Часть 12. Под чьим контролем?

Гермиона и Гарри лежали на спине друг напротив друга, раскинувшись на сиденьях по разные стороны купе. — Представляешь, если бы ты сказала нам год назад, что мы будем в этой точке? — Гарри ухмыльнулся ей. — Сейчас Рождество, и я счастлив вернуться домой хоть ненадолго. И ты едешь со мной. И мы сможем есть все, что есть на кухне, когда захотим, и можем спать в любом месте в доме. Я никогда к этому не привыкну — каждое утро я просыпаюсь, ожидая, что снова окажусь под лестницей в чулане. Это было так жестоко честно; то, что он не мог сказать никому другому, потому что посторонние люди ужаснутся. Но они с Гермионой всегда понимали друг друга — понимали свет, который проводит человека сквозь тьму. — Честно говоря, именно так я себя чувствую большую часть дней в Хогвартсе, — согласилась она. — Мы будем старыми и седыми, и я все равно не буду верить, что это реально. Гарри повернулся на бок, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ты же знаешь, что из волшебного мира нас не выгонят, да? Я чувствую, что отчасти из-за этого ты так усердно работаешь, не позволяешь себе выходных. Но если ты не планируешь убить другого ученика, твоя палочка гарантировано останется при тебе. — Я… рационально я это понимаю. — Гермиона закусила губу. — И я хочу в это верить. Но Гарри, я маглорожденная. То, как говорят семьи Пожирателей Смерти, как думают люди вроде Барти Крауча… ты воспринимал историю маглов так же, как и я. Ты знаешь о Холокосте, о предвзятом законодательстве в Америке. Сила этой идеологии вполне может поставить под угрозу мое место в магическом мире, если дойдет до дела. Гарри прищурился. — Мы сделаем все, что должны — если дойдет до дела, Сириус тебя похитит, а предатель крови он или нет, он все равно в священных двадцати восьми. Ее смех разнесся по купе. — Я ценю предложение о похищении. И вполне могу принять его, если возникнет необходимость. Через несколько минут вошла Джинни, приподняв голову Гермионы достаточно надолго, чтобы сесть, прежде чем положить ее себе на колени. Это казалось правильным, когда они были все вместе — темные и извращенные души, которые понимают друг друга без слов. — Билл приедет домой на Рождество, — объявила Джинни, ослепляя улыбкой. — Он не может дождаться встречи с вами обоими. — Даже несмотря на то, что я двенадцатилетний подросток, ищущий внимания, крадущий внимание его второй половинки? Гермиона фыркнула. — Гарри, я уверена, что и Билл и близнецы, которые на него равняются, знают, что не стоит верить ни единому слову, написанному Ритой Скитер. — Кроме того, ты мой друг, и Флер тебя обожает. И он доверяет нам двоим больше, чем кому-либо другому в мире. — Заверения Джинни успокоили его. Но Гермиона была в ярости. — Наглость этой женщины безгранична — разоблачить Хагрида, опубликовать личные данные без причины, просто чтобы вызвать переполох и заставить людей обратить на нее внимание. Она откуда-то получает эту информацию, и я предполагаю, что это незаконно. Хочу ее подловить. — Ты так мстительна, Миа? — поддразнил Гарри. — Вряд ли. Любого, кто получает такое болезненное удовлетворение от эксплуатации уязвимых, нужно остановить. Это было только начало идеи — обрывки теорий о том, как это делает кровожадная журналистка. Кусочки планов, как ее остановить. Рита понятия не имела, какую войну она начала.

