Часть 18. Я держусь

Когда они вышли с первого урока Защиты с Амбридж, Гермиона была в ярости. Волан-де-Морт вернулся, магический мир был на пороге войны, в которую будут вынуждены вступить слишком многие из них, а эта сука и все остальное Министерство думали, что им не нужно было практиковаться в реальной защите? Когда огромная экстремистская группа собиралась убить Гермиону и других маглорожденных без всякой причины? Это было тем, о чем Драко предупреждал ее, и речь жабы на приветственном пиру дала понять, что она была здесь, чтобы помешать обычному ходу дел, но даже за один короткий урок она стала самой злой, какой когда-либо был преподаватель на уроке; Амбридж в тот момент заставила Трелони выглядеть профессором года. И Гарри… Грейнджер передала ему предупреждение Драко не провоцировать Амбридж, но ее лучший друг был импульсивным гриффиндорцем и не смог сдержаться, умудрившись получить взыскание в первый же день. И Гермиона на самом деле ничуть не была расстроена из-за этого, потому что, хотя она знала, что это была плохая идея, была рада, что кто-то что-то сказал. Но ей почти нравилось, как эти неприятные моменты объединили их класс; все пятикурсники Гриффиндора собрались вместе, сердито переругиваясь друг с другом всю дорогу до класса Чар в такой уникальный момент единения — такой, который возникал только из коллективной ненависти. И эта ненависть будет только усиливаться с каждым ее уроком, но они пока не представляли, насколько глубоко эта ненависть прорастет. Ремус улыбнулся в знак приветствия, когда они все пришли на Чары, нахмурившись от вялого ответа, который он получил от большинства из них. — Что-то случилось? Вы все кажется… немного не в себе. — Он переключил внимание на Гарри с обеспокоенным выражением лица. Поттер просто нахмурился в ответ, и Гермиона сморщилась, но прочистила горло, чтобы объяснить. — Мы только что вернулись с нашего первого урока с Амбридж. — Амбитч, скорее, — довольно громко пробормотал Рон, заслужив смех большинства студентов. — Профессор Люпин, вы не поверите, какое дерьмо она… Ремус бросил на него суровый взгляд, но подергивание челюсти выдало его. — Поверь мне, Рон, мало что из того, что может сделать профессор Амбридж, может меня удивить. Она была главным голосом некоторых прекрасных законов… — он замолк, потирая виски, когда весь класс завороженно уставился на него. — Ну, я не хочу в это вникать. Все гриффиндорцы начали протестовать, но Гермиона развернулась на стуле. — Он имеет в виду, что не хочет попасть в неприятности из-за того, что говорит гадости о коллеге, но Амбридж потратила годы на продвижение законопроектов против оборотней, а также более невероятно дискриминационных политик в отношении других существ и нечистокровных волшебников. Она уже предлагала создать реестр маглорожденных, а в закрытых записях сессии Визенгамота в семидесятых годах она предложила программу евгеники, чтобы предотвратить появление у сквибов маглорожденных потомков, которые могли бы «запятнать» магическое сообщество. У Дина отвисла челюсть. — С ее нацистскими убеждениями ей разрешено быть учителем? Ирония эта была почти смешна, потому что, конечно, только те, у кого были маггловские корни, знали о нацистах — знали, какой опасности они подвергаются с этой женщиной у власти, в их школе. Где они, по идее, должны быть в безопасности. — Продолжим, — настоял Люпин, сделав такое отцовское выражение лица, что они все вздохнули, но выпрямились, доставая свои учебники. — Очевидно, что у вас всех было четыре года Чар ранее, и я был вашим учителем и раньше. Однако в этом году учебная программа по Чарам была несколько переработана; мы будем уделять больше внимания