Часть 13. Вот и начало

Прошло несколько недель с момента второго задания, и все они были переполнены сдерживаемой яростью по разным причинам. Драко и Флер все еще кипели из-за того, что подвергались опасности не-чемпионы — Флер мило улыбнулась и притворилась, что прошлое осталось в прошлом, как это часто делают женщины. Но на самом деле она просто ждала, выжидала момента, пока не сможет уничтожить их изнутри. Они достаточно ослабили свою защиту, так что это даже не будет сложно. А Гермиона только все больше и больше смертельно злилась на каждый выпуск утренней газеты. В ней высмеивалось ее якобы свидание с Гарри, любовный треугольник между ними и жаждущим власти пятнадцатилетним подростком — лучший друг Виктора Саша вставил статью в рамку, после того как просмеялся над ней целый час, а затем прикрепил ее над кроватью своего лучшего друга с помощью долгосрочных липких чар. Не навсегда, заверил он Виктора, — иначе как бы он снова повесил ее в комнате Виктора после окончания учебы? То что писала Рита, было нелепо, но это все же была клевета на несовершеннолетних, это было неприемлемо на моральном уровне, и Гермиона просто знала, что в этом есть что-то сомнительное. Ей просто нужно было выяснить, что именно.

***

Однажды Гермиона сидела с Джинни в библиотеке, когда Блейз зашел поздороваться. Но, увидев Джинни, он сел и с беспокойством посмотрел на нее. — Как дела? Джинни поерзала на месте: — Хорошо, спасибо. Это была явно ложь; Грейнджер достаточно хорошо знала свою подругу, чтобы понимать, что ее что-то беспокоило, но она не была уверена, что именно, и пыталась дать рыжей девчонке возможность поговорить об этом, когда она сама захочет. Но и Блейз не повелся — нахмурился, когда Джинни отказалась встречаться с ним взглядом. — Не могу представить, что ты сейчас чувствуешь — это второе задание, они ведь буквально держали учеников в заложниках, как будто это шутка, а после того, что ты пережила… — Он тяжело сглотнул. — Это хреново. Отвратительно с их стороны. Я… не знаю правильных слов, но… я просто хотел об этом упомянуть. Дать тебе знать, что я все вижу и понимаю. Джинни резко вскинула голову, глаза ее расширились от удивления. — Я… — она сделала глубокий вдох с надеждой в глазах. — Мерлин, да, спасибо. Это убивает меня, — призналась она шепотом. Сердце Гермионы разрывалось, потому что на самом деле ей даже в голову не приходило, насколько параллельны были ситуации; как должно быть было больно, что худшее время в жизни Джинни считалось приемлемым развлечением. — Это сильно отбросило меня назад, в плане восстановления. Я просто… Мерлин, это был ад. А они превратили все это в товар. Думали, что забавно похитить одиннадцатилетнюю девочку и держать ее под водой ради забавы, для проверки чемпионов, когда она даже не была частью всего этого… — Уизли вздрогнула. Это была слишком знакомая история. — Это дерьмово с их стороны. Не то чтобы они когда-либо делали что-то правильно, особенно учитывая, что все, что произошло, было под их надзором, но здесь они облажались по-особенному. — Блейз мягко улыбнулся. — Если тебе что-то нужно, или кто-то, с кем можно поговорить, или что-то еще, я рядом. — Я… спасибо, — Джинни внимательно наблюдала за ним с задумчивым выражением лица. Под глазами у парня были мешки, его обычно чисто выбритое лицо было покрыто щетиной; для человека, который обычно так собран, он выглядел так, будто ему приходилось крайне нелегко. После того, как Забини ушел, Джинни со вздохом положила голову на плечо Гермионы. — Извини, что ты переживаешь это всё одна. — Гермиона произнесла эти слова так тихо, что их почти не было слышно, протягивая руку, чтобы нежно погладить девочку по волосам. — Это… у тебя было много забот. Я не ожидала, что кто-то… — Джинни замолкла, пытаясь выразить свои мысли. — Я не умею обращаться к тебе за помощью или поддержкой, когда должна. Я… я знаю, что вы все заботитесь обо мне, и я знаю, что могу сказать вам, когда мне тяжело, но я всегда чувствую себя обузой и… — она сделала глубокий вдох. — Как бы сильно мои родители ни любили нас всех и никогда не заставляли никого из нас чувствовать, что мы им мешаем, или что-то в этом роде, просто… мне всегда было ясно, что, чем меньше я прошу у них, тем лучше, просто чтобы… они могли больше расслабиться, иметь на одну заботу меньше, понимаешь? Грейнджер осторожно кивнула. — И поэтому я… мне кажется, что я должна справляться со всем сама, насколько это возможно. Поэтому, когда происходят такие вещи, для меня просто… имеет больше смысла не беспокоить всех этим. Гермиона прижала младшую к себе ещё сильнее. — Это имеет смысл, Джин. Но… любовь моя, ты не в порядке. И мы хотим быть здесь, когда мы тебе нужны, мы хотим быть рядом, когда что-то вроде этого убивает тебя изнутри. Мы… беспокоимся о тебе. Джинни шмыгнула носом, вытирая солёные капли, которые только что начали капать из глаз. — Я… люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — Гермиона в последний раз сжала ее в объятиях, прежде чем отстраниться. — И Фред с Джорджем тоже, и тебе, наверное, стоит поговорить с ними, когда ты будешь готова, потому что они… ну, очень обеспокоены. (Они так беспокоились, что «случайно» договорились поглядывать на сестру во время каждого приема пищи, чтобы убедиться, что она ест и не бежит в туалет, беспокоясь, что она снова соскользнет в темноту, если они этого не сделают; так беспокоились, что отложили все свои розыгрыши, чтобы избежать наказания, чтобы они могли быть рядом в любой момент, если понадобятся сестре.) — Да, я должна это сделать, — неохотно вздохнула Уизли. Она взяла перо, начав дергать себя за рукав. — Моя родственная душа тоже беспокоится, я неделями не отвечала ему, так что, зная его, он теряет свою абсолютную… — Она резко замолкла. В ее голове мелькнул образ того, как тщательное постоянное совершенство Блейза разваливается на части. — Этого не может быть… вот ублюдок, — прошептала она, вскакивая на ноги. — Джин? Что… Джинни лишь отмахнулась от нее. — Я найду тебя позже. Мне нужно кое-что перепроверить и, возможно, убить свою вторую половинку.

