Часть 9. Держи руку над огнем

Когда вскоре после начала учебного года прибыли студенты из Дурмстранга и Шармбатона, казалось, что в Хогвартсе не происходило ничего подобного за последнее время. Их появления в Большом зале были явно отрепетированы — представления с намеком на их магическое мастерство. В какой-то момент Джордж упомянул, что девушка из Шармбатона выглядит знакомой, но момент забылся, когда Виктор Крам вошел в зал в конце процессии представителей Дурмстранга, повергая в хаос почти половину студентов. В то время как Гарри молча сидел с выражением благоговения на лице, четверо Уизли за столом абсолютно сошли с ума, присвистывали, а в некоторых случаях и визжали (Фред), объединенные, как кажется, впервые за долгое время. Рон заметил, что болгарин казался серьезным, почти отчужденным, «вероятно, потому что знает, что мы не заслуживаем находиться в его присутствии, и кто может его винить в этом?» Но Гарри тихо ответил, что он кажется более ошеломленным, чем все остальные. Это выглядело знакомо — как была осторожна его походка, как взгляд его метался по помещению, чтобы охватить все пространство, но он ни с кем не взаимодействовал, надеясь не вызвать еще большего к себе интереса. До фактического выбора чемпионов оставалась неделя или две, поэтому к тому времени, как наступил тот самый день, ожидание стало давящим — нужно было выполнять домашние задания, но никто не мог ни на чем сосредоточиться, все просто пытались найти способы отвлечься, пока не наступит время ужина и Кубок не придет в действие. Рон и Дин играли третью партию в волшебные шахматы, в то время как Гарри и Гермиона разлеглись на полу в общей гостиной на горе одеял, пока Поттер показывал подруге все фотографии и памятные вещи, которые он собрал за последние несколько месяцев. — Это со дня свадьбы моих родителей, — сказал он, протягивая ей пожелтевший клочок пергамента. — Бродяга говорит, что мой отец был сам не свой, пока они готовились, он был так уверен, что мама передумает, что Бродяге пришлось отправить ей это, а папа пошел к алтарю только после того, как она ответила. На одной стороне было написано: «Сохатый глупый и думает, что ты передумаешь. Пожалуйста, вразуми его, прежде чем мне придется приковать его наручниками к священнику, чтобы он не сбежал». На другой стороне неряшливым почерком Лили был написан ответ: «Конечно, я хочу выйти за тебя замуж, идиот. Тащи свою задницу к алтарю, или я назову ребенка в честь Северуса». — Ремус сказал, что она только только сообщила папе, что беременна мной, буквально два дня назад, так что это была реальная угроза, — скривился Гарри. — Им с Элис Лонгботтом пришлось отговаривать ее от плана проклясть отца, как только он подойдет к алтарю. — Твои родители кажутся такими замечательными, Гарри, — мечтательно улыбнулась Гермиона. — Я рада, что мы теперь узнаем о них больше. — Я тоже. — ответил парень, просматривая стопку бумаг, фотографий и разных предметов, которыми Сириус и Ремус одарили его летом, письма, которыми Андромеда и его бабушка обменивались много лет, когда ей нужна была материнская фигура в жизни. — О! Ты помнишь, я рассказывал тебе о дочери моей тети Энди Тонкс? Это она. — Поттер протянул ей фотографию, на которой он стоял, смеясь, с мороженым в руке, на носу был след от десерта, а рядом — молодая женщина с ярко-розовыми волосами и улыбающимися глазами. — Тебе она понравится, Миона; она аврор, такая крутая и умная, но достаточно упрямая и неуклюжая. — Я не думала, что она такая молодая — она, должно быть, всего на несколько лет старше нас. — Грейнджер почувствовала, что ее надежды растут; у нее никогда не было подруги постарше… Было бы здорово поговорить с кем-то, кто мог бы понять, как у нее обстояли дела, кто был на их месте и находился по другую сторону. — Да, она постоянно достаёт Сириуса тем, что он старый. Это здорово. — Гарри ухмыльнулся. — И она не любит читать так много, как ты, конечно, но знает кучу всего о магии — зельях, чарах, обо всём этом, так что вам будет о чём поговорить. Я тут подумал — может, ты хочешь приехать на Рождество? Ты можешь остаться на все каникулы — я уже спросил тётю Энди, она сказала, что будет рада тебя видеть, и там полно места. Я знаю, что это очень далеко, но ты обычно остаёшься здесь на праздники, и… Он выглядел