***

Проведенные праздники у Андромеды… пожалуй, это были лучшие три недели в жизни Гермионы. Профессор Люпин — Ремус, он постоянно напоминал ей, что теперь он просто дядя Гарри, Ремус был всегда рядом для беседы. Она видела, как хорошо они с Сириусом подходили друг другу — Ремус тоже познал боль от семьи, которая тебя не принимает, но он был рационален и мягок во всех отношениях, в которых Сириус был праведен и страстен. В те дни, когда они читали и обсуждали что-то в библиотеке (кабинете, как называла ее Андромеда), в какой-то момент заходили либо Гарри, либо Сириус напоминали им, что пора спать, или есть, или мыться, или что Андромеда запрёт библиотеку, если они не пойдут смотреть рождественские фильмы с остальной семьей. — Твоя мать не выносила такого слащавого дерьма, Гарри, — Сириус смеялся над сценарием романтической комедии, а Ремус кивнул в знак согласия, сидя рядом с ним. — Джеймсу пришлось бы выполнять половину работы по дому весь декабрь, если бы она согласилась посмотреть это с ним. Улыбка Андромеды была мягкая. — А когда она говорила «нет», он появлялся здесь, обычно вместе с Сириусом, и они с маленькой Нимфадорой съедали невообразимое количество попкорна, пока мы смотрели. — Однажды мы устроили соревнование по поеданию пирогов и не останавливались, пока всех троих не вырвало. — Тонкс вспоминала это с усмешкой, не выглядя при этом нисколько сожалеющей об этом опыте. Ремус повернулся к Гермионе, приподняв бровь. — Ты можешь поверить, что мы присоединились к этой семье добровольно? Она разразилась смехом. — Большую часть времени я думаю, что их сумасшествие, должно быть, передалось и нам. Хотя мое поведение гораздо более благопристойное, чем у этих троих. Сириус нахмурися, а Гарри пробормотал: — Скажи это моим глазам, которые в шрамах от того, что я застал вас с Драко на прошлой неделе. Кровь прилила к щекам Грейнджер, и она похлопала себя обеими руками по лицу, чтобы не встречаться глазами со взрослыми. — Гарри Джеймс Поттер! — Не волнуйся, Гермиона, всем все равно. В этой семье нет никаких границ, — заверила ее Тонкс. — А я-то думала, что это только у Сириуса атрофированы все нормы приличия. — Должен же я был получить что-то от тех людей, которые считались моими родителями, котенок. И ты не можешь позволить себе стесняться семьи, когда вы все в конечном итоге переженитесь друг с другом. Ремус устало потер глаза. — Неужели мы должны обсуждать весь этот инцест в самом целомудренном смысле? Столько минут моей жизни уже потрачено на это. — Неудивительно, что они все чокнутые, — пробубнила Гермиона себе под нос. Андромеда весело ухмыльнулась. — Говори, что хочешь, дорогая, но мы все знаем, что однажды ты станешь одной из нас. — Она может выбрать сохранить фамилию Грейнджер, — размышлял Ремус, задумчиво глядя на нее. — Нет, — выпалила Гермиона. — Я полностью за то, чтобы женщины сохраняли свои фамилии, если они этого хотят, конечно, но… не я. Я бы хотела стать Блэк, когда это сделает Драко, или когда мы поженимся. Она кожей ощущала, что Тонкс и Сириус внимательно смотрят на нее; рука Гарри слегка сжала ее руку в знак поддержки. — Ну, котенок, я лично не могу дождаться, когда мы станем одной семьей. Гермиона покраснела от подмигивания Сириуса, но все равно поблагодарила его. Это было безумие, находиться в окружении любящих взрослых. Обмен взглядами между Сириусом и Тонкс говорило о желании убийства, когда Гарри и Гермиона вздрагивали от резких движений. Оба сжимались внутри, когда слышали повышенные голоса, съеживались от гнева, предполагая, что вынесут его бремя. И они знали больше, чем показывали — Гермиона замечала, как Сириус начинал петь, входя в комнату, как неуклюжесть Тонкс стала гораздо более преувеличенной, когда они замечали, что оба подростка начинают паниковать, когда их удивляют. Часть ее ненавидела это — ненавидела, что они быстро вычислили ее и Гарри, ненавидела, что они меняли свое поведение, потому что она не могла с этим справиться, ненавидела саму мысль о том, что они могут обо всем знать. Но остальная ее часть была так благодарна, так окутана ​​той любовью, которая позволяла человеку замечать твои тики и триггеры, выяснять, как помочь тебе чувствовать себя более комфортно в собственной шкуре. Это также был один из немногих случаев, когда ей удалось поговорить с другими волшебниками о маггловских вещах, и не унизительно или благоговейно, а с теми, которые одинаково хорошо понимали мир магглов и волшебный мир, с которыми она могла шутить о том, что Дамблдор — это Гендальф. Тед Тонкс, кажется, был так же взволнован, как и она, обсуждением всего этого, в то время как Тонкс в основном слушала, изредка упоминая о вещах, которые отличались между воспитанием магглов и взрослением среди волшебников. Гермиона всегда ненавидела праздники; в основном она всегда была слишком озлоблена на празднованиях, находясь среди людей, которые утверждали, что любят ее, но только заставляли ее чувствовать себя ничтожной. Но в этот раз все было по-другому; она на самом деле чувствовала себя любимой и принятой, ее подарками были вещи, которые действительно должны были сделать ее счастливой, а не вещи, которые были куплены на кровавые деньги. Ее собственная кровь — подарок в обмен на молчание, так она часто размышляла. Они с Гарри играли в снежки, и в конце концов к ним присоединились все остальные; Андромеда наложила согревающие чары на детей, как только заметила, как они продрогли. Гарри встретился с женщиной взволнованным