Глава 10. Нарцисса. Исповедь в шипах.

      На столе бесформенной грудой лежала непросмотренная почта за последний месяц. Сверху выделялся лиловый конверт с министерской печатью, привлекая внимание. Нарцисса разорвала письмо одним резким движением — необходимо было активировать уведомление о получении повестки.       Кабинет Люциуса редко удостаивался её визитов, а после его заключения в Азкабан и вовсе стал местом, которого она избегала. Дела, однако, продолжали копиться, а вместе с ними росло напряжение.       Быстро покинув рабочее пространство мужа, она намеренно оставила дверь приоткрытой. Ковер в коридоре гасил торопливые шаги, словно скрывая её присутствие. За анфиладой комнат раскинулся просторный холл с мраморной лестницей. Огромное стрельчатое окно позади открывало вид на фонтан с павлинами — эти гордые птицы разгуливали вокруг каменной чаши, опустив головы, что-то ища в отражениях воды. Нарцисса остановилась на мгновение, но, услышав, как часы пробили час дня, поспешила к лестнице.       Пальцы скользили по холодным каменным перилам, оставляя едва заметные следы на идеально отполированной поверхности — незаметное напоминание о её присутствии. В гостиной было прохладно и темно. Комната оказалась неподготовленной к визиту мистера Бромбриджа. Адвокат никогда не опаздывал и должен был появиться с минуты на минуту.       Где-то в передней скрипнула дверь. В доме, когда-то полном жизни, теперь каждый звук отзывался неестественной громкостью, как эхо отшумевшего, но так и не наступившего торжества.              Несколько взмахов палочкой — и плотные шторы раздвинулись, пропуская холодный солнечный свет. Ещё несколько штрихов — и помещение более-менее готово ко встрече.       В гостиную вошел главный эльф и чопорно произнёс:       — Мистер Бромбридж, хозяйка.       Сразу за официальным представлением в гостиную вошёл адвокат. В его облике появилась неуловимая перемена — если раньше он держался сдержанно и точно, то теперь манера и взгляд словно заиграли новой ноткой. Нарцисса заметила это не сразу, но, уловив перемену, задержала взгляд, настороженно вглядываясь в его поведение — будто пытаясь распознать в новом выражении лица скрытую игру.       — Миссис Малфой, — сказал он со сдержанной любезностью, — приятно вновь встретиться.       — Прошу, присаживайтесь.       Он неторопливо сел напротив. Дипломат оказался на краю чайного столика — как и в прошлый раз. Она слегка поджала губы, но промолчала, продолжая изучать внешность адвоката, пытаясь уловить, что именно изменилось.       Всё в нём было безупречно, как всегда: воротник без единой складки, галстук с идеальным узлом, аккуратно приглаженные волосы.       Нарцисса следила за ним с лёгким напряжением, не отводя взгляда, хотя и стараясь не выдать интереса.       Когда он заговорил, голос прозвучал учтиво, с едва заметным нажимом:       — Судя по материалам, ваше дело не должно вызвать затруднений в защите.       Кожаный дипломат с мягким щелчком открылся, и документы по делу, подчиняясь его воле, аккуратно опустились на столик перед ним.       Она спокойно села напротив, выпрямилась в кресле и сосредоточенно посмотрела на адвоката, не выражая никаких лишних эмоций. Тишина наполнила комнату, словно приглашая к серьезному разговору.       — Мистер Поттер планирует присутствовать на заседании и, по моим сведениям, готов подтвердить ваши слова.       Она едва заметно вскинула подбородок, почувствовав мимолетное облегчение, но тут же вернулась к неподвижной позе. Взгляд застыл на огне в камине.       — Вы добились того, чтобы мистер Поттер стал нашим свидетелем? — в сдержанном тоне проскользнула надежда.       — Нет, миссис Малфой.       