Глава 11. Северус. Теория чистоты.

      Краем глаза Северус наблюдал, как Драко ковырял ножом масло, безуспешно пытаясь размазать его по криво нарезанному ломтю хлеба. Делая вид, что погружён в чтение, он мысленно отметил: «Три недели на одних сэндвичах… Поддерживать гордыню в таких условиях — утомительное занятие», — и невольно усмехнулся.       Взгляд серых глаз сердито упал на него, но, заметив, что он читает, снова вернулся к скудной и опостылевшей пище в руках.       В доме Каркарова было электричество, которым они не пользовались, телевизор и стеллаж с магловскими романами — единственные развлечения в этой глуши. За эти недели, проведённые здесь, он осилил «Моби Дика», «1984», «Робинзона Крузо» и теперь взялся за самый объёмный роман — «Война и мир». Драко же, презирая магловские книги, не стал читать, предпочитая томиться от безделья и бродить по территории, иногда натыкаясь на соседскую девочку.       — Профессор, — обратился Драко, услышав в ответ лишь хмыканье, он спросил: — Вы следите за нашими соседями?       — Да, — сухо ответил Северус, не отрываясь от книги, но боковым зрением видел, что тот неуверенно переминается с пятки на носок, очевидно желая задать ещё вопрос.       Решившись, он наконец задал следующий, мучивший его вопрос:       — Вы не заметили ничего странного?       Северус медленно повернулся и заметил, как Драко, не отводя нахального взгляда, с аппетитом поглощает бутерброд, который ещё недавно готовил с откровенным нежеланием. Очевидно, гордыня всё же отступает перед голодом.       — Вижу, тебе не терпится поделиться своими наблюдениями?       Драко закатил глаза, едва сдержав недовольный вздох, и отложил бутерброд на стол.       — В общем, вчера я гулял под дезиллюминационными чарами, и увидел, как эта гря… девочка, — быстро поправился он. В глазах промелькнул страх, но, убедившись, что Северус пропустил это мимо ушей, продолжил: — левитировала комод.       Было понятно, к чему он ведёт, но поощрять подобную точку зрения, признавая это странностью, Северус не намеревался, поэтому сделал вид, что не понимает, и уточнил:       — Разве в её возрасте ты не проявлял спонтанную магию? Не трансгрессировал случайно?       — Это другое! — не согласился Драко. — У меня всё происходило во время стихийных выбросов магии, случайно. А эта малявка делала это намеренно, пыталась помочь.       — Необычно, но такое бывает, — спокойно ответил Северус. — Тёмный лорд тоже умел управлять своей магией в её возрасте.       Тот уставился на него: в глазах читалось недоверие, а рот презрительно скривился. Казалось, он готовился произнести свой главный аргумент.       — Но она ведь… Она маглорожденная.       — И?       Взгляд юноши метался по комнате в поисках хоть какого-то логического объяснения, которого, по всей видимости, у него не было. Не найдя его, он выпалил:       — Разве такие, как она, могут быть такими сильными магами?       — Если ты не знал, Тёмный Лорд был полукровкой, как и я, — с лёгким оттенком торжества произнёс Северус. — Тёмному Лорду были нужны ваши деньги и влияние, — он запнулся и сделал паузу, а потом продолжил: — Его не волновала чья-то родословная.       Он отложил книгу, не отводя взгляда от юноши. Тот упорно смотрел в одну точку, губы сжались в тонкую линию. На лице застыла гримаса презрения, в глазах горело упрямство. Собравшись с храбростью, он выдал новый аргумент:       — Почему тогда чистокровные волшебники, вроде моей семьи, продолжали в это верить? Салазар Слизерин тоже не признавал маглорожденных. Хотите сказать, он ошибался?       Упоминание основателя школы позабавило Северуса. Он усмехнулся, заметив, как вспыхнули щеки собеседника. Типичный приём — прикрываться авторитетом, которого не имеешь. Медленно поправив рукав, он произнёс:       — Ты видишь перед собой девочку, чьи способности не оставляют сомнений, но продолжаешь цепляться за ненависть — вопреки очевидным фактам, которые давно подрывают теорию чистоты крови, столь усердно вбитую в тебя с детства. Интересно, это всё ещё про идеологию… Или дело в её имени?       Он точно знал, куда бьёт, и угодил в самое уязвимое место. Лицо юноши налилось краской гнева.       — При чем тут ее имя? — процедил тот. — Для меня она всего лишь жалкая… грязнокровка, такая же выскочка, как и та грязнокровка, которую пытали в нашем доме.       — А вот это уже лишнее, жеребёнок, — произнёс Северус, стремительно приблизившись к нему впритык. От неожиданности Драко уронил нож — тот вонзился остриём в ботинок. Глаза юноши заблестели слезами, но он не двинулся к раненной ноге, продолжая стоять смирно, боясь пошевелиться под пристальным взглядом своего профессора.       — Может, всё дело в зависти? — ехидно предположил он. — Она, маглорожденная девочка, в пять лет владеет магией лучше, чем ты, — чистокровный волшебник с идеальной родословной, чьи способности едва выходят за пределы обыденного. У тебя свои причины продолжать цепляться за теорию чистой крови, оправдывая этим свою ограниченность, у твоих родителей — свои причины, у Тёмного лорда были свои причины, и у Салазара Слизерина тоже были свои причины. Но это всего лишь отражение трусости.       Драко молчал, стоя со сжатыми кулаками. Лицо его покраснело, а на лбу выступил пот. Северус вернулся на своё место, взял книгу и снова погрузился в чтение. Из-за спины доносилось раздражённое шипение — юноша тихо ругался, пытаясь залечить раненую ногу. Вскоре входная дверь громко хлопнула.       Настало время добавить ингредиенты в оборотное зелье — книгу пришлось отложить в сторону. Полнолуние приближалось, а значит, придётся покинуть укрытие и добыть недостающие составляющие. Проблема была в том, что найти их можно было лишь в Запретном лесу — риск быть замеченным оставался высоким.       Закончив с зельем, он вышел на террасу с книгой.       Вечерние сумерки не принесли долгожданной прохлады. Жара все еще держала воздух в своих цепких раскаленных лапах. Погода в последнее время радовала, и, несмотря на опасность, таящуюся где-то поблизости, в воздухе чувствовалось спокойствие. Тянущее, ленное спокойствие… Это блаженное ощущение уже много лет было под запретом. Годы постоянной бдительности теперь казались дурным сном. А сейчас даже кислое лицо навязанного соседа, не портило настроение. Уютно устроившись в гамаке, он нашел закладку и продолжил с того места, где остановился.       Бледная кисть застыла в воздухе над шахматной доской, колеблясь перед следующим ходом. От массивного, высеченного из серого камня стола тянуло ледяным холодом — он, казалось, разделял напряжение, сгущавшееся над игровым полем. Ход конем, открывал королеву, защищавшую короля. На стуле напротив, в раме, терпеливо ждал портрет Дамблдора, тоже наблюдая за партией.       Северус молча прикидывал свои шансы на победу, просчитывая варианты один за другим. Мысли метались, перебирая ходы, и, уловив подходящий момент, он уже потянулся к фигуре — но замер, когда у портрета приоткрылся глаз.       — Я всё вижу, — бросил он, хмурясь на наблюдающего.       — Я никогда не сомневался в тебе, мальчик мой, — ответил Дамблдор, глядя поверх очков-половинок с лёгкой улыбкой. — Делайте уже свой ход.       Северус фыркнул и с досады толкнул коня вперёд, хотя намеревался зажать короля ладьёй.       — Твою мать! — выдохнул он сквозь стиснутые зубы и смахнул шахматы со стола. Фигуры рассыпались по полу, но тут же вернулись на доску, точно ничего и не случилось. — Что за чертовщина?! — взревел он, с яростью схватил доску и с размаху запустил её в портрет.       Рама с глухим стуком рухнула на пол, лицом вниз.       — Вам не убежать от себя, — ехидно бросил Дамблдор.       Северус, не медля, метнулся вперёд. Кабинет будто сжался, потемнел. От стен тянуло холодом, будто с каждым шагом он углублялся в могильную тень. Где-то в отдалении, почти на грани слуха, затянул свою печальную песню Фоукс.       — Переверни его, — раздался один из голосов директоров.       Он послушался. Пальцы скользнули по раме, обтянутой ледяным серебром, и перевернули портрет. На холсте было изображено его собственное лицо, погружённое в неестественный сон. Застывшее и безжизненное.       Ладони стали липкими от пота, а по спине, как холодная змея, пробежал страх, поднимая волоски на теле.       — Почему директор спит? — раздался ещё один голос, полный сомнения.       — Потому что жив, разумеется, — отозвался кто-то другой.       