Часть 16. Я знаю, мы не в порядке

— Гарри, Гермиона, идите сюда! Тед, Дора! — раздался в коридоре зов Сириуса, вероятно, усиленный магией, и Гермиона закатила глаза от театральности, но пошла. Тонкс уже ждала в их в коридоре, а голова Гарри показалась из его комнаты прямо рядом с ее. — Ну, делаем ставки, — прошептала Тонкс, поигрывая бровями. Гермиона засмеялась, задумчиво поджимая губы. — От чего бы он казался таким счастливым? Кто-то, кого мы ненавидим, умер. — Нет, было бы больше радостного пения, — возразил Гарри. — Я думаю, что-то с Лунатиком — может, по поводу работы или политика в отношении прав оборотней изменилась. Тонкс приподняла бровь. — Благородные попытки, но вы оба неправы — я держу пари, что Снейп ушел из Ордена. Гарри фыркнул, и все трое вошли в гостиную, где Тед и Энди уже сидели на диване, а перед ними стоял сияющий Сириус и покрасневший Ремус. Блэк прочистил горло, драматично размахивая руками. — Ну что ж! Теперь, когда вы все здесь, нам нужно сделать объявление. Этот лихой оборотень согласился выйти за меня, негодяя. Ремус раскраснелся пуще прежнего, прежде чем продолжить. — А потом мы отправились прямиком в Министерство и поженились. — Ура! — воскликнул Гарри, бросаясь обнимать их обоих. — О, это гениально! Поздравляю! А еще — Тонкс, Миа, платите. Энди просто изогнула бровь. — Я даже не удивлена. — Прелестно, — с ухмылкой поздравила их Тонкс, протягивая руку, чтобы дать пять Сириусу. — Ты поймал хорошего мужчину в нашу семью, кузен. Ремус — счастлива, что теперь ты магически связан с нами навсегда. Люпин засмеялся, выражая свою благодарность, толкая локтем Гермиону. — Ты следующая, знаешь. — Мерлин, не напоминай мне, что я тоже добровольно присоединяюсь к этим язычникам. Грейнджер улыбаясь поздравила их; она объективно была за них очень рада. Но она не могла, как ни хотела, этого почувствовать — радости, счастья, ничего из этого не было. Все, что она могла чувствовать, это пустоту. Тед радостно хлопнул в ладоши. — Нам нужно придумать, как отпраздновать! Сколько времени у нас есть, прежде чем вы двое отправитесь в медовый месяц? Выражение лица Сириуса стало более серьезным. — Мы решили отложить это до тех пор, пока угроза в лице Волан-де-Морта не минует. Нам некомфортно находиться за границей, пока наш ребенок в опасности. Чувство вины подкралось к выражению лица Гарри, и он открыл рот, чтобы возразить, но Сириус прищурился, прежде чем он успел произнести хоть слово. — Не смей. Если ты попытаешься сказать, что ты ничего не значишь, ты будешь под домашним арестом до тридцати лет. — Он поцеловал Гарри в макушку. — И кроме того, каждый день с Ремом— это сон. Нам не нужна отдельная поездка, чтобы понять, что мы любим друг друга. — А не пригласить нас на свою свадьбу — грубо, — Тонкс по-ребячески показала им язык. — Все в порядке. Но я запомню это. На лице Ремуса появилась виноватая улыбка. — Мы любим тебя, и нам жаль, что тебя не было с нами. Но мы всегда хотели, быть только вдвоем, когда придет время. — Что Сохатый, конечно, люто ненавидел, — прервал его Сириус. — Этот придурок не выносил, когда что-то происходило без него. Дулся целую неделю после того, как его не пригласили на наше первое свидание. — К его чести, он не был лицемером — всегда приглашал нас с собой везде. Выражение лица твоей мамы, когда она узнала, что он предложил забронировать нам номер по соседству на их медовый месяц… Гарри скорчил рожицу, но Тонкс разразилась смехом и попросила рассказать все подробности.