Его взгляд приобрёл сосредоточённую решимость. Он спокойно добавил:       — Однако, я добился того, чтобы вам задали этот вопрос. Поскольку вы будете под действием сыворотки правды, ваш ответ сможет повлиять на мнение судей.       Адвокат набивал себе цену, пытаясь хоть как-то замаскировать предыдущий провал с Люциусом. Стоило отдать ему должное: судьи действовали грязно, и мужу грозило пожизненное. В конце концов, он — единственный, кто взялся за их дела.       Она лишь холодно кивнула:       — Хорошая новость. Остается надеяться, что мистер Поттер подтвердит мои слова.       — Подтвердит. Даже если нет — не критично. Вы не участвовали в рейдах Пожирателей смерти, операциях мистера Реддла.       Нарцисса вздрогнула при упоминании имени. Бромбридж обратил на это внимание и лишь удовлетворённо кивнул, видя и в этом пользу.       — Отлично! Ваша реакция только подтверждает, что вы испытывали обоснованный страх. Вы не входили в ряды Пожирателей смерти. У них нет на вас никаких обвинений, кроме участия в Битве за Хогвартс. Но вы, как и ваш супруг, не вступали в прямое столкновение, а значит, не причинили вреда защитникам школы.       — А что насчёт Драко? — встревоженно спросила она. — Если всё же зададут неудобный вопрос, и я не смогу солгать…       — Я уже говорил вам: это исключено, — твёрдо произнёс он. — Судьи не имеют права задавать вопросы, касающиеся дела вашего сына. Кроме того, вы вправе не свидетельствовать против близких родственников, — спокойно напомнил Бромбридж. — С делом Паркинсонов всё иначе — там соблюдены все юридические формальности. Забудьте об этом.       Он говорил спокойно, по-деловому. Было видно, что он хорошо ориентируется в ситуации. Его уверенность не выглядела наигранной и постепенно начала действовать и на неё. Нарцисса почувствовала, что напряжение немного отступает. Казалось, всё действительно может пройти без осложнений, а тревога — просто усталость.       В гостиную вошел Вонки, недовольно смотря на стол, загроможденный бумагами и дипломатом адвоката. Не найдя места для подноса, эльф наколдовал еще один, кидая недовольные взгляды в сторону Бромбриджа. Как только он закончил, Нарцисса махнула рукой, и тот с хлопком исчез.       — Что с делом Северуса Снейпа? — спросила она, разливая чай.       — Оправдан. Посмертно вручили Орден Мерлина Первой степени, — автоматически отвечал он, просматривая бумаги.       Она молча протянула чашку. Он взял её, едва заметно кивнув, и на мгновение их взгляды пересеклись. Что-то в его лице изменилось — будто мелькнуло самодовольство, тонкий отблеск удовлетворения.        — Мистер Поттер, как я слышал, винит профессора в смерти родителей, но, тем не менее, свидетельствовал в его пользу и предоставил доказательства. Воспоминания видел лишь Верховный чародей и двое понятых, подписавших магический контракт о неразглашении.       Он едва заметно улыбнулся, покачал чашку в руках и спокойно продолжил просматривать бумаги.       — Это говорит о том, что он принимает решения, не руководствуясь эмоциями. Им движет чувство справедливости. Что нам только на руку.       Нарцисса отметила, что Бромбридж действительно умеет играть по правилам. Его продуманные действия внушали осторожное доверие.       — А если учесть, что Драко отказался опознать мистера Поттера и его друзей, когда те были пойманы? Он точно знал, кто перед ним…       Адвокат скептически посмотрел на неё и поставил чашку на стол.       — Боюсь, этого недостаточно. Видите ли, мистер Малфой-младший — официальный Пожиратель смерти, в отличие от вас. Его поведение скорее указывает на стремление избежать ответственности, возможно, из страха перед гневом Реддла в случае ошибки. Он не опознал Поттера и его друзей, но формально мог не быть уверен, кто именно стоял перед ним. Такие действия скорее трактуются как осторожность, а не как попытка помочь.       