Часть 11. В стране чудес

Гарри мимоходом упомянул, что беспокоится о том, с кем ему пойти на Рождественский бал; очевидно, МакГонагалл ясно дала ему понять, что все чемпионы традиционно должны открывать бал первым танцем. Он, конечно, тут же пригласил Гермиону, но Виктор уже опередил его. Она, кстати, хотела сказать «нет», зная, что это вызовет всеобщее внимание и сплетни, но Драко эмоционально ее шантажировал, и она согласилась, так что вот она здесь. Тем не менее, к тому времени, как она увидела, что он собирается сделать, времени вмешаться уже не было — все, что она могла сделать, это закрыть лицо ладонью, съежившись, когда она повернулась к Фреду и Джорджу со своего места за столом в общей гостиной. — О, боже, все пройдет очень плохо. Фред проследил за ее взглядом. — Что он делает? — Я думаю, он собирается пригласить Парвати на бал. — Гермиона съежилась, просто произнося это вслух. У Джорджа отвисла челюсть, а глаза заблестели от подступающего смеха. — Ты шутишь. У него что, травма головы? — Он просто действительно такой невежественный. Грейнджер слышала, как заикался Гарри, старательно выговаривая слова; она почти гордилась им за то, что он набрался смелости, но в данных обстоятельствах… Парвати и Лаванда обе расхохотались, но затихли, когда поняли, что он не шутит. — Он действительно серьезно? — Парвати в шоке повернулась к Лаванде. Браун приподняла бровь. — Я думаю, да. Трагично, правда. Не хотелось бы проклинать такое красивое лицо. — Э-э, извините, я что-то упустил? Гермиона скривилась, наблюдая, как он переводил взгляд с одной на другую. — Я задаюсь тем же вопросом, Гарри. Что, черт возьми, заставило тебя пригласить мою девушку на свидание прямо при мне? Он моргнул, глядя на Лаванду. — Я… вы встречаетесь? — Уже несколько месяцев! — воскликнула Парвати. — Гарри, ты сидел рядом с нами на матчах по квиддичу, и мы все время держались за руки. — Да, я полагаю, но… — Мы все вместе смотрели этот маггловский фильм, который включал Дин, а мы с Лав обнимались на диване. Поттер, наконец, покраснел. — Я думал, что девушки именно так и ведут себя со своими друзьями! Джордж разразился смехом, привлекая к себе внимание Гарри. — Блин, Гарри, теперь ты похож на Риту Скитер. Просто «девчонки — подруги!», да? Поттер упал на диван. — Все это знали, кроме меня? — У нас есть глаза, так что да, — сказал Фред. Гермиона подняла бровь. — Не говоря уже о том, что мы соседи по комнате, и они делят постель большую часть ночей. Гарри, я люблю тебя, но ты действительно самый забывчивый человек на свете. Думаю, я могла бы покрасить волосы в огненно-рыжий цвет, и ты этого не заметишь. Лаванда и Парвати выскользнули из комнаты, перешептываясь между собой, а Гермиона забралась на диван рядом с Гарри, украла половину его одеяла и придвинулась к нему поближе. — Я думаю, это действительно к лучшему, Гарри. Джинни хочет пойти на бал, но не может, если она не в паре со старшим учеником, и Блейз надеялся, что ты возьмешь ее, чтобы он знал, что она в безопасности и хорошо проводит время. — Сверхзаботливый ублюдок, — ухмыльнулся Гарри. — Это звучит весело, на самом деле. Мне было бы гораздо лучше проводить время с Джинни, чем с кем-то, кого я даже не знаю, кто просто хочет свидания с чемпионом. — А потом мы сможем спланировать все так, чтобы их свести, — Гермиона толкнула его плечом. — Думаю, я могла бы прийти, чтобы украсть тебя на танец, а потом он прискачет, как рыцарь, чтобы скрасить ее вечер. — Ты идешь с ним, да? Гермиона нахмурилась, но румянец залил таки ее щеки. — Нет, на самом деле Виктор пригласил меня. — И ты сказала «да»?» — Гарри разинул рот. — Я имею в виду — это волнительно, конечно, и Виктор замечательный, но ты ненавидишь быть в центре внимания! Она фыркнула. — Да, но, мой любящий парень сказал, что если я откажусь от свидания с его кумиром из мира квиддича, на которого он равнялся с десяти лет, он меня бросит, так что вот мы здесь. Виктор знает, что мы просто друзья, и я не думаю, что он ищет чего-то большего. Гарри расхохотался. — Твой парень — лучший. Я рад, что вы родственные души, и мы можем оставить его рядом навсегда. — Рада, что его эмоциональный шантаж сближает вас двоих, — сухо отметила Гермиона, закатывая глаза. — Не могу дождаться, когда ты найдешь свою вторую половинку, и я смогу устроить тебе ад. Она даже не представляла, насколько.

