Глава 12. Драко. Тень сомнения.

      Комната Драко выходила окнами на восток, и солнце заглядывало в неё раньше, чем в остальные. Оно неторопливо поднималось из-за деревьев, мягко растекалось по полу, забиралось на стены и в конце концов добиралось до кровати. Потому он и просыпался раньше Снейпа — в его покои солнечный свет не заглядывал вовсе.       Первые лучи уже играли на его лице, разбудив его. Он лениво потянулся, щурясь от яркого света, и, окончательно проснувшись, открыл глаза.       Несколько секунд он лежал, наблюдая, как солнечные блики медленно скользят по потолку. Вокруг было тихо, утро — прохладным и обманчиво спокойным. Но внутри всё было иначе.       Недавний разговор со Снейпом о причинах засел у него в голове и не давал покоя. Особенно его мучил вопрос: какие мотивы могли заставить родителей слепо поверить в то, что, скорее всего, было мифом.       Он много наблюдал за девочкой, чтобы понимать: теория чистой крови — полная чушь. Эта девочка была грязнокровкой, но ее магия и то, как она управляла ею в своем возрасте, были совершенно иным уровнем, каким он сам не мог обладать.       «…чистокровный волшебник с идеальной родословной, чьи способности едва выходят за пределы обыденного…» — эти слова часто звенели в его голове, как напоминание о его никчёмности. Сам он не всегда мог понять, что именно испытывает по этому поводу, а может, просто боялся встретиться со своими страхами лицом к лицу. При этих размышлениях в груди разгоралась жгучая обида, смешанная с бессилием.       Больше всего, как ни странно, злило его имя — девочки, которая напоминала ему грязнокровку Грейнджер, такую же выскочку. Все школьные годы она раздражала его своим всезнайством. Как будто в насмешку, эта маленькая пигалица с редким именем поселилась рядом, подчеркивая его собственную несостоятельность.       «… Может, всё дело в зависти?..» — снова промелькнули ехидные слова Снейпа.       С резким рывком он поднялся с кровати, стараясь прогнать воспоминания о том разговоре.       Руки машинально готовили завтрак, пока мысли вертелись вокруг другой проблемы — почему его не показывали по новостям, как и остальных сбежавших Пожирателей? Желание связаться с матерью усилилось, но вместе с тем он понимал, что Снейп был прав.       Телевизор теперь с самого утра бубнил фоном. Драко узнал много о жизни маглов. Неохотно, но всё же он не мог не признать, что современные маглы совсем не походили на тех животных, о которых говорила Алекто Кэрроу. Даже само телевидение, сложное для понимания, казалось чудом изобретательности. Ему не верилось, что такое можно было сделать без магии. Но даже если это было сделано при помощи волшебства, то уровень его поражал.       — Срочные новости, — серьёзно объявил диктор, на лице которого отразилась тревога. Драко обернулся и застыл с кастрюлей в руках — в ней булькала овсяная каша.       — Сегодня утром в Абердине была жестоко убита семья из пяти человек. Двое взрослых и трое детей — семнадцати, двенадцати и шести лет. По данным полиции, место преступления напоминало сцену ритуального жертвоприношения. Соседи уверяют, что не слышали никаких криков — ни ночью, ни утром. Однако эксперты, прибывшие на место, сообщили: убийство произошло между полуночью и тремя часами утра. Жертвы умирали медленно и мучительно, что делает молчание соседей, мягко говоря, подозрительным. Вам так не кажется, мистер Тёрнер?       — Да, это очень странно, — отозвался тот.       Снейп появился в дверях с привычной медлительностью. Его лицо оставалось непроницаемым, но Драко уже научился замечать едва уловимые изменения — в чёрных глазах читалось напряжение.       — Как вы думаете, это Долохов и остальные? — спросил он, с трудом скрывая тревогу.       — Возможно, — ответил Снейп лишь спустя минуту. Пауза заставила его собеседника нервничать.       — Может, защитим себя Фиделиусом?       Каша тем временем начала остывать. Снейп, как ни в чём не бывало, уселся за стол и взглядом напомнил о завтраке. Драко закатил глаза и велел палочкой подать кашу по тарелкам.       — Как думаешь, — мягко продолжил профессор, — что будут делать наши соседи, когда не найдут наш дом? Правильно, сообщат в полицию, а там сообщат куда надо, и тут сразу же соберутся мракоборцы, которые возьмут нас измором.       — И что тогда делать?       — Когда зелье будет готово, я встречусь с Нарциссой, чтобы узнать, как обстоят дела. Если всё плохо — отправимся вместе в Индию. Если есть хоть какая-то надежда — вернёшься домой.       — Как мы покинем остров? — Драко прищурился с недоверием.       — У меня есть друзья, которые помогут выбраться за пределы страны. Конечно, придётся заплатить, но для тебя, насколько я понимаю, это не проблема.       — А что будете делать вы, если мне можно будет вернуться домой?       — Предпочитаю оставаться мёртвым, — спокойно сказал Снейп.       Он замолчал, и разговор себя исчерпал. Покой, воцарившийся в доме, напоминал затишье перед бурей.       Густой лес вокруг помогал, когда жара становилась особенно испепеляющей. Драко нравилось находиться там — не только потому, что можно было спрятаться от солнца, но и потому, что атмосфера позволяла расслабиться и забыться, особенно с книгой в руках.       Поскольку днём заняться было особо нечем, он постепенно добрался до книжных полок Каркарова, который, судя по всему, любил магловскую литературу.       Сейчас он читал «Робинзона Крузо» — историю магла, выживавшего на необитаемом острове вдали от цивилизации. Бессознательно он проводил параллели между Робинзоном и собой, а также между Пятницей и эльфом Вонки. Но, в отличие от Робинзона, он вряд ли стал бы считать эльфа другом. Как бы то ни было, книга захватывала его, погружая в придуманный мир и помогая забыть о собственных проблемах, переключив внимание на заботы Робинзона.       — Ты что, умеешь читать? — знакомый голос девочки выдернул его из мира Робинзона, возвращая в реальность.       Драко тяжело вздохнул, но решил: пора повзрослеть. В конце концов, она всего лишь маленькая девочка.       — Да, я умею читать, — спокойно подтвердил он. — А ты умеешь? — спросил, заметив, как девочка сузила глаза, словно заподозрив неладное.       — Нет, не умею, — ответила честно. — Зато умею считать до двадцати.       — О-о, впечатляет, — промямлил Драко, лениво изображая удивление и восхищение.       — А ты умеешь так? — спросила она, и вдруг парень ощутил, как поднялся в воздух над гамаком. Сердце забилось чаще — невидимые силы поднимали его всё выше и выше.       — Опусти меня на землю! — крикнул он в панике.       Высота не пугала так сильно, как бессилие — он не мог контролировать своё тело, а она могла легко уронить его, не рассчитав силы.       Каждое движение сопровождалось лёгким покачиванием и зыбкой неустойчивостью. Руки бессильно цеплялись за воздух, словно ища опору, но вокруг не было ничего, что могло бы удержать его.       Понимая, что показывать своё умение колдовать сейчас нельзя, он закричал громче:       — Если не опустишь меня сейчас же, я расскажу твоей маме, что ты со мной сделала! — пригрозил он.       Самодовольство на лице девочки сменилось страхом, и она поспешно опустила его на землю. Посадка получилась жестковатой. Успокоившись, он потянулся за палочкой, но на полпути осознал ошибку и отряхнул одежду руками.       — Ты понимаешь, что это нельзя показывать посторонним? — серьёзно, почти строго спросил он.       Она выглядела напуганной. Он был уверен, мать запретила ей это делать.       — Если ещё раз покажешь кому-то, нехорошие люди заберут тебя от мамы, — пригрозил он снова.       — Но ты же тоже так умеешь! — упрямо воскликнула она.       — Так, как ты, я не умею, — честно ответил Драко.       Так, как она, он действительно не умел. «Если ты не знал, Тёмный лорд был полукровкой…» — слова Снейпа снова пронеслись в сознании, напоминая, что чистота крови не влияет на способности волшебника. Он представил, как Тёмный лорд, будучи ребёнком, вытворял такие же вещи, но вряд ли был таким безобидным, как эта девочка. «Всё может измениться», — подумал он. Скоро девочка станет частью волшебного сообщества — и в школе покажет свой потенциал, раскроет его. С такой силой её вряд ли будут дразнить грязнокровкой. «Я буду полным идиотом, если упущу ещё один шанс иметь такого друга».       — Гермиона, — мягко обратился он к ней, сделав над собой усилие, — ты отпросилась у мамы?       — Нет, — она виновато опустила голову.       «Какая же она ещё маленькая и наивная», — подумал он.       — Твоя мама, наверное, сейчас ищет тебя, беги домой, хорошо? — предложил Драко, и та неожиданно согласно кивнула, но уходить не спешила. — Знаешь, если твоя мама сейчас обнаружит, что тебя нет дома… — сказал он, наблюдая, как она резко подняла голову. В её больших детских глазах промелькнул страх. — Ну чего ждёшь? Беги!       Всё ещё сомневаясь, она всё же развернулась и побежала в сторону коттеджа.       Каждый вечер они по очереди наблюдали за соседями. Сначала каждый делал это по собственной инициативе, но после того самого разговора «о причинах» процесс стал организованным — они следили по очереди и докладывали друг другу о происходящем.       Сегодня была очередь Драко. Он медленно шел в сторону коттеджа под маскирующими чарами. От частой практики чары стали удаваться гораздо лучше. Даже днём искажения пространства вокруг его скрытой фигуры почти не привлекали внимания, а в темноте оставались полностью незаметными.       Вечерняя прохлада, словно шелковистая вуаль, приятно охлаждала кожу после испепеляющей дневной жары. Где-то в глубине леса просыпались совы. Их редкое уханье напоминало Запретный лес ночью. «Наверное, где-то есть болото», — подумал он, вспомнив, что болотная сова просыпается раньше всех остальных. Время было около половины десятого. В детстве у него была книга о совах — мама подарила её, чтобы он мог выбрать себе понравившуюся птицу, когда поедет в школу.       Драко занял наблюдательный пункт напротив коттеджа. Девочка играла в своей комнате — её скачущая макушка то появлялась, то исчезала в окне. В это время мать сидела в кабинете, погружённая в письмо, которое писала с редкими паузами.       Вдруг женщина подняла голову и устремила взгляд в окно. Её плечи, обычно прямые и уверенные, теперь казались опущенными, словно под тяжестью внушительного груза забот. Глубокая морщинка на лбу выдавала тревогу, а уголки губ опустились, придавая лицу усталое выражение. Веки казались тяжелыми, а глаза — тусклыми, без единого проблеска надежды. С расстояния он без труда прочёл в глазах отчаяние, которое не скрыть за привычной маской спокойствия. Это была не та решительная и уверенная особа, что появлялась перед ним прежде, а человек сломленный и почти отчаявшийся.       Это было странно, но Снейп однажды сказал, что она боится за дочь. Драко не думал, что страх настолько глубок. Точнее, его это не особенно волновало. Пока он смотрел на её лицо, в сознании возникло воспоминание — как он стоял в женском туалете и с таким же отчаянием вглядывался в своё отражение, пока Плакса Миртл тихо утешала его в своей навязчивой, но искренней манере… К горлу подкатил ком.       Женщина тем временем подняла револьвер и поднесла к своему виску. Драко застыл в ожидании. Он прекрасно понимал, что она собиралась сделать — оружие появлялось временами в магловских фильмах, которые они смотрели по вечерам.       «Кажется, эта сумасшедшая хочет вынести себе мозги. Необходимо помешать ей! — пронеслась первая мысль в голове. — Но зачем? Если она убьет себя, эту малявку заберут родственники, и мы спокойно сможем защитить дом Фиделиусом».       Эта холодная, прагматичная мысль показалась ему разумной. Ноги сами понесли его обратно домой, хоть он и спотыкался, несколько раз падая. Как бы он ни старался отвлечься, лицо женщины прочно отпечаталось в сознании. Подойдя к порогу, он тряхнул головой и вошёл в дом.       — Что они делают? — спросил Снейп, не поворачиваясь.       — Готовятся ко сну, — соврал Драко.       