Глава 14. Нарцисса. Пешка и полководец.
15 июня 2025, 17:15 Тяжёлые дубовые двери закрылись с глухим стуком. Нарцисса стояла посередине библиотеки, слушая затихающие шаги Поттера по паркету в коридоре. Чай остыл, а к печенью так никто и не притронулся.
Визит был коротким и сухим. «Я не буду свидетельствовать против вашего сына», — это всё, что она хотела услышать. Долг был выплачен.
Поставив чашку на стол, она подошла к окну. Вонки провожал молодого человека назад к воротам.
«Ещё совсем юный, и уже мужчина», — подумала она, глядя вслед уходящему гостю.
Нарцисса никогда не задумывалась о том, какую огромную роль сыграл маленький ребёнок в военной машине Тёмного лорда, сминавшей всё на своём пути, лишь бы добраться до него и уничтожить. Зацикленность на простом мальчишке и погубила Повелителя.
Но сегодняшняя встреча с ним развеяла все иллюзии в отношении мальчика, который выжил. В его серьёзных зелёных глазах были уверенность, храбрость и сила. В них была жизнь. Жизнь, сохранённая его матерью и ею самой.
Она всё ещё не была уверена, что в её намерении в ту ночь было что-то личное. Мальчик всегда был лишь неким неживым образом, символом чего-то или просто Избранным. Но, взглянув в его честные и живые глаза, она увидела не просто человека, а мужчину. На его плечах было слишком много ответственности и не было права на ошибку. Ребёнок бы с таким не справился.
Даже тогда, в лесу, она видела в нём пешку, которой сделала тактический ход, но сегодня пешка смотрела на неё глазами полководца.
Оторвавшись от этих размышлений, она вышла из библиотеки. Ей казалось, что её шаги создавали слишком много шума, что раздражало. Выйдя в холодный холл, они вовсе стали отдавать эхом. Она остановилась и медленно окинула огромный холл взглядом. После обставленной библиотеки, где почти каждый дюйм был ценен для нового книжного шкафа и новых фолиантов, холл казался пустым и безликим, не имеющим смысла.
Громадный стол посередине пытался хоть как-то оправдать своё нахождение здесь. Он гордо стоял и выполнял всего лишь одну бессмысленную функцию — держать на себе вазоны для цветов, а те, в свою очередь, не сильно обогащали обстановку.
— Хм, — издала она, вдруг увидев в этом абсурдность.
Её хмыканье также пусто разнеслось по каменным стенам, отскакивая от одной стены к другой, как по инерции. Безвольно, без всякого ожидания, что это скоро закончится.
Символичность простого перехода от библиотеки до холла показалась ей слишком навязчивой, но в то же время она не могла не согласиться с тем, что её внутренняя пустота каким-то образом преследовала по всему дому, куда бы она ни ступила.
Но уже в следующую секунду эти мысли показались глупыми и сентиментальными. Проигнорировав их, она уверенно поднялась по лестнице.
Ледяная комната для посещений заключённых казалась никогда не знавшей тепла. Только благодаря её магии они могли находиться там и не замёрзнуть.
— Цисси, — хриплый голос Люциуса резал ухо.
С каждым посещением она замечала все изменения в облике мужа. Его одежда уже давно не хранила запах парфюма. Теперь и она пахла сыростью, плесенью и кислым вином. Под глазами залегли глубокие синяки, а кожа стала серой, изрезанной новыми морщинами. Его некогда аристократическая бледность кожи бесследно исчезла. Серые глаза стали бледными — в них еле теплился крохотный огонёк надежды.
Сердце сжималось, когда она замечала в нём признаки медленно приближающейся смерти. Здесь, в Азкабане, Палач жизни проводил много времени, насыщаясь всем, что так любил: отчаянием, безнадёжностью, никчёмностью, пустотой и бессмысленностью существования. Но что Нарцисса могла сделать для мужа?
— Люциус, может, мне поговорить со Скоттом? Тебе необходимы лечебные зелья, — сказала она вместо приветствия. Тепло в его глазах сменилось холодом.
— Цисси, не всё так плохо, как тебе кажется, — процедил он.
Она поняла, что задела его достоинство, и пожалела о проявлении отчаяния.
«Когда я успела стать такой чувствительной?» — пронеслась мысль.
— Вот, эклеры, — она протянула коробку с пирожными и без лишних слов сразу же наколдовала ещё две.
— Три, — поправил он.
Она вопросительно посмотрела на него, но, не дождавшись пояснений, выполнила просьбу.
— Дашь Скотту триста галлеонов?
Она молча кивнула, наблюдая, как муж аккуратно упаковывает местную валюту, за пределами тюрьмы считавшуюся мелочью. Но всё же, не выдержав, она схватила руки мужа, молча требуя объяснений. Тяжело вздохнув, он поднял глаза. Патронус интуитивно приблизился. Люциус закрыл глаза, будто собирая остатки сил, затем открыл их, давая понять, что готов.
«Легилименс», — невербально применив заклинание, она осторожно вошла в его мысли.