***

Гермиона поднялась наверх, как только кончились Древние Руны, только чтобы удивленно моргнуть, открыв дверь. Обычно, когда Драко посылал торопливое послание с просьбой о встрече в Выручай-комнате, он просто скучал по ней или у него был для нее какой-то сюрприз. Но на этот раз Блейз и Гарри тоже были там, и в глазах Драко искрилось беспокойство, что было видно и по жесткому выражению его лица. — Что-то случилось? — тихо спросила она, беря один из сжатых кулаков Драко в свою руку и проводя кругами по его тыльной стороне. — Нет. Да. Э-э, еще нет, но, вероятно, скоро случится, — он выглядел так измотанно, каким она никогда его не видела. — Его мать написала, — объяснил Блейз. — Ее Метка. Она темнеет. Гарри поджал губы. — Извините, воспитанный магглами все ещё здесь — что это значит? — Когда Ты-Знаешь… Волан-де-Морт был у власти, у всех его последователей на руке была выжжена Темная Метка — символ, который ты видел на чемпионате мира, — голос Драко был хриплым, когда он начал объяснять. — Он мог использовать ее, чтобы призвать их. После того, как ты — он — когда он исчез, метки навсегда поблекли. Но в последнее время… становились все темнее. — Так это значит… что? Он вернулся? Драко пожал плечами. — Мы понятия не имеем. Моя мать тоже не знает. Но… она сказала, что мы должны быть готовы, на всякий случай. Если он каким-то образом вернется… — Я буду первым в его списке. Фантастика. — Гарри нахмурился, выглядя расстроенным, но совершенно невозмутимым. — Винки? Она появилась незамедлительно; Гермиона попросила ее помочь Гарри, а также она нуждалась в дополнительной оплате (эльфийка убедила Гермиону платить ей за ужасные вязаные шапки, которые она постоянно носила, эмоционально подавленная тем, что ее хозяйка тратит время на то, чтобы вязать одежду только для нее). — Звали, хозяин Гарри? — Привет, Винки, если у тебя есть минутка, не могла бы ты принести мне шоколадный чизкейк? Винки подняла бровь. — Хорошо. Но только если хозяин Гарри согласится есть немного белка и овощей — я слежу за вами, мистер, а вы не заботитесь о себе. — Да, Винки. — Гриффиндорец улыбнулся по-матерински ухаживающей за ним эльфийке, прежде чем снова повернуться к своим трём друзьям с пустыми лицами. — Что? Если я всё равно умру, то пока могу объедаться сладким. — Или, безумная идея, я знаю, но, может, вместо этого мы попытаемся не дать тебе умереть? — сказал Блейз без восторга, потирая лицо. Драко тоже закатил глаза. — Вот почему мы не тусуемся с гриффиндорцами. — Смешные вы все, — Гермиона покачала головой на всех троих. — Я так понимаю, что в это время мы позовём Сириуса, чтобы он мог поволноваться о твоей безопасности? Блейз поспешно встал на ноги. — А сколько сейчас время? Похоже, мне уже пора, потом все расскажешь! — Не оставляй меня одного с ними, ублюдок! — прошипел Драко, бросая подушку в спину уходящего Блейза.