встревоженным — его лучшую подругу, вероятно, никогда никто не приглашал к себе погостить, и он не смотрел ей в глаза — так нервничал, что она скажет «нет». — О, Гарри! Я бы с удовольствием. — Гермиона лучезарно улыбнулась ему, прежде чем обнять. — Я… спасибо. Я знаю, что ты только что обрел настоящий дом, и было бы разумно, если бы ты оставил его только для себя на некоторое время, так что то, что ты меня приглашаешь, это… ну, я люблю тебя, вот и все. Спасибо. — Конечно, — сказал он, как будто у него и мыслей других не было. — Ты моя семья. В любом доме, который принадлежит мне, всегда найдется место для тебя. В этот момент в гостиную вбежал Симус, и потряся Дина и Рона за плечи, завопил. — Пора! Пора, пора! Пошли! И они пошли — Большой зал волшебным образом расширился, чтобы вместить учеников всех трех школ, и все же сегодня он казался более переполненным, чем когда-либо; помещение было буквально наэлектризовано, всеобщее волнение было явно ощутимо. Даже учителя казались менее спокойными, чем обычно, и, перешептываясь между собой, разглядывали учеников. Фред и Джордж прогуливались вдоль столов, осторожно принимая ставки на то, кто будет выбран чемпионом Хогвартса. Они, естественно, пытались принять участие и сами, несмотря на часы, которые Гермиона потратила на объяснения, почему их зелье старения не убедит Кубок в обратном. Она выглядела очень самодовольной, когда близнецы в конечном счете пробормотали «ты была права» по ​​пути в больничное крыло. Когда Дамблдор встал со своего места, наступила мертвая тишина, а он улыбнулся студентам. — Добрый вечер, всем. Я надеюсь, что вы все научились чему-то новому друг у друга за время, проведенное вместе. Наша самая большая надежда на события этого года — международное магическое сотрудничество, содействие сотрудничеству и большему обучению, установление связей, которые вам пригодятся на всю оставшуюся жизнь. В зале все так же не прозвучало ни одного лишнего звука. — Пришло время выбрать трех чемпионов, и наш английский министр магии, мистер Фадж здесь, чтобы оказать почести, поскольку время выбора Кубка огня приближается. Гермиона закатила глаза, глядя на Дамблдора, играющего свою роль; он мог говорить все, что ей нравилось, о сотрудничестве и взаимопомощи, но она не сомневалась, что турнир был его идеей, которую именно он хотел возродить — найти самых сильных молодых волшебников и ведьм и начать склонять их на свою сторону, добавляя их в ряды тех, кого он убедит выполнять свои приказы. Получив сигнал, министр встал и приветственно махнул ученикам рукой, прежде чем подойти к кубку. — Многие из вас представили свои имена для рассмотрения, и мы, конечно, благодарны за вашу готовность участвовать. Однако их может быть только трое; Кубок сам выберет трех учеников, наиболее подходящих для этой задачи, по одному из каждой школы. Именно в этот момент пламя кубка вспыхнуло, и министр поймал кусочек пергамента, который вылетел прямо в его руки. — Чемпион Шармбатона — Флер Делакур. Джинни, сидящая рядом с ней резко втянула воздух. Но у Грейнджер не было времени спрашивать в чем дело, так как появилась бумажка с именем чемпиона из Дурмстранга, и весь зал просто сошел с ума, когда объявили имя Виктора Крама. Гермиона была в восторге, что выбор пал на Седрика — отчасти потому, что теперь они дружили, и она была рада, что у него появилась такая возможность, даже если и считала все это безумием, но также потому, что это так бросало вызов стереотипам, было напоминанием школе, что никого нельзя было подогнать под определенный профиль из-за его причастности к факультету. Как правило, все относились к Пуффендую как к отвергнутому факультету ворчливых хиппи и людей, которые были милыми, но недалекими и глупыми, и все же одна из самых известных древних магических реликвий показала, что он самый подходящий из всех студентов для опасного турнира. Изменения все же были возможны. Но оказалось, это еще не все — из кубка снова полетели искры, и еще до того, как Министр прочитал имя, гриффиндорка уже точно знала, что именно он скажет, потому что, конечно же, Гарри никогда не сможет взять чертов перерыв. Шансы никогда не были в их пользу, честно говоря. Весь Большой зал обратил на Поттера неприязненные взгляды, а сам он выглядел таким потерянным и таким