Люциус показал лишь несколько отрывков: как передаёт коробку Руквуду, а тот взамен вручает ему кусок пергамента — точнее, письмо; затем — в темноте своей камеры он пытается прочесть этот фрагмент. Небольшое окошко размером в один кирпич пропускает мало света, и он тянется к нему, чтобы лучше рассмотреть текст. В письме говорится, что Хорн готовит масштабную засаду для Пожирателей смерти. Обнародование имён тех, против кого он согласился свидетельствовать при вынесении приговора, было частью плана нового главы магического правопорядка — чтобы натравить беглецов на Драко.
Нарцисса вышла из разума мужа, ощущая резкую головную боль. Открыв глаза, она встретила его взгляд — в нём читалась тревога, но больше — укор. Он не терпел, когда она вмешивалась в его дела, пытаясь контролировать или влиять на них. Сейчас немой укор напоминал ей об этом снова. Впервые в жизни ей захотелось возразить, но обстоятельства не позволяли, и она лишь с раздражением отвела взгляд.
Над Лондоном низко висели дождевые облака, грозясь вот-вот обильно полить город, избавив воздух от пыли. Но после Азкабана Косой переулок показался полным жизни и надежд. Она медленно шла по вымощенной булыжником улице в направлении аптеки. Головная боль не отступала.
Аптека была полной покупателей. Волшебники и волшебницы теснились у прилавка, выбирая товар и переговариваясь друг с другом. Когда дверь открылась со звоном колокольчика, присутствующие машинально обернулись на звук.
Бессознательное любопытство в их глазах резко сменилось презрением и открытой враждебностью, когда они узнали во входящей Нарциссу Малфой — жену осуждённого Пожирателя смерти и мать сбежавшего, женщину, каким-то образом избежавшую заслуженного наказания.
Нарцисса сделала вид, что не замечает осуждающих взглядов, и встала в конец очереди, чувствуя небольшое облегчение, что стоит позади всех.
Очередь двигалась медленно, и до её ушей доносились обрывки оскорблений: «Малфоям тут не рады…», «Ей место в Азкабане», «Шестёрка Того-кого-нельзя-называть»…
Эти несколько минут, что двигалась очередь, показались ей мучительно долгими. Голова раскалывалась.
— Зелье от головной боли, пожалуйста, — холодно произнесла она, когда до неё дошла очередь.
Аптекарь смотрел не на неё, а сквозь неё — и молчал. Она подумала, что он, вероятно, не расслышал, и повторила заказ, но мужчина продолжал молчать и смотреть сквозь неё, будто её тут нет.
— Тебе тут не место, милочка, — сказала женщина позади неё.
Нарцисса обернулась и увидела в маленьких водянистых глазах пухлой женщины злорадство и самодовольство. В ней было что-то от Амбридж: тот же тоненький, сладкий голосок и такая же миниатюрная фигура.
Она почувствовала, как из лёгких ушёл воздух, и единственное, что оставалось, — как можно скорее покинуть аптеку.
Она медленно вышла, стараясь сохранить безразличный вид. В спину ей летели новые и более смелые ругательства и откровенное злорадство.
Выйдя из аптеки, она поспешила прочь, сама не зная, куда идёт. Продолжающийся дождь хлестал по лицу, но, не обращая внимания, Нарцисса продолжала идти вперёд.
— Миссис Малфой, — донёсся знакомый голос.
Обернувшись, она увидела Бромбриджа. Он стоял под чарами Импервиуса и внимательно изучал её лицо.
— Мистер Бромбридж, какая удача, что я вас встретила, — сказала она, пытаясь сохранить остатки своего самообладания.
Бурные эмоции уже захватили её тело, а головная боль не давала ей возможности взять себя в руки.
— С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросил он, всё так же внимательно вглядываясь в её лицо.
Мужчина взмахнул волшебной палочкой — и над ней появился защитный барьер, а одежда и волосы стали сухими.
— Благодарю, — сказала она. — Голова раскалывается от боли.
Ей иногда казалось, что этот мужчина — как каменная стена, за которой было бы приятно спрятаться, особенно когда весь мир теперь против. А в уязвимом состоянии эти чувства нахлынули с новой силой, но, сумев сдержать эмоции, она натянула вежливую улыбку.
— Я как раз хотел зайти в аптеку. Давайте прихвачу и для вас? — предложил он.
— Буду признательна, мистер Бромбридж, — ответила она, чувствуя благодарность и облегчение, прекрасно понимая, что он врёт.
Через несколько минут мужчина уже протягивал ей спасительное зелье, и, не раздумывая, она приняла его, мгновенно почувствовав облегчение.
— Вы спасли меня, — облегчённо произнесла она и улыбнулась уже вполне искренне.
— Давайте пройдёмся, — предложил он. — Пока я был в аптеке, я слышал кое-что…
Нарцисса не могла отрицать и не стала.
— Да, последствия нашего выбора, — холодно сказала она, не желая это обсуждать.
Бромбридж неожиданно улыбнулся.
— Не волнуйтесь, миссис Малфой, — сказал он, приободряюще коснувшись её руки. — Я знаю, как повлиять на это. Доверьтесь мне.