***

До начала семестра оставалось всего несколько недель; Гарри стонал и жаловался на необходимость уехать в школу и покинуть семью, и это заставляло сердце Гермионы ликовать, ведь этот мальчик раньше думал, что Хогвартс — единственное место в мире, где он был кому-то важен, а теперь он чувствовал себя здесь достаточно счастливым, чтобы не хотеть возвращаться. Ей тоже было грустно покидать Тонкс-Мэнор — семья Гарри действительно стала ей родной, и это было одно из немногих мест, где она чувствовала себя полностью в безопасности и защищенности. Но с другой стороны, рутина Хогвартса тоже была крайне полезна для нее, и отвлечение на занятия, возможность доказать, что она принадлежит этому миру. Знание того, что она в безопасности и далеко от дома; что жизнь в Хогвартсе так сильно отличается от жизни за его пределами. Однажды утром они завтракали, а Тонкс рассказывала веселую историю о том, как однажды Кингсли превратился в цветок во время их совместной смены на работе; Гермиона закончила есть и положила голову на привычное место — на плечо Гарри. Она поймала себя на том, что наблюдает за Сириусом и Ремусом — за тем, как они постоянно ведут целые разговоры только посредством выражений лиц и языка тела, как инстинктивно они двигаются относительно друг друга — это выглядело, как гравитация. — О, вы только посмотрите на это — они здесь! — воскликнул Тед, радостно подпрыгнув со стула, чтобы открыть окно и впустить двух школьных сов внутрь. Гермиона и Гарри поспешно разорвали конверты, хмурясь, когда что-то тяжелое упало на стол. У гриффиндорки перехватило дыхание, когда она подняла его — значок мерцал в ее ладони. — Какого черта… — Что ты… — Гарри заглянул ей через плечо, и лицо его засветилось от увиденного. — Староста? Это гениально, Миа! Поздравляю — бог знает, что ты этого заслуживаешь. Что-то в ее груди сжалось от размышлений, насколько все были бы уверены, что она этого заслуживала, если бы узнали о ней все. — Как я мог окружить себя такими последователями правил, — драматично сетовал Сириус, прищурившись на Ремуса, словно его влияние было решающим фактором. — Пожалуйста, — Люпин закатил глаза на своего мужа. — Мы все знали, что Дамблдор назначил меня только с надеждой, что я буду управлять вами всеми — я тогда все так же был большим возмутителем спокойствия, к сожалению. И, учитывая количество правил Хогвартса, которые Гермиона уже нарушила, я не думаю, что ты в большой опасности из-за того, что она станет ревностной исполнительницей правил. Гермиона засмеялась, скрещивая руки на груди. — Я нарушаю только те, которые смехотворны и морально необоснованны. Если бы я захотела, могла бы добиться гораздо большего — я предпочитаю следовать за большинством. — По крайней мере, один из вас меня не подвел, — поддразнил Сириус, нежно взъерошив волосы Гарри. — Парень, я очень горжусь тобой за то, что ты продолжаешь дело Мародеров. — Как ты думаешь, кто второй староста в Гриффиндоре? — вслух размышлял Гарри, заслужив хмурый взгляд Гермионы. — Кто вообще может знать, если это выбирает Дамблдор. Я удивлена, что это не ты. — Слава богу, честно говоря, — вздохнул он от такой перспективы. — После того ада, что был в прошлом году — да и каждый год до него, на самом деле, — все, чего я хочу — это один нормальный учебный год и никаких обязанностей, кроме квиддича. Ремус изогнул бровь. — Ничего не забыл? Гарри поразмышлял, прежде чем покраснеть. — О, и уроки прежде всего, конечно. — Гораздо лучше. Они вдвоем начали убирать со стола, Гермиона составила последние тарелки в раковину, прежде чем отправиться в гостевую комнату, которая служила ей спальней. Вскоре после этого раздался стук в ее дверь, он был слышен сквозь музыку в ее наушниках, пока она листала книгу. — Войдите. Сириус вошел внутрь, а губы его на мгновение растянулись в улыбке; он осторожно оставил дверь приоткрытой, садясь на край ее