маленьким, уязвимым, в море разгневанных лиц. Гермиона вскочила на ноги и присоединилась к нему, беря его под руку и пытаясь передать ему через прикосновение свою силу. — Это, должно быть, ошибка. Гермиона, клянусь… — Я знаю, что ты этого не делал. Мы разберемся, Гарри. Сначала нам просто нужно пройти через это. Когда они достигли дверного проема, в котором исчезли все чемпионы, Дамблдор поднял руку, чтобы остановить их. — Мисс Грейнджер, боюсь, внутрь допускаются только чемпионы. — Я понимаю, профессор, но Гарри несовершеннолетний! Его тете должно быть разрешено приходить и уходить с ним, или… профессор МакГонагалл! Это несправедливо с вашей стороны допрашивать его и давать ему потенциально важную информацию без присутствия опекуна. Я уверена, что в третьей главе «Истории Хогвартса» упоминается, что несовершеннолетним студентам разрешается это делать во время такого рода собраний? Глаза Гарри расширились, и он пробормотал: — Никогда не думал, что буду рад твоей одержимости чтением. Но Дамблдор просто опустил подбородок, смягчаясь. — Очень хорошо. Минерва? МакГонагалл кивнула, мгновенно подходя к Гарри. — Конечно. Вы не против, мистер Поттер? — Я… да. Профессор, клянусь, я не… Пожилая женщина фыркнула, бросая на него взгляд поверх очков. — Дорогой мальчик, ты очень талантливый и трудолюбивый молодой волшебник, не пойми меня неправильно, но ты был в моем классе три года; я прекрасно понимаю, что ты не смог бы обмануть Кубок. И я не верю, что у тебя возникло бы желание это сделать. Гарри нервно улыбнулся Гермионе, прежде чем последовать за деканом внутрь, а девушке оставалось лишь ждать. Казалось, это заняло целую вечность — она сползла по стене, села, подтянув колени к груди, и стараясь не думать о том, какой холодный пол. Профессор Флитвик отпустил студентов с ужина; все в зале шептались, предполагая самое худшее о Гарри, и она была уверена — предполагали, что он избалованный и ищет внимания, когда всё было совсем наоборот. Когда дверь наконец открылась, Гарри вышел первым, готовый сбежать. — Они заставят меня сделать это. Кто бы ни бросил в кубок мое имя, это было подкреплено магической связью, так что если я не буду соревноваться, это убьет меня. Даже если я это сделаю, я… Гермиона, я думаю, что эта штука может убить меня. Ее сердце разрывалось от страха на его лице, от безнадежности в его голосе. Через мгновение он начал тихо плакать, потирая глаза, которые все это время были красными. — Нет. Прежде всего, мы поговорим с твоей тетей Энди, потому что я уверена, что она поговорит и с Дамблдором, и с министерством, и она будет знать, что делать, гораздо лучше нас. Бродяга и Ремус тоже. А потом мы сделаем все возможное, чтобы помочь тебе подготовиться, Гарри. Я могу отказаться от еще одного предмета, если нам понадобится больше времени, и квиддича в этом году не будет, так что мы сможем посвятить себя тому, чтобы убедиться, что ты готов. — Поттер кивнул, шмыгая носом, но прежде чем он успел ответить, из кабинета начали выходить другие чемпионы. Гермиона почувствовала напряжение, когда Седрик заметил их, сидящих на полу; они с Гарри будут учавствовать в потенциально смертельном соревновании всего через несколько недель, и у него были все основания атаковать сейчас, пока Гарри уязвим. Но он этого не сделал. Вместо этого пуффендуец подошел к ним и сел рядом, улыбнувшись Гарри. — Я не могу представить, что сейчас происходит у тебя в голове. Ты держишься? — Вроде того. Слишком подавлен, чтобы действительно осознавать что-то в данный момент. — Он нервно посмотрел на Седрика, как будто ждал, что произойдет, когда он поверит в худшее. Крам присоединился к ним на полу, и мгновение спустя Флер подошла с приподнятой бровью. — Мы что, устраиваем вечеринку на полу? Гарри пожал плечами в ответ. Флер беззаботно засмеялась, прежде чем сесть между Седриком и Виктором. — Мне жаль, что тебя втягивают во все это, ‘Арри. Я бы никогда не смогла сделать это в твоем возрасте. — Вы мне верите? Крам кивнул, нахмурив брови, словно никогда бы и не подумал иначе. — Ты выглядел испуганным. Больше смысла в том, что тебя подставил кто-то другой, чем в том, что ты такой хороший актер. — К тому же, ты — Гарри Поттер, — тихо сказал Седрик. — Если бы ты хотел больше денег или славы, ты мог бы давать интервью или делать миллион