применению различных заклинаний и охватывать более широкий спектр Чар. Хотя я все еще буду поощрять вас изучать как можно больше теории, вас будут тестировать только по основным концепциям. Гермиона издала восторженный вздох; Ремус смотрел на нее, как будто знал, что она поняла, что он пытался сделать, и ей нужно было об этом молчать, поэтому она подавила ухмылку. Остальная часть занятия прошла гладко — конечно, ведь Ремус был самым обаятельным преподавателем, который у них когда-либо был, и, несмотря на то, что он сам был хорошим учеником, у него были друзья, которые по своей сути не заботились об учебе, поэтому он знал, как важно сделать контент актуальным. — Кстати, поздравляю вас с бракосочетанием! — воскликнула Лаванда, поглядывая на его кольцо, когда они все встали, чтобы уйти, когда урок уже закончился. — Кто эта счастливая ведьма? Или, может быть, волшебник? — Сириус Блэк. — Ремус вздрогнул от ее восторженного крика. — Он был самым завидным холостяком Ведьмополитена в течение многих лет! С недавних пор, да и до войны. Отличная добыча, профессор Люпин! Хотя, конечно, ему тоже повезло, что у него есть вы. Ремус раздраженно улыбнулся. — Поверьте, он никогда не дает мне забыть об этом везении. И спасибо, Лаванда. Желаю вам отлично провести остаток дня. Гермиона, Гарри и Рон, конечно, хотели остаться и поговорить с ним, но первокурсники Пуффендуя уже стояли у двери, поэтому Гарри крикнул «Пока, дядя Лунатик!», и они направились в Большой зал на обед. Фред и Джордж уже были там, и вся троица плюхнулась рядом с ними, бормоча слова благодарности, когда им передали кувшин с тыквенным соком. — Откуда вы? — С Чар, до этого была Защита. У вас они уже были? — спросил Рон. Фред ухмыльнулся. — О, да, в понедельник у нас была Амбридж, а вчера днем ​​— прекрасный Люпин. Он гений. Гарри поджал губы. — Что ты имеешь в виду? И еще, Гермиона, почему ты была так взволнована в начале занятий? Она покачала головой. — Честно говоря, Гарри, для кого-то настолько умного ты не особо улавливаешь тонкости. — Верно, поэтому ты потом объясняешь мне их, потому что любишь меня. — Да, да, как скажешь. — Она фыркнула. — Ремус учит нас Защите. Рон обеспокоенно оглянулся на нее. — Ты что, ударилась головой? Ты помнишь, какой сейчас год? — У меня нет амнезии, — закатила глаза Гермиона. — Я имела в виду то, что сказала, Ремус учит нас Защите. Он и Дамблдор знали, что Министерство посадит Амбридж, и что она не будет нас правильно учить, поэтому он использует должность Чар как лазейку, чтобы научить нас заклинаниям Защиты, поскольку они технически также попадают под предмет Чар. — Настоящий Мародер — против власти до конца, — вздохнул Джордж с восхищением. — Честно говоря, я должен был знать, что они готовят что-то подобное. — Фред прищурился. — Хогвартс — это охотничьи угодья для новых членов Ордена — как бы мама ни поднимала шум из-за нас, молодые люди, вступающие в Орден после того, как их практически обработали здесь, — вот как появился первый Орден. Дамблдор ни за что не позволил бы Министерству вмешиваться в его планы. — Я так восхищался им, — размышлял Рон. — Истории, которые рассказывали мама и папа, как буквально весь мир говорил о том, что он самый могущественный волшебник из ныне живущих и победил Гриндевальда и все такое — а потом ты приезжаешь сюда, и он вроде кажется таким потрясающим, на кого ты хочешь быть похожим. Но чем больше мы с ним взаимодействуем… тем больше я ужасаюсь. Он много болтает, но по сути, он как тот волк из любой детской сказки. — Гермиона кивнула, на ее лице появилось презрительное выражение. — Полагаю, правду говорят о том, что лучше не встречаться со своими героями.