Даже интересный фильм не смог отвлечь его от размышлений о соседке. Её мотивация казалась неубедительной. Если они поселились здесь, чтобы скрыться от посторонних глаз, то её самоубийство вряд ли решит проблему. Он не понимал, почему маглам с детьми-волшебниками не говорят правду. Если Министерство закрывает глаза на такие вещи, значит, там явно работают не самые компетентные люди, подумал он. Проблема таких семей, где рождаются дети-волшебники, казалась ему очевидной и требовала совершенно иного подхода.       Фильм закончился — он так и не понял, о чём он был. Мужчины разошлись по комнатам.       Сон не приходил. Заброшенное им беспокойство возвращалось вновь и вновь, всякий раз рисуя более зловещую картину, чем прежде.       Через два часа такого мучения, он все же забылся во сне.       Извилистый путь к скалам почти не освещала луна — слишком яркая для неба, но бесполезная здесь, внизу. Приходилось идти на ощупь, осторожно ступая по узкой тропе, пробираясь почти вслепую. Где-то рядом начинался обрыв — оттуда тянуло тёплым, затхлым воздухом. Заросли казались живыми: в них прятались глаза. Драко чувствовал — кентавры наблюдали за ним. Не мигая, не двигаясь, с молчаливым, мрачным упрёком в чёрных глазах. А в спину дышали другие. Растворённые в кустах, неуловимые, как тени — Долохов и остальные. Он ощущал их, как прострел холода вдоль позвоночника. Они шли за ним.       Отец ждал его в пещере.       Каменные глыбы, преграждающие путь, возникали снова и снова, вырастая из ниоткуда. Подойдя ближе к пещере, пространство наполнилось настойчивым и предупреждающим шёпотом. Кентавры повторяли лишь одно слово — «трансформация». В их напряжённых голосах читалось предупреждение об опасности.       Драко тревожно оборачивался на источник звука, окруживший его со всех сторон. Беспокойно мечась на месте, он крепко сжимал палочку наготове, ощущая себя мишенью под прицелом. Паника и дикий страх завладели им: сердце бешено стучало где-то в горле, ладони вспотели, лицо покрылось липким потом.       Пещера неожиданно открылась. Оттуда потянуло холодом, и стало понятно — это ловушка, и там находится источник опасности. Не задумываясь, он выстрелил из палочки несколько раз, попав прямо в грудь мужчине. Тот пошатнулся и, не издав ни звука, рухнул в пыль, так и не успев выйти в свет.       В руке вместо палочки оказался револьвер мисс Уолш. Испугавшись, Драко бросил оружие в кусты. Трясущимися руками он судорожно обшарил в карманы мантии — палочки там не было. Оказаться в Запретном лесу без палочки было опасно, особенно когда по твоему следу идут такие, как Макнейр. Мысли лихорадочно метались, пытаясь понять, что делать.       «Спрячусь в пещере», — пришло решение, и он осторожно подошел к ней, аккуратно обойдя труп. Когда глаза привыкли к мраку, он заметил: у мужчины были такие же светлые волосы, как у него самого, только длинные. К горлу подкатила тошнота — это был его отец. Тело окатила новая волна ужаса, и его вырвало на пыльный камень.       «Что я наделал?! Я же знал, что в пещере мой отец! Я убил своего отца!». Вокруг кентавры снова зашептали: — «Трансформация»…       Драко припал к телу, выдавливая из себя слёзы, но те не шли. Ни грусти, ни боли — только страх и тошнота, подступавшая с новой силой где-то под рёбрами. Из зарослей вдруг выбежала мама и начала утешать его.       — Драко, ты не виноват, — прошептала она, гладя его по спине. — Не бойся. За убийство Пожирателя смерти тебя не осудят, — добавила, заглянув в глаза. Затем встала и потянула за руку. Ему не хотелось подниматься, но он подчинился — автоматически, без сопротивления. Он нашёл отца. И убил его. Что теперь? Только бежать…       Путь им преградил Бейн — на спине у него сидела обнажённая девушка с густыми волосами, плавно спадавшими на грудь.        — Жеребёнок решил остаться жеребёнком? — бросил он с усмешкой. Девушка молча наблюдала. В её взгляде стояло ожидание — чего-то от него.       Драко едва удержался от вопроса: почему она там? Как он вообще допустил это? Но мать уже тянула его в сторону, напоминая о долге.              