***

Они стояли за дверью, ожидая сигнала к своему торжественному выходу; Гермиона была уверена, что большинство людей позавидовали бы ей — все четыре чемпиона сосредоточились на ней, пытаясь успокоить, пока ее беспокойство все нарастало при мысли о танцах перед сотнями людей, которые в данный момент находились в Большом зале. Там они простояли уже почти час — МакГонагалл попросила их прийти пораньше, просто на всякий случай, устроила их в гостиной, о существовании которой они не знали, и здесь находились некоторые из ее самых любимых людей в мире: Гарри привел Джинни, а Тео был здесь с Седриком, конечно; самым большим сюрпризом стало то, что Фред пришел с Флер, отчасти для того, чтобы девушка смогла побольше узнать о своих будущих свекрах, а отчасти потому, что, по словам Фреда, «может быть, слухов обо мне и французском чемпионе, который наполовину вейла, будет достаточно, чтобы заставить Оливера рассказать о нас публично». Грейнджер отчитала его за то, что он настроил против себя своего же парня, но, естественно, безрезультатно. Флер принесла шампанское, преобразованное в тыквенный сок для тех из них, кто не достиг совершеннолетия, что, честно говоря, помогло Гермионе успокоиться. Ее окружали друзья, и любовь, и Драко с Блейзом в дверях, и казалось, все будет хорошо. МакГонагалл вернулась, попросив их выстроиться в очередь, чтобы войти внутрь. Она посмотрела на них мгновение, затем вздохнула. — Постарайтесь вести себя трезво, ладно? Фред нахально подмигнул. — Постараюсь, спасибо, Минни. — Сириус Блэк снова и снова, — пробормотала она себе под нос. — Ну что ж, хорошо. Если что-то понадобится, я буду в углу с Филиусом и Поппи. И огромной бутылкой огневиски. — Они не должны были слышать последнюю часть, произнесенную ею, но профессор уже двинулась вперед, чтобы открыть двери, но эта фраза заставила всех рассмеяться, когда они появились в поле зрения студентов. Тео быстрее всех пришел в себя, взял Седрика за руку и ослепительно улыбнулся, двинувшись вперед. Флер последовала его примеру, хотя Гермиона видела, как Фред шутит сквозь зубы, поэтому смех таки вырвался из блондинки через несколько шагов. Конечно, они с Виктором выглядели совсем не естественно, оба были совершенно не в своей тарелке, несмотря на годы, что Виктор был звездой квиддича; на полпути она поймала взгляд Драко, и поле ее зрения сузилось до туннельного. Он всегда смотрел на нее так, будто она лучшее, что он когда-либо видел, но в этот момент… Это было что-то совсем другое. Малфой прижал руку ко рту, скрывая выражение лица от посторонних глаз, но его глаза сияли ярче всех звезд при виде нее. Парень физически не был способен скрыть свое благоговение. Луна рядом с ним ярко улыбалась; она очень обрадовалась, когда он попросил стать его спутницей — как и Гермиона, зная, что кто-то другой был бы слишком нетерпелив, чтобы провести вечер с «обаятельным завидным холостяком, который должен унаследовать одно из величайших состояний в истории волшебства». Статья, которая назвала его так, была первым ударом, который Рита Скитер не зная, совершила. Когда они остановились на своем месте на танцполе, Гермиона повернула голову назад, чтобы посмотреть на Гарри и Джинни; в то время как Гарри застенчиво и робко улыбался толпе, Джинни расцвела, принимая прикованное к ней внимание с ходу, как будто она была рождена, чтобы делать это. Гермиона краем глаза посмотрела на Блейза и улыбнулась от того, что он, очевидно, задыхался от этого зрелища. Грейнджер не очень любила танцевать, но они с Виктором начали шептаться, подшучивая друг над другом, и она была уже достаточно пьяна, чтобы позволить себе действительно насладиться этим. В какой-то момент ближе к концу первого танца они встретились глазами, и это казалось более эмоциональным с его стороны. Гриффиндорка первым делом объяснила Краму, что они идут вместе просто как друзья, но что, если он… — Виктор, я так рада, что пошла с тобой сегодня вечером, но я просто хотела… убедиться, что мы на одной волне, что мы просто друзья, потому