Он был прав. В глубине души теплилась надежда, что Драко хотел помочь, но, скорее всего, он просто боялся. Даже Люциус тогда проявил слабость, переложив всё на плечи сына.       — Ситуация осложняется тем, что он уклоняется от ответственности и скрывается, что косвенно указывает на возможную вину. Его необходимо найти. Если мистер Малфой-младший действовал из страха, как вы утверждаете, а не из желания выслужиться перед Тёмным лордом, у нас появился бы шанс значительно сократить срок — возможно, даже добиться условного.       Она пробовала разные способы, чтобы связаться с Северусом или Драко, но всё безуспешно. В поместье в Индии никого не было.       — О деле вашего сына поговорим позже, — сказал Бромбридж тоном, не допускающим возражений. — Сегодня я принес сыворотку правды и подготовил основной список вопросов. Предлагаю потренироваться и посмотреть, как вы будете на них отвечать.       — Если надо, — ответила она после короткой паузы.       В тёмном холле девятого уровня Министерства магии царила прохлада. Чёрный мраморный пол был отполирован до зеркального блеска, как и тёмно-серые стены. Под высоким потолком висела массивная хрустальная люстра со свечами. На стенах горели факелы, отражаясь в гладкой поверхности пола, но их свет где-то терялся, рассеиваясь в пространстве. Несмотря на освещение, в помещении всё равно оставалась густая полумгла — казалось, мрамор поглощал свет.       Высокая и стройная фигура Нарциссы Малфой, излучающая уверенность и стойкость, одиноко стояла в холле перед залом суда. Ее горделивый подбородок был слегка вздернут, а взгляд голубых глаз смотрел перед собой, лишённый эмоций.       Скоро должно было начаться заседание суда по её делу. Она прибыла раньше в надежде перехватить Поттера, присутствовавшего почти на всех заседаниях над Пожирателями смерти, как и двое его друзей.       Дверь главного зала распахнулась, и оттуда, спеша, выходили волшебники и ведьмы в пурпурных мантиях. Приметив в толпе знакомую макушку чёрных, взъерошенных волос, Нарцисса чуть оживилась. Она поспешно приняла вежливое выражение, готовясь перехватить взгляд молодого человека.       — Мистер Поттер, — обратилась она.       Он подошел, оставив друзей позади. Те остались в стороне, с любопытством наблюдая за сценой.       — Миссис Малфой, — устало произнес он.       — Мне хотелось бы поговорить с вами после суда. Это возможно?       Парень колебался. Нарциссе показалось, что он обдумывал слова, и, судя по реакции, он ожидал её просьбы.       — Сегодня, к сожалению, у меня совсем нет времени. И завтра, скорее всего, тоже. — Он на мгновение замолчал, будто прокручивал в памяти расписание. — Я не против поговорить, миссис Малфой. Давайте так: как только появится возможность, я напишу вам, когда точно смогу.       Ответ ей не понравился, но времена изменились, и приходилось быть гибкой. Она вежливо улыбнулась.       — Хорошо, мистер Поттер. Я буду ждать вашего письма.       Поттер коротко кивнул и ушёл.       Чуть позже мистер Бромбридж уверенно подошёл к Нарциссе и встал рядом.       — Миссис Малфой, — приветствовал он.       — Мистер Бромбридж.       — Как ваш настрой? — спросил он, улыбаясь одними губами.       Холодный и расчётливый взгляд адвоката внимательно сканировал её, словно готовясь дать совет, который поможет сохранить лицо после встречи с сывороткой правды.       Она не успела ответить, как дверь зала суда распахнулась. Бромбридж, ровно и уверенно шагая, уступил ей дорогу, его взгляд задержался на её лице, передавая поддержку без слов.       