочь, словно боялась потерять. Запах горной лаванды был таким знакомым, что Гермиона, не выдержав, разрыдалась, уткнувшись в плечо. Отец молча подошёл и сжал руку.       — Ты могла хотя бы объяснить нам, дорогая, — мать отстранилась, смотря в глаза, руки дрожали, сжимая её ладонь.       — Я пыталась, — с нажимом произнесла Гермиона, — объяснить всё, но вы не поверили. Когда я привела доводы, вы отказались уезжать без меня. А я была нужна Гарри… Один бы он не справился. Мне пришлось действовать... — она замолчала, заметив, что отец побледнел.       — Но я ничего из этого не помню, — севшим голосом сказал он.       Гермиона опустила взгляд и сделала едва заметный вдох.       — Наверное, скоро вспомнится, — соврала она.       На следующий день родителей выписали из больницы, и пока они искали новый дом, остановились в отеле. Гермиона всё это время жила у Гарри на Гриммо. У самого Гарри дела обстояли сложнее: год назад его дядя и тётя с огромным сопротивлением покидали дом в Литтл Уингинге, а теперь с тем же упорством противились возвращению.       — Как твои родители? — поинтересовался Гарри, когда подруга вернулась домой.       Живоглот громко замурлыкал, прижавшись боком к её ногам и ласково потеревшись хвостом.       — Они ищут дом в Лондоне, хотят жить в центре, рядом с парком. Присмотрели что-то на Уорфилд-стрит в Баттерси, — ответила Гермиона, чуть не споткнувшись о кота. Мяукнув, тот требовательно потёрся о стул. Как только она села, пушистый проказник тут же устроился у неё на коленях.       — О-о, неплохо, — оценил Гарри, усаживаясь рядом.       — А как Дурсли?       Он закатил глаза. Кикимер аккуратно придвинул вазочку с вареньем и подлил чаю. Во взгляде эльфа читалась забота.       — Они вроде сдались, — вздохнул он. — Хм, после трёх недель споров… Сегодня должны вернуться домой… Бедные Дингл и Джонс, даже их ангельскому терпению скоро придёт конец.       Раздражение Гарри было понятно, но и Дурслей нельзя было винить. Им пришлось покинуть привычную жизнь, доверившись тем, кого они всю жизнь считали опасными. А теперь — снова поверить, что угроза миновала.       — Тебе не кажется странным, что Малфоя всё ещё не нашли? — Гермиона отвлеклась от мыслей.       Ответ не успел сорваться с губ, как из гостиной донёсся голос:       — Гарри, Гермиона, вы дома?       — Да! — отозвался он.       Гермиона прикрыла ухо ладонью.       — Ой, прости, — смутился Гарри.       В столовую влетел Рон, слегка запыхавшийся. Поцеловал Гермиону в щёку, хлопнул друга по плечу и, устроившись за столом, спросил:       — Как там твои родители?       — Хорошо, ищут дом.       — А как твои… эээ… Дурсли? — поинтересовался он, запихивая в рот блины с вареньем. Оно стекло с пальцев Рона прямо на газету, и Гермиона убрала ее подальше от сладкой атаки. Несколько капель упало на лицо Корвина Хорна, нового Главы Отдела Магического Правопорядка. Он выходил из кабинета Верховного судьи с толстой папкой в руках. Его густые брови хмурились, когда он смотрел на две капли варенья, упавшие ему на лоб. Мужчина попытался стереть их, но безуспешно. Гермиона очистила газету, и тот в благодарность слегка кивнул.       — Вроде сегодня переезжают, — повторил Гарри. — Так что ты спрашивала?       — Ах да… Вам не кажется странным, что Малфоя до сих пор не нашли?       Парни переглянулись.       — Я думал об этом, — Рон понизил голос. — И мне тоже показалось, что уж слишком хорошо этот хорёк прячется, учитывая, что его ищут мракоборцы. А следов его так и не нашли.       Гарри кивнул:       — А ты как считаешь?       Она слегка замялась, не решаясь озвучить подозрения. Хотя давно это обдумывала, но не находила подходящего момента. Постоянно что-то мешало. То она была занята родителями, то Гарри возился с Дурслями.       — В общем, кто-то сжег Визжащую хижину. И причём не простым огнём, а адским пламенем, — сказала она с нажимом.       — На что ты намекаешь? — насторожился Гарри.       Рон перестал жевать и внимательно слушал.       — После битвы в хижине оставалось тело профессора Снейпа, так? — парни снова кивнули. — Когда все думали, что ты умер, я увидела, как хижина вспыхнула. Но мне было не до неё... Пожиратели были у замка с Волдемортом, как и защитники Хогвартса. Кто же сжёг хижину?       В столовой повисла тишина.       — Подожди… — Гарри взъерошил волосы. — Хочешь сказать, что профессор Снейп выжил и сейчас прячется с Малфоем?       По спине Гермионы пробежали мурашки. Именно об этом она думала всё это время после битвы.       — Да, — неуверенно кивнула она.       — Мерлин Всемогущий, — пробормотал Рон. — Поэтому и адское пламя, чтобы скрыть улики… Снейп разбирается в темных искусствах, он мог справиться с ним! Вот почему Малфоя не могут найти — он с ним.       — Именно, — подтвердила Гермиона. — Как вы думаете, зачем профессор скрывается? Боится суда за убийство Дамблдора? Или просто помогает Малфою?       Гарри нахмурился:       — Он поделился со мной воспоминаниями и понимает, что я буду свидетелем. Вряд ли боится суда. Скорее, помогает Малфою.       Гермиона и Рон переглянулись. Гарри заметил:       — Что? Вы считаете иначе?       Подруга сделала вид, что сосредоточилась на еде. Рону пришлось отвечать:       — Ну, понимаешь, Гарри, у вас с профессором всегда были напряженные отношения, и ты все еще не простил его за пророчество. Он мог не поверить, что ты станешь защищать его. Перестраховался… возможно.       — Чушь! — вспыхнул Гарри. — Даже если я все еще не простил его, это не значит, что я стану обходиться с ним несправедливо! Я думаю это и так понятно!       — Это понятно тебе, Гарри, и нам, — мягко возразила Гермиона. — Но ты же помнишь его воспоминания. Сколько раз Дамблдор убеждал Снейпа, что ты не похож на своего отца. Но Снейп все равно продолжал видеть его в тебе.       Гарри нахмурился. Тишина затянулась.       — Знаете, такой как Снейп уже давно выяснил бы, что его оправдали, — размышлял Рон. — Неужели вы думаете, что, обманув смерть, он не смог сварить оборотное зелье и выйти на разведку? О нем постоянно пишут в газетах. Эта Скитер будто помешалась на нем! Каждый раз она анонсирует книгу про загадочного двойного шпиона и самого ненавистного директора, который тайно защищал учеников от тирании Кэрроу. Он просто затаился и прячет Малфоя. Точно говорю – его родители обещали золотой замок Снейпу, лишь бы их сыночек не попал в Азкабан.       Гермиона хотела упомянуть о труднодоступности ингредиентов, но промолчала.       — Похоже на правду, — согласилась она. — Только теперь Малфою будет хуже. Скрываясь, он усугубляет ситуацию.       — Мы даже не знаем жив ли он, — вставил Гарри. — Я про Снейпа. Как думаете, сказать о наших подозрениях Кингсли?       — Я думаю не стоит, — покачала головой Гермиона. — Не все Пожиратели пойманы. А если они узнают, что профессор жив, могут начать охоту, чтобы отомстить.       — Да, ты права, — согласился Гарри. — Кстати, о Пожирателях… — он потянулся к бумагам. — Мы с Роном записались на мракоборческие курсы. Начинаем в понедельник.       — Уже? Ай! — вскрикнула Гермиона, спихивая кота со своих колен — тот начал царапать ее, делая массаж. — Поздравляю!       Живоглот недовольно фыркнул и ушёл.       — Спасибо, — усмехнулся Рон. — А ты все еще не надумала, чем хочешь заниматься? Кингсли начинал мракоборцем.       Гермиона улыбнулась. Он и раньше говорил, что из неё выйдет отличный министр магии.       — Я думала закончить школу, — неуверенно ответила она.       — Ты не торопись, следующий набор через два месяца, в сентябре, — напомнил Рон.       Закончить школу было важно, но возвращение в Хогвартс казалось шагом назад. Это напоминало о прошлом, из которого Гермиона хотела вырваться. Хотелось начать новую, более самостоятельную жизнь. Единственное, в чём не было сомнений, — это необходимость сдать экзамены уровня ЖАБА. С профессором Макгонагалл она уже всё обговорила.       — Как там продвигаются поиски пожирателей? — спросила она.       — Отец говорит, что в последний раз Трэверса заметили в Уэльсе, — сообщил Рон. — Никто не знает, вместе они или по отдельности. Но точно известно, что с острова никто не смог выбраться.       — Завтра заседание по делу Люциуса Малфоя. Не забыли? Оно будет открытым, — напомнил Гарри.       — Завтра? Уже? — Гермиона нахмурилась. — Совсем вылетело из головы. Прошло всего две недели, они хоть успели адвоката найти?       — Успели, говорят он у него хороший, — фыркнул Рон.       — Гарри, а миссис Малфой еще не обращалась к тебе за помощью? — спросила Гермиона.       — Нет, думаю она решила приберечь этот козырь для своего сына, — пожал плечами Гарри. — На самом деле, я ей искренне благодарен.       Общественный зал суда располагался на десятом уровне Министерства магии. Полукруглая форма включала три отдельные трибуны, обращённые к клетке подсудимого: в центре — место Верховного чародея и пятидесяти членов Визенгамота, слева — пресса, справа — свидетели обеих сторон.       Создание Военного трибунала посчитали лишним: дело передали на рассмотрение самому Визенгамоту под председательством Элфиаса Дожа. Было объявлено, что приговоры будут максимально жёсткими.       Гарри, Рон и Гермиона уже побывали на трёх слушаниях. Судьи держались в основном беспристрастно, однако двенадцать подряд пожизненных сроков в Азкабане говорили сами за себя.       Гермиона нервно оглядывалась, пытаясь сосредоточиться, но внутреннее напряжение не отпускало.       Внутри клетки Малфой тихо шептался со своим адвокатом — высоким, черноволосым мужчиной с усами, чья чрезмерная довольность казалась неуместной. Несмотря на заверения отца Рона, она сомневалась в его профессионализме. Лишь стальной взгляд серых глаз вызвал беспокойство — в этом человеке таилось нечто противоречивое.       Отведя взгляд, она остановила его на противоположной трибуне, уже заполненной журналистами, в том числе иностранными. В первом ряду сидела Рита Скитер.       «Вот кто умеет выживать и процветать при любом режиме», — подумала она.       Скитер поймала её взгляд и подмигнула, но в ответ получила холодное безразличие.       Пока судейская трибуна оставалась пустой, внимание снова невольно вернулось к защитнику. Его безупречный магловский костюм бросался в глаза, а на столе лежал дипломат с аккуратно разложенными бумагами — типично магловскими, как и весь его образ.       «Явно пытается подчеркнуть лояльность к маглам», — отметила Гермиона про себя.       Малфой был одет просто — дорожная мантия из шерсти без узоров и костюм сдержанного кроя, отдалённо напоминающий магловскую тройку. Отсутствие привычных украшений и вычурных деталей выделяло его из обычного образа, словно он специально старался выглядеть скромнее. Но идеальная посадка и качество ткани выдавали — скромность для него скорее выбор, чем привычка.       Когда члены Визенгамота во главе с Элфиасом Дожем вошли, зал погрузился в напряжённую тишину. Как только последний занял место, двери надежно захлопнулись.       Гул мгновенно стих — слышался лишь скрип сотен перьев, спешащих записать каждую деталь, не упустить ни одной важной мелочи и, возможно, слегка приукрасить.       