Часть 3

            Утренний Фонтейн встретил Люмин обманчивым, почти издевательским спокойствием, которое резко контрастировало с тем хаосом, что творился в её собственной душе. Она стояла у окна своего гостиничного номера, наблюдая за тем, как первые лучи солнца дробятся в безупречно чистых стёклах соседних зданий, превращая город в сияющий кристалл. В воздухе всё ещё чувствовалась ночная прохлада и тонкий, едва уловимый аромат свежей выпечки, смешанный с запахом озона. Но в мыслях Люмин раз за разом всплывал вчерашний вечер, заставляя её щёки гореть от жгучего, непрошеного стыда за собственную слабость. Поверить только, она — та, кто бросала вызов Архонтам и чудовищам Бездны, — просто рухнула в обморок прямо в кабинете Верховного Судьи, словно какая-то кисейная барышня из дешёвых романов. Ей было невыносимо стыдно перед Нёвиллетом.             Люмин резко задернула шторы, словно пытаясь отгородиться от этого яркого, безмятежного мира, который не знал о её внутренних битвах. Она помнила тепло его рук, когда он подхватил её, и тот мимолётный проблеск страха в его обычно беспристрастных глазах, который теперь казался ей галлюцинацией истощённого разума. Нужно было двигаться, нужно было действовать, чтобы смыть этот позор делом, а не сидеть в четырех стенах, предаваясь бесполезным терзаниям. Она обещала ему, что разберется с тенями, и это обещание теперь тяготило её не меньше, чем само имя Тумайни, найденное на опаленных свитках Натлана.             Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели в шторах, плясали на поверхности её меча, когда Люмин вышла на улицу, стараясь держаться как можно увереннее. Фонтейн жил своей привычной жизнью- мелюзины спешили по поручениям, аквабусы мелодично гудели, а горожане обменивались утренними новостями у фонтанов. Однако под этой сверкающей поверхностью она кожей чувствовала нарастающее напряжение, подобное едва заметной дрожи земли перед мощным толчком. Люди узнавали её, их шепотки следовали за ней по пятам, словно невидимый шлейф, но никто не решался подойти, чувствуя её холодную решимость. Слава спасительницы королевства давала ей свободу, но в то же время воздвигала стену, которую она сама сейчас не хотела разрушать.             Она намеренно отказалась от эскорта, который Нёвиллет предлагал ей вчера, когда она, пошатываясь, покидала его кабинет, преисполненная горделивого упрямства. Его беспокойство было осязаемым, оно вибрировало в воздухе, смешиваясь с её собственным страхом перед неизведанным. Люмин чувствовала, что за его официальной заботой о безопасности Фонтейна скрывается нечто более глубокое и личное, чему она пока боялась дать имя, чтобы не разрушить тот шаткий баланс, что установился между ними. Сейчас ей нужно было сосредоточиться на враге, а не на тех странных чувствах, что вспыхивали в сердце при одном упоминании Верховного Судьи.             – Госпожа Путешественница, вы сегодня выглядите очень... сосредоточенной, – осторожно заметил один из жандармов, когда она проходила мимо поста.             – У меня есть дела, офицер. Продолжайте нести службу, – сухо ответила она, не замедляя шага.             Люмин свернула с широкой торговой улицы, где жизнь била ключом, в более тихий и старый район города, расположенный почти у самых корней огромного акведука. Здесь массивные каменные арки отбрасывали длинные, густые тени, в которых пряталась вечная сырость и запах мокрого камня, перемешанный с ароматом цветущих лиан. Воздух в этом месте казался гуще, чем в центре, он словно сопротивлялся каждому её движению, становясь всё тяжелее по мере того, как она углублялась в лабиринт переулков. Именно здесь, в этой обманчивой, давящей тишине, её тренированный слух, привыкший улавливать шорох песка в Натлане, зафиксировал нечто неправильное — звук, который не принадлежал этому упорядоченному миру. Шаркающие шаги за углом заброшенного склада.                   Люмин мгновенно замерла, прижавшись спиной к холодной каменной кладке, и задержала дыхание, сливаясь с тенью акведука. Из-за угла показались три фигуры в длинных, тяжелых плащах, которые явно не подходили для жаркого утра Фонтейна, и их движения были лишены естественной легкости местных жителей. Они двигались резко, нервно, постоянно оглядываясь и стараясь держаться как можно ближе к стенам, словно сам солнечный свет был для них физически болезненным. Когда один из них на мгновение повернул голову, Люмин успела заметить лихорадочный блеск в его глазах и странную бледность кожи, которая казалась почти серой в полумраке.             – Скорее, время уходит, – прохрипел один из них, его голос был похож на скрежет камня по металлу.             – Нас могут заметить, здесь слишком людно, – отозвался другой, судорожно поправляя капюшон.             Инстинкт, отточенный сотнями сражений и выживанием в самых опасных уголках Тейвата, буквально взвыл в голове Люмин, предвещая беду. Она почувствовала этот запах тонкий, тошнотворный привкус искаженной энергии, который невозможно было спутать ни с чем другим, кроме как с дыханием самой Бездны. Это был холод, который не имел отношения к температуре воздуха, это был холод пустоты, жаждущей поглотить всё живое на своем пути. Стараясь не издавать ни звука, она последовала за ними, словно призрачный охотник, чувствуя, как внутри неё пробуждается сила элементов, готовая вырваться наружу по первому зову. Охота началась, и пути назад не было.             Погоня вела её всё глубже в промзону, где старые склады и полуразрушенные мастерские создавали идеальное укрытие для тех, кто не желал быть найденным. Воздух становился всё более спёртым, металлический привкус энергии Бездны на языке стал почти невыносимым, вызывая легкое головокружение и тошноту. Фигуры в плащах скрылись за массивной, изъеденной ржавчиной металлической дверью одного из самых ветхих зданий, которое, казалось, держалось только на честном слове и магии. Люмин не стала входить через главный вход; вместо этого она призвала силу Анемо и легким толчком взлетела на крышу соседнего строения, мягко приземлившись на старую черепицу. Она осторожно заглянула в разбитое окно склада.             Внутри, в тусклых лучах света, пробивающихся сквозь дыры в крыше, она увидела картину, от которой кровь застыла в её жилах, а рука сама потянулась к рукояти меча. Трое культистов стояли на коленях вокруг огромного, начерченного прямо на грязном полу символа, который напоминал искаженную, изломанную звезду, пульсирующую зловещим фиолетовым светом. В центре этой звезды клубился густой темный туман, который медленно расширялся, пожирая реальность вокруг себя и источая вибрации чистой злобы. Это не было случайным проявлением остаточной энергии; это был тщательно подготовленный ритуал призыва, целью которого было пробить брешь в защите Фонтейна.             – Во имя Пустоты, приди! – хором выли культисты, раскачиваясь из стороны в сторону.             – Пожирай свет, утопи этот мир в тени! – выкрикнул их лидер, воздевая руки к потолку. Люмин поняла, что медлить больше нельзя ни секунды, иначе последствия этого безумия могут стать необратимыми для всего города. Она спрыгнула с крыши вниз, её тело на мгновение окутало золотистое сияние, и с оглушительным грохотом она выбила дверь склада ударом ноги, усиленным силой Гео. Пыль и обломки древесины разлетелись в стороны, когда она ворвалась внутрь, её меч уже был в руке, излучая чистую энергию, способную разогнать любой мрак. Культисты вздрогнули, их выкрики оборвались на полуслове, и они уставились на неё с выражением первобытного ужаса и яростной ненависти под своими капюшонами.             – Прекратите это безумие немедленно! – её голос прозвучал подобно раскату грома в замкнутом пространстве.             – Это она! Путешественница! Туймани пришла! – взвизгнул один из культистов, отползая назад от сияния её клинка.             – Ты не остановишь неизбежное, маленькая звезда! – прошипел лидер, и в его руке вспыхнул темный кинжал. Воля Бездны непоколебима!             