Зал суда представлял собой круглое помещение с высоким сводчатым потолком. Вдоль стен поднималась разноуровневая трибуна, предназначенная для членов Визенгамота. Она кольцом окружала место подсудимого в самом центре. Она сразу отметила отсутствие деталей, способных смягчить обстановку: ни гобеленов, ни ковров, ни даже окон.       Здесь проходили закрытые заседания, куда посторонним был закрыт доступ. Благодаря усилиям адвоката, её дело также рассматривалось в таком формате. Нарцисса оказалась в этом зале впервые — он отличался от тех помещений, где ей доводилось бывать раньше. Суровая обстановка, каменные стены, приглушённый свет и тишина, словно нарочно выстроенные для давления, неприятно застали её врасплох. Всё вокруг напоминало не зал правосудия, а арену, куда выводят на показ обвиняемого.       Нарцисса сделала глубокий вдох и уверенно направилась к центру зала. Мистер Бромбридж шагал рядом, выдерживая ту же размеренную поступь.       Она остро чувствовала на себе оценивающие взгляды. Судьи медленно занимали места, и каждый их жест казался подчеркнуто отстранённым. Ей оставалось смотреть вперёд.       Мистер Бромбридж наколдовал заглушающие заклинания вокруг них. И внутри заколдованного пространства стало тихо.       — Миссис Малфой, я понимаю, как, должно быть, неприятно вот так сидеть, оказавшись в центре всеобщего внимания, как в прямом, так и в переносном смысле.       Он говорил медленно и серьезно, будто давая какие-то наставления перед началом заседания.       — Поэтому я воспользовался нашими небольшими привилегиями и наколдовал этот пузырь, чтобы вы могли отвлечься немного от излишнего внимания. Просто кивайте мне, будто я даю вам инструкции.       Она отреагировала лёгким кивком, подчёркивая иллюзию.       — Кстати, у нас есть еще одна очень важная привилегия, и я уверен, это поможет вам немного расслабиться. Если вам зададут каверзный вопрос, то я могу наложить на вас «Силенцио», чтобы защитить ваши права.       Эти слова действительно помогли. Чувство благодарности застряло где-то в горле.       Вскоре Верховный чародей подал сигнал, и Бромбридж снял чары. Нарцисса перевела взгляд на него.       — Миссис Малфой, — раздался голос Верховного чародея, разносясь эхом. — Мы, в полном составе Визенгамота, выслушаем ваше дело и сегодня же вынесем решение. Для достоверности ваших показаний вам необходимо выпить сыворотку правды. Вопросы будут задавать члены Визенгамота, и они должны касаться исключительно вашего дела. Если же вопросы коснутся дела мистера Драко Малфоя, мистер Бромбридж вправе наложить на вас заклинание «Силенцио», чтобы защитить ваше право не свидетельствовать против родственника. Всё ли вам понятно?       — Да, господин Верховный чародей, — ответила она.       Элфиас Дож подал знак своему ассистенту. Та без промедления подошла к ней, держа в руках небольшой пузырёк с сывороткой правды. Нарцисса, не отводя взгляда, приняла его из протянутых рук и без колебаний выпила содержимое.       Вся сдержанность рухнула, уступив место страху и тревоге, медленно обволакивающим тело и разум. Плечи непроизвольно напряглись, челюсть сжалась, а шея словно втянулась внутрь, пытаясь спрятаться от этого невыносимого напряжения. Она ощутила неприязнь к самой себе, осознав, как жалко и беззащитно это выглядело со стороны. Отражение отвращения всплыло на лице, но скрыть его не удалось.       Ощущение собственной ничтожности охватило разум, заставляя с беспокойством оглядываться по сторонам. Каждая попытка взять себя в руки разбивалась о холодную реальность, словно тщетная борьба с невидимым врагом.       В её глазах мелькала надежда — то на Гарри, то на Верховного чародея, то на адвоката. Лишь последний, встретив её взгляд, приободряюще кивнул. В этой искренней поддержке возникло чувство благодарности, вспыхнувшее теплой улыбкой — как подтверждение, что в этом хаосе она не одна.       — Миссис Малфой, — начала допрос Гризельда Марчбэнкс, — были ли вы когда-нибудь участницей рейдов на маглов мистера Тома Марволо Реддла, более известного как Лорд Волдеморт?       — Нет, не была, — с облегчением ответила Нарцисса, с трудом выискивая взглядом задавшую вопрос.       — Миссис Малфой, — обратился Тиберий Огден, когда-то помогавший Люциусу на его первом суде после Первой магической войны, — принимали ли вы когда-нибудь участие в операциях против Министерства Магии или Ордена Феникса по приказу мистера Реддла?       — Нет, не принимала.       — Миссис Малфой, вы когда-нибудь вступали в ряды Пожирателей смерти? — спросил следующий чародей.       — Нет, не была.       — Миссис Малфой, вы поддерживали политику мистера Реддла в отношении маглорожденных волшебников после его захвата Министерства Магии?       — Да, поддерживала, — раздражённо ответила она, осознавая, что правду скрыть не удастся.       — Господин Верховный чародей, — громко и уверенно обратился мистер Бромбридж. — Позвольте задать моей подзащитной дополнительный вопрос?       — Задавайте, — безразлично разрешил Дож.       — Миссис Малфой, — сказал мистер Бромбридж спокойно, — как именно вы поддерживали политику мистера Реддла в отношении маглорожденных волшебников?       — Никак, только как идею превосходства чистокровных волшебников, — ответила она. Взгляд на мгновение смягчился, и на лице появилась слабая улыбка благодарности. Но потом гнев на себя вернулся — все эмоции предательски отразились на лице, и осознание этого вызвало внутреннее разочарование.       — Миссис Малфой, — спросил Верховный чародей, — вы когда-нибудь совершали убийство?       — Нет, не совершала.       — Вы когда-нибудь планировали убийство?       — Нет.       — Вы участвовали в битве за Хогвартс?       — Да.       — Позвольте, господин Верховный чародей, задать уточняющий вопрос моей подзащитной? — снова вмешался мистер Бромбридж.       — Позволяю, — безразлично ответил Верховный чародей.       — Это был приказ мистера Реддла или ваше собственное желание, миссис Малфой? — спросил Бромбридж.       — И приказ, и моё желание, — ответила она, — чтобы защитить Драко. Он находился в школе.       — Участвовали ли вы непосредственно в сражении против защитников Хогвартса?       — Нет, не участвовала.       — Вы солгали мистеру Реддлу, утверждая, что Гарри Поттер погиб, хотя он пережил убивающее заклятие в Запретном лесу? Именно благодаря этому он остался жив? — Нарцисса уже перестала следить за тем, кто задаёт вопросы — они сыпались со всех сторон.       — Да, это правда.       — Зачем вы так поступили?       Этого вопроса не было в основном списке, который они отрабатывали накануне, и страх внезапно сжался в груди Нарциссы. Ответ мог пойти не так, как хотелось, и испортить уже складывающийся образ.       — Чтобы как можно скорее добраться до школы к сыну… и чтобы у Гарри Поттера появился шанс победить Тёмного Лорда, — вырвалось у неё, прежде чем она успела осмыслить сказанное.       Услышав, как кто-то из присутствующих ахнул, она осознала, что именно произнесла. Этот ответ поразил её куда сильнее, чем остальных.       Желание падения Темного Лорда всегда соседствовало с огромным страхом, учитывая, сколько всего они успели натворить — как во время первой магической войны, так и во время второй. Когда-то она действительно желала, чтобы чистокровные пришли к власти во главе с Тёмным Лордом, то после его возвращения сомнения не покидали ее разум.       