***

Вечер пятницы Гермиона проводила в библиотеке, и она знала, что Блейз будет ее ругать, но она только что начала читать новую серию книг, и это служило ей желанным отвлечением от собственных мыслей. Гарри сходил на свою первую отработку у Амбридж накануне, и когда он вернулся со словами, вырезанными прямо на его коже, они с Роном были в ярости. Но они ничего не могли с этим поделать — поднять шум означало только ухудшить ситуацию и побудить Фаджа дать Амбридж еще больше власти, поэтому они просто вызвали Добби, чтобы тот наложил чары онемения на руку парня, прежде чем он отправился на отработку снова. Ближе к полуночи она заметила движение краем глаза и вздрогнула, но это оказалась всего лишь Луна, которая присела рядом с ней с легкой улыбкой. — Привет, Гермиона. Как прошла твоя первая неделя после возвращения? — Все в порядке. Трудные моменты и яркие моменты, понимаешь? Луна кивнула, в в ее глазах мелькнуло глубокое понимание. — Тяжело в такие времена, как сейчас. Особенно, когда на душе что-то тяжелое. Гермиона напряглась, желая защититься. — Как ты… — Я не знаю, — успокоила ее девушка мягким голосом. — Я просто знаю, что происходит что-то ужасное, и ты очень долго выносила это в одиночестве. Это просто часть того, что я вижу. Гриффиндорка нервно кивнула. — Это… технически, ситуация стала лучше. И все же… каким-то образом теперь, когда все закончилось, я разваливаюсь на части, ведь почему-то это бьет по мне сильнее всего. — Так работает травма. — Слова Луны были мягкими. — Мозг блокирует все, пока ты не пройдешь через это, иначе ты не сможешь это пережить. А потом, когда это заканчивается, все рушится в один миг. В тишине зазвучал горький смех согласия Гермионы. — Да, это звучит примерно так, как и происходит. — Повисла минутная тишина. — Ты действительно хороша в этом, Лу. Блондинка скромно пожала плечами. — Ты много узнаешь о людях, когда часто оказываешься незамеченной, и они даже не думают, что ты обращаешь на них внимание. — Прежде чем Гермиона успела ответить, она полезла в сумку и достала закупоренный флакон. — На самом деле я пришла, чтобы ты передала это Гарри. Гермиона инстинктивно потянулась, чтобы принять его, мимоходом замечая царапины на тыльной стороне руки Луны, но не обращая на них особого внимания, вместо этого сосредоточившись на вязкой желтой субстанции внутри флакона. — Что это? — Эссенция муртлапа — она поможет его руке. Этого должно хватить, пока текущие раны не заживут, но я могу заполучить больше, если он снова попадет под наказание, в чем я не сомневаюсь. Гермиона изумленно воззрилась на младшую. — Как ты… это ты тоже увидела? — Нет, конечно, нет, — Луна покачала головой, словно это была самая нелепая идея. — Конечно, нет, — вздохнула Гермиона. — Как ты тогда узнала? Но прежде чем Луна ответила, ее взгляд вернулся к руке, которая протянула ей жидкость, и глаза расширились, когда Гермиона поняла, что то, что она посчитала простыми царапинами, приняло форму «Я не должна лгать». — О, Боже, Луна, ты… Луна прижала палец к губам. _ Он все еще не готов к нашей встрече, знает он об этом или нет. Скоро, или не скоро. Как только его летние тревоги немного утихнут. Пока не говори ему, что это от меня — скажи, что ты получила это от Добби, или Драко, или что-то еще. — Но я не… как вы двое ни разу не столкнулись друг с другом в Хогвартсе? На лице Луны появилась ухмылка. — Это не случайно. Я жду, когда придет время. У него произошло… достаточно всего, и ему не нужно беспокоиться ещё и обо мне. Он может подумать, что я просто хочу быть с ним, потому что он Гарри Поттер. — Но ты его родственная душа. — Это не значит, что мои намерения чисты, как бы хорошо это ни было, если бы это было так. У него не было бы причин доверять мне больше, чем другим людям, и это стресс, который ему не нужен. — Ты сильнее меня. — Я в это не верю, — Луна покачала головой, сжимая руку Гермионы. — Мы обе просто делаем то, что должны. Что лучше для людей вокруг нас. Даже когда очень больно, это остается невысказанным.