других вещей, которые были бы намного проще. — Не говоря уже о том, что я бы привязала тебя к стулу, чтобы не позволить тебе совершить эту ошибку, — грустно улыбнулась Гермиона. — Никто в здравом уме не стал бы и пытаться. Она поморщилась, когда Седрик бросил на нее игриво раздраженный взгляд. — Ого, спасибо, Гермиона. Я тоже рад тебя здесь видеть. — Э-э, извини. Кстати, я Гермиона, — представилась она двум другим чемпионам. — Она моя лучшая подруга, — пояснил им Гарри. — Если вы решите вдруг заглянуть в нашу библиотеку, непременно столкнетесь с ней. — Тогда мы, вероятно, будем часто видеться. — Виктор улыбнулся. — Дома говорят, я всегда либо с книгами, либо на метле. Моя мать шутит, что единственный раз, когда она видела, как я делаю что-то другое, я лежал в госпитале. Они все засмеялись, и Гарри толкнул подругу плечом. — Да, это очень похоже на нее. На мгновение все замолчали, просто наблюдая друг за другом, когда Флер прочистила горло. — Правда, ‘Арри, я обещаю, что ты справишься с этим. Мы все тебе поможем. — Она заглянула ему в глаза, говоря это, не оставляя места для споров. — Мы можем подготовиться к этим заданиям вместе, и если какие-либо из них будут выполняться одновременно, мы защитим тебя, когда будет нужно. Гарри посмотрел на Виктора и Седрика, ожидая, что они будут спорить, но те просто кивнули, полностью соглашаясь. — Но это соревнование. Вы все должны стараться сделать все возможное для победы, а не помогать мне. Конечно, мы все хотели бы победить, и я уверен, что мы сделаем все возможное, чтобы это сделать, — заверил его Седрик. — Но это не значит, что мы хотим, чтобы ты пострадал. И если мы действительно самые сильные волшебники, которых могут предложить три школы, мы должны быть более чем готовы конкурировать, одновременно следя за тем, чтобы ты был в порядке. Крам поджал губы. — Это самое меньшее, что мы можем сделать. У тебя на три года меньше образования, чем у нас, и, насколько я понимаю, в Британии у вас СОВ и ЖАБА, да? Ты в очень невыгодном положении, и будет правильно, если мы можем. С этими словами они встали на ноги, через мгновение направляясь обратно в главную часть замка. Только повернув за угол, они столкнулись лицом к лицу с Джинни, которая, казалась немного нервной. Девушка ахнула при виде их всех, направляющихся в ее сторону. К удивлению Гермионы, она двинулась не к Гарри; нет, вместо этого она подошла к Флер, выглядя обеспокоенной. — Привет, Флер, я… извини, если это странно, но меня зовут Джинни, я… Прежде чем она успела договорить, Флер в шоке прикрыла рот ладонью, а ее глаза комично расширились. — Быть не может! В последний раз, когда я видела твою фотографию, у тебя не было зубов! Она обняла Джинни, которая выглядела немного ошеломленной таким проявлением чувств; через мгновение Флер отстранилась. — Это судьба. Я так надеялась, что мы с Биллом встретимся, пока я буду в Англии; это мой последний год в школе, и если мы начнем встречаться сейчас, я могу переехать сюда насовсем… Не могу поверить, что это ты! Ты должна позволить мне пригласить тебя на обед в эти выходные. Мне не терпится узнать тебя поближе. Губы Джинни изогнулись в улыбке — нежной, полной надежды, какой Гермиона не видела у нее уже много лет. — Джин? — спросил Гарри, в замешательстве переводя взгляд с нее на Флер. — Да, извините, ребята. Флер — родственная душа Билла. — Она засмеялась над шокированным выражением лиц Гарри и Гермионы. — Он много лет рассказывал нам о ней, так что, когда назвали ее имя, я просто… вау. — И вы друзья? — поинтересовалась Флер. — Да, мы хорошие друзья и с Джинни, и с Роном, поэтому проводим много времени с их семьей на праздниках, — объяснила Гермиона. Флер хлопнула в ладоши. — О, замечательно! Это просто… идеально. Я так рада, что познакомилась со всеми вами. Мне нужно поговорить с мадам Максим и написать своей семье, чтобы они знали, но имей в виду — обед в эти выходные, Джинни! ‘Арри, ‘Эрмиона, думаю, скоро увидимся! Они втроем вернулись в башню Гриффиндора, в которой царила напряженная атмосфера. Гостиная наполнилась шепотками и косыми взглядами в сторону Гарри, и Гермиона предложила ему просто пойти спать, попытаться расслабиться и немного отдохнуть от всего этого перед хаосом наступающего дня. Естественно, именно тогда Рон и вышел из себя.

***

На следующее утро Грейнджер пришлось силой тащить Гарри на завтрак, так как он не хотел сталкиваться со студентами, которые теперь все вместе предполагали о нем худшее. Подойдя к своему столу, Гермиона с раздражением отметила, что Рон сидел между Дином и Симусом, все места рядом с ними были удобно заняты, и она хотела проклясть его уже шестью способами с вечера воскресенья. Уизли любил утверждать, что он такой хороший друг, такой преданный, и всегда готовый защитить Гарри, но теперь его друг нуждался в нем больше, чем когда-либо, и чем он отвечал? Это заставило ее кровь закипеть. В середине их трапезы зал наполнился шепотом, все головы повернулись в его сторону, даже некоторые профессора бросали на него взгляды, и Гермиона как будто из-под воды наблюдала, как друг в один момент… не выдержал. Гарри вскочил на ноги, взъерошившаяся волосы руками. — Я не бросал свое имя в Кубок огня, и не хотел этого! — Его повышенный голос разнесся по всему помещению, а потолки, заколдованные для лучшей акустики, создали впечатление, будто он использовал Сонорус. — Готов принять сыворотку правды, если вы все мне не верите. К черту это все. Он схватил кекс со стола и ушел, не сказав больше ни слова. Королева драмы, на руке Грейнджер появилось сообщение от Драко и она фыркнула, отвечая: Сказал чайник чайнику. Луна неслышно подошла к столу, села на место Гарри по другую сторону от Гермионы и тихо спросила, как проходят ее дни. Разговор прервался, когда все ученики дружно простонали, когда черная как смоль сова влетела внутрь, неся в лапе красный конверт — Вопилку; большинство глаз теперь были устремлены на конверт, молясь, чтобы он предназначался не им. Только все были крайне удивлены, когда его доставили не кому иному, как Дамблдору. На его лице появилось озадаченное выражение; он осторожно открыл конверт, и раздался громкий раздраженный голос Андромеды Тонкс. «Альбус Дамблдор, как ты СМЕЕШЬ позволить этому случиться! Четырнадцатилетний подросток на смертельном турнире, под ВАШИМ присмотром, и ты не предпринял никаких шагов, чтобы обеспечить его особую безопасность, и не собираешься этого делать сейчас — мы доверяем тебе наших детей, и вот что ты делаешь! Я буду в твоем кабинете до конца дня, чтобы обсудить, что нужно сделать, чтобы исправить твою ошибку». Гермиона торопливо вывела на руке: Какое очевидное семейное сходство. Письмо вспыхнуло, и весь зал взорвался тихими перешептываниями, испуганным восторгом от того, что директору сделали выговор. Джинни повернулась к Гермионе с благоговейным выражением лица. — Мне кажется, я влюблена в тетю Гарри. — Она кажется довольно крутой, — ухмыльнулась Гермиона в ответ. — Мы позвонили ей по мобильному телефону, который они с Тедом дали Гарри летом, сегодня утром, чтобы все обсудить, и она собирается заглянуть в министерство, прежде чем приехать сюда, чтобы напомнить им всем, что она старший из ныне живущих членов Древнейшего и Благородного Дома Блэков и не побоится использовать любую силу рода, чтобы обеспечить безопасность Гарри. И, по-видимому, у нее есть в приятелях много людей, обладающих властью, которые должны ей, и она намерена эти долги собрать. — Так что он в надежных руках, — Луна улыбнулась, глядя вдаль. — Не представляю, зачем кто-то вообще бросил его имя — даже если они хотели навредить ему, есть гораздо более простые способы. Джинни закатила глаза. — Темновато, Лу. В любом случае, если повезет, любые меры предосторожности, которые потребует Энди, уберегут его от опасности. Гермиона согласно кивнула, однако не питая больших надежд. В конце концов, Гарри ведь никогда не везло.