взглядом — его все еще удивляло по-матерински теплое отношение к себе. Драко прислал Гермионе в подарок ранний экземпляр нового релиза ее любимого автора-маггла (который, как она знала, должна была стоить неприлично дорого, но была слишком рада, чтобы ругать его за такие траты), Ремус подарил ей гравюру с ее любимой цитатой, чтобы повесить на стену в спальне, а Андромеда и Сириус совершенно все испортили — они так переборщили, пытаясь сделать праздник дня нее и Гарри особенным, что это стало слишком подавляющим. Так же пришли посылки от Джинни и близнецов, а также от Луны и Блейза; конечно, все они невероятно вдумчиво подошли к своим подаркам да нее, и это… Девушка была искренне любима и это было удивительное чувство. Гермиона, Тонкс и Гарри разлеглись на полу в гостиной, из телевизора доносился голос Доктора Кто, и Тонкс раздраженно простонала, когда голос Сириуса перебил звук телевизора. — Опять… Сириус, уже почти Новый год! Ты должен прекратить петь God Rest Ye Merry Hippogriffs, или я за себя не ручаюсь. — Я не могу прекратить и не буду! — заявил он, стягивая волосы в пучок. — Рождество заканчивается только тогда, когда ты это позволяешь. — Или когда ты атеист. А ты им и являешься, — сухо напомнил ему Ремус, заслужив смех трех молодых волшебников на полу. Сириус прищурился, глядя на свою вторую половинку. — Продолжай в том же духе, и будешь спать на диване, Лунатик. — Он повернулся к остальным троим. — Энди удалось вернуть мой старый мотоцикл, так что я собираюсь прокатиться на нем по территории. Вы, негодяи, не хотите пойти со мной? — Да, черт возьми! — Гарри мигом вскочил на ноги. — Тонкс, ты в деле? — Ты так просто оставишь Гермиону в стороне? Гарри фыркнул на беспокойство Тонкс. — Как будто Гермиона когда-либо добровольно сделает что-то, что потребует оторвать ее ноги от земли. Девушка, о которой шла речь, сморщилась, поднимая взгляд от руки, на которой только что писала записку для Драко. — Он прав. На самом деле, мало что в этом жизни может прозвучать для меня менее привлекательно. — Хм. — Тонкс махнула рукой Сириусу. — Я обойдусь— у тебя есть время побыть немного крестным отцом. — Имеешь ввиду собачьим отцом? — улыбка Блэка осветила его лицо, а Ремус простонал в ответ на каламбур. — Тонкс, ты понятия не имеешь, что только что сделала — ему потребовалось шесть месяцев, чтобы прекратить говорить это после того, как Джеймс и Лили попросили его стать крестным. Сириус пожал плечами. — Думаю, отчасти из-за этого Джеймс пригласил именно меня, так что я просто чту его наследие каждый раз, когда шучу. Они с Ремусом препирались, пока выходили с Гарри из комнаты, и Тонкс энергично уселась перед Гермионой, очевидно что-то выжидая. — Что? Нимфадора закатила глаза. — Девичьи разговоры! Я, конечно, не думаю, что кто-то из нас относится к обычному типу девушек, но я хочу услышать все о твоих отношениях с Драко! Или, может быть, есть что-то, о чем ты хочешь поговорить, не важно о чем? Гермиона что-то бессвязно промычала, бесцельно блуждая глазами по комнате. — Ну, Драко — лучший. Это все кажется безнадежным, так как не похоже, что мы когда-либо сможем публично быть вместе, но… Я не против, пока он со мной. Он так хорошо меня знает, точно знает, что мне нужно, даже в самые худшие моменты. — Хорошо. — Тонкс нежно улыбнулась, но затем ее лицо стало серьезным. — И он не… подталкивает тебя к чему-то, чего ты не хочешь? Он мой кузен, и я люблю его, но если он делает что-то, что заставляет тебя чувствовать… — Нет. — Тон Гермионы вмиг стал резким, и она сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Он… идеален, в этом отношении. Уважительный и добрый, любящий и заботливый, и просто… я не знала, что такое вообще возможно. Она встретилась нервным взглядом с Тонкс; то, как молодая женщина смотрела на нее, ее язык тела, когда она спрашивала… казалось, что между ними было полное понимание. Ужасное и прекрасное невысказанное понимание. — А что насчет тебя, есть ли любовные интересы на горизонте? Тонкс скривила губы, когда девушка сменила тему. — Нет, пока нет. Я ходила на несколько свиданий с парнем, который работает во Флориш и Блоттс, но ничего особенного, а мои последние отношения… ну, скажем так, она писательница, и я уверена, что наша ссора найдет свое место в одной из ее книг. — Ой, — Гермиона сочувственно сморщила нос. — Ну, всегда ведь говорят, что любовь приходит, когда ее меньше всего ждешь, так что, может, так даже лучше. — Конечно. Но помимо этого, у меня сейчас нет времени испытывать чувства к кому-либо, пока я пытаюсь разобраться с произошедшим с Грюмом. — На ее лице появилось хмурое выражение; беспокойство о ее наставнике было ощутимо. — Больше не было никаких других странных событий? Гермиона покачала головой. — Ничего, что бы кто-то из нас заметил. Но Фред и Джордж работают над некоторыми… изобретениями, своего рода, которые, я думаю, будут действительно полезны. Тонкс кивнула, поджав губы и решительно расправив плечи. — С нетерпением жду этого. Тем более, мне одобрили приезд на второе задание, так что посмотрим, что я смогу придумать, пока буду в Хогвартсе. И, конечно, будет забавно посмотреть, как соревнуется Гарри. — Если он когда-нибудь потрудится разобраться в своей загадке для второго испытания, — нахмурилась Гермиона. — Все четверо откладывают разгадку послания в яйце, и это сводит меня с ума. — Ну, когда они доберутся до этого, ты сможешь сказать «я же говорила». Когда-нибудь она обязательно это сделает.

***

Когда семестр снова начался, все чемпионы, похоже, осознали, что второе задание было уже слишком близко; однажды вечером они все принесли свои яйца в класс, и, открыв одно из них, все ощутили нечто похожее на лопнувшие барабанные перепонки. Позже они пришли к выводу, что все четыре яйца кричали без какой-либо заметной разницы или закономерности. Седрик начал ходить взад-вперед, волосы у него на загривке стояли дыбом. — Как мы можем что-то из этого понять? Как это проверяет наши навыки как волшебников — эти задания проявляются скорее в удаче и склонности к жульничеству. Тео в последнее время беспокоился о своей безопасности, а его беспокойство заставляло нервничать и Диггори, единственным желанием которого становилось только успокоить слизеринца. — Я согласна. Но яйцо… это должно что-то значить. — Брови Флер сошлись вместе. — Может, это какой-то другой язык? Или существо не произносит слова, а кричит — может, нам придется сразиться с банши? Виктор встретился взглядом с Гермионой. — Библиотека? — Однозначно. Именно там их и нашла Луна, два часа спустя, когда все тексты, которыми владела мадам Пинс, и которые касались банши, были разложены на столе. — Никогда не думала, что найду тебя над книгами о мифических существах, Гермиона. Грейнджер усмехнулась, потирая глаза, уставшие от разглядывания мелкого выцветшего шрифта. — Справедливо. Как ты, Луна? Я скучала по тебе на каникулах. — Я тоже скучала по тебе. — Блондинка вся засветилась от этих слов. — У меня все хорошо — такое чувство, что год приближается к концу, что грустно, потому что мне нравится, когда вокруг столько новых людей, и все эти события и части магического мира, с которыми мы сталкиваемся, которые обычно не видим. Но, признаю, это создает хаос в моей голове, так что… часть меня будет рада передышке, когда все приезжие студенты и преподаватели уедут. — Она прищурилась, разглядывая корешок книги в руках Гермионы, и выражение ее лица стало еще более смущенным. — А зачем ты вообще читаешь о банши? Гриффиндорка тяжело вздохнула. — Мы думаем, что они могут иметь какое-то отношение ко второму заданию, но не нашли пока никакой важной информации. Яйца кричат, когда открываются, хотя, скорее визжат, и мы не можем в этом разобраться. Больше никакой информации нет. — Хм, — Полумна склонила голову. — Не могли бы вы мне показать? Я совсем не владею зовом банши, но знаю достаточно, чтобы, по крайней мере, подтвердить, что вы имеете дело именно с ними. — Правда? Луна, ты просто находка! По пути Лавгуд рассказала обо всех странных талантах, которые она накопила за эти годы, благодаря разнообразию эксцентричных интересов ее отца. Гермиона давно привыкла к уникальному способу видения мира Луны, но интересно было наблюдать, как Виктор воспринимает ее — он выглядел одновременно сбитым с толку и впечатленным ею, что заставило Гермиону невольно улыбаться. Так все и должны были реагировать на Когтевранцев — и это было подтверждением того, что Гермиона сделала правильный выбор, подружившись с Виктором. — Значит, они просто попытались сымитировать внешний вид драконьего яйца, — размышляла Луна, задумчиво взвешивая предмет в руках. — Тогда, я полагаю, лучше с этим покончить. Без дальнейшего предупреждения она щелкнула, открывая его; Гермиона и Виктор тут же прижали руки к ушам. Почти так же быстро Луна закрыла яйцо, покачав головой. — Ну, боюсь, никакие твои исследования банши тут не помогут. Это точно русалочий. Я уловила только первую строчку, но если открыть его под водой, язык будет звучать как английский, и вы сможете получить полный перевод. Гермиона просто моргнула. Виктор тоже не выразил никаких эмоций. — Прости? — Твоя подсказка на языке русалок, я могу перевести ее сейчас, но громкость звука в этой штуке действительно болезненна, и вы все можете понять ее так же хорошо, если просто откроете под водой. — Ты… ты говоришь на языке русалок? — уточнила Гермиона. — Конечно, говорю. — Луна снисходительно склонила голову. — Вода покрывает в три раза больше поверхности земного шара, чем земля. Это значит в три раза больше существ, в три раза больше жизней. — Мы будем бороться против… русалок? — спросил Виктор, все еще сбитый с толку. — Ну, все, что я уловила, это то, что вы столкнетесь с ними где-то, рискну предположить, что в Черном озере, поскольку все должно происходить на территории Хогвартса. Но ты поймешь это лучше, когда прослушаешь послание — русалки, как правило, говорят загадками, так что если тебя смутит что-то, когда прослушаешь всю подсказку, я с радостью выскажу свои соображения, хотя я сомневаюсь, что вам понадобится моя помощь. Она обняла Гермиону, прежде чем уйти, оставляя их на мгновение смотреть на яйца, потрясенных тем, как все, что они думали, что знали о втором задании, перевернулось с ног на голову. — Полагаю, сейчас самое время начать учиться дышать под водой, — пробормотал Виктор.

***

— Что они могли у нас забрать, что кажется таким важным? — размышлял вслух Седрик, постукивая пальцами по спине Тео. Диггори сидел на диване в классе чемпионов, Теодор сидел на полу перед ним и писал эссе на журнальном столике. Теперь, когда все четыре чемпиона прослушали подсказку от начала до конца (примерно по двадцать раз каждый), они придумывали разные способы оставаться под водой в течение длительного периода времени; было принято решение, что Гарри должен воспользоваться жаборослями, так как он не так хорошо разбирался в чарах и трансфигурации, как остальные трое, Виктор использует трансфигурацию, так как это его сильная сторона, а двое оставшихся выбрали для себя заклинание головного пузыря из-за его надежности. Поттер вздохнул, подбрасывая и ловя резиновый мяч рукой. — Я думаю, что это не обязательно должно быть важным, на самом деле. Мы магически обязаны участвовать, верно? И кроме меня, у всех есть сильное стремление победить, так что им не нужно, чтобы это было чем-то особенно ценным. — Это правда. Хотя я бы не исключала, что они могут взять что-то близкое нашим сердцам ради драмы — просто потому, что могут, — Флер закатила глаза, но, казалось, была не слишком обеспокоена. Седрик кивнул, прежде чем сменить тему. — Кстати, мои родители приедут посмотреть. Они хотели бы встретиться со всеми вами, если у вас будет время. — Конечно! Моя сестра тоже будет здесь. — Флер засияла. — Габриэль не перестает говорить о том, как она взволнована. Виктор нерешительно улыбнулся, и Гермиона закусила губу, зная, что он хотел бы, чтобы его семья тоже могла позволить себе приехать. Раздался стук в дверь, пугая их, так как почти все, кто знал о комнате, сейчас находились внутри. Они еще больше забеспокоились, когда замок повернулся сам по себе, но затем открылась дверь, открывая мрачного вида профессора МакГонагалл. — Мисс Грейнджер, мистер Нотт, мне нужно поговорить с вами, не могли бы вы пройти за мной в мой кабинет? Слова звучали по-доброму, но она выглядела слишком бледной; Гермиона с Тео торопливо встали на ноги, прежде чем последовать за профессором, пока она двигалась по замку с головокружительной скоростью. — Э-э… профессор? Все в порядке? — поинтересовалась Гермиона робким голосом. МакГонагалл вздохнула от вопроса. — Боюсь, что нет. Этот замок функционирует по прихоти социопатичного тирана. — Она фыркнула, а ноздри раздувались так сильно, что Гермиона почти удивилась, что она не дышит огнем. Грейнджер и Нотт обменялись обеспокоенными взглядами; все, что могло так сильно расстроить МакГонагалл — плохие новости. — В любом случае, я прослежу, чтобы все участники были в порядке. Или окажусь в Азкабане за убийства Альбуса и Барти утром. — Она пробормотала вторую часть себе под нос, прежде чем повернуться к ним двоим. — Пожалуйста, садитесь. Профессор указала на то место, где уже сидели худой ученик Дурмстранга по имени Саша (лучший школьный друг Виктора) и стройная блондинка, которые выглядели такими же сбитыми с толку. Вошел Дамблдор, и все четверо напряглись, когда МакГонагалл демонтративно отвернулась от него, а в глазах ее горела ярость. — Мне очень жаль. И все вмиг потемнело.

***

— Поттер! Гарри подпрыгнул от шепота в пустом коридоре, поднимая палочку под мантией-невидимкой. — Кто это? — Это я, идиот. — Драко снял с себя чары невидимости, останавливаясь у стены рядом с портретом Толстой Дамы. — Откуда ты знаешь, что это я? Драко закатил глаза. — Я накладывал Гоменум Ревелио каждые десять минут. Знал, что если кто-то здесь появится и его не будет видно, то это будешь ты. — Он поджал губы. — Ты чертовски хорош в тихой ходьбе, ты в курсе? Гарри фыркнул. — Спасибо, это травма. Годы тренировок, когда тебе не разрешают издавать звуки или в принципе существовать, и все такое. Драко сочувственно кивнул. — Это мы любим — случайные навыки, которые приобретаются из дерьмового детства. — Не то чтобы я не всегда рад тебя видеть, но тебе что-то было нужно? Ты выглядишь… встревоженным. Слизеринец скрестил руки на груди. — Гермиона исчезла. Она должна была прийти в Выручай-комнату после встречи с чемпионами, а теперь не отвечает ни на одно сообщение. Уголки губ Гарри опустились вниз и он нахмурился. — МакГонгалл увела их с Тео час назад. Он тоже не вернулся? — Нет. Может нам посмотреть по карте? Гарри пошарил в сумке, пока не нашел нужный пергамент. — Да, они оба все еще там. Вместе с кем-то по имени Саша Максимов и… Габриэль Делакур? Но я думал, что она не приедет до завтра… о, черт. — Что, Мерлин тебя задери? — Драко насторожился. — Что ты придумал? Гарри встревоженно дернул себя за волосы. — В подсказке говорилось, что русалки будут держать что-то, чего нам будет очень не хватать. Но… что, если это кто-то? Глаза блондина полыхали гневом. — Они не станут. Ответственность… — Уже четыре жизни учеников в опасности, что для них еще четыре? Гарри не питал никаких иллюзий относительно заботы школы о его собственном благополучии. У него было такое чувство, что все снова выходит из-под его контроля; всегда, всегда, все выходило из-под его чертового контроля. Его друзей продолжали у него забирать, люди продолжали страдать, вся его жизнь менялась по воле всех и каждого. Это никогда не кончится. Этого было достаточно, чтобы свести его с ума. Какая-то наивная часть его хотела бороться с этим, хотела броситься к Дамблдору, кричать и бушевать, требовать, чтобы с его лучшей подругой обращались лучше, чем с пешкой в ​​соревновании ради развлечения. Его праведное негодование отразилось в глазах Драко хуже, поскольку слизеринец, о котором шла речь, всегда видел темную натуру Дамблдора. Человек, который позволял этому случиться, был не на их стороне. Никто из людей, стоящих за этим, не были на чьей-либо стороне, кроме своей собственной.

***

Утро второго задания было бодрое; атмосфера была напряженная, так как зрители разрывались между волнением перед турниром и скукой, которая возникала из-за задания, происходящего полностью под водой, ведь им был виден только сам момент победы. Тонкс тоже была там, сидела в секции, зарезервированной для должностных лиц министерства, и подмигивала Драко, когда никто не обращал внимания. Он изгибал губы в ответной улыбке, но был слишком взволнован, слишком напряжен каждым дюймом своего тела, чтобы сделать что-то еще. Он знал, что Гермиона будет в порядке, знал, что имидж школы и так слишком сильно пострадал из-за открытия Тайной комнаты, чтобы сейчас могло произойти что-то радикальное. Но тот факт, что она оказалась в таком положении… Малфою хотелось разнести министерство по кирпичику. Его сверстники отпускали шутки о том, что он был так зол, потому что Гарри снова был в центре внимания, и он был благодарен за оправдание, что ему не нужно было пытаться скрыть, насколько он раздражен. Блейз хлопнул его по плечу, время от времени гримасничая в знак солидарности. Но Драко знал, что не сможет снова дышать, пока этого не сделает Гермиона. В то время как все чемпионы выглядели напряженными, стоя на причале, Флер выглядела явно наиболее разъяренной из них — возможно, единственным человеком на всей территории школы, который расстроен больше, чем Драко. Гарри отправил им сообщение, как только они с Драко выяснили, что было похищено, так что все они были предупреждены, но тем не менее… никто из них даже близко не был счастлив. Флер расхаживала взад вперед, пока они ожидали выстрела пушки, бросая взгляды на судейский стол (и туда, где сидели надсмотрщики за ними) каждую минуту или около того. Драко не думал, что они понимали, насколько по-королевски облажались — и что они дали ей лучшую в мире мотивацию победить (и уничтожить их). Толпа ликовала, когда раздался взрыв пушки, и все четыре чемпиона поспешно нырнули в воду, а затем воцарилась тишина. Это разочаровывало, в том смысле, который создатели игры, похоже, не учли при планировании. Очевидно, существовала какая-то сделка с обитателями озера, которые сообщали комментатору о важных событиях — о выборе чемпионами способа подводного функционирования, о различных препятствиях, с которыми они сталкивались. Виктор был ранен огромным кальмаром, противостояние с ихтиокентавром повредило чары Седрика, которые парню пришлось накладывать заново невербально, и вся публика ахнула, когда им сообщили, что Флер попала в ловушку Гриндилоу, которым удалось отобрать ее палочку — она всплыла на поверхность озера, как дурное предзнаменование. Все, кто делал на нее ставки, начали искать монеты по карманам, когда вода покрылась рябью, и была объявлена новость о том, что французская ведьма сумела отразить всех Гриндилоу с помощью беспалочковой магии и продолжила движение к цели. Затем снова наступила тишина еще на полчаса, после чего все четыре чемпиона возвратились довольно скоро друг за другом — Флер первой прибыла на причал, с преимуществом почти в десять минут. Она осторожно несла Габриэль на руках; младшая ахнула, когда пришла в сознание. Делакур махнула рукой, чтобы наложить заклинание высыхания и согревающие чары, приняла от мадам Максим возвращенную ей палочку и подождала, пока мадам Помфри даст ей убедительное заверение, что здоровье ее сестры в полном порядке. Убедившись, что Габриэль в безопасности, Флер повернулась к судьям и надсмотрщикам со стоическим выражением лица. И подожгла всех шестерых.

***

Гермиона пришла в себя, задыхаясь, вся промокшая и продрогшая. Поместить детей на дно озера посреди зимы — поистине гениально. Золотая звезда для Совета по образованию. Рука Гарри обнимала ее за талию, удерживая их на плаву; Виктор и Саша уже взбирались на причал в нескольких ярдах впереди них. Ей потребовалось меньше минуты, чтобы найти Драко в толпе — может быть, инстинкт родственной души, может быть, волосы на десять оттенков светлее, чем у кого-либо еще — и хотя она не была удивлена, что он был рад видеть, что с ней все в порядке, ее шокировала широченная ухмылка на его лице. Пока взгляд гриффиндорки не проследовал по его кивку в сторону стола судей, где Седрик пытался успокоить разъяренную Флер, а судьи пытались потушить пламя, охватившее их длинный стол. — Ты думаешь, она… — Гарри отчаянно хватал ртом воздух, пока жабры медленно исчезали с его шеи. — Абсолютно уверена. — Дыхание Гермионы с перебоями вырывалось наружу, но ей все равно приходилось сдерживать желание расхохотаться над демонстрацией Флер. — Они должны были просчитать все получше. Обижать чемпионов — это одно, но семью… они столкнулись с гневом старшей сестры. — Грейнджер улыбнулась Гарри. — Я думаю, твоя реакция на увиденное тоже была не очень приятной. Он сморщил нос, а щеки покраснели. — Не совсем так. Я думаю, мы с Драко больше напугали Блейза. — Ну, Блейз справится. Любой, кому суждено идти в ногу с Джинни Уизли, должен быть сделан из очень крепкого материала. Мадам Помфри мягко улыбнулась им двоим, когда они подошли поближе, бросая хмурый взгляд на Дамблдора, прежде чем наложить диагностические чары. Как будто с увеличенной громкостью было слышно, как Флер общалась с судьями (уже не находящимися в огне). — Мисс Делакур, такое поведение неприемлемо и не подобает чемпиону и воспитаннику такой древней школы! — Ты хочешь заманить ребенка на этот дурацкий турнир и говорить со мной о том, что неприемлемо? Ты хочешь подвергнуть опасности маленькую девочку, которая не дала согласия на участие в этом соревновании и не понимает, что оно влечет за собой, и говоришь мне, что подвергать тебя опасности — это плохо? Конечно нет! — Ее ноздри раздувались, а воздух вокруг нее мерцал, как будто частичка магии вейлы в ее венах так же ярко разгорелась, как и она сама. — Уверяю тебя, я рассмотрю опасность, которой вы подвергли мою сестру, и твои права на это, и привлеку всех, кто в этом замешан, к ответственности. — Она замечательная. — восторженно просияла Тонкс, приближаясь к Гарри и Гермионе, крепко обняв парня. — Хорошо сработал сегодня, дружище. Гермиона застыла от удивления, когда девушка обняла и ее, но ответила на объятие, быстро оправившись от шока. — Мама, Ремус и Нюхлз с остальными семьями, конечно, захотят тебя увидеть. И я думаю, что некоторые семьи твоих друзей тоже. Сириус подошел к Гарри и Гермионе, как только они оказались на земле; он ткнулся носом в руку Гермионы, давая ей понять, что рад, что с ней все в порядке, и это было так приятно — иметь друга, чья семья так легко считает тебя своим. Ремус в основном интересовался у них уроками и их психическим здоровьем, а Андромеда в основном молчала — Гарри не обращал на это внимания, но Гермиона посмотрела прямо в глаза Сириусу. Прекрасно осознавая, что тихий слизеринец — это тот, кто замышлял месть за своих близких. И тут, из всех возможных людей, к ним подошел Перси Уизли. Он протянул руку, чтобы пожать руку Гарри, как будто они были коллегами, а не людьми, которые ели печенье до тошноты вместе не раз за последние несколько лет. — Гермиона, рад тебя видеть. И профессор Люпин, надеюсь, у вас все хорошо. — Как он может быть в порядке, учитывая, что ваш очаровательный работодатель регулярно поддерживает антиоборотневое законодательство. — Тонкс мило улыбнулась, выдавая колкость с невинным видом, когда Перси заикнулся в ответ, выглядя совершенно ошеломленным и ее словами, и ее внешностью, почти очарованным ее розовыми волосами цвета жевательной резинки. — Я… ээ, — Перси поморщился, оглядываясь вокруг, прежде чем понизить голос. — Честно говоря, я не согласен с Краучем по многим вопросам, но эта должность дает мне больше власти для влияния на позитивные изменения, чем я мог бы иметь в противном случае. Сейчас это… ну, я знаю, что сейчас я работаю ради дерьмового дела, но нашей стороне нужны люди на высоких должностях, и пока мы не искореним коварство, которое сейчас доминирует в министерстве… — Ты играешь в долгую игру, — пробормотал Ремус, внимательно глядя на него. — Будь осторожен, Перси. Ты слишком молод, чтобы зависеть от такой опасной головоломки. Перси выпрямился. — Кто-то должен это сделать. Может быть, это буду я. — Гриффиндорцы, — Тонкс закатила глаза, испуская многострадальный вздох. — Гордыня, высокомерие, замаскированное под смелость. Вы все как будто поставили себе цель сделать меня преждевременно седой. — Извините, а я вас знаю? — спросил ее Перси со странным выражением на лице. — Я Перси Уизли. — Тонкс. — Нимфадора просто ухмыльнулась ему. — И пока нет. Но не волнуйся, я свободна в пятницу вечером, можем поужинать. Он моргнул, но осторожно кивнул в знак согласия. — Хорошо, тогда я отправлю вам сову? — Звучит заманчиво. — Она подмигнула. Перси ушел, помахав Гарри и Гермионе, и выглядел довольным, пока чуть не врезался в ствол дерева. — Тебе не стоит так сильно дразнить свою вторую половинку, — упрекнул ее Ремус, заставив Гарри и Гермиону открыть рты. — Но это так весело. — сказала Тонкс, практически напевая. — Он такой милый, когда нервничает. К тому же, это только на время, я все расскажу ему в пятницу. — Перси — твоя родственная душа? — уточнил Гарри, широко раскрыв глаза. — Как он может не знать, что это ты? — Он знает только мое второе имя — Сюзанна, в честь папиной мамы, на случай, если это будет твой следующий вопрос. Теперь ты понимаешь, почему я так рада, что Флер такая замечательная. Вскоре она ушла, желая немного пошпионить за фальшивым Грюмом, прежде чем семьи должны будут покинуть помещение, оставляя Гарри и Гермиону в значительной степени ошеломленными, когда они направлялись в Хогсмид на обед с Энди и Сириусом. Гермиона простонала, положив голову на плечо Гарри, когда они проскользнули в отгороженную кабинку в «Трех метлах». — Тонкс, Флер, Джинни, Блейз, близнецы и Оливер, все за одним столом на праздники. Представляешь? Сириус бодро залаял в знак согласия.