***

Они допоздна сидели в общей гостиной; большинство учеников Гриффиндора уже легли спать, но Гарри и близнецы только что вернулись с тренировки по квиддичу и только тогда приступили к домашнему заданию, а Гермиона (естественно) работала над каким-то внеклассным исследованием. — Волшебный мир такой странный. Почему бы нам не поучить математику? — Гарри бросил свой пергамент на стол. — На самом деле, я знаю, что мы все жаловались на это в начальной школе, но, например, умение делать базовые умножения и деления является своего рода необходимостью. Может быть, если бы волшебники изучали арифметику, количество сиклей в галеоне не было бы таким смешным. — Вот теперь ты говоришь как я, — усмехнулась Гермиона с коротким смешком. — Полагаю, вот что происходит, когда считаешь, что все, что делают магглы, неполноценно, ты теряешь много качественных знаний и навыков из-за принципа. — А над чем ты работаешь, вообще? — спросил Гарри, заглядывая через ее плечо на картонную коробку, полную газет и журналов, охватывающих последние два десятилетия, и несколько ежегодников Хогвартса тех времён, когда поколение его родителей училось в школе. — Просто ищу информацию по Рите Скитер. — Губы Гермионы скривились, когда она произнесла имя женщины, а на ее лице явно читалось отвращение. — Знаешь, ты можешь ничего и не найти, — напомнил ей Гарри, одной рукой потирая напряженные плечи. — Она, конечно, дерьмовый человек, но это не значит, что она делает что-то противозаконное. — А еще люди, у которых меньше всего совести, как правило, очень хорошо умеют скрывать доказательства. Посмотри на Барти Крауча — скользкая змея, — нахмурился Джордж. — Без обид, конечно, нашим любимым змеям. — Он закатил глаза, увидев веселье на лице Фреда. — Ты ведь передашь Даф, что я это сказал, да? — О, конечно, дорогой брат, — весело подтвердил близнец. В этот момент открылся портрет, и внутрь пробрались Дин, Джинни и Симус, весело приветствуя всех. Гермиона вздрогнула от шума, хмуря брови, когда пробегалась взглядом по очередному замысловатому фрагменту жизни Риты. — Ты в порядке, Гермиона? — поинтересовался Дин с мягкой улыбкой. — Ты выглядишь так, будто у тебя пчела в шляпе. Она устало махнула рукой. — Нет, я просто… пытаюсь решить головоломку, а у меня есть только половина деталей. Фред приподнял бровь. — Подожди, вернись. Почему, собственно, у Мионы должна быть пчела в шляпе? Она даже не носит шляпы. — Это маггловская фраза, — объяснила Гермиона, начиная широко жестикулировать. — Не имеется ввиду, что у тебя настоящая пчела на голове, это… — ее глаза расширились, и она начала что-то бормотать себе под нос, проводя пальцами по волосам. — О, Боже, вот оно что. Вот как она… — Грейнджер вскочила на ноги, лихорадочно подбирая только самые свежие находки в стопке бумаг, не обращая внимания на беспорядок, который она оставляла после себя. — Не хочешь объяснить? — небрежно спросил Гарри, очень сбитый с толку представлением. — Пока нет, но я должна… Я правда думаю, что теперь мы ее поймаем, Гарри! О, Дин, я могла бы тебя расцеловать… — Думаю, у обоих наших парней могут возникнуть проблемы с этим, но так мило с твоей стороны предложить, — сухо пробормотал он. Гермиона была так отвлечена, что даже не запаниковала, что кто-то узнал, что у нее есть парень — Гарри начал распространять слухи о том, что она встречается с кем-то за пределами Хогвартса, чтобы отвлечь внимание от нее и Драко, но она сама пока об этом не знала. Гарри пожал плечами. — Она нам расскажет, когда у нее будет вся информация. Можно пока об этом не беспокоиться. Ровно столько, чтобы идея успела созреть, чтобы она решила, как с ней поступить. Чтобы она смогла заставить Риту заплатить, чтобы она никогда больше не эксплуатировала других людей.