что я… — Я знаю, что у тебя есть парень, — сказал он с ухмылкой. — Я не знаю, кто он, но твои чары гламура в прошлую неделю были наложены не самым лучшим образом— и это было не в первый раз. — болгарин взглядом указал на ее шею, которая была украшена засосами неделю назад, что привело к частым чарам гламура и Гарри, который долго доставал Драко. — Я… ох. — Гермиона покраснела. — Ну что ж. Это избавляет меня от необходимости придумывать оправдание, я полагаю. — Все работает идеально, потому что я не планирую встречаться с кем-то прямо сейчас. Я действительно хочу сосредоточиться на турнире, а затем на профессиональном квиддиче в течение нескольких лет, а дальше ты знаешь, — объяснил Виктор. — Я благодарен, что обрел друга больше, чем ожидал. Грейнджер просияла ему в ответ. — Я тоже благодарна тебе. Ты должен написать мне, когда вернешься в Болгарию, или я притащу Гарри и Седрика с собой, чтобы они приставали к тебе там. Мы заберем Флер по дороге. — Я буду рад видеть вас всех в гостях, но да, я обещаю писать. — Его глаза сузились от широкой улыбки. — Может быть, к тому времени тайный парень перестанет быть тайной, и он тоже сможет приехать. — Я бы хотела этого, — мечтательно сказала она, поймав себя на том, что смотрит вдаль через его плечо. В какой-то момент появились Джордж и Дафна, отправляя в хаос из студентов Гриффиндора и Слизерина. Но они оба улыбались, глядя друг на друга так, будто в комнате больше никого и не было, совершенно не беспокоясь о гуле голосов своих однокурсников. Гермиона нашла взгляд Драко — надеюсь, однажды это будем мы. Она почему-то знала, что они оба думали об этом. Гарри практически убежал с танцпола, как только это стало социально приемлемым для чемпиона, увлекая за собой Джинни, которая громко смеялась. Виктор последовал примеру Гарри с ухмылкой, выглядя более чем облегченно от того, что они могут прекратить танцевать, не будучи первыми, кто это сделал. Гермиона обняла Джинни, и младшая взволнованно завизжала. — Ты можешь поверить, что мы здесь, Миона? И это почти довело Гермиону до слез, потому что нет, она действительно не могла представить. Они обе прошли через многое за последние несколько лет; она знала, что было так много раз, когда они обе и не думали, что вообще дойдут так далеко. Но они прошли через все и теперь находились на историческом балу, с чемпионами Турнира и в окружении своих друзей, которые стали семьей, и обе были абсолютно счастливы. Гриффиндорка так много раз думала, что это невозможно. — Пойдем, поздороваемся с Джорджем и Дафной, — предложила Гермиона, переплетая свои пальцы с пальцами Джинни и направляясь к паре. Дафна выглядела просто ослепительно в обтягивающем серебристом платье с алой лентой на талии, точно соответствующей браслету на запястье. Ее пальцы были переплетены с рукой Джорджа, обнимающей ее за плечо, и она выглядела самой спокойной из всех, кого Гермиона когда-либо видела, сидящей на столе с довольной улыбкой. — Эй, Гермиона, Джин. Вы ведь обе знаете Даф, да? Гермиона вежливо поприветствовала ее, а затем блондинка с Джинни начали обсуждать игру группы — очевидно, популярной волшебной группы, которую никто из них особо не любил, и поэтому Гермиона подошла к Джорджу. — Мои две любимые девочки сближаются, — улыбнулся он, сощуривший стеклянные глаза. Гермиона фыркнула. — Насколько ты пьян? — Не так уж и пьян, на самом деле, поэтому, хочешь немного? — Он достал флягу из внутреннего кармана куртки. Гермиона поколебалась, но в итогу сдалась, наклоняясь, чтобы сделать пару глотков, прежде чем спрятать емкость обратно в карман. — Я все видел, — раздался дразнящий голос Блейза, подошедшего к ней сзади, чтобы обнять. — Ты выглядишь потрясающе, Грейнджер. Я осмелюсь сказать, что кто-то не сможет удержаться от того, чтобы не околдовать тебя после вечеринки — особенно теперь, когда вся школа не перестает говорить о том, что вы с Виктором Крамом — пара. Она дьявольски ухмыльнулась. — Он просто достаточно ревнив, чтобы это сработало на мне. Кстати, ты и сам