кровати, напротив того места, где она сидела в кресле, подогнув под себя ноги. — Как дела, котенок? — Хорошо! — ответила Гермиона, скорее механически. — Конечно, рада началу семестра. Как дела у тебя? Мужчина проигнорировал вопрос, обеспокоенно нахмурив брови. — Гермиона, я… я чувствую, что что-то не так. Ты не должна мне об этом говорить, но… мы оба знаем, что мы родные люди, котенок, и я знаю, что ты не в порядке. Ты не в себе, ты такая тихая, но я знаю, что твое молчание — смертельный звук. Ее сердце сбилось с ритма, и она напряглась, сжимая кулаки. — Это… ты не… где Гарри? — Он ушел. Сегодня их обед с Дадли. Улыбка прорвалась сквозь ее беспокойство от темы разговора — кузены встречались ранее летом, и хотя встреча была немного неловкой, Гарри вернулся домой, не в силах перестать улыбаться; с тех пор они поддерживали связь почти регулярно. — Я так рада, что они… — Не меняй тему. Губы девушки задрожали. — Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь. — Котенок, ты на грани каждый раз, когда возвращаешься из своего дома, ты вздрагиваешь, если кто-то, кроме Гарри, касается тебя, и ты становишься алкоголиком. Она ахнула. — Я не… какого черта ты такое говоришь? — Ты знаешь, что это значит, — сказал мужчина вместо извинений. — Акцио алкоголь. — Полная бутылка вылетела из-за ее ящика со свитерами, другая выскочила из-под матраса, и Сириус приподнял бровь. — Водка, правда? Я всегда больше любил виски или бурбон. Глаза Гермионы наполнились слезами. — Я могу это объяснить, это… — Я не хочу слышать никаких оправданий, которые ты репетируешь; ты гениальна, так что я уверен, что они будут совершенно правдоподобны, но я знаю лучше. Я был такой же, когда мой собственный разум стал для меня адом. Когда все было не так, и я хотел умереть. Когда я чувствовал себя самым одиноким в ​​мире, и мои родители причиняли мне боль. — Сириус смотрел на нее с таким нежным, обеспокоенным выражением, что ей хотелось убежать. — Кто причиняет тебе боль, котенок? Гермиона крепко зажмурилась, отказываясь от засады за своей книгой и подтягивая колени к груди. — Пожалуйста, просто оставь это в покое, Сириус. Я не… это не твое дело. Блэк нахмурился, а выражение его лица стало обеспокоенным и грустным. Так хорошо знать темноту своей души и знать, что никакие правильные слова не могут ее исправить… — Ты часть этой семьи, и благополучие моей семьи — это мое дело. Я знаю, что трудно позволять людям быть рядом с тобой, рассказывать о том, что ты переживаешь, но я… — Ты ничего обо мне не знаешь, — едким тоном остановила его девушка. — Просто… оставь меня в покое! Найди кого-нибудь другого, кому можно дать совет. Она хотела кричать, плакать и толкать его, хотела запереться в комнате одна, отгородиться от мира и просто спать и… — Гермиона… — Пожалуйста, Сириус. Пожалуйста, оставь это. — Выражение ее лица больше не было злым, скорее грустным и испуганным. — Пожалуйста, просто оставь это. Это было так знакомо, и Сириус прекрасно знал, почему она набрасывается на него, и знал, как важно скрывать то, что ты переживаешь, пока ты в этом варишься, и это убивало его. — Ладно. Как лучше для тебя. — Он поднял обе руки, показывая, что оставит эту тему в покое. — Но что бы тебе ни было нужно, я здесь. Даже если ты не хочешь об этом говорить, но тебе просто нужно посидеть и помолчать — все, что угодно. Ты не одинока. Девушка не ответила, просто осталась в кресле, свернувшись в клубок, пока он не ушел, тогда она издала дрожащий вздох, который превратился в приглушенные рыдания в рукав ее толстовки. Сириус имел самые добрые намерения, она знала, что он имел добрые намерения. Но также Гермиона чувствовала себя бомбой замедленного действия, готовой закричать при малейшей провокации. Как бы сильно они все ни утверждали, что хотят быть рядом с ней, они никогда не узнают, что она даже вынести этой мысли не может. Стыд был уже слишком велик.