***

Гермиона и Драко сгорбились вместе под плащом-невидимкой снаружи кабинета псевдо-Грюма. — Знаешь, когда я сказал, что мы должны сходить на свидание в ближайшее время, я не это имел в виду, — пробормотал Драко ей в волосы, обхватив ее за талию так, что она чувствовала себя в безопасности от всего мира. — Тише ты. — Она довольно улыбнулась, когда он оставил поцелуй за ее ухом. — Кроме того, нам обоим было бы скучно на обычном свидании — мы не смогли бы перестать думать обо всем, что нам ещё нужно сделать. — Нет. Я бы думал только о тебе, и думаю, у меня достаточно опыта, чтобы отвлечь тебя настолько, чтобы ты не беспокоилась ни о чем другом. — Может быть. Думаю, можем попробовать на следующей неделе. — Свидание в визжащей хижине было бы забавным, — размышлял блондин, улыбнувшись, когда это вызвало у гриффиндорки смех. — и Сириус умрет, когда узнает — я абсолютно точно за, — Гермиона пристально смотрела на дверь кабинета, поджав губы. — Перси сказал Тонкс, что не видел Крауча-старшего со времени второго задания — он заставлял Перси подменять его на всех мероприятиях и перекладывал на него все свои обязанности. Перси, очевидно, в восторге от открывшихся возможностей, и это позволяет ему много с кем общаться, но… это странно, не в его характере. Перси думает, что что-то не так. — Хм. — Драко перемялся с ноги на ногу, пытаясь придумать возможные объяснения. — Что-то ведь должно было измениться, если младший Крауч все эти годы отсутствовал, отсиживался дома и только сейчас оказался снова в обществе. — Но мы даже не знаем, отсиживался ли он все это время — он мог бы все время использовать Оборотное зелье, и мы бы никогда не узнали. У нас нет Карты всего волшебного мира. — Тем более жаль. Я удивлен, что Сириус до сих пор не попробовал сделать что-то такое. Гермиона приподняла бровь. — Честно говоря, я уверена, что они сделали эту карту, когда он и Джеймс стали мракоборцами. Дверная ручка начала поворачиваться, и двое, скрытые от посторонних глаз, немедленно замолкли, отпуская друг друга под Мантией и сжимая палочки в оборонительной позиции. Псевдо-Грюм вышел из кабинета и прошел в класс по соседству чтобы положить в классе подготовительные материалы. Пока его не было, Гермиона и Драко поспешили вытащить телесного цвета веревку из хлопчатобумажной сумки со шнурком, просунуть ее под приоткрытую дверь. Они затаили дыхание, когда Грюм вернулся в кабинет, закрыв за собой дверь. Невидимая нить осталась незамеченной, и когда они услышали шаги мужчины через свой конец Удлинителя ушей, глаза Драко и Гермионы загорелись от облегчения. — Напомни мне купить близнецам классный подарок на день рождения в следующем месяце, — прошептал Драко. — Как они назвали эти штуки, еще раз? — Удлинитель ушей. Они скорее похожи на устройства для подслушивания у магглов, ты не думаешь? Малфой кивнул. — Жаль, что у нас нет камер, которые тоже могут это делать, но я уверен, что его охранные заклинания достаточно сильны, чтобы такое обнаружить. — Если бы только у нас были микроскопические камеры, как в «Детях шпионов», — размышляла Гермиона, отмахиваясь от растерянного взгляда Драко. Крауч-младший некоторое время молчал, время от времени бормоча что-то себе под нос, и в какой-то момент включил зачарованный проигрыватель с приличной музыкой. Была уже почти полночь, Драко с Гермионой уже едва сдерживали зевки и собирались уйти, чтобы сделать таки домашнее задание, когда раздался треск камина, хлопки, а затем и голоса. — Какого черта ты хочешь, Хвост, мы не договаривались… м-мой Лорд, пожалуйста, простите