Вечером Нарцисса жалела, что не поинтересовалась, каким образом он собирался изменить ситуацию. Иногда рядом с внушительной фигурой адвоката она ощущала себя почти хрупкой. Что-то в этом было до странного знакомым — таким же было ощущение в те первые месяцы с Люциусом. Тогда, в те кажущиеся беззаботными дни, он внушал уважение и страх, а рядом с ним хотелось спрятаться от мира. Но Бромбридж не был на него похож. Его спокойствие действовало иначе: не давило, а обволакивало, давая безопасность и надежду.
С самого утра в небе не было ни облачка, что немного подняло настроение. Воздух после вечернего дождя так и манил позавтракать в саду, вдыхая и наслаждаясь его свежестью.
Утренняя почта прибыла вовремя. Она взяла в руки «Ежедневный пророк» и обнаружила себя на фото, выходящей из зала суда в сопровождении адвоката.
На снимке она выглядела куда более собранной, чем чувствовала себя в тот момент. И, отметив это, ощутила небольшое облегчение.
«Похоже, это и есть попытка мистера Бромбриджа повлиять», — предположила она и открыла третью страницу:
* * *
«Героиня или предатель? Как Нарцисса Малфой спасла Гарри Поттера и почему мы должны сказать ей «спасибо». Эксклюзивное расследование Риты Скитер. Дорогие читатели, моё недавнее расследование повергнет вас в шок. Я раскрыла правду, которую Министерство пыталось скрыть от нас! 20 июня, как мы все с вами знаем, прошло судебное заседание по делу Нарциссы Малфой — её обвиняли в пособничестве Тому-кого-нельзя-называть. И то, что мне удалось выяснить, изменит ваше представление об этой персоне! Жертва обстоятельств или ещё один непризнанный герой войны? Нарциссу Малфой все знают как жену Пожирателя смерти Люциуса Малфоя и как мать другого Пожирателя смерти — Драко Малфоя, ещё одной жертвы политических игр, оказавшегося также втянутым в грязную игру. А что вы скажете, если я скажу вам, что именно госпожа Малфой сыграла ключевую роль в победе Гарри Поттера? Да, вы не ослышались! Не верите? Мой надёжный источник сообщает, что в тот самый момент, когда Гарри Поттер пал от смертельного заклятия Того-кого-нельзя-называть, именно Нарцисса Малфой рискнула всем и спасла нашего бесстрашного героя! — Она подошла к мистеру Поттеру, чтобы проверить пульс по приказу Того-кого-нельзя-называть, и солгала прямо в лицо о смерти мистера Поттера, — рассказывает наш источник, присутствовавший на закрытом суде лично. — У меня после этой новости мурашки пошли по коже, — (Рита Скитер). — Если бы не храбрость и холодный расчёт миссис Малфой, кто знает, чем бы всё закончилось? — продолжает наш источник. — Недавно я стал свидетелем откровенной травли миссис Малфой! Её открыто оскорбляли и отказались обслуживать в аптеке, и поэтому мне пришлось связаться с вами, Рита, потому что я знаю, что только вы сможете добиться справедливости в отношении этой женщины. — Источник шмыгает носом — эта сцена невероятно расстроила его. И я с ним полностью согласна. — Это просто несправедливо! Она заслуживает совсем другого отношения. И кто знает, что пришлось пережить её сыну… Наверное, поэтому он сейчас скрывается, боясь несправедливого суда… — Но почему же суд проходил в закрытом формате? — спросила я. — А как вы думаете? Она боялась, что может стать жертвой расправы со стороны ещё не пойманных Пожирателей смерти, — возмутился мой источник. — Но по иронии стала жертвой простых людей… — Да, это и правда несправедливо. В заключение хочу сказать: мы прожили с вами тяжёлые и тёмные времена. Мы всё ещё отходим от ужасов войны. Но неужели у вас не осталось человечности и понимания? Как оказалось, не все, кто был на стороне Того-кого-нельзя-называть, оказались его истинными сторонниками. Кто-то был с ним по принуждению. И, возможно, пришло время пересмотреть своё отношение к Нарциссе Малфой? Пишите своё мнение в нашу редакцию, и мы обязательно опубликуем его в следующем выпуске.* * *
Нарцисса застыла с газетой в руках. «Как он смог воздействовать на Скитер? — думала она. — На эту наглую женщину мог повлиять только Темный лорд. Она не боялась даже Дамблдора». Люциус несколько раз пробовал подкопать под неё, чтобы найти рычаг давления на скандальную журналистку, но ему это не удалось. Она прекрасно понимала, что такое влияние на Скитер мог оказать не простой человек, и даже восхитилась способностями Бромбриджа. Этой статьёй он убил двух зайцев: отбелил её репутацию и подготовил почву для возвращения Драко. Всего два небольших намёка на положение сына — и общественность станет смотреть на него не враждебно, а с сомнением. К моменту, когда поймают и предстанет перед судом, он уже будет жертвой обстоятельств. «Проницательно», — подумала она и отметила это с признательностью.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!