***

Сильная рука потянула ее в нишу сразу после собрания старост; Грейнджер начала улыбаться, предположив, что это Драко, но столкнулась лицом к лицу ни с кем иным, как с Пэнси Паркинсон. — Что мне сделать, чтобы ты поменялась патрулями со мной в пятницу? Гермиона моргнула в замешательстве. — Что? Пэнси скрестила руки, все ее тело было напряжено. — Я могу заплатить тебе, или отработать патруль в другой день, или купить тебе что-нибудь у мадам Малкин — все, что захочешь. — Я не хочу… но патрулируют ведь Слизерин и Когтевран. Почему ты предпочитаешь иметь дело с Гриффиндорцами и Пуффендуйцами? — Почему — неважно, — огрызнулась девушка, защищаясь. — Просто можешь со мной поменяться? Пожалуйста? Гермиона инстинктивно начала ее подозревать; Пэнси была одной из слизеринцев, о которой Драко говорил меньше всего, поэтому она знала о ней не слишком много, как и того, почему она могла подойти к ней с этой просьбой. Но отчаяние в ее глазах — это было очень знакомо. — Конечно, Пэнси. Не проблема. Не беспокойся о том, чтобы заплатить мне или о чем-то еще, мне в любом случае придется патрулировать, так что — все в порядке, — Гермиона потерла глаза. — Спасибо — спасибо. — Паркинсон на мгновение замолкла, как будто хотела сказать что-то еще, но вместо этого небрежно кивнула, прежде чем повернуться и поспешно уйти. Гермиона направилась в Выручай-комнату, где ее уже ждал Драко, ушедший сразу после собрания старост. — Что тебя так задержало? — спросил он, сразу притянув ее к себе. Это был первый раз, когда они могли пробыть наедине больше десяти минут с самой весны, и Грейнджер засопела от удовольствия, когда его руки скользнули ей под рубашку, немедленно прижимая ее бедра к своим. — Пэнси хотела поменяться со мной маршрутами патрулирования, — хрипло ответила Гермиона. Она нахмурилась, когда парень остановился, снимая с нее рубашку, и сделал удивленное лицо. — Паркинсон? — Есть ли еще один префект по имени Пэнси, о котором я не знаю? — Это просто кажется странным. Немного не в ее характере, — бормочет Драко. — Не знаю. Мы были довольно хорошими друзьями, но в последний год или около того она стала больше похожа на одинокого волка. — Хм. — Она подождала еще мгновение, на случай, если Драко еще что-то скажет, но он просто продолжил снимать с нее рубашку и бюстгальтер, скользя губами по обнаженной коже, пока ее мысли не оказались слишком далеко от обязанностей старосты. Это было быстро, грубо и так хорошо — Драко всегда давал ей именно то, что ей было нужно, и в какой-то момент говорил что-то забавное, что заставляло их обоих смеяться, как будто они не были посреди занятия сексом. У Гермионы никогда не было счастливого детства, не было ностальгического периода времени, чтобы с нежностью оглянуться назад и пожелать, чтобы вновь оказаться там. Но когда она была с ним, все это не имело значения; они построили такое доверие в своих отношениях, так тщательно перепрограмировали ее мозг, что эти моменты делали все остальное неважным. Позже ее спина уже была прижата к его груди, и он каждые несколько минут касался ее шеи, просто чтобы заставить ее приятно извиваться. — Иногда мне кажется, что ты пристрастилась к сексу, — тяжело проговорил Малфой, а его дыхание на ее затылке заставило спину дрогнуть. — Если бы я была такой, то встречалась бы с кем-то другим, чтобы нам не приходилось все время прятаться и могла бы заниматься сексом гораздо чаще. Драко фыркнул. — Это правда. Гриффиндорка мгновение молчала, размышляя. Потому что он не ошибался, на самом деле, она хотела заниматься этим гораздо больше, чем среднестатистическая шестнадцатилетняя девушка, и она не знала, как выразить словами то чувство контроля, которое это давало ей, что это был один из немногих случаев, когда она чувствовала себя живой? Один из немногих случаев, когда она могла что-то почувствовать, когда она не полностью была отморожена от окружающего мира. Блондин наблюдал за выражением ее лица, явно ожидая, что она заговорит — и вот она, идеальная возможность рассказать ему. Открыться о том, что съедало ее заживо с тех пор, как она себя помнила — о том, что окрашивало каждый момент их отношений. Но сказать это означало бы, что это станет реальностью, означало бы, что он больше не может являться ее безопасным убежищем от признания ее собственных воспоминаний. Это означало бы, что ее фасад здравомыслия стал бы прозрачным, последние остатки ее воли к жизни рухнули бы. Поэтому все, что она говорила в тот момент, это: «Я люблю тебя», и он шептал ей то же в ответ, и они оба знали, что она все еще скрывала от него часть себя, но у них была для этого впереди вся оставшаяся жизнь. Пока что все, что она могла сделать, это продолжать дышать.