меня, я вас не заметил. — Какие новости о третьем задании, Бартемиус? — Я… это будет лабиринт, мой Лорд. Я работаю над тем, чтобы наложить чары Портуса на трофей в центре, который перенесет Поттера в желаемое вами место, мой Лорд. — Интересно. — На минуту воцарилась тишина. — Не подведи меня, Бартемиус. Твои усилия до сих пор были… разочаровывающими. Лорд Волан-де-Морт не предоставляет второго шанса. — Да, мой Лорд. Я вас не подведу. — Хвост позаботится о том, чтобы все прошло гладко с нашей стороны и чтобы все остальные элементы для ритуала были на месте. — И тогда вы… вернете себе свое тело, мой Лорд? — Верно. И силу. И тогда вы все снова соберетесь по моему призыву. Далее прозвучало ещё больше елейностей от Крауча, последнее напоминание Волан-де-Морта не облажаться, а затем каминная связь прервалась. Раздались шаги, а потом дверь в спальню Грюма захлопнулась. Гермиона и Драко практически бегом направились в Выручай-комнату, широко раскрыв глаза и, когда взглянули друг на друга, остановившись только внутри, оба выглядели бледными. — У Хвоста есть способ вернуть ему тело. Вернуть полную силу, — Грейнджер задрожала от страха лишь сказав это вслух. — Наверное, поэтому Метка моей матери темнеет — он жив, в сознании и восстанавливает силы. — Когда он сказал, что они все соберутся… — Он имеет в виду Пожирателей смерти, да. — Драко обхватил голову руками. — Блядь. Я знал, что все не так уж хорошо, но что все станет так близко к возобновлению войны… — Нам нужно что-то сделать с этой информацией. Дамблдор и раньше ни разу не удосужился нас выслушать — что мы вообще можем сделать? Позже тем же вечером они связались с Сириусом через камин, только Гермиона, Драко и Гарри; Блэк в течение всего рассказа начал поглощать огневиски как воду. Он молчал какое-то время, когда они закончили свой рассказ. Не было никаких комментариев по поводу ситуации, никаких шуток в адрес Крауча. Выражение его лица было просто опустошенным. Тринадцать лет прошло, а боль такая же, как прежде; брат, ставший врагом, — рана, которая никогда не заживет. — Иногда я думаю, что предательство было худшим, что он сделал в этой жизни, — прошептал Сириус, лишенный эмоций. — Иногда я думаю, что притворяться нашим другом было хуже. Иногда я думаю, что худшим был тот день за неделю до Хэллоуина, когда я наблюдал, как он ел ужин, приготовленный Лили, и принимал подарок от Джеймса, и держал Гарри на руках и улыбался ему и когда он пытался покончить со всеми ними неделю спустя. — Но то, что Волан-де-Морт назвал его Хвостом, то, что человек, который убил самого доброго человека, который когда-либо жил, который пытался убить ее маленького сына, который был причиной сотен и тысяч убийств и пыток, называет его прозвищем, которое тот же самый друг придумал из любви к одинокому мальчику, которому он всегда предлагал только любовь, ничего не прося взамен. Это чертовски подло. — Любая часть меня, которая когда-либо заботилась о нем, умерла давным-давно. — Согласился Ремус с каменным лицом. — Все это непростительно. Но конкретно это — бесконечное предательство. Джеймса нет уже больше десяти лет, а Петтигрю все еще делает подлости по отношению к нему. Он был вынужден называть его Петтигрю, а не Питом. Но они не могли думать о нем так же, не могли представить, как Джеймс улыбается ведьме, возящей тележку с едой, и делая заказ, говорит «и дополнительный набор сдобных котелков для Пита, пожалуйста». — Однажды я уничтожу его, — тихо поклялся Сириус. — Он понятия не имеет, с какой силой гнева ему предстоит столкнуться.