***

Однако ей не пришлось долго беспокоиться о вмешательстве в ее дела Сириуса; час спустя Гарри вбежал в дом, а рядом с ним семенил незнакомый светловолосый парень, выглядящий очень бледным. — Миа! Тед! Дядя Тед! Лунатик! Тетя Энди! Помогите! Его крики разносились по всему дому, и Гермиона тут же выбежала из своей комнаты, едва не врезавшись в Сириуса. Они оба тут же набросились на Гарри, сначала обнимая его, а потом задавая вопросы; когда появился Ремус, он потянулся к незнакомцу с успокаивающей улыбкой. Никто не заметил едва заметного раздувания его ноздрей, того, как его глаза бегали по комнате в поисках угроз, того, как его тело осталось напряженным, пока он не убедился, что с Гарри все в порядке. — Ты, должно быть, Дадли. Я дядя Гарри, Ремус, а тот, кто сейчас нападает на него, — Сириус. Мне жаль, что вы оба так потрясены. — Он окинул Дадли взглядом с ног до головы, прежде чем снова взглянуть на Гарри, словно проверяя что-то, и его лицо помрачнело от внезапного осознания. Засунув руку в карман толстовки, он достал плитку шоколада, разломал ее пополам и протянул половину Дадли, постучав пальцами по плечу Гермионе, пока она не передала другую половину Гарри. Грейнджер приподняла бровь, глядя на бывшего профессора. — Ты все время держишь шоколад в карманах, так? Кто ты, Вилли Вонка? Комментарий вызвал у Дадли фырканье, а губы Гарри дергнулись в улыбке. Все они потянулись к диванам, и Ремус нахмурился, поворачиваясь к Гарри. Почему вы оба выглядите так, будто столкнулись с дементорами? — Наверное, потому что мы с ними столкнулись, — пробормотал Гарри. Сириус напрягся, встречаясь взглядом с Ремусом поверх головы Гарри, в то время как Гермиона обнимала друга, с беспокойством на лице. — Какого черта произошло, Гарри? — Я не… я не знаю, — тупо ответил Поттер, голос которого был приглушен плечом Гермионы. — Мы закончили есть и решили прогуляться в парк в квартале от того места, пока разговаривали, а потом они просто… появились там, из ниоткуда, прям посреди дня. Двое. — Кто они? — Спросил Дадли, все еще выглядя пораженным. — Я… я подумал, что больше никогда не буду счастлив. Люпин поморщился. — Дементоры — темные существа, в основном используемые в качестве тюремных охранников в волшебном мире. Они питаются эмоциями, становятся сильнее от того отчаяния, которое они вызывают. Но чтобы они оказались в центре города, нападая на детей средь бела дня… — Слава Мерлину, ты умеешь вызывать Патронуса, — Сириус покачал головой, крепко сжимая плечо Гарри. — Молодец, Лунатик. Его муж сдержанно улыбнулся, потирая виски. — Я надеялся, что у него больше не будет причин использовать его в целях, не связанных с обучением. Думаю, мне уже пора перестать быть таким оптимистом. Дадли судорожно втянул воздух, неуверенно поднимаясь на ноги. — Мне пора идти. Мама и папа должны скоро вернуться домой, и если они узнают, что я был с Гарри… ну, ты же знаешь, какие они. — Я отведу тебя, — предложил Ремус, не доверяя Сириусу, что он не задержится достаточно долго, чтобы убить тетю и дядю Гарри. — Мы можем аппарировать, или, если тебе так удобнее, у меня есть машина. — Я… э-э, на самом деле ничего не имею против магии, учитывая, что она спасла мне жизнь сегодня, так что… как будет проще. Он обнял Гарри, выходя, и помахал на прощание Сириусу и Гермионе, прежде чем они с Ремусом исчезли. — Как думаете, Волан-де-Морт как-то к этому причастен? — озвучила Гермиона вопрос, который они все обдумывали в этот самый момент. Сириус нахмурился, покачав головой. — Это слишком масштабно — он пытается остаться незамеченным, и, по словам шпиона МакГонагалл, они хотят дискредитировать все заявления Гарри о его возвращении. — Именно это и происходит, если никто не поверит, что в центре города действительно были дементоры, все так и будут думать, что Гарри регулярно придумывает небылицы, и еще меньше людей будут верить, что он говорил правду о турнире. — Не представляю, как они… Его прервал стук совы в окно; Гарри поднялся, чтобы впустить ее, используя тихий голос, который он приберегал специально для домашних животных, хотя официальная сова казалась слишком непроницаемой. — Это для меня. Он осторожно открыл конверт, терзая губу зубами; его кожа теряла весь свой цвет все больше, чем дальше он