Верховный чародей ударил молотком, объявляя заседание открытым.       Гермиона слегка вздрогнула. Рон заметил это, сжал её руку, не отрывая взгляда от зала. Гарри тем временем снова взъерошил непослушные волосы.       — Сегодня мы рассмотрим дело № 165, Пожирателя смерти Люциуса Малфоя II, — холодно объявил Верховный чародей. — Подсудимый, встаньте.       Малфой поднялся, выпрямившись, стараясь выглядеть максимально безобидным.       Гермиона фыркнула с презрением. Звук разнесся по залу, привлекая всеобщее внимание. Она мгновенно покраснела. Несколько вспышек ослепили её и друзей — Рита Скитер и остальные журналисты яростно принялись что-то записывать.       Верховный чародей резко ударил молотком, требуя тишины. Его взгляд стал суровым, почти злым — таким Гермиона его не помнила. На свадьбе Билла и Флер он казался гораздо добрее и мягче.       — Подсудимый, — обратился он к Малфою, — вам вменяются несколько преступлений: пленение, пытки и жестокое обращение с пленниками; финансовая поддержка компании мистера Реддла в подготовке переворота в Министерстве, подкуп министерских служащих, давление и угрозы на Попечительский совет школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс»; нападение на школьников, воровство и порча имущества в Отделе тайн; а также добровольное принятие и ношение Чёрной метки — знака преданности мистеру Реддлу, более известному как лорд Волдеморт. У которого, к слову, титула не было, лишь огромное эго, — усмехнулся мистер Дож, и все пятьдесят членов суда разразились холодным смехом, бросая подсудимому презрительные взгляды.       Уверенность Малфоя тут же покинула его. А его адвокат напрягся и внимательно следил за Верховным чародеем, явно не ожидая такого поворота.       Бессознательно сжав кулаки, Гермиона почувствовала, как острые ногти впиваются в ладони — но боли не было. Смех судей резонировал в зале, ударяя по нервам и перекликаясь с собственным сердцебиением. Она не понимала, почему так реагирует, но внутри всё кричало: это не суд, а возмездие.       Тем временем Верховный чародей продолжил зачитывать пункты обвинения:       — Участие в Битве за Хогвартс на стороне мистера Реддла; подстрекательство к убийству, планирование убийства директора Хогвартса — Верховного чародея Визенгамота Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, — с гордостью произнёс мистер Дож.       Все пятьдесят судей, недовольно загудели и теперь смотрели на подсудимого не с презрением, а с открытой ненавистью.       — Организация массового побега десяти заключённых: Беллатрисы Лестрейндж, Родольфуса Лестрейндж, Рабастана Лестрейндж, Антонина Долохова, Августа Руквуда, Джона Джагсона, Таддеуса Треверса, Артура Мальсибера, Эриуса Эйвери, Питера Пиритса из Азкабана, а также побега пожирателя смерти Драко Малфоя, — закончил перечисление Верховный чародей.       Мистер Малфой старался держаться непринужденно, но, похоже, давление судей сделало свое дело, и все его попытки вернуть самообладание заканчивались неудачей. Его адвокат что-то говорил ему, но тот даже не смотрел на него.       Гермиона не ожидала такого давления на подсудимого. Это отличалось от магловского суда, где требовалась беспристрастность.       — Рон, а судьи всегда такие предвзятые? — шепнула Гермиона, наклонившись к нему.       — Вообще-то нет, — так же тихо ответил он. — Верховный чародей сам выбирал новых членов Визенгамота, и там все, кто был предан Дамблдору. Они все ответят за террор, который совершили.       Он запнулся, подбирая формулировку.       — При Дамблдоре было по-магловски справедливо, понимаешь? Он верил, что все должны представать перед судом на равных, но, похоже, этим пользуются только те, кто нечист на руку, вот Дож и решил, что военные преступления будут судится отныне только так…       Он пожал плечами:       — Сама понимаешь, пока не поменяется Верховный чародей снова.       Гермиона поджала губы. В этом было что-то пугающее, но возразить она не смогла.       — Подсудимому предлагается выбор: непростительное заклятие Круциатус или сыворотка правды, — произнёс Верховный чародей ровным голосом.       — Сыворотка правды, — ответил мистер Малфой, стараясь говорить спокойно, но голос выдал напряжение.       — Мисс Леффорд, две порции.       В левой стене открылась дверь, и в зал вошла молодая ведьма с фиалом прозрачной жидкости. Подойдя к клетке, она молча передала зелье. Малфой выпил, вернул ей пустой флакон. Девушка осмотрела его и исчезла за той же дверью.       Мистер Малфой начал меняться на глазах. Взгляд забегал, пальцы подрагивали, напряжение стянуло челюсть. Он судорожно осматривал зал, пока не наткнулся на Гермиону. В холодных серых глазах застыло презрение. По её телу пробежали мурашки. Казалось даже, что волосы на голове зашевелились.       Адвокат что-то сказал, но Малфой не смог скрыть раздражение.       — Знаю, — рявкнул он в ответ.       Затем он перевёл внимание на верхнюю трибуну. В лице появилось то странное выражение, которое легко спутать с теплотой, но в нём не было ни нежности, ни участия — лишь требовательное, собственническое восхищение и жадность. Гермиона подняла голову. В ложке свидетелей сидела миссис Малфой. Женщина выглядела холодной и чопорной, как всегда.       «Не хотела бы я, чтобы на меня так смотрели», — подумала Гермиона.       — Начнем с пленения, пыток и жестокого обращения с пленными, — громко и уверенно произнёс Верховный чародей, возвращая Гермиону к происходящему. — Подсудимый, сколько человек удерживалось в вашем поместье с 25 июня 1995 года по 2 мая 1998?       — Десять, сэр, — отозвался Малфой, не отводя взгляда от жены.       — Скольких из них вы пленил лично?       — Никого.       — Скольких подвергли пыткам?       — Троих.       — Господин Верховный чародей, разрешите уточняющие вопросы? — вмешался адвокат.       — Прошу, мистер Бромбридж, — кивнул тот, не скрывая иронии. — Но учтите, после вас слово снова будет за нами.       Лицо адвоката побледнело, а Малфой бросил на него злой, почти обвиняющий взгляд.       — Кто организовал тюрьму в подземельях вашего поместья, мистер Малфой? — продолжил Бромбридж.       — Тёмный лорд... то есть мистер Реддл, — отозвался тот сквозь зубы, сжатые страхом и отвращением.       — Почему плен был организован именно в вашем поместье?       — Это было наказание Тёмного лорда, — с кривой гримасой признал Малфой.       — Вы хотели, чтобы эта тюрьма находилась в поместье Малфоев?       — Нет.       — Почему? — вмешался Верховный чародей.       — Потому что... не хотелось, чтобы в дом приходил всякий сброд, — процедил Малфой, еле сдерживая ярость.       — Вы имеете в виду пленников? — уточнил мистер Берридж из Визенгамота.       — Их, и егерей, и Пожирателей смерти. Всех, включая самого Тёмного лорда, — выдавил он, и лицо его исказилось от смеси страха, презрения и ненависти.       — Кого конкретно вы пытали? — продолжил Верховный чародей.       — Мистера Шанпайка. Мистера и миссис Кроткотт.       Гарри, Рон и Гермиона давали показания, как и остальные пленники. Но на трёх свидетелях, которых пытал мистер Малфой, была использована сыворотка правды: они так же выступали и свидетелями защиты. Суд, таким образом, хотел исключить возможность давления или подкупа. Адвокат, понимая последствия, в итоге отказался от их показаний.       — Поддержка мистера Реддла и помощь в перевороте Министерства, подкуп и давление на попечительский совет с целью смещения Альбуса Дамблдора с поста директора, — огласил Верховный чародей. — 1 августа 1997 года в Министерстве магии произошёл переворот, в ходе которого погиб тогдашний министр Руфус Скримджер. Вы, подсудимый, лично не участвовали в захвате власти, однако финансировали операцию. С ваших счетов с момента возвращения мистера Реддла — 25 июня 1995 года — до его смерти 2 мая 1998 года было переведено 283 537 галлеонов в качестве взяток чиновникам, судьям и членам попечительского совета Хогвартса. В материалах дела подтверждены 529 таких транзакций. Что скажете?       Объемная папка была передана адвокату. Он, в свою очередь, передал свою папку Верховному чародею.       — Господин Верховный чародей, прошу учесть, что 321 случай взяток был списан с счетов мистера Малфоя незаконно. В это время он находился в Азкабане, отбывая срок за нападение в Отделе тайн. Из оставшихся 208 случаев двести совершены под угрозой жизни, что мистер Малфой готов подтвердить.       Два часа адвокат и Верховный чародей разбирали каждую взятку. Итог: мистеру Малфою приписали лишь восемь случаев — те, что он совершил в попытке сместить Дамблдора, подкупив нескольких членов совета.       После этого суд ушел на перерыв. Гарри, Рон и Гермиона пошли на обед.       Светлая, уютная столовая Гриммо резко контрастировала с мрачным залом суда, где они провели всё утро. Все трое были измотаны — не хватало сил даже обсудить увиденное.       — Не ожидала, что суд будет таким предвзятым, — устало произнесла Гермиона, отправляя в рот ложку малинового варенья. — Так хочется сладкого, — тихо добавила она.       — Я тоже такого не ожидал, — согласился Гарри.       — По мне все справедливо. Вы же видели, как они пытались подкупить свидетелей. А эти Кроткотты, которых мы спасли, между прочим, — возмущался Рон.       — Да, согласна, — сказала Гермиона. — Но ведь применять сыворотку правду к свидетелям незаконно.       — Было вчера, — добавил Рон. — Утром перед судом приняли указ о том, что можно, если свидетели вызывают подозрения.       Ребята окинули его удивленным взглядом.       — Мне отец сказал перед заседанием.       — Что там еще осталось? — спросил Гарри, помешивая варенье в чае. — Надеюсь, там не пятьсот двадцать девять случаев подстрекательств к убийству или планирование пятисот двадцати девяти убийств?       — Вроде еще осталось нападение на школьников, то есть на нас, и порча имущества в Отделе тайн, подстрекательство и планирование убийства Дамблдора, участие в Битве за Хогвартс, организация побега десяти заключенных из Азкабана, организация побега пожирателя смерти Драко Малфоя, — устало перечислила Гермиона.       Друзья тяжело вздохнули.       После перекуса им стало чуть лучше, но Гермиона решила, что необходимо зайти в аптеку перед тем, как вернуться. Гарри и Рон, нехотя, согласились.       Гермиона вышла из аптеки с тремя бодрящими напитками и протянули ребятам.       — Что это? — хмуро спросил Рон.       — Бодрящий напиток, — ответила Гермиона, бросив ему укоризненный взгляд.       — Как всегда, ты гений, Гермиона, — с улыбкой сказал Рон и залпом выпил напиток. Гарри и Гермиона последовали его примеру.       Гермиона тут же почувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Ребята тоже преобразились и довольные, они вернулись в Министерство.       Молот Верховного чародея снова прогремел на весь зал, объявляя заседание открытым.       — Нападение на школьников, кража и порча имущества в Отделе тайн, — объявил Верховный чародей. — В ночь с 18 на 19 июня 1996 года пожиратели смерти — Беллатриса, Родольфус и Рабастан Лестрейнджи, Антонин Долохов, Джон Джагсон, Уолден Макнейр, Артимус Нотт, Август Руквуд — во главе с подсудимым совершили нападение на Гарри Поттера, Рональда Уизли, Гермиону Грейнджер, Невилла Долгопупса, Джинни Уизли и Полумну Лавгуд. Целью было обманом заманить мистера Поттера в Отдел тайн и украсть пророчество. В результате было похищено важное предсказание, представляющее историческую ценность, уничтожены все маховики времени и разрушен зал пророчеств.       — Господин Верховный чародей, по этому делу подсудимый уже был осужден и отбыл тринадцать месяцев в Азкабане, досрочно освобожден за хорошее поведение, — уточнил адвокат.       — По нашим данным, его осудили на десять лет, а отсидел он всего тринадцать месяцев, так как мистер Реддл совершил переворот и вытащил своих пожирателей смерти из Азкабана, имея власть. Вот бумаги по этому делу и причина освобождения действительно – хорошее поведение, — смеясь, объявил мистер Дингл и все члены Визенгамота его поддержали. Он протянул документы Верховному чародею.       — Но главное — это дело не подразумевало условно-досрочного освобождения, значит, подсудимый вышел на свободу незаконно, — добавил Верховный чародей.       — Самое забавное в том, что если бы подсудимый остался в Азкабане, отделался бы гораздо легче, — отметила миссис Вэнс, вызвав весёлый смех в зале.       Смеялись все, кроме адвоката, Малфоев и Гарри с Гермионой.       — Хорошо, продолжим, — объявил Верховный чародей, стуча молотком. — Подстрекательство и планирование убийства директора Хогвартса, Верховного чародея Визенгамота Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора.       — Господин Верховный чародей, мой подзащитный готов подтвердить, что не имел отношения к планированию. Мы признаём только подстрекательство, вызванное угрозой жизни его сына, пожирателя смерти Драко Малфоя.       — Подсудимый, вы планировали убийство Альбуса Дамблдора? — спросил Верховный чародей.       — Нет, сэр.       — Вы подстрекали к убийству того, кто должен был его совершить?       — Да, сэр.       — С целью защитить жизнь вашего сына?       — Да, сэр.       — Вы желали смерти Альбуса Дамблдора?       — Да, сэр.       Зал суда громко ахнул.       — Если бы вам поручили выполнить это задание, вы бы убили Альбуса Дамблдора?       — Да, сэр.       — Я протестую! — вмешался адвокат. — Два последних вопроса не имеют отношения к делу.       — Протест принят, — безразлично произнес Верховный чародей. — Но суд уже услышал, что дело не только в стремлении защитить сына, но и в личной неприязни, — с усмешкой добавил мистер Дож. — В чем мы убедились, когда доказали взяточничество членам Попечительского совета школы чародейства и волшебства Хогвартс, чтобы сместить Дамблдора с поста директора.       Гермиону уже не удивляли грязные методы судей. Она старалась абстрагироваться от несправедливости, но, с другой стороны, её восхищало, когда мистер Дож выкручивал финт в свою сторону, поворачивая его против подсудимого.       — Подсудимый, участвовали ли вы в Битве за Хогвартс? — продолжил допрос Верховный чародей.       — Да, сэр.       — Позвольте уточнить, — вмешался адвокат.       — Разрешаю, — безразлично ответил Верховный чародей.       — Мистер Малфой, что именно вы делали во время битвы? — спросил адвокат.       — Первую половину битвы я находился при Тёмном лорде, и не принимал участия в битве. После того как оказалось, что мистер Поттер жив, мы с моей женой Нарциссой также не участвовали в битве, потому что искали нашего сына Драко, — пояснил подсудимый.       — Подсудимый, участвовали ли вы в организации массового побега? — продолжил допрос Верховный чародей.       — Нет, не принимал, — ответил подсудимый. — Темный лорд сделал это в одиночку, — добавил он с явным восхищением и благоговением.       — Вы организовывали побег своего сына, пожирателя смерти Драко Малфоя?       — Да.       — Подсудимый, готовы ли вы свидетельствовать против других пожирателей смерти ради условно-досрочного освобождения?       — Да, сэр.       — Суд удаляется для вынесения приговора, — объявил Верховный чародей, стуча молотком.       Двери зала суда открылись, впуская прохладный воздух. Щеки Гермионы пылали от духоты и напряжения. Выйдя из зала и оторвавшись от толпы, она сразу почувствовала облегчение.       Друзья молча вышли на улицу. Сделав одновременно глубокий вдох и выдох, они ощутили, что хотя воздух Лондона далек от идеального, после душного зала суда он казался им почти горным.       — Как думаете, сколько ему дадут? — спросил Рон.       — Не пожизненное, — ответил Гарри, — он либо сидел в тюрьме, либо дома.       — А почему про метку ничего не спросили? — удивилась Гермиона.       — Спрашивали, — пояснил Рон. — Адвокат пытался отмахнуться, мол, за это уже судили после первой войны, но Верховный чародей спросил, добровольно ли тот получил метку. Естественно, ответ был «да». — Он посмотрел на Гермиону. — Ты где была?       — Не знаю, видимо, пропустила, — призналась Гермиона, — наверное, задумалась.       Судьи ушли на часовой перерыв, а это значит, что скоро должны были вернуться. Учитывая, что на выход ушло около двадцати минут, ребята решили немного подышать свежим воздухом и отправились обратно в здание.       В зале суда стало прохладнее. Гермиона с удовольствием ощутила прохладу на коже и закрыла глаза, чтобы дать отдых глазам от мельтешения людей вокруг.       Когда раздался стук молота, она открыла глаза.       — Подсудимый, встаньте для оглашения приговора, — безэмоционально произнёс Верховный чародей. — По вашему делу назначено: десять лет за пленение, пытки и жестокое обращение с пленными; один год — за давление и подкуп членов попечительского совета школы Хогвартс с целью отстранения директора Альбуса Дамблдора; девять лет — за нападение на школьников, воровство и порчу имущества в Отделе тайн, которые вы не отбыли полностью; двадцать лет — за добровольное ношение Чёрной метки, символа преданности мистеру Реддлу; два года — за подстрекательство к убийству директора Хогвартса, Верховного чародея Визенгамота Альбуса Дамблдора; один год — за организацию побега пожирателя смерти Драко Малфоя. Итого — сорок три года заключения в Азкабане.       В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь приглушенным шепотом — будто сам воздух содрогался от произнесенного приговора.       Мистер Малфой встретил удар стойко и хладнокровно. Хотя бледность его лица и стеклянный блеск в глазах, выдавали полное истощение после действия сыворотки. Казалось, последние силы покинули его вместе с правдой, которую вытянули из него капля за каплей.       Гермиона невольно перевела взгляд на миссис Малфой. Та сохраняла ледяное спокойствие, лишь губы ее сжались в едва заметную, но безжалостно четкую линию. Ни тени эмоций не отразилось на этом безупречном лице. Лишь побелевшие костяшки пальцев, впившихся в барьер трибуны, выдавали внутреннее напряжение.       — Поскольку вы готовы сотрудничать со следствием и располагаете доказательствами против пожирателей смерти Антонина Долохова, Уолдена Макнейра, Корбана Яксли и Таддеуса Треверса, суд предоставляет вам возможность условно-досрочного освобождения. Заседание объявляю закрытым, — громко и окончательно прозвучал удар молотка.       Гермиона смотрела на мистера Малфоя, который рвал горло в беззвучном крике, словно загнанный зверь. Адвокат успел вовремя наложить на него “Силенцио”. Осужденный бился в клетке.