***

Гермиона сидела в Выручай-комнате, на одном колене у Драко, а перед ними лежал учебник. Хотя, сложно было назвать это учебой, учитывая руку парня на ее бедре и периодические комментарии о том, что им делать с Краучем. — Мы все еще не уверены, как разоблачить его; у нас нет возможности объяснить причину для проверки его личности, и поскольку ты не хочешь, чтобы я подлил ему в тыквенный сок сыворотку правды… — Чего я не хочу, так это чтобы ты оказался в Азкабане, Драко, — закатила она глаза. — Его отец занимает высокую должность в министерстве. Я уверена, он прекрасно знает, насколько это незаконно, и позаботится о том, чтобы тебя обвинили. Не говоря уже о том, что признания, сделанные без надлежащей правовой процедуры, в любом случае недействительны, за исключением случая Сириуса, конечно, и у нас все еще нет доказательств и разумной причины. — Но если мы до него доберемся, я уверен, он сдаст всех ради шанса на более мягкое наказание. А значит, могут поймать Петтигрю… — И Сириуса могут оправдать, — закончила за него Гермиона, улыбаясь. — Было бы неплохо, если бы хоть что-то хорошее вышло из этого ада, которым является вся эта ситуация. Прежде чем Драко успел ответить, распахнулась дверь, и в комнату ввалился Блейз. — …чертова сумасшедшая ведьма! — Если бы ты не был таким придурком и не скрывал это от меня, мне бы не пришлось прибегать к таким мерам! Голос Джинни проник в комнату раньше, чем она сама; глаза сверкали гневом, так что Блейз не мог отвести взгляд, несмотря на то, что продолжал пятиться от нее, когда дверь за ними захлопнулась. — Спасибо за предупреждение, — едко вставил Драко, заставляя Джинни и Блейза подпрыгнуть; челюсть первого отвисла при виде Гермионы и Драко, сплетенных конечностями на диване. — Миона? Что за… он… — Джинни моргнула. — Я знала, что в тебе много сексуального напряжения, но… — Никакого напряжения. Много секса, эта комната постоянно забаррикадирована для… эй! — завопил Блейз, когда Драко бросил ему в голову туфлю. — Ты ее родственная душа? — уточнила Джинни, прищурившись, глядя на слизеринца, к которому обращалась. — Римлянин или что-то в этом роде, ну, из той маггловской истории? — Да, — подтвердил Драко кивком, сопротивляясь желанию исправить имя. — И ты лучший друг этого идиота? — продолжила допрос Уизли, указывая большим пальцем на Блейза. — Это верно, хотя я на самом деле каждый день переосмысливаю это решение. Джинни наклонила голову вбок, раздумывая. — Тогда, полагаю, мы будем часто видеться. — Она повернулась к Гермионе, приподняв брови. — Значит, он не придурок? — О, он определенно придурок, — заверила ее Гермиона, завизжав, когда Драко ткнул ее пальцем между ребер. — Придурок, которого я люблю, однако. Они с Гарри тоже хорошие друзья. — Перестань рассказывать все мои секреты, ты заставишь всех думать, что я мягкий, — жалобно заскулил Малфой. — Никто не спросит об этом? — обиженно вопросил Блейз, поднимая руки, которые были ярко-красными, и указывая на лоб, где жирными буквами было написано «ИДИОТ». — Я думал, ты просто хочешь предупредить всех, с кем соприкасаешься, во что они ввязываются, — пожал плечами Драко. — Честно говоря, это кажется хорошей идеей. — Эта ведьма — сумасшедшая, — Все с той же экспрессией воскликнул Забини, махнув рукой в ​​сторону Джинни. — Не разговаривает со мной, как нормальный человек, а просто пишет что-то на моем лбу, чтобы что-то сказать. Посреди консультации со Снейпом! — И ты просто не остановил ее, когда увидел приближающийся к ее лицу маркер? — удивилась Гермиона. Джинни усмехнулась. — О, он этого не ожидал. — Она подняла челку, чтобы показать те же буквы, украшающие ее кожу; только тогда Гермиона заметила ее перчатки, которые, должно быть, прикрывали изначальный источник красного цвета на руках Блейза. — Господи, Джинни, или действуй по-крупному, или даже не начинай, да? — Засмеялась Грейнджер. — Ну, если бы он просто сказал мне, что мы родственные души, давным-давно, мне бы не пришлось прибегать к этому, не так ли? Блейз застонал. — Ладно, мы оба знаем, что если бы я сказал тебе тогда, ты бы убежала с криками и, скорее всего, установила бы отводящие чары. — И с тех пор ты ни разу не подумал, что, может быть, все изменилось, и дать мне знать было бы хорошей идеей? — Ну, только в этом году, и даже тогда я не знал, как это сделать. Перестань писать ругательства на нашей коже, ведьма! Джинни с вызовом приподняла бровь. — Зачем мне это делать? Очевидно, в этих отношениях один из нас может принимать решения, которые затрагивают нас обоих — я просто пользуюсь этим правом. — Мерлин, прости, Джин. — Хм. — Девушка театрально скрестила руки на груди. — Тебе придется долго унижаться, ты понимаешь это? — Да, — неохотно признал мулат, смирившись. — Что-нибудь еще? — Я не хочу менять свою фамилию — мы либо пишем через дефис, либо ты меняешь свою на Уизли. Блейз пожал плечами. — Меня устраивает. — И я думаю, что мне по духу работа, где я буду много путешествовать, и я не собираюсь спорить с тобой о том, стоит ли мне это делать, опасно ли это или что-то еще. Это моя жизнь. — Согласен. Рыжая ухмыльнулась его сговорчивости. — В таком случае, не хочешь поиграть в квиддич? — Как насчет того, чтобы ты играла, а я с энтузиазмом болел и наблюдал, как ты хорошо летаешь? — Тоже неплохо. Они тихонько болтали, выходя из комнаты так же быстро, как и вошли, оставляя за собой озадаченных Драко и Гермиону. — Это только что действительно произошло? — Неверяще спросил Драко, поворачивая голову то к Гермионе, то к двери. — Почему-то я именно так и думаю. — Она покачала головой. — И это только первый день. Остальная часть нашей жизни — иметь дело с этими двумя. — Если только мы не сбежим отсюда в Америку, и там и останемся, пока не умрем, — заговорщическим голосом проговорил слизеринец. — Они никогда не будут искать нас там. — И тогда мы оставим Гарри наедине с этими двумя, Перси, Тонкс и Сириусом. Драко скривил лицо, притягивая ее ближе. — Полагаю, даже я не такой уж монстр.