выглядишь довольно нарядно. Что ты здесь делаешь? — Конечно, пришлось поболтать с Уизли — мы с Дафной близки, и у меня еще не было возможности допросить его. — Не приставай к моему парню, Забини, или я насыплю тебе в простыни чесоточный порошок на весь следующий месяц, — Дафна улыбнулась, и выскользнула из-под руки Джорджа, чтобы обнять Блейза. — Спасибо, что согласился принять на себя гнев всего факультета, просто чтобы прийти и поздороваться. — Конечно. — Лицо мулата стало серьезным. — Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. Особенно когда это бесит напыщенных расистов. Хотя я думаю, что гораздо больше людей со Слизерина поддерживают тебя, чем ты или я могли бы предсказать. Джинни все стояла еще рядом с Дафной, очень явно наблюдая за Блейзом, но пыталась сделать вид, что она этого не делает. — Ну, те немногие, которые и не следят за мной особо, будут трезвонить самыми громкими голосами, я уверена. — Мы справимся, — уверил ее Джордж, накручивая прядь ее волос опытной рукой. — Кстати, мы с Фредом поспорили, пришлет ли мама Вопилку, если обо всём прознает. Джинни фыркнула. — Ты же знаешь, Рон придет и устроит сцену еще до того, как мама успеет что-то сделать. — Действительно. Давай уедем, пока он не успел, Дафна! Гермиона, удачи тебе в столкновении с его яростью. — Джордж нелепо поклонился, прежде чем неуклюже помочь Дафне подняться на ноги, и они вдвоем поспешили выйти через заднюю дверь, о существовании которой Гермиона даже не подозревала. Грейнджер нахмурилась им вслед, прежде чем снова повернуться к двум друзьям, с которыми она стояла. Блейз нервно сглотнул, и Гермиона махнула ему рукой «сделай это», побуждая его повернуться к Джинни. — Джинни, ты выглядишь… прекрасно. Я… — он засуетился, и Гермионе пришлось сдерживать улыбку при виде самого уверенного в себе человека, которого она знала, и который в данный момент не мог найти подходящих слов. Джинни, со своей стороны, выглядела ошеломленной — она раскраснелась от комплимента, не встречаясь с ним взглядом. — Я… спасибо. Ты тоже. — Я выгляжу прекрасно? — Поддразнил Забини, возвращая себе привычный вид. Но Джинни не запнулась и не отступила; она подняла подбородок и холодно встретила его взгляд. — Да. Я именно это и сказала. Гермиона почти видела, как Блейза все больше увлекал этот вызов — вот почему они будут хороши друг для друга. — Ну, спасибо. Я полагаю, раз мы оба в такой форме, то правильно ли будет потанцевать вместе, заставляя всех остальных ревновать? — Он протянул руку, предлагая, выражение его лица ослепляло, но за всем этим напускным Гермиона видела оголенные нервы. То, как он почувствует себя, если Уизли откажет. Она решилась помочь, прежде чем Джинни успеет испугаться. — О, да, идеально! Я найду Гарри, и мы все сможем станцевать один танец вместе, прежде чем он уйдет в гостиную. Джинни прищурилась — она знала Гермиону достаточно хорошо, чтобы понимать, что у нее не было никакого желания присоединиться к толпе в потных движениях в такой непосредственной близости, но на самом деле она хотела танцевать, и должна была верить, что у Гермионы были на то свои причины, потому она согласилась, вкладывая свою руку в руку Блейза. Гермиона наблюдала, как они направились на танцпол; Джинни в какой-то момент отпустила шутку — именно так она делала, когда нервничала, — но, кажется, расслабилась от звука смеха парня. Грейнджер нашла взглядом Гарри, сидящего за столиком в углу с Роном; Поттер выглядел совершенно измотанным от такого внимания, потягивая то, что, как она подозревала, было кофе, несмотря на поздний час. Рон, тем временем, кипел — его глаза потемнели, когда она приблизилась к их угрюмому столику. — Закончила брататься с врагом, да? — Прошу прощения? — Она почувствовала, что краснеет от гнева, и скрестила руки на груди — зная Рона, он имел потенциал сказать гораздо больше, чтобы разозлить ее. — Сближаться с кем-то, кто пытается победить Гарри в соревновании, которое нередко заканчивается смертью — какой ты друг? И я уверен, что он пригласил