В молчании девушки не было ни зова, ни требовательности — только терпеливое, деликатное ожидание, больше похожее на надежду. И это притягивало куда сильнее, чем навязчивый долг.       В небе что-то сверкнуло. Он поднял взгляд: звезда.       «А может, и планета», — поправил он себя мысленно.       Свет становился всё ярче. В конце концов — настолько, что пришлось зажмуриться. Он разгорался, теплея, пока не стал невыносимо жарким. Пот покатился по лицу, дышать стало труднее. Драко провёл рукой по лбу — и проснулся.       Горячие солнечные лучи снова обжигали кожу его лица, и он с большим трудом разлепил глаза, понимая, что спал. Голова болела, будто всю ночь он бормотал «Трансформация», а не кентавры. Во рту пересохло, хотелось пить.       Неясные образы из сна всё ещё крутились в сознании, плавно ускользая: мёртвый отец в пещере, револьвер, кентавры, шепчущие «трансформация»…       — Твою мать, — вырвалось у него, когда дошло: это было их предупреждение. Не будучи до конца уверенным, Драко чувствовал, что ошибся, решив не вмешиваться накануне.       «Жеребёнок решил остаться жеребёнком», — вспомнились слова Бейна. Найдя логическое оправдание, Драко направился к коттеджу. На ходу он автоматически набросил маскирующие чары, даже не задумываясь. Практика сделала своё дело. Через пять минут он уже стоял на посту, напряжённо всматриваясь в окна коттеджа.       Не понимая, почему судьба этих маглов его волнует, он не выдержал и, сбросив чары, решительно подошёл к двери. Дверь задрожала под его настойчивым стуком, пока не распахнулась. Перед ним стояла растрёпанная и сонная мисс Уолш. Она уже не выглядела такой отчаявшейся, как вчера. И вполне живой. По его телу растеклось облегчение.       — Что вам нужно в такую рань? — спросила она недовольно, кутаясь в махровый халат, но вдруг встрепенулась, и на лице появилось беспокойство. — Что-то случилось с вашим крестным?       Драко замер, осознавая, как глупо выглядит его внезапное появление. Мысли метались, но ни одной правдоподобной отговорки не находилось. Он стоял, словно оглушённый, заставляя женщину беспокоиться всё сильнее.       Неожиданно она схватила его за руку и потащила к машине. Ситуация выходила из-под контроля. Через минуту они уже подъехали к их дому. Мисс Уолш выволокла его из машины и почти втолкнула в дом, где Снейп спокойно готовил завтрак. Драко заметил, как профессор помешивал сосиски вилкой, вместо палочки.       — Что на этот раз? — холодно спросил он, не отрываясь от готовки.       Драко отчаянно пытался привлечь его внимание, чтобы передать ему информацию через мысли. Тот, к его облегчению, будто понял и посмотрел в глаза Драко. Легкое касание легилименции, и Снейп видит два воспоминания, которые он подготовил для него.       — Я бы сама хотела знать! — заволновалась женщина. — Ваш крестник явился ни свет ни заря, стучал как сумасшедший, а когда я открыла, он так и не сказал зачем пришел. Я испугалась, что с вами что-то случилось, но, похоже, с вами всё в порядке… Но он всё ещё молчит. Он в порядке?       Драко продолжал стоять и молчать, зная, что профессор справится с ситуацией. Пытаться сделать это самому было уже поздно.       — Прошу прощения, — спокойно сказал Снейп, — похоже, он всё ещё не проснулся.       Драко чуть не фыркнул — объяснение было настолько нелепым, что все те варианты, которые он отвергал как глупые, звучали куда убедительнее.       — Он… лунатик? — женщина округлила глаза, а затем посмотрела на него с сочувствием.       «Неужели сработало», — про себя удивился Драко.       — К сожалению, да. Очень редкие случаи, но… — Снейп притворно вздохнул. — Приношу извинения за беспокойство. Я, пожалуй, уложу его обратно.       Профессор схватил его за руку и отвёл в комнату. Краем глаза Драко заметил, как соседка прикрыла рот ладонью и продолжала смотреть с сожалением. В комнате он слышал, как они ещё что-то обсуждали. Вскоре послышался звук открывающейся и закрывающейся входной двери.       — Завтракать, — сухо бросил Снейп, и Драко вышел.