***

— Мистер Малфой, пожалуйста, задержитесь на минутку после урока, — небрежно бросила МакГонагалл, проходя мимо стола Драко посреди урока. Его охватил ужас; его работа не была посредственной или необычайно блестящей, так что это не может быть связано с ее курсом. Что наводило на мысль, что это связано с чем-то другим — с его семьей? Его потенциальной преданностью Волан-де-Морту? К концу урока он был уже весь на взводе; день и так был напряженным, потому что Гермиона подхватила особенно тяжелую болезнь, из-за которой пролежала несколько дней в лазарете, и он с нетерпением ждал ее выздоровления. Мадам Помфри дала ей немного зелья сна без сновидений, чтобы она могла больше отдыхать и, как она надеялась, скорее выздороветь, но сказала, что больше ничего не остается, кроме как ждать. Его одноклассники вышли после окончания урока из класса, и он проследовал за профессором в ее кабинет; она не закрыла дверь, но Малфой слышал, как женщина пробормотала запирающее заклинание. МакГонагалл выжидающе повернулась к нему; очки на ее носу сидели так, что любому другому это показалось бы опасным, но пожилой женщине удавалось казаться внушительной. — С ней все в порядке? Драко нахмурил брови. — Простите, с кем? — С Мисс Грейнджер, конечно. Поппи сказала мне, что она больна, но я не видела ее несколько дней, и она не появлялась в башне Гриффиндора… если есть какие-то ресурсы, которые ей нужны, пожалуйста, скажите мне. Я также надеюсь, что вы будете так добры и принесете ей задания, которые она пропустила, ведь я знаю, что иначе девочка будет просто в бешенстве. Драко моргнул, открывая и закрывая рот, пытаясь составить связное предложение в ответ. — Профессор, я… я понятия не имею, почему вы пришли с этим ко мне. Вы, как никто другой, знаете, что Грейнджер и я не друзья, откуда у вас такой сумасшедший… — Мистер Малфой. — Она смотрела на парня сверху вниз, пока он съеживался все больше при упоминании своей фамилии. — Вы знаете, что я анимаг, не так ли? — Да, профессор. — И вы знаете, что анимаги в какой-то степени сохраняют способности своих альтернативных форм? — Да, профессор. Она скрестила руки на груди. — Тогда почему, собственно, мне не знать о взаимоотношениях между вами двумя, если ваши запахи постоянно задерживаются друг на друге, а обоняние у меня кошачье? Скажите, что мои разъяснения не шокировали вас так сильно. — Я… — заикнулся Драко, а щеки его покраснели. — Я никогда об этом не думал, профессор. Признаю, это кажется довольно глупым с моей стороны. — Да, у всех нас бывают такие промахи, я полагаю. — МакГонагалл вздохнула. — Не такие, конечно, как у тех трех студентов, которые незаконно стали анимагами и даже с их собственными улучшенными чувствами предположили, что я не вычислю их, но ведь трудно быть более глупым, чем они, не так ли? Слизеринец кивнул, нервно закусив губу, прежде чем спросить: — Профессор? Вы не возражаете, что мы с Гермионой вместе, несмотря на то, какая моя семья… все, что я сделал? Вы… Вы не ненавидите меня? хотел спросить он, но вопрос заставил его глаза пощипывать. — Драко, — мягко обратитесь к нему МакГонагалл, протягивая руку, чтобы сжать его ладонь, когда он широко распахнул глаза. — Вы знаете, почему я стала учителем? — Э-э, боюсь, что нет. — Я могла бы стать мракоборцем — имела бы высшие оценки, опыт боевых действий. Ко мне обращались главы нескольких отделов министерства с предложением поработать у них. У меня была квалификация для стажировки адвоката. Но я выбрала быть здесь. — Женщина дождалась, пока он встретится с ней взглядом, прежде чем продолжить. — Потому что я верю, что каждый студент заслуживает шанса заниматься тем, на что он способен, заслуживает того, чтобы кто-то верил в него, поддерживал его, использовал его сильные стороны и помогал ему бороться со слабостями. Кем бы ни были его родители и чего бы от него ни ожидали до того, как он станет взрослым. Воцарилась ненавязчивая тишина. — Каковы бы ни были ваши отношения со сверстниками, когда я говорю с вами, я прежде всего ваш учитель. Учитель, который обязан сделать все возможное, чтобы помочь вам в учебе, помочь вам стать лучшей версией себя. Неважно, какая у вас семья, факультет или идеология, которой вас до сих пор учили. Вы такой же мой ученик, как и любой гриффиндорец. Драко тяжело сглотнул. — Я… благодарен вам за это. — Вам не нужно меня благодарить. Это моя работа; вся цель моего пребывания здесь — делать именно это. Любому, кто к этому не готов, не место в этой области — как, я уверена, ты, к сожалению, узнал на опыте некоторых моих… коллег. Что же касается ваших отношений с мисс Грейнджер — ну, она очень умная молодая ведьма с прекрасным, чистым сердцем. Я достаточно доверяю ей, чтобы доверять ее суждениям, и более того, мистер Малфой, я знаю, кто вы в глубине души, кем бы вы ни выставляли себя на занятиях. Я знаю каждого из своих учеников. — Я… — Малфой сопротивлялся желанию снова поблагодарить. — Я очень благодарен, профессор. За все это. Я… то, что вы сказали о том, какими должны быть учителя, — важно. Это очень много значит для меня. — Конечно, дорогой мальчик. — Она по-матерински улыбнулась ему. — У меня такое чувство, что это не последний раз, когда мы обсуждаем важность любви в преподавании. Однажды, когда мы закончим этот беспорядок… я верю, что вы, мистер Поттер, и я пообедаем и обсудим ваши стремления. Сердце Драко заколотилось от перспективы — от того, что МакГонагалл думала, что они с Гарри могли бы занять здесь преподавательские места. — Я был бы рад этому, профессор. И извините, мы отвлеклись, но Гермиона в порядке. Чувствует себя немного лучше и хотела попробовать выпить бодрящего зелья и пойти на занятия, но она все еще такая бледная и выглядела больной, что мы с Гарри пригрозили испортить всё ее книги, если она не отдохнет еще один день. — Конечно, отдохнет, — МакГонагалл с ласковым видом покачала головой. — Ну что ж. Все ее работы здесь. — Спасибо. — Малфой повернулся, чтобы уйти, прежде чем снова развернуться к преподавателю с насмешливым выражением лица. — У меня есть еще один вопрос. Она жестом предложила ему задать его. Его ладони вспотели от того, что он непреднамеренно раскрыл себя, но он не мог не задаться вопросом. — Если вы знали о трех студентах, которые незаконно стали анимагами здесь, то когда Сириус сбежал из Азкабана, вы должны были знать, как он это сделал. — Почему я не рассказала об этом? — ее глаза мягко прищурились. — Как я уже сказала, мистер Малфой, я знаю своих студентов. Женщина приподняла бровь. — Знаете, однажды я наблюдала, как Сириус Блэк получил взыскание на весь семестр за то, что сделал Джеймс Поттер. Сириус получил Вопилку и был отстранен от квиддича до конца сезона, и я не сомневаюсь, что наказание от его ужасной матери было… ну, варварским. У Джеймса был более скромный послужной список, вероятно, у него не было бы таких суровых последствий. Но даже в пятнадцать лет Сириус Блэк не был способен позволить своим друзьям страдать, если он мог это предотвратить. — Она поджала губы. — Знаете, анимагизм человека в какой-то степени отражает его характер. И разве не говорится, что собаки — самые преданные существа из всех?