тебя только потому, что ему нужен компромат на Гарри. У нее за плечами были годы практики в борьбе с двойными стандартами и праведностью Рона, но это… она чувствовала, что может дышать огнем. — Крайне интересно слышать это от тебя. К твоему сведению, когда ты говорил гадости о Гарри и предполагал худшее о нем перед первым заданием, Виктор помогал ему разрабатывать стратегию и готовиться к испытанию, и верил в него так, как должен был верить его предполагаемый лучший друг. — Я… — Я не закончила, Рональд! — девушка кипела, глядя на него сверху вниз, и делая шаг вперед. Гермиона знала, что иррационально расстроена, но она так чертовски устала от людей, которым сходят с рук ужасные вещи, потому что они «хорошие парни», «милые парни», они «на стороне справедливости», так что они на самом деле должны быть плохими парнями — это Рон, это Дамблдор, это… — Мне позволено пойти на бал с кем угодно, и это не твое дело! Ты не можешь вымещать на мне свое раздражение, потому что ожидал, что человек, который тебе нравится, станет твоей парой. Ты не можешь выставлять меня плохой, потому что я не отказывалась от предложений, просто чтобы быть твоим последним шансом, и по какой-то причине все остальные это знали! Твой гребаный кумир это знал! Ты не прав. — О, конечно, я не прав, потому что идеальная Гермиона никогда не сделает ничего плохого! У тебя нет никакого чувства преданности, не так ли? Я видел тебя там с Забини, Гринграсс, и моим дерьмовым братом. Я не могу поверить, что ты пала так низко, чтобы тусоваться со слизеринцами. — О, нет, я не предана выдуманным вражеским факультетам, в которые нас определяет чертова шляпа — я практически преступница! — Гермиона стерла со щек злые слезы. — Я… покончила с этим, Рон. Если ты когда-нибудь научишься быть хорошим другом, не тогда, когда тебе это удобно, дай мне знать, но в остальном я больше не буду твоей эмоциональной грушей для битья. Хорошей тебе жизни. Она унеслась прочь, в ярости от того, что он умудрился отнять у нее этот прекрасный вечер. В ее жизни было так мало незапятнанных хороших воспоминаний, что она надеялась, что это попадет в список. За ней раздались шаги, и она приготовилась к новой ссоре… Но это был просто Гарри, выглядящий обеспокоенным и запыхавшимся. — Ты… ты в порядке, Миа? — Да, я в порядке, Гарри. — Она сделала глубокий вдох, прежде чем выдавить улыбку. — Тебе следует вернуться, иначе он рассердится и на тебя тоже. Наслаждайся оставшейся частью бала. Гарри иронично приподнял бровь. — Если ты думаешь, что я оставлю тебя одну прямо сейчас, ты точно сумасшедшая. Кроме того, он… он должен знать, что неправ. Это мой способ показать ему, что я на твоей стороне. Я… мне жаль, что я не высказался. Во время ссоры, я имею в виду. Гермиона протянула руку, чтобы сжать его плечо с полным пониманием. — Я и не ожидала этого, Гарри. Я знаю, что наш конфликт очень жесток для тебя, я не могу даже представить все воспоминания, которые он у тебя вызвал. — Она нахмурилась. — Мне жаль, что я так кричала. Девушка видела, как друг вздрогнул, съежился, краем глаза заметила, как он ушел в себя, что происходило всегда, когда рядом с ним происходили стычки. — Все в порядке. И ты была права, кто-то должен был ему сказать. Мне просто жаль, что это произошло именно с тобой. — Он нежно обнял ее, хотя все еще казался немного ошеломленным. — Все в порядке. Я все равно больше ждала вечеринки. — Она ухмыльнулась ему, потащив его в сторону Выручай-комнаты. — Драко послал Добби за закусками, а Винки согласилась принести нам огневиски; и близнецы придут. Джордж может приведет и Дафну. — Если только Блейз придет поиздеваться над тобой и Драко вместе со мной. — Гарри вздохнул, когда они сели, растягиваясь на диване. — Не могу дождаться, когда Джин тоже будет в деле. Мне кажется неправильным скрывать это от нее. Гермиона поморщилась. — Я знаю. Кажется, она начинает симпатизировать Блейзу. Как бы я ни не хотела, чтобы она не подвергалась опасности… это будет таким облегчением, когда она все узнает. Драко и