читал. — Гарри? — Мягко спросила Гермиона, осторожно положив руку ему на плечо. — Они… меня вызывают на суд. В Визенгамонт. За использование магии несовершеннолетним, и… в присутствии маггла. — Его глаза начали наполняться слезами. — Как они могут… разве нет законов о самообороне? Как в политике магглов? Гермиона нахмурилась, праведно скрещивая руки. — Абсолютно точно есть. Они ни за что не должны судить тебя за это… и сразу в Визенгамот, хотя перед этим нужно пройти ещё около пяти уровней различных процедур… — У нас с Муфальдой будет серьезный разговор. — Голос Сириуса был ледяным, а гнев буквально заставлял вибрировать все его тело. — Завтра утром, пацан, мы с тобой пойдем в Министерство, чтобы напомнить им, с кем они имеют дело и как они будут решать эту ситуацию — отдать тебя под суд, чертова наглость. — Тут сказано, что меня могут исключить. — Гарри был бледный и весь дрожал, а глаза были широкие и испуганные. — Я… что если они… — Они не могут, Гарри… это противоречит всем их правилам, Сириус вмешается, и если нам понадобится, мы свяжемся с Дамблдором, МакГонагалл и Грюмом, чтобы они выступили в твою защиту. — Но что если… что если меня отправят в Азкабан? — Все замолкли на мгновение, и Гарри начал раскручивать тему. — Я… я не хочу относиться к этому вопросу легкомысленно, потому что… ну, ты знаешь, но… это не значит, что я невиновен… я действительно использовал патронуса, и перед магглом. Гермиона успокаивающе сжала его руку, а Сириус согнулся в коленях, пока его глаза не оказались на одном уровне с глазами крестника. — Послушай меня, сынок. С тобой все будет хорошо. Ты вернешься в Хогвартс, ты не будешь нести ответственности за дерьмовые ситуации, в которые тебя поставили другие, и да поможет мне бог. Что касается Азкабана… я умру прежде, чем это произойдет. Гарри потянулся вперед, чтобы обнять его, все еще дрожа, и Сириус прижал его к груди так, как не прижимал с тех пор, как он был младенцем. — Ты не один. Ты больше никогда не будешь один.

***

На следующий день Сириус ворвался на кухню в приподнятом настроении, надев свою самую устрашающую официальную мантию, а за ним следовал напуганный Гарри. — Я слышала, вы двое пойдете со мной работать, — радостно проговорила Тонкс; несмотря на заверения обоих его дядей, что не было ни единого шанса на то, что его накажут, Гарри явно был напуган. — Я тоже пойду, — сообщил ей Ремус, крепко сжимая кружку кофе. — Кто-то должен не дать этому язычнику получить запретительный судебный приказ от Муфальды. — О, я пойду через голову Муфальды, прямиком к Амелии Боунс и самому Корнелиусу, если Эми не исправит эту хрень. Ярость в его глазах, праведный гнев и ненависть к тем, кто угрожал его ребенку, — он был ближе всех к званию хорошего отца, который когда-либо был у Гермионы и Гарри, но это пугало даже их. И, очевидно, Министерство тоже; когда они вернулись домой поздно вечером, гораздо более спокойный Гарри свернулся калачиком рядом с Гермионой в ее постели и пересказал события дня — Сириус продемонстрировал свой статус главы одной из самых древних и богатых волшебных семей в стране, Ремус от зубов пересказал все протоколы, которые нарушали законные права несовершеннолетних, похожая на жабу женщина визжала и хмурилась, но ее игнорировали, поскольку нервный Корнелиус Фадж поспешно извинился, когда Сириус пригрозил передать политическое влияние и финансирование Дамблдору, когда министр пойдет на переизбрание. — Я действительно думал, что они могут сломать мою палочку, Миа, — шептал Поттер, пока девушка нежно гладила его по спине. — Сначала им придется со мной сразиться, — поклялась она. — И даже если бы они это сделали — я бы позволила тебе пользоваться моей. Или купила бы тебе зонтик, как у Хагрида, для осколков. Или мы бы сбежали в другую страну. — Я бы никогда тебя не попросил… — Тебе не пришлось бы этого делать. Мы семья, Гарри. Он потянулся, чтобы сжать ее руку. — Я… я тоже сделаю для тебя все, что угодно. — Я знаю. Сириус зашел, чтобы пожелать им спокойной ночи; он превратился в Бродягу, чтобы заставить их смеяться, ведь так любил невинные, открытые улыбки, которые он так редко видел на их лицах. Ремус нашел их на следующее утро — все спали как мертвецы на куче одеял, руки Гарри и Гермионы были запутаны в шерсти Бродяги.

***

Посреди дементоров и собраний Ордена, секретности и нервов — приезд парня для знакомства с семьей стал приятным развлечением для всех. Раздался звонок в дверь, и Энди хлопнула в ладоши от волнения. - Наконец-то! Тонкс закатила глаза, уже направляясь к двери. - Ты уже встречалась с Перси, мама. Много раз. Тебе не зачем так волноваться из-за обычного ужина. - Ну, я же не могла допросить его как следует в те разы, правда? Мы были на людях! Сегодня тот день, когда я действительно смогу оценить его характер, — размышляла пожилая женщина, выглядя слишком нетерпеливой, чтобы понравиться ее дочери. - Не волнуйся, Дора, твоя мать будет вести себя наилучшим образом — правда, дорогая? Он Уизли — запугивание Блэками отпугнет его. Энди вздохнула на острый взгляд мужа, но кивнула в неохотном согласии. Тонкс впустила Перси, поприветствовав его теплым поцелуем, прежде чем взять его под руку. - Привет, дорогой. Спасибо, что пришел. - Конечно. — Парень заметно нервничал, но любовь в его глазах была несомненна, когда он смотрел на возлюбленную. - Ты уже встречался с моей мамой, а это мой папа. Тед тепло улыбнулся, доброты на его лице было достаточно, чтобы немного снять напряжение в мышцах Перси. - Тед Тонкс — замечательно официально познакомиться с вами, молодой человек. - Мне тоже, сэр. И миссис Тонкс — э-э, Андромеда, — поправил он в ответ на взгляд Энди, стыдливо краснея, когда протянул букет. — Это для вас. У меня есть бутылка вина, а также, как… э-э, чтобы поблагодарить вас за приглашение в свой дом. - Ты никогда не дарил мне цветы! — сказала Тонкс с наигранным возмущением, театрально прижимая руку к груди. — Какая же ты родственная душа, в конце концов? Глаза Перси закатились, и он нежно толкнул ее плечом. — Ты бы случайно убила их в течение часа. - Это правда, — согласилась она с ухмылкой. — Кухня как раз здесь — Гарри и Гермиона заканчивают накрывать на стол, а Ремус и Сириус, по-моему, ищут эльфийское вино в винном погребе. - Дора сказала, что у тебя нет пищевой аллергии, поэтому я приготовил куриное ризотто и яблочный пирог на десерт, — сказал ему Тед. — Но если ты хочешь чего-то еще или других блюд, ты, конечно, можешь взять все, что есть в кладовой или холодильнике. - О, это так мило с вашей стороны, не нужно было так много… Тонкс толкнула его локтем, и он покраснел, прочищая горло. - Я имею в виду, большое спасибо. — Вообще никаких проблем, дорогой мальчик. Энди улыбнулась, переплетая свои пальцы с пальцами Теда. - Ты спишь с нашей дочерью, и ты станешь частью семьи в конце концов, это совсем не проблема. Перси подавился собственной слюной, но Тонкс была совершенно невозмутима, осторожно похлопывая своего парня по спине. Тед устало вздохнул, поворачиваясь к Энди. - Андромеда, мы это уже обсуждали. - Я знаю, знаю, — надула она губы, смирившись так покорно, что стало ясно, что они уже поговорили об этом миллион раз. — Никаких случайных упоминаний о сексе перед гостями, пока они не посетят нас хотя бы пять раз. Извини, Перси, дорогой. Тед и Ремус говорят, что у меня нет чувства границ, — она закатила глаза, как будто это была самая нелепая вещь, которую она когда-либо слышала. Они пошли на кухню, где Сириус и Ремус уже сидели, выглядя сбитыми с толку, в то время как Гермиона и Гарри сидели на полу и смеялись так сильно, что не могли дышать. - Что мы пропустили? — спросил Тед, выглядя как раздраженный отец из пригорода. - Он-мы… - Гермиона разразилась новым приступом смеха, а у Гарри уже выступили слезы на глазах. - Не беспокойся, — сухо сказал Ремус. — Они не могут вымолвить ни слова уже пять минут. Мы сидели здесь все это время и до сих пор не знаем, что их так вывело из себя. - П-привет, Перси, — умудрился выдавить Гарри, изо всех сил стараясь не смотреть на Гермиону. — Рад тебя видеть. Гермиона фыркнула, и они оба снова начали смеяться. - Ладно, вам двоим пора есть. Вы можете продолжить… что бы это ни было после ужина. Они оба согласились, когда их попросил Люпин, и расселись, подавляя последние искорки смеха. И это был такой полезный, легкий ужин, такая счастливая и теплая энергия, несмотря на все, что сейчас происходило в мире. Тонкс рассказывала какую-то историю, от которой Перси покраснел, Энди и Сириус ухмылялись, а Гарри поймал взгляд Гермионы — они оба покачали головами в недоумении, что это их жизнь. Что это их семья. Лунатик прочистил горло. - У меня есть небольшое объявление для вас всех — ну, я подозреваю, что Тонкс и Перси уже знают, поскольку они работают в министерстве, но я ждал, пока это не станет официальным, чтобы сообщить остальным из вас. Гермиона скрестила руки, наклоняясь к Гарри в трепете. - По шкале открытия тайной комнаты для возвращения Волан-де-Морта, насколько это плохо? - Ни то, ни другое, это хорошие новости. — Мужчина вздохнул, когда Гарри и Гермиона смотрели на него, прищурившись, недоверчиво. — На самом деле, хорошие вещи тоже могут произойти. - Спорно. - Не поможет, Тед. - Извини, дорогая. Ремус откинул назад прядь волос, упавшую ему на лицо. — Как вы знаете, в Хогвартсе есть несколько вакансий. Я, конечно, повторно подал заявку на должность профессора Защиты; однако, учитывая события, произошедшие в Хогвартсе за последние несколько лет, Министр посчитал… уместным, чтобы такой потенциально опасный курс преподавал кто-то, одобренный Министерством… - Одобренный Министерством, чтобы студенты не были в курсе того, что происходит в мире, ты имеешь в виду? — проворчала Гермиона. - Спорим, это проклятье, — прошептал Гарри. — Если бы он снова получил пост учителя по Защите, он бы занимал ее больше года. — Так что, эта должность, — продолжил Ремус, прищурившись, глядя на них, — была отдана «доверенному» члену Визенгамонта. - Лунатик, любовь моя, ты сказал, что это хорошие новости. - Так и есть, если вы трое будете молчать достаточно долго, чтобы дать мне закончить. Тонкс усмехнулась. - Ведешь себя, как настоящий отец, Ремус. Оборотень потер виски с усталым вздохом. - Однако Дамблдор настаивал, чтобы я вернулся в штат преподавателей, особенно учитывая события прошлого года, и предложил, чтобы… - Если это то, чего хотел Дамблдор, разве мы не должны сделать наоборот? — Поинтересовался Гарри. - Твоя правда, — фыркнул Сириус, протягивая кулак, чтобы Гарри ударил его. - Чары! — практически закричал Ремус. — Я собираюсь взять на себя преподавание чар. — Он допил свой бокал вина, сделав заявление среди восторженных вздохов. - О, Ремус, это блестяще! — поздравила его Гермиона, искренне улыбаясь. — Я так переживала, что не многому научусь у замены Флитвика — он был одним из самых выдающихся волшебников, которых я когда-либо встречала, и одним из лучших учителей, которые у нас были, да покоится он с миром, — но ты справишься с этой работой фантастически. - Спасибо, Гермиона. Гарри встал, чтобы обнять его, а лицо было полно облегчения, и он поколебался, прежде чем тихо сказать. - Я… я думаю, что я действительно смогу дышать в этом году. Чувствовать себя в безопасности в своей школе, зная, что кто-то, кто его любит, присматривает за ним, и это не просто старик, который продолжал использовать его как средство для достижения цели. - Это гениально, дорогой. — Сириус сиял. — Только подумай, как сильно я могу надоесть Минни, приходя к тебе в гости. Ремус снова вздохнул, приложив ладонь к лицу. - Меня уволят еще до того, как я начну работать. У Драко, очевидно, появилась короткая передышка, поэтому чернила растеклись по коже Гермионы, и она отвернулась от стола, чтобы ответить ему, что, учитывая обстоятельства, они все понимали. Сириус ухмыльнулся, когда заметил, как она улыбается, глядя на свое запястье, поглаживая знакомый почерк. - Все в порядке, котенок? Она покраснела, когда все внимание за столом переключилось на нее, ведь все, кроме Перси, знали, кто ее родственная душа. - Да. Л… его отец сегодня отсутствует, так что он может немного поговорить. Энди подмигнула Теду. - Запретная юная любовь — разве она не заставляет тебя скучать по тому времени, когда мы были молодыми? - Да, старые добрые времена, когда твоя семья активно пыталась убить меня и тебя. С какой стати мне не