***

До третьего задания оставалась всего неделя, и Гермиона подумывала прибегнуть к довольно отчаянным мерам, чтобы помешать Краучу похитить Гарри. Андромеда сообщила Дамблдору об анонимной угрозе безопасности турнира, надеясь, что он убережет Поттера от зоны досягаемости псевдо-профессора Защиты, но все они остались неубежденными относительно того, принесет ли это какую-либо пользу. Хотел ли этого Дамблдор, если это только добавит дурной репутации Гарри; репутации, на которую Дамблдор полагался, чтобы укрепить свое движение, укрепить орду, стоящую за ним, потому что они считали, что это единственный вариант «добра». Остальные три чемпиона, конечно, были предупреждены о потенциальной опасности Кубка — они обсудили все отказы от прикосновения к нему, если дело дойдет до борьбы. Но никто из них не хотел, чтобы это зашло так далеко. — Англичане просто смешны, — заявила Флер, когда они все вместе направлялись на ужин. — Я не понимаю, как мы можем знать, что профессор — самозванец и почти самый разыскиваемый человек, и все же это не имеет никакого значения! Однажды этот мир пожалеет, что никогда не прислушивался к молодежи. — Гермионе хотелось закричать: Да, именно так — осознание того, что все отмахивались от ее комментариев, потому что она была молода, бесило просто невероятно. Такого рода вещи напоминали ей о том, как она жила в родном городе, когда говорила, что он ей не нравится, в то время как все уверяли ее, что он самый добрый человек в округе. Как она поймет, за что сейчас обижается на своих родителей, когда станет старше. Она думала, что нет. — Нам пора взять ситуацию в свои руки, — согласилась Джинни, задумчиво хрустнув шеей. — В любом случае, я давно не использовала свой летучемышиный сглаз. А руки Тео достаточно ловкие, чтобы стащить фляжку у этого проходимца. Я люблю устраивать сцены. Это был не самый элегантно выполненный план в мире; Флер отвлекала псевдо-Грюма, Джинни накладывала сглаз, и как раз в тот момент, когда Флитвик повернулся, чтобы отчитать ее, Блейз «случайно» открыл флягу, которую он держал в руке, и ее содержимое вылилось на пол Большого зала. Снейп встал на ноги, хмурясь при виде всего этого зрелища; он спустился из-за стола учителей, достал из кармана пузырек, чтобы зачерпнуть немного смеси и поднести ее к носу. Мастер зелий кивнул головой в сторону МакГонагалл, и, несмотря на их разногласия, стало ясно, что они оба понимали, что это касается протокола безопасности, потому что женщина немедленно использовала заклинание, чтобы связать самозванца прямо там, где он стоял. — Какого черта Минерва? Что, во имя семи кругов ада, ты делаешь? — Это интересно, — усмехнулся Снейп. — Директор, во фляге было Оборотное зелье. Кто бы это ни был, это точно не Аластор Грюм. — Разве вы не предприняли никаких мер безопасности? — сердито прошипела Минерва на Дамблдора так, что слышали это только те, кто находился в нескольких футах от них. — Мерлин, Альбус, как вы могли это допустить? — Минерва, будьте так любезны, отправьте сову Корнелиусу и присмотрите за детьми на время оставшегося ужина, я заберу этого человека в свой кабинет для допроса, пока мы ждем правоохранительные органы. Северус, если ваша сыворотка правды созрела… — Да, директор, — он наклонил голову, хмурым взглядом смотря на псевдо-Грюма. — Я буду у вас через минуту. Мне не терпится услышать то, что, я уверен, является самой… искрометной историей. Как только они ушли, МакГонагалл, усиленным заклинанием голосом, крикнула о том, чтобы все успокоились и продолжили трапезу, неряшливо настрочила записку министру, прежде чем повернуться к Джинни и Блейзу, все еще стоящим у входа. — Это показалось мне невероятным совпадением, — с упреком сказала она, приближаясь к ним так, что слышали только они. — Как вам удалось это выяснить? — Повезло… догадались? — попыталась выкрутиться Джинни с ослепительной улыбкой. МакГонагалл фыркнула. — Мило. Почему-то мне кажется, что вы в конечном итоге доставите мне больше хлопот, чем любой из ваших братьев, мисс Уизли. — Профессор вздохнула, скрещивая руки на груди. — Минус пять баллов с Гриффиндора и Слизерина за то, что вы подвергли себя опасности и попытались справиться с потенциальной угрозой, вместо того чтобы обратиться к нам за помощью. — Потому что у местных властей такой послужной список в помощи в кризисных ситуациях, — пробормотал Блейз, заслужив прищуренный взгляд почтенной женщины. — Я не закончила, мистер Забини. Десять очков обоим факультетам за поимку того, кто вполне мог представлять опасность для всей школы. — Профессор? — к ним приблизилась Гермиона, заговорив тихим голосом. — У меня, конечно, нет доказательств, но… просто догадка. Есть небольшая вероятность, что беглец на самом деле Барти Крауч-младший. — Просто догадка, да? — сухо повторила МакГонагалл, потирая виски. — Еще что-нибудь добавите? — Нет, мэм. Хотя… Винки! Эльф, о котором шла речь, появилась перед ними с яркой улыбкой. — Хозяйка! Все в порядке? — Да… э-э, ну, я не уверена, Винки. Кажется, сын твоего бывшего хозяина был все это в замке, притворяясь профессором. — Грейнджер присела, чтобы крепко обнять Винки, когда эльфийка побледнела, прижимая дрожащую руку к своему маленькому рту. — Если есть какая-то информация, которую ты можешь предоставить директору, чтобы помочь им выяснить, как ему это удалось, или если ты думаешь, что сможешь до него достучаться… ты, конечно, совершенно не обязана это делать. Делай только то, что тебе удобно. — Винки рада помочь. — Винки была нахмурена, а плечи ее напряжены. — Старый хозяин плохой человек, но его сын злой. Я много знаю об их семейной ситуации. — Большое спасибо, Винки. После этого ты должна взять выходной, ладно? Отдохни и расслабься, это приказ. Винки сморщила нос на слова Гермионы, но нежно погладила рукой ее волосы. — Да, да, как всегда вы с приказом расслабиться, Госпожа. Винки думает, что Хозяйка — лицемерка, которая сама почти не спит. Гермиона нахмурилась, но в итоге улыбнулась, когда Винки поцеловала ее в лоб, прежде чем исчезнуть.