Блейз пришли буквально через несколько минут, и блондин сразу направился к ней, притягивая к себе так близко, как это было физически возможно. — Ты, — пробормотал он, целуя ее за ухом. — У меня случится коронарный приступ, ты так мило выглядишь, когда все эти люди думают, что ты одинока. Я не хочу соревноваться с французскими волшебниками и ведьмами за твою любовь! — Ты разве не француз? — прервал его Гарри, смеясь над презрительным взглядом, который бросил на него Драко. — Не в этом суть! Не порти мои комплименты этой потрясающей ведьме, придурок. — Он снова поцеловал Гермиону в обнаженное плечо. Она довольно промычала, наклоняясь к нему. — Ты ни с кем не соревнуешься, и ты это знаешь. К тому же ты и сам выглядел потрясающе — мне пришлось сдерживаться, чтобы не проклясть Сьюзан Боунс за то, что она так долго на тебя пялилась. — Зная Сьюзан, она просто представляла себе все политические устремления, которых они могли бы достичь вместе, — Блейз хохотнул от собственной шутки. — Ей не интересны романтические отношения, насколько я могу судить. — Конечно, ты с ней дружишь — есть ли в этой школе кто-то, кого ты не знаешь? — раздраженно спросил Гарри. — Извини, Поттер, мы не можем заставить всю школу ненавидеть нас на постоянной основе. В конце концов, после того как Гарри и Блейз отправились спать, будучи достаточно пьяными, Гермиона прижалась к груди Драко. — Что случилось с Луной? Она не захотела зайти к нам? — Нет, — покачал он головой; его слова вибрацией отдавались в макушке Грейнджер. — Я пытался убедить ее, но она сказала, что Гарри, вероятно, уже достаточно подавлен всем этим, и последнее, что ему нужно, — это новый человек в месте, что служит ему безопасным пространством. А потом она начала бормотать о времени и судьбе, поэтому я больше не спорил. — Хм… она права, на самом деле. Хотела бы я, чтобы она была здесь. Мне кажется, я почти не видела ее в этом году. — Если честно, ты была немного занята тем, что заводила всемирно известных друзей и пыталась сохранить жизнь нашему любимому идиоту. Она рассмеялась. — Это правда. Виктор, кстати, знает о нас — ну, не то, что ты — это ты, а то, что ты существуешь. То, что у меня есть парень, я имею в виду. Драко улыбнулся, но с беспокойством заправил прядь волос за ухо после ее бессвязной речи. — Ты кажешься уставшей, любовь. Я могу проводить тебя обратно в твою спальню, если ты готова ко сну. — Нет, я хочу спать здесь. — В подтверждение своих слов она зевнула, но крепче сжала руки за его спиной. — Мы можем попросить комнату сменить диван на кровать. Я хочу проснуться с тобой, на этот раз. И… — она тяжело сглотнула, прежде чем прижаться губами к его губам. Он немедленно ответил знакомым, уже отработанным и плавным движением. Грейнджер мысленно просила комнату превратить диван в кровать, и она появилась прямо под ними, одновременно прося цепочку на входной двери — не то чтобы кто-то, кто знал об этой комнате, в ближайшее время мог туда войти, но просто на всякий случай. Она притянула парня ближе, продвигаясь вперед спиной, а затем они оба сняли верх одежды, и она откинулась назад отработанным движением, что позволило Драко оказаться на ней сверху, и только когда ее руки начали настойчиво тянуть его за ремень, он понял, насколько далеко она хочет зайти. — Я выпила зелье, — выдохнула она, прижавшись губами к его челюсти. — Пожалуйста, Драко. — Ты… ты уверена? — решил удостовериться Малфой, отстраняясь, чтобы встретиться с ней взглядом. Ее соулмейт был такой идеальный, так заботился о ней, всегда следил за тем, чтобы она никогда не сомневалась в его любви. Гермиона редко была более уверена в чем-либо, чем в желании его, желании этого, желании всегда выбирать его, желании ощущения его присутствия, чтобы скрыть плохие воспоминания, желании, чтобы его прикосновение было единственным в мире. Желании, чтобы это был единственный способ познать все это. — Пожалуйста, — все, что она смогла ответить, прижимаясь к нему снова. Он судорожно вздохнул, с явным облегчением, прежде чем поцеловать