скучать по этому? - Не все в моей семье — ты же знаешь, Цисси всегда поддерживала меня. И ты знаешь, это было волнительно, хотя и ужасно, Тедди, даже не отрицай этого. Вот тогда мы и влюбились. Когда узнали, что Дора уже в пути к нам. Гарри застонал, театрально уткнувшись лицом в стол. - Вы все влюблены, а я один. Гермиона фыркнула от этой театральности, и Сириус скривился, но положил руку на плечо крестника. - Ты никогда не говоришь о своей второй половинке. В чем дело? Легкая улыбка озарила лицо Гарри, а румянец залил его щеки. - Это девушка. Она… мы разговариваем не много, но регулярно. Она действительно классная. И ведьма, но… мы еще не встречались; она очень верит в… судьбу или что-то в этом роде, поэтому она не хочет договариваться о встрече, говорит, что это произойдет, когда должно произойти. - Конечно, она верит во всю эту чушь, — заворчала Гермиона, но что-то в формулировке показалось ей знакомым. Что-то в глубине души говорило, что она уже слышала это раньше. - Не то чтобы у меня было время на девушку, учитывая все покушения на мою жизнь и обезвреживание убийц в Хогвартсе, и все такое, так что, может, это и к лучшему. Все за столом застонали от напоминания прошедших событий; Тонкс бросила в него ложку картофельного пюре, и все погрузилось в счастливый хаос.

***

Гермиона вернулась от родителей, чтобы, как они позволили, провести последние деньки лета — она была сама не своя, оцепенелая, но чувствовала, что почти может нормально дышать, зная, что ей не придется возвращаться туда до самого Рождества. А ещё ей скоро исполнится шестнадцать — всего один год, а потом больше никогда. Ремус и Тонкс были на работе, поэтому Гарри, Гермиона и Сириус проводили время на площади Гриммо, медленно обходили комнаты наверху, постепенно избавляясь от грязи, грязных вещей и старых проклятий. Они с Поттером сбежали вниз, чтобы взять сэндвичи и закуски для них троих; это заняло около десяти минут, но по пути обратно они услышали, как рыдает Сириус. Ребята бросились бежать, беспокоясь, что что-то причинило ему боль, и нашли его в гостиной, рухнувшим на пол, все его тело содрогалось от боли. — Сириус, что… — Миа, посмотри, — прошептал Гарри, указывая на другую сторону комнаты; бледное тело, похожее на его, неподвижно лежало на полу, струйка крови вытекала изо рта наружу. Он был явно мертв. И над ним стоял другой человек, похожий на него, только старше, и… Его глаза были карие. — Как ты мог, Сириус?! Ты должен был защитить его! Ты позволил ему умереть так же, как позволил умереть мне и Лили — это все твоя вина! Кулаки Сириуса были сжаты так крепко, что костяшки стали белыми как снег, пальцы крепко сжимали метелку для пыли и медальон, который он, по-видимому, вытащил из шкафа, перед которым упал. — Какого черта, — выдохнула Гермиона, делая шаг вперед. — Сириус, это не может быть правдой, пожалуйста… Но когда она сделала шаг вперед, он узнал ее; Джеймс и труп Гарри исчезли, сменяясь знакомой дверью, ручка тихо повернулась… Она знала эту сцену слишком хорошо. Дверь открылась, и она застыла… Она всегда застывала. … и он вошел, улыбаясь той улыбкой, от которой ей становилось дурно… И это никак не мог быть он, она была в волшебном мире, ее логический мозг знал, что он не может быть здесь, не был здесь всего минуту назад… … но он выглядел, как он, и двигался к ней так, как это случалось миллион раз раньше, так почему бы этому не случиться сейчас… — Вот моя хорошая девочка, — проворковал он, и девушка свернулась внутрь, не имея возможности дышать… Гермиона думала, что здесь она была в безопасности, но все равно должна была знать лучше — она никогда не была в безопасности. Далеко-далеко она слышала, как Гарри сказал «Риддикулус!» и она знала, что это что-то значит, но не могла думать об этом, не могла думать ни о чем, не могла дышать и все так болело… — С тобой все в порядке, Миа. Его здесь нет. Просто дыши — его нет, с тобой все в порядке, я здесь. Гарри — голос Гарри. Она открыла глаза, и Гарри был там, и не было больше ничего, кроме них, Сириуса и кучи пыли в комнате.