***

Конечно, им не сообщили никаких подробностей — Дамблдор всегда был последователен, когда дело касалось того, чтобы оставить их в неведении. Но настоящего Аластора Грюма освободили и доставили в больницу Святого Мунго час спустя, а в утренней газете красовалась новая фотография Крауча-младшего со скандальным описанием произошедшей истории. Гермиона читала вслух свой экземпляр «Пророка», подбородок Гарри покоился у нее на плече. — …Крауч, который затем признался — боже мой — в убийстве своего отца в день второго задания Турнира Трех Волшебников, в Хогвартсе! Все это время Перси говорил, что Крауч был не у дел и, оказывается, был мертв! Все это время. — Не говоря уже о том, что Защита — единственный полезный предмет, а теперь у нас его не будет до конца семестра, — надул губы Гарри, подцепив кусок бекона через руку Гермионы и отправляя его в рот. — Еще мена хочет убыть Волдемо… — Не разговаривай с едой во рту, ​​— игриво отчитала она его. — Ты сказал, что Волдеморт хочет тебя убыть. — Ее внимание снова переключилось на статью. — Дамблдор отказался комментировать, как долго бывший Пожиратель Смерти успешно выдавал себя за профессора Хогвартса… — Пропусти эту чушь, самое лучшее на третьей странице. Гарри и Гермиона подпрыгнули, услышав голос Сириуса всего в нескольких шагах от себя. — Что ты здесь делаешь? — Гарри вскочил на ноги, обнимая крестного; мужчина был одет в официальную мантию, безупречно ухожен и, наконец, набрал вес, не вызывающий беспокойства. Остальная часть зала с каждым мгновением начинала заполняться все более громким шепотом, когда другие ученики заметили лицо, столь знакомое по объявлениям о розыске, и все больше удивлялись тому, как легко он разговаривал с Гарри и Гермионой. — Меня объявили невиновным по всем пунктам обвинения. Крауч рассказал аврорам все, что знал, до того, как МакГонагалл позволила им дать разрешение на поцелуй дементора, включая все подробности о крысе. Он побудил Кингсли Шеклболта послать сову, чтобы найти меня и предложить мне шанс принять сыворотку правды и рассказать свою версию истории, и если она совпадет с рассказом Крауча, быть оправданным. И вот я здесь. — Он сделал величественный жест руками. — Оттуда я сразу же отправился в Визенгамонт, чтобы официально вернуть себе и место, и титул моей семьи, и, конечно же, ячейку в Гринготтс. — Следующая остановка у адвоката, чтобы подать в суд на неправомерное осуждение без твоего права на справедливый суд и возмещение ущерба? — с усмешкой спросила Гермиона. Сириус потянулся, чтобы обнять ее одной рукой. — Как ты мне и говорила, котенок. — Не могу поверить, что ты свободен, — радостно воскликнул Гарри, широко раскрыв глаза от восторга. — Сириус Блэк! — МакГонагалл надвигалась к столу Гриффиндора, где он сидел, уперев руки в бока. — Пробраться на территорию Хогвартса без надлежащего одобрения, вломиться в Большой зал в разгар завтрака — то, что ты больше не беглец, не значит, что ты можешь снова стать негодяем из своей юности! — О, Минни, я тоже скучал по тебе, — просиял в ответ мужчина, пропустив слова мимо ушей. — Ты можешь злиться сколько хочешь, но маленькая птичка сказала мне, что ты все это время верила в мою честь. Я знал, что моя любовь не была безответной. — Мерлин и Моргана, помогите мне, — пробормотала она себе под нос, качая головой. — Очень приятно тебя видеть, Сириус, каким бы драматичным ты ни был. Я пойду предупредить — то есть сообщить — Поппи и Филиусу, что ты здесь. А Сириус остался в замке до конца дня, развлекая гриффиндорцев рассказами о своем пребывании в Хогвартсе, забрав Гарри и Гермиону с занятий на весь день и отведя их в Хогсмид просто потому, что он мог это сделать. Потому что он был свободен, наконец-то. Впервые за долгое время Гермиона обнаружила себя оптимисткой, обнаружила, что верит, что они действительно могут выйти из этого состояния благополучно. Что они, возможно, действительно предотвратили кризис. Обнаружила в себе надежду. Но Том Реддл был слишком умен для этого — у него было слишком много сложных планов, чтобы одно поражение могло его свергнуть. С Краучем или нет, у него был план, как вернуть себе силу. А они еще даже не расправились с третьим заданием. Это чувство радости не продлится долго.