ее, как никогда до этого, как будто он сдерживал себя все это время ради нее. И это было чудесно, в самом сложном смысле этого слова. Настолько по-другому, так хорошо, когда это оказалось именно то, чего Гермиона так долго хотела, когда это было слияние ее и Драко, когда она знала, что находилась в полной безопасности в окружении его рук. Ее разум не мог полностью в это поверить — в некоторые моменты это напоминало ей о более темных моментах, о других руках, и она отчаянно пыталась бороться с воспоминаниями. В какой-то момент гриффиндорке пришлось попросить парня остановиться — все стало слишком близко, слишком похоже на что-то из прошлого, и ей пришлось отвернуться, подышать, пока она не напомнила себе, где она, с кем. И взяв себя в руки, девушка снова растворилась в тягучем поцелуе, и это было так невероятно (и ужасно одновременно). Это был прекрасный момент, удивительное воспоминание, но оно было запятнано страхом в глубине ее сознания, воспоминаниями, которые она так усердно пыталась подавить каждый день. Она молчала, хоть и была безумно рада, что сделала это, рада была узнать своего парня с ещё более мягкой, нежной и чуткой стороны, но в то же время была абсолютно неспособна оттолкнуть волну боли, которая пришла вместе с этими ощущениями. Драко ни о чем не спрашивал; он должен был знать, что это не был ее первый раз, он не мог не заметить, но он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать — она не хотела говорить об этом прямо сейчас. Поэтому он просто позволил ей быть слабой, быть собой, крепко обнимая ее, доверяя ей и любя ее. Время от времени он целовал ее волосы, их конечности остались переплетенными, пока его дыхание не стало глубже. Только когда Драко заснул, Гермиона позволила себе плакать — тихо, чтобы не разбудить его. Грейнджер была так расстроена; она должна иметь возможность заниматься сексом со своим парнем — своей родственной душой — и в полной мере наслаждаться этим. Драко заслуживал большего, чем того, чтобы его руки напоминали ей о чем-то ужасном (главное, о ком-то ужасном). Он был ее воплощением всего хорошего в этом мире. И Грейнджер сделает все возможное, чтобы никогда не ассоциировать его ни с чем меньшим. Она корила себя, ее переполняло чувство вины, стыда и разочарования; она изо всех сил пыталась заснуть, а те несколько часов, которые ей удалось для себя отвоевать, были наполнены кошмарами. Но когда она всхлипнула, резко просыпаясь от одного из них, Драко всё ещё был рядом — все еще спящий, но крепко обнимающий ее во сне, обнимающий ее, словно это могло защитить ее от всего мира. Даже крайне измотанная, Гермиона знала, что с ним она в безопасности. И когда он проснулся, его пальцы нежно оглаживали ее кожу — ничего не ища, просто желая контакта с ее плечом, талией, позвоночником. Гермиона перевернулась к нему лицом, наблюдала, как он нахмурился, когда заметил мешки под ее глазами. И она поцеловала его, желая, чтобы что-то столь маленькое могло передать все, на что у нее не находилось слов, чтобы выразить свои чувства. Хотелось бы, чтобы это выражало все, чего он заслуживал. — Доброе утро, Джульетта, — тихо поприветствовал Драко, и гордость расцвела в его груди, когда щеки заспанной девушки вспыхнули от этого прозвища. Его обеспокоил пустой взгляд напротив, нехарактерная тишина. Но его девушка все так же была там, он знал это. — Ты в порядке, любимая? Она промычала в ответ, прижимаясь лицом к его шее, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Хорошо. Дай мне знать, если тебе что-то понадобится, ладно? — Только ты, — прошептала она ему в кожу. — Я люблю тебя, ты знаешь? Так сильно. — Я знаю, — подтвердил он. Потому что он действительно знал, что она говорит это не для того, чтобы услышать эти слова в ответ прямо сейчас — она говорила это, чтобы подтвердить, убедиться, что он понимает, как сильно она заботится о нем. С чем бы они ни столкнулись, с каким бы демоном она ни сражалась внутри себя прямо сейчас — они были вместе. И это было единственное, что казалось важным.