В ту же секунду ритуальный круг вспыхнул ослепительно ярко, и из клубящегося тумана начали вытягиваться уродливые, костлявые конечности, сотканные из самой тьмы. Воздух в складе внезапно раскалился, и из фиолетовых всполохов материализовался Чтец Бездны- Пылающая воля, чей доспех отливал цветом запекшейся крови. Рядом с ним, сокрушая пространство электрическими разрядами, возник Чтец Фиолетовой молнии, чей смех напоминал треск ломающихся костей. Люмин бросилась в бой, её меч превратился в размытую полосу золотистого света, когда она нанесла первый удар, отсекая руку одному из культистов, пытавшемуся атаковать её со спины.             Она двигалась с грацией, которую оттачивала в тысячах битв, уклоняясь от огненных шаров Пылающей воли и перепрыгивая через дуги электричества, что пускал Чтец молний. Её атаки были точны и безжалостны: вихрь Анемо подхватил двоих культистов, впечатывая их в стены склада, в то время как она сама обрушила град ударов на огненного монстра. Меч звенел, сталкиваясь с магическими щитами врагов, искры летели во все стороны, поджигая старые ящики и наполняя помещение едким дымом. Люмин чувствовала, как усталость пытается сковать её движения, но она лишь сильнее сжимала зубы, заставляя себя двигаться быстрее, нанося удар за ударом.             – Слишком медленно, Туймани! – насмехался Чтец Фиолетовой молнии, исчезая в одной вспышке и появляясь в другой.             – Твой свет лишь сильнее оттеняет нашу тьму! – вторил ему огненный собрат, выпуская струю пламени.                          Люмин использовала силу Гео, воздвигая кристаллические щиты прямо перед собой, чтобы блокировать испепеляющую волну, а затем резко сократила дистанцию. Её меч пронзил доспех Пылающей воли, и чудовище закричало, рассыпаясь фонтаном фиолетового пепла и искр, которые тут же начали гаснуть на грязном полу. Но оставшийся Чтец оказался хитрее, он не стал атаковать напрямую, а вместо этого создал вокруг Люмин мощный электрический барьер, отрезав её от единственного выхода. Пространство внутри барьера начало сужаться, наполняясь гудящим напряжением, которое грозило испепелить её на месте, если она не найдет выход из этой ловушки.             Последний из культистов, шатаясь и истекая кровью, дополз до центра ритуального круга, который всё ещё пульсировал, несмотря на смерть его хозяев. С безумным смехом он поднял свой посох и с силой обрушил его в самую середину искаженной звезды, вкладывая в этот удар остатки своей жизни и веры. Круг вспыхнул так ярко, что Люмин на мгновение ослепла, а затем последовала мощная волна энергии Бездны, которая буквально разнесла электрический барьер и всё остальное в радиусе трех метров. Она успела вскинуть меч и поднять остатки щита, но удар был такой силы, что её отбросило назад, словно осенний лист в ураган.             Она почувствовала, как её тело врезалось в каменную стену. Острая, обжигающая боль пронзила её бок, когда острый осколок камня, выбитый взрывом, вонзился глубоко в плоть, окрашивая одежду в багряный цвет. Люмин попыталась вдохнуть, но легкие словно наполнились раскаленным свинцом, а мир перед глазами начал стремительно терять четкость и краски. Она видела, как Чтец Бездны медленно, почти торжественно надвигается на неё, и его рука уже светилась концентрированной фиолетовой энергией, готовой нанести последний, фатальный удар. Пальцы Люмин разжались, и её верный меч со звоном упал на камни, который показался ей самым громким звуком в угасающем мире.             – Теперь ты умрешь в тишине, – прошептал Чтец над её головой.             – Нет... ещё нет... – попыталась вытолкнуть она, но из горла вырвался лишь хрип.             Тьма начала наползать с краев зрения, липкая и холодная, она затягивала её сознание в бездонную пропасть, из которой не было возврата. Люмин из последних сил пыталась удержаться за реальность, и в этот последний момент перед её внутренним взором возник образ Нёвиллета. Она видела его спокойное лицо, его глубокие синие глаза, полные вековой мудрости и той скрытой нежности, которую она так боялась признать вчера вечером. Эта мысль стала её последним якорем, последней вспышкой света перед тем, как сознание окончательно померкло, и она провалилась в тяжелое, безмолвное забытье.