***

Драко подружился с Флер, естественно, обратившись к ней на беглом французском за ужином однажды вечером; их тихие разговоры, которых никто не понимал, привели к множеству предположений о том, что у них могут быть романтические отношения, на что Драко закатывал глаза, но Гермиона и Гарри оба находили это забавным, и таким образом пытались подпитывать слухи. Однако, приятно было иметь возможность вести честные разговоры с гарантией того, что ни один ученик Хогвартса не сможет его выдать; он объяснил Флер, какую сторону он поддерживает в обществе, что все это не его идея, и хотя она нахмурилась, узнав об этом, но все равно сохранила с ним дружбу. За месяц до первого задания, они отдыхали в Выручай-комнате; Гермиона простудилась, и все три парня заставили ее отдохнуть, завернувшись в одеяла и свернувшись калачиком на диване, пока все они по очереди приносили ей чай и салфетки по мере необходимости. Блейз писал дополнительное задание для Стебль, в то время как Гарри смотрел в потолок, погруженный в свои мысли. — Гарри, посмотри на это, — крикнул Драко с ухмылкой, бросая что-то маленькое на колени гриффиндорца. Гарри расхохотался, увидев значок «Поддержи Седрика Диггори — НАСТОЯЩЕГО чемпиона Хогвартса» в своих руках, но тут же расхохотался еще громче, когда текст сменился на «Поттер — вонючка». — Мне нравится, ты должен показать это Флитвику, он будет впечатлен. Думаешь, этого будет достаточно, чтобы Гриффиндорцы перестали болеть за меня? Драко пожал плечами. — Думал, что стоит хотя бы попробовать. И это способ для меня соответствовать стандартам поведения Малфоев, установленным моим отцом, не будучи при этом куском дерьма. Гермиона тяжело подняла руку, чтобы взять значок, и вздохнула, прочитав меняющиеся надписи. — Я никогда не пойму вас двоих. — Это почти заставляет меня скучать по временам, когда они не были друзьями, — закатил глаза Блейз. — Они становятся невыносимыми, когда сходятся во мнениях. Гарри полностью проигнорировал их обоих, присоединяясь к Драко, сидящему за столом; он занимался исследованием, которое проводил для изготовления значков. — Ты дашь мне пару? Я хочу его носить, и дам один Седрику. — Я бы сказал, что ты раскроешь наше прикрытие, но ты достаточно раздражителен и тревожен, так что это вполне в твоем характере. — Гермиона вымученно покачала головой. — Посмотрим, как Седрик отреагирует на это. На следующий день Гарри сделал именно это, говоря: — Малфой сделал их, чтобы подразнить меня, но шутка на его стороне, и мне они нравятся, вот твой, — Седрик засмеялся, но отказался надевать значок, пока Гарри не начал его донимать, после чего он смягчился, но зачаровал его так, чтобы они застыл на одной надписи «Поддержки Седрика Диггори.» — Я не буду заниматься антипоттеровской пропагандой, — нахмурился он на Гарри, но по-братски взъерошил ему волосы, что заставило Гермиону улыбнуться. Затем они наткнулись на Драко, конечно же, в окружении Крэбба и Гойла, поэтому он выполнил свою обязательную часть, оскорбив их, сверкая недобрым взглядом. Они повернулись, чтобы уйти, ожидая заклинания скороговорки, которое, как они договорились, Драко произнесет во время их следующей ссоры, — но этого не произошло. Вместо этого они увидели профессора Грюма, выкрикивающего всякие ругательства с палочкой в ​​руках, а затем Драко внезапно превратился в хорька. Гермиона изо всех сил старалась не броситься к нему на помощь, не проклянуть Грюма, пока он не исправит ситуацию. Но она сдержала себя, хватаясь за запястье Гарри, чтобы удержать их обоих от пары шагов вперед и нападения на учителя. Грейнджер