Мертвые директора за его спиной начали спорить, перешёптываясь, но он их уже не слышал. Взгляд был прикован к себе самому — собственное изображение казалось пугающим, будто он был мертвым. Трясущиеся руки схватились за раму, и, не выдержав, он с силой метнул портрет в стену. Холст ударился и сполз по камню, оставив после себя тяжёлую тишину.       — Кого вы обманываете, Северус? — раздался голос Дамблдора сбоку, чуть глуховатый, как будто шёл из глубины стены.       Северус резко обернулся. Портрет старика теперь висел над камином. Привычное место над столом теперь занимал другой, тот, что только что был отброшен в сторону.       Теперь его портрет занял главное место — и выглядел иначе. Жуткое неузнаваемое нечто уродливо скалилось, больше напоминая Тёмного лорда, нежели его самого. Лицо расплылось в карикатурную гримасу, глаза светились хищным блеском, рот растянулся в уродливую усмешку.       В этот момент в камине вспыхнул яркий зелёный огонь. Он плескался и извивался, как живое существо, выныривая языками прямо из глубины очага.       Северус не колебался — тело само рванулось вперёд, прочь от жуткого кабинета, где портреты смотрели слишком пристально, а собственное отражение пугало до озноба. Пламя сомкнулось вокруг него, жадно поглотив с головой.       Огонь не был привычным проводником. Он жёг и сковывал, держал в себе с упрямством, будто хотел не перенести, а очистить. Казалось, он пронизывал не только плоть, но и мысль, испепеляя всё лишнее — оставляя только боль, страх и пустоту.       Переход длился мучительно долго. Время исчезло, растянулось в тонкую, дрожащую нить.       Когда огонь наконец угас, перед ним раскрылся Запретный лес — мрачный, густой и полный сдавленных шорохов и чуждых звуков. Деревья теснились слишком близко, пытались не впустить и сомкнуться за спиной.       Резкая боль пронзила в шею — старая рана вновь открылась. Северус коснулся её: пальцы тут же стали липкими от свежей крови.       Боль была настолько сильной, что в глазах стало темнеть, а веки тяжелеть. Единственными доступными чувствами остались слух и осязание, по которым он мог хоть как-то ориентироваться в пространстве.       Где-то совсем рядом послышались шорохи — кто-то медленно пробирался сквозь чащу. Северус попытался разлепить веки, но глаза не слушались, а попытка силой приподнять их пальцами причиняла дискомфорт.       — Дайте мне свою руку, — тихо прозвучал знакомый голос.       Он протянул руку наугад — пальцы нащупали тёплую ладонь. Элизабет повела его вперёд, осторожно, но уверенно. Ветки хлестали по лицу, царапали шею, цеплялись за ткань, сдирая с него остатки сил.       Хотелось попросить её замедлиться, но горло будто сдавило изнутри, каждая попытка вдоха отзывалась болью.       — Вчера по новостям показывали Сириуса Блэка. Он снова сбежал из Азкабана. Представляете, какой он могущественный волшебник? — сказала она, с затаённым восхищением.       «Блэк мертв», — не успел сказать он, как вдруг ощутил, что падает.       Понадобилась ещё минута, чтобы осознать — это был всего лишь сон. Отвратительное, липкое сновидение оставило после себя гнетущее послевкусие. Пугающие образы всплывали в памяти обрывками, слишком быстро ускользающие от цепкого сознания.       Ночной воздух казался прохладным, но на теле чувствовались согревающие чары Драко. Это неожиданное проявление заботы казалось странным после дневного конфликта.       «Видимо, боится потерять расположение и пытается сгладить напряжение», — подумал он и поспешил в дом — утром настойчивый свет не даст выспаться.       В памяти продолжали крутиться бессмысленные обрывки сна. Портрет Дамблдора, соседка, упоминавшая Сириуса…       — Блэк! — осознал он.       Телевизор стоял в углу гостиной. Пришлось немного повозиться с магловским устройством, чтобы включить его. На экране появилась девушка с соблазнительной фигурой. Она танцевала в откровенном нижнем белье, держа в руках змею. Это был какой-то бар, полный мужчин. Они кричали и сходили с ума. Северус мог понять их — девушка была почти голой и очень красивой.       Из комнаты вышел сонный Драко, зевая и потягиваясь. За окном начало светлеть, птицы запели свои утренние трели.       — Что вы делаете в такую рань? И что за звуки? — в голосе прозвучало недовольство. Драко заметил телевизор и испуганно отшатнулся. — Мерлин! Что это? — выпученные глаза не могли оторваться от танцующей девушки. — Как она там оказалась?       Реакция его позабавила. Сухо усмехнувшись, он опустился в кресло и продолжил смотреть фильм.       — Объясните же, что это такое и как это работает?       — Это телевизор. А то, что он сейчас показывает — фильм. Фильм — это как продолжительные колдографии, с сюжетом. Люди, которых ты видишь — актеры. Все, что ты сейчас видишь — это неправда, вымысел. Понятно?       — Немного, — неопределенно ответил Драко.       Он стоял с открытым ртом, затем сел в соседнее кресло и скривился от отвращения. На экране девушка со змеей босой ногой ласкала рот какому-то одуревшему от похоти мужчине. В руке она держала бутылку с алкоголем — золотистая жидкость стекала по изгибу ноги и попадала прямо в его раскрытый рот. Это было противно, но одновременно и соблазнительно.       «Маглы определенно знают, как развлекаться», — отметил про себя Северус.       — Это не женщина, а настоящая амазонка! — восхищался Драко, почти шепотом.       Когда девушка закончила танцевать, в фильме начался хаос. Драко, сначала расстроенный, начал нервно ерзать в кресле. Сюжет быстро захватил его внимание. От каждого громкого выстрела он слегка подпрыгивал, пугаясь. Северус невольно улыбнулся, наблюдая за его реакцией.       — А что это такое? Чем они убивают? — не отрываясь от экрана, спросил Драко.       — Это дробовик, а это — револьвер. Остальное сам не знаю.       Когда фильм закончился, он с надеждой спросил:       — Ещё покажут?       — Этот же? Сомневаюсь, — скептически отозвался Северус.       Досмотрев до финальных титров, Драко направился на кухню.       — А кто эти странные люди, которые начали всех кусать? Они говорили «вампиры», но совсем не похожи.       Яйца взбивались взмахом палочки, чайник шумел.       — Фантазия автора, — спокойно заметил Северус. — Маглы не верят в вампиров.       — Но ведь там была кровь… и раны, — не унимался юноша. Омлет шипел на сковороде, запах сосисок наполнял комнату.       — Кровь ненастоящая, раны нарисованы.       — А зачем вы вообще включили телевизор?       — Мало ли, вдруг тебя покажут в новостях, — лениво ответил он.       Драко резко повернулся, в глазах застыл немой вопрос.       — Помнишь, как Сириус Блэк сбежал из Азкабана? — тот кивнул.       — Его тогда показывали даже в магловских новостях: известный убийца маглов. А кто ещё убийцы маглов?       — Пожиратели смерти, — чуть тише ответил Драко. — Понятно… Но если меня действительно показывают, соседи давно бы нас сдали. Раз молчат — значит, не показывали.       В голосе звучали тревога и надежда.       — У них нет телевизора, — спокойно пояснил Северус.       Драко жевал сосиски с напряжённым видом, не сводя взгляда с экрана.       На экране мелькали кадры из разных стран: в Германии пассажирский поезд врезался в упавший с моста автомобиль. В результате аварии погибло около сотни человек, ещё двести получили ранения. Камера переключилась на Францию — там стартовал шестнадцатый чемпионат мира по футболу.       Спустя минуту диктор перешёл к местным новостям: за прошедшие сутки в стране произошло несколько происшествий.       — Напоминаем: четверо заключённых, сбежавших из тюрьмы особого режима, всё ещё не найдены, — раздался голос диктора. Оба застыли перед экраном, затаив дыхание в ожидании имён и лиц. — Они вооружены и крайне опасны. Могут скрываться как порознь, так и вместе. Внимание на экран — запомните эти лица.       На телевизоре появились фотографии: Антонина Долохова, Корбана Яксли, Таддеуса Треверса и Уолдена Макнейра.       Северус и Драко напряжённо всматривались в экран, непроизвольно склонившись ближе. Слова диктора уже перестали доходить — они не отрывали взгляда, пока фотографии не исчезли. Оба переглянулись, ничего не понимая.       — То есть… меня не ищут? — с надеждой в голосе спросил Драко. — Может, стоит написать маме?       — Необходимо выяснить, почему тебя нет в магловском розыске, прежде чем писать Нарциссе, — тихо проговорил Северус, нахмурившись.       — Так напишем и узнаем.       — Не спеши, — сказал Северус. — Твоего имени может не быть в магловском розыске потому, что ты не участвовал в убийствах и для них не представляешь угрозы. Есть шанс, что тебя уже оправдали. Или это — приманка. Возможно, остальных пожирателей уже поймали, а их лица показывают в надежде, что ты, увидев новости, поверишь, будто свободен, и выйдешь на связь. Логично предположить, что ты затаился среди маглов. Так что торопиться не стоит. В конце июля оборотное зелье будет готово — и я сам свяжусь с Нарциссой.       — Наверное, вы правы, сэр, — кивнул Драко.       Он знал, что Драко тайком практикуется в заклинаниях по домоводству. В его отсутствие тот готовил себе яйца с беконом, сосисками — иногда даже варил кашу. Сегодня же впервые решился приготовить завтрак открыто — и сразу на двоих.       — Спасибо за завтрак, — произнёс он, поднимаясь из-за стола.       — На здоровье, — пробурчал Драко, смутившись и опустив голову.       Ночную тропу озаряли звёзды и полная луна — вылазка не терпела промедления. Ошибиться сейчас означало ждать ещё месяц. Его целью были мирабилисы: нежные розовые цветы, что распускались лишь в темноте и теряли силу при первом же солнечном луче. Их требовалось собрать свежими — именно в полнолуние.       Скрытый дезиллюминационными чарами, Северус осторожно пробирался по лесу, стараясь держаться подальше от дома, чтобы трансгрессировать. Выйдя за пределы защитных заклинаний, он мгновенно переместился на опушку Запретного леса с противоположной стороны Хогвартса. Внимательно прислушиваясь к ночной тишине, мужчина замер на месте. Летняя ночь звучала привычными шорохами и голосами далеких насекомых. Не заметив ничего подозрительного, он медленно сделал шаг вглубь чащи.       Ноги осторожно ступали по траве и корням деревьев, направляясь в сторону болот — мест, известных своей опасностью: оказавшись там, выбраться было почти невозможно. Фонарные болотники лишь заманивали новых жертв в свои сети.       В глубине Запретного леса ночь опускалась такой тьмой, что даже свет волшебной палочки едва пробивал мрак, а тишина становилась настолько гнетущей, что каждый шорох казался пугающе отчетливым. Хотя Северус, профессор зельеварения, хорошо знал дорогу к болотам со стороны Хогвартса, этот маршрут был для него новым — он то цеплялся за ветки, то спотыкался о корни.       В центре небольшого пустыря мерцала поляна, освещённая светом полной луны — островок цветущих Моли. Обрадовавшись находке, он сорвал несколько бутонов и аккуратно убрал их во внутренний карман мантии.       Он продолжил медленное продвижение вперёд. Воздух стал тяжелым и пропитанным запахом гнилой травы и сырости. Пройдя около шестисот ярдов, он наткнулся на первого болотного фонарника. Существо повело его на запад, и, опустив палочку ниже, он послушно последовал за ним.       Спустя ещё примерно пятьсот ярдов, у края болота он заметил несколько цветков мирабилиса, светящихся в лунном сиянии. Перчатка, вызванная заклинанием, подлетела к растениям и сорвала несколько. Затем он аккуратно упаковал цветы в стеклянную банку, положив их рядом с Моли.       — Теренс, смотри, там кто-то сидит, вон на краю болота, — донёсся знакомый голос Долиша.       Он решил не трансгрессировать в лесу, затаился и бросил в Долиша конфундус, едва тот появился в поле зрения.       — Подожди… Нет, я ошибся, — пробормотал Долиш и, уведя Теренса в другую сторону, скрылся.       Вернувшись домой, он застал Драко бодрствующим и погружённым в чтение какого-то романа. При звуке шагов он вздрогнул, и книга с глухим хлопком захлопнулась. Знакомая обложка мелькнула в полумраке — «Робинзон Крузо».        «Может, чему и научится у Пятницы», — мелькнула мысль.       — Ну как, удалось что-нибудь собрать? — спросил Драко.       — Собрал всё, что планировал, — ответил он, замечая, как на лице юноши расползалось облегчение. — Но по пути встретил Долиша и Теренса.       На мгновение в глазах Драко промелькнула паника, но он быстро взял себя в руки и сказал:        — Повезло, что это были те олухи.       — Да, повезло.       Аккуратно разложив собранные ингредиенты на столе, он добавил тринадцать лепестков мирабилиса, наблюдая, как зелье зашевелилось и приобрело глубокий, почти болотный оттенок.       «Идеально», — с тихим удовлетворением подумал он и удалился в спальню, где ждала ночная тишина.