Сам Тёмный Лорд всё меньше напоминал харизматичного и умного лидера, каким казался в начале. Всё больше — чудовище, слепое к боли, которую причиняет. Нарцисса по-прежнему верила в идею чистоты крови, но уже не в того, кто вёл их по кровавому пути — полному страха, унижений и бессмысленной жестокости. К её горькому разочарованию, эта жестокость не ограничивалась «грязнокровками» — она обрушивалась и на тех, кто верно служил, кто верил, кто жертвовал. Особенно это стало ясно, когда мишенью стал Драко.       Если раньше было страшно даже допустить такие мысли — спрятанные глубоко за границами окклюменционных чар, — то теперь, лишённая защиты, она больше не могла их сдерживать. Они захватывали разум, вызывали первобытный, бесконтрольный страх.       Нарцисса в панике озиралась, будто ожидая неминуемого наказания. Тело сковал холодный страх, тревога нарастала с каждой секундой. Если бы ей пришлось встать, ноги наверняка подкосились бы. Сердце грохотало в груди, заглушая мысли. Не выдержав напряжения, она расплакалась.       Мистер Бромбридж мягко коснулся её плеча и слегка сжал его. Она обернулась — и встретила сочувствующий взгляд серых глаз. Он что-то говорил, голос был ровным, тихим, но слова не достигли сознания. Лишь интонация — спокойная, уверенная — начала действовать, словно заклинание, понемногу возвращая её к реальности.       Затем он протянул ей бумажный пакет. Нарцисса взяла его, не сразу поняв, зачем он нужен.       — Миссис Малфой, Тёмного Лорда здесь нет, — произнёс спокойный, бархатный голос. — Вы в безопасности. Возьмите пакет и дышите глубоко — это поможет стабилизировать парасимпатическую нервную систему. Дышите, — добавил он мягко, и она поверила.       Сердце постепенно сбавило темп. Минуту спустя ей стало легче. Мысли прояснились, и она, наконец, смогла трезво взглянуть на происходящее. Все члены суда, включая Верховного чародея, смотрели на неё с тревогой — и, к её удивлению, с сочувствием. Это произвело странное, пугающее впечатление. И она снова не смогла сдержать слёзы.       Рука адвоката мягко сжала её плечо — без слов, но словно говоря: я рядом.       — Миссис Малфой, — раздался женский голос, когда она окончательно пришла в себя. — Вы когда-нибудь участвовали в пытках?       — Нет, не участвовала, — ответила она. Голос всё ещё дрожал и звучал глухо.       — Вы были свидетелем пыток или убийств?       — Да, была, — произнесла Нарцисса и встретилась взглядом с Гермионой Грейнджер. В её глазах читалась тревога.       — Вы могли помочь жертвам избежать пыток или смерти?       — Нет, не могла, — сказала она уже твёрже, не отводя взгляда. Девушка кивнула ей в ответ.       Поттер неожиданно поднялся.       — Господин Верховный чародей, я хотел бы подтвердить слова подсудимой. Она действительно помогла мне избежать смерти, когда это было в её силах — в Запретном лесу.       — Ваши показания будут учтены при вынесении решения, мистер Поттер, — произнёс Верховный чародей. — А теперь, когда все вопросы заданы и ответы получены, пришло время голосовать. Поднимите руку те, кто считает миссис Малфой виновной.       Нарциссу снова охватил страх, сковавший всё тело. Она не решалась оглянуться. Но проснувшееся любопытство взяло верх, и она всё же оглядела зал. Никто не поднял руки. Сначала ей показалось, что они ещё раздумывают, но, услышав следующий вопрос Верховного чародея, поняла — голосование уже прошло.       — Поднимите руки те, кто считает, что миссис Малфой не виновна и должна быть освобождена от обвинений.       К своему изумлению и с огромным облегчением Нарцисса увидела, как все подняли руки. Она снова расплакалась. Мистер Бромбридж подошёл и протянул руку, помогая ей подняться. Она оперлась на него и встала.       Из зала она вышла, до конца не осознавая, что только что произошло.