пыталась представить, что бы она сделала, если бы это был кто-то, кого она действительно ненавидела. — Профессор Грюм, пожалуйста, должен быть способ получше… Он проигнорировал ее, продолжая мотать из стороны в сторону трансформированное тело ее парня, заставляя ее вздрагивать каждый раз, когда раздавался тошнотворный стук о землю. — Аластор! — Как раз вовремя подбежала профессор МакГонагалл, и Гермиона почувствовала облегчение; ее способность дышать медленно возвращалась, когда Драко снова превратился в волшебника, хотя и оставался на земле, тяжело дыша, на мгновение дольше, чем нужно. Но затем он встал на ноги; парень был весь в синяках и бледный, но, казалось, все было в порядке — его глаза были закрыты, что означало, что он чувствует миллион вещей одновременно и подавляет их все. МакГонагалл ругалась на Грюма, а он притворялся, что ему было жаль, но Гермиона отключилась от всего этого… Она унеслась прочь, Гарри последовал за ней; они прошли мимо Рона, смеющегося с Симусом над увиденным. Она собиралась пройти мимо него, не набросившись, правда, но потом услышала, как Уизли произнес: — Так ему и надо, мерзавцу. Действительно, натуральный хорек. А затем она развернулась, что есть силы ударив его кулаком в лицо. — Как ты смеешь, Рональд Уизли! Неважно, что Малфой — придурок, Грюм — учитель, он не должен причинять вред ни одному ученику! Мы все дети! Если бы Снейп сделал то же самое, вы бы все потребовали его увольнения — это подло! Гарри потянул ее за руку, прошептав, что им лучше уйти. — Пойдем, Миа, мы можем зайти в Выручай-комнату, проверим Драко, когда он придет. Гермиона зло фыркнула на Рона и всех остальных зрителей, но немного успокоилась. Она шла с каменным выражением лица на протяжении всего пути до восьмого этажа, где их уже ждал Блейз. — Ты видела? Я слышал, что случилось, подумал, что он придет сюда, чтобы восстановиться вдали от любопытных глаз. Гарри поморщился. — Мы видели. Это было не очень. Гермиона всхлипнула, начав мерить шагами комнату. — Какая наглость — так оскорблять студента! И перед всей школой, я не могу поверить, что Дамблдор назначил его! Это… Дверь открылась, и Драко, хромая, прошел внутрь. Гермиона поспешила к нему, сосредоточившись на руке, которую он держал прижатой к торсу, на ноге, на которую он пытался не опираться. — Боже мой, Драко, нам нужно отвести тебя в больничное крыло! — Нет! — Он яростно покачал головой. — Просто… Блейз хорош в заклинаниях исцеления. Используешь Эпискей, ладно? Единственный в комнате, кто не выглядел удивленным отказом Драко, Блейз встал на ноги, накладывая чары опытной рукой. — Вот. Не идеально, но лучшее, что я могу сейчас сделать. — Спасибо. — Драко согнул запястье, проверяя возможности его движения. — У тебя получается все лучше — я почти ничего не чувствую. — Почему бы тебе просто не пойти в Больничное крыло? — беспомощно спросила Гермиона, запустив руку в волосы. Мадам Помфри обязана сообщать моему отцу о любых травмах. Я не позволю ему снова ворваться сюда и заявлять направо и налево, как заботится о моем благополучии. — Грюм сломал тебе одну кость, Драко, и вывихнул другую — его нужно уволить, и предъявить обвинение! Это абсолютно неприемлемо, мы должны… — Не в этот раз, любовь. Я не доставлю моему отцу такого удовольствия, а Дамблдору еще один повод установить мишень на моей спине. Гарри заговорил с беспокойством на лице. — Это твое решение. Но я больше не доверяю Грюму, каким бы великим мракоборцем он ни был. И если Дамблдор ничего не сделает с этим… Я буду меньше доверять и ему. Но это повисло в воздухе невысказанным.