***

— Я знаю, что профессор Люпин собирается преподавать нам Защиту, в которой он, очевидно, лучший. Но учитывая, что ему также нужно убедиться, что мы готовы к СОВ по Чарам… — Блейз сморщился. — Я думаю, нам нужно больше практики. Джинни кивнула, прежде чем положить карту «Вытяни 4», которая принесла ей хмурый взгляд от ее родственной души, что только заставило ее засмеяться. — Я согласна. Ремус настолько хорош, насколько это возможно, но… это слишком много для одного курса, и с приближением войны мы не можем позволить себе быть неподготовленными. Парочка смотрела в упор на Гермиону, и она скривилась, но все знали, что лучше всего услышать подтверждение этого от нее. — Гарри, мы думали… Он застонал, прежде чем она успела что-то сказать. — Я понятия не имею, к чему это приведет, но я уже знаю, что буду ненавидеть это, потому что ваши заговоры никогда не заканчиваются хорошо. — Но мы всегда правы, — продолжила уговаривать Гермиона, садясь рядом с ним на пуфик. — Да, да, как хочешь. Добей меня. Блейз прочистил горло. — Ты лучший в защите на нашем курсе — ты знаешь заклинания, ты отлично их используешь, и у тебя самый реальный опыт из всех нас. Ты… ты знаешь, каково это — быть в таком моменте, когда приходится защищать себя так, будто от этого зависит твоя жизнь. Гарри прищурился. — Ты никогда не делаешь мне столько комплиментов — чего ты хочешь? Джинни разразилась смехом, и Гермиона попыталась скрыть свою улыбку. — Гарри, мы… мы думаем, что ты сможешь. Научи нас тому, на что у Ремуса нет времени, помоги нам попрактиковаться и подготовиться. Гарри почесал затылок, нервно покраснев. — Я… конечно не знаю, достаточно ли я квалифицирован, но я буду рад помочь, если смогу. Вы, ребята, мои лучшие друзья. Гермиона нахмурилась. — В том-то и дело, что мы имеем в виду не только нас. — Прости? — Мы имеем в виду всех, — объяснил Блейз, не смягчая удара. — Мы хотим основать своего рода клуб по защите и открыть его для всех студентов. — О боже… я не думаю, что кто-то будет меня слушать. Я имею в виду, почему они должны… я ведь никто. И все четыре факультета? Думаете, что они согласятся находиться вместе? — Они согласятся, если захотят быть частью этого, — заявила Гермиона, выгнув бровь с выражением, которое Гарри видел только в тот день, когда она взяла на себя ответственность за Винки. — СОВ не важно различие между факультетами и войне тоже. Мы все будем в опасности, и независимо от того, где находятся родители каждого… Все здесь просто дети. Они все заслуживают того, чтобы научиться защищать себя. Гриффиндорка обнаружила себя произносящей ту же самую речь неделю спустя, после нескольких дней тщательного планирования; Сириус полностью поддержал их и посоветовал, как лучше не попасться, конечно, и по его указанию они сняли под себя всю Кабанью голову, чтобы их не подслушали. Оказалось, бармен был братом Дамблдора, который раньше состоял в ордене, что было довольно странно и вызвало подозрения у Гермионы, но Сириус заверил их, что Аберфорт и Альбус никогда не ладили, и это было довольно хорошим стимулом доверять ему. Они заставили всех подписать соглашение о неразглашении перед тем, как присоединиться, давая им понять, что пергамент зачарован, чтобы проклясть любого, кто поделится подробностями о встрече или участниках, хотя Драко сидел там же под мантией-невидимкой, даже несмотря на меры предосторожности. Он не мог позволить себе рисковать. Гриффиндорцы, конечно, были самыми громкими противниками; весь четвертый курс кричал, что не хочет проводить время с отродьем Пожирателя Смерти, и Гермиона чувствовала, как все ее тело напрягается, и Гарри рядом с ней был так же напряжен. Но прежде чем кто-либо из них успел пробормотать ответ, Невилл встал и властным голосом сказал: — Тогда уходите. Несколько человек в толпе ахнули, но Невилл невозмутимо скрестил руки чуть ниже значка старосты. — Каждый заслуживает учиться. Неважно, кто он и на чьей он стороне — никто не заслуживает того, чтобы быть неспособным защитить себя. Ваши предубеждения здесь не приветствуются, так что либо разберитесь с ними, либо уходите прямо сейчас. Я с радостью провожу вас обратно в замок, если хотите. Он нахмурился, но сел обратно, и перевёл взгляд на остальную часть комнаты; Гермиона думала, что она, возможно, была одной из немногих, кто мог заметить, как он на самом деле нервничал. — У кого-нибудь еще есть проблемы с кем-то из присутствующих? — Долгопупс глубоко вздохнул, когда его вопрос встретился с тишиной. — Хорошо. Достаточно людей пытаются рассорить нас — нам не нужно им в этом помогать. — Он отвернулся, бросив на Гарри и Гермиону виноватый взгляд. — Итак, мы с Гермионой занимались по программе защиты для СОВ специально, чтобы решить, какие вопросы охватить на наших встречах, но мы также рассмотрим некоторые общие заклинания защиты и более или менее продвинутые заклинания, которые я нашел особенно полезными в опасных ситуациях. И это все, что у меня есть на сегодня. — Поттер нервно улыбнулся толпе, прежде чем жестом показать Гермионе, чтобы она взяла на себя управление. — Итак, немного информации: у нас не будет первой встречи еще неделю или около того, так что у всех будет время решить, хотят ли они присоединиться или нет. Мы понимаем, что это важное решение, из-за возможности попасть в неприятности, поэтому мы уважаем любое решение, которое каждый из вас решит принять. Она прочистила горло, держа в руках чистый пергамент. — В целях безопасности, чтобы присоединиться, вам придется подписать этот список, который мы наделили защитным заклинанием, которое не позволит вам делиться какими-либо подробностями. У нас есть план, как сообщать также данные о дне, времени и месте, но мы не будем делиться подробностями, пока все не подпишут. — Я не понимаю, зачем нужна вся эта секретность, — проворчал Энтони. — Мы просто делаем дополнительную работу с заклинаниями вне класса. Они же не посадят нас в Азкабан за учебу. Дин горько засмеялся. — Тот факт, что ты в это веришь, показывает, насколько ты привилегирован, чувак. Если людям у власти не нравится то, что кто-то задумал, им не нужны доказательства преступления. Гермиона согласно кивнула. — Дин прав. И более того, многие люди в этой комнате не могут позволить, чтобы их семьи узнали, что они объединяются друг с другом — и с Гарри особенно, учитывая то, что СМИ говорят о нем прямо сейчас. Мы не будем подвергать никого риску. Невидимый Драко провел рукой по ее спине, и ее губы дернулись, но она всё же сохранила серьезное выражение лица. Студенты начали вставать; некоторые, уже уверенные в своем выборе, подходили, чтобы подписать пергамент, и после последнего человека Гермиона взмахнула палочкой, чтобы снять защитные заклинания, чтобы они все могли начать выходить. Блейз хрустнул шеей, прежде чем положить голову на плечо Джинни. — Надеюсь, это не ужасная идея. — Даже если и так, это того стоит, — ответил Гарри, глядя вдаль. — Если это сделает хотя бы одного человека чуть менее уязвимым, когда мир катится к чертям, это того стоит. — Нам нужно название, — торжественно объявил Блейз. — Предложения? Мое — Армия Хогвартса. Его девушка приподняла бровь. — Академия обороны? — Голоса измены, — подхватился Блейз. — Альянс всех студентов. — На этот раз голос Джинни звучал серьезнее, и она сглотнула, прежде чем объяснить. — Потому что мы рады всем, и что бы ни случилось в ближайшие несколько лет, по крайней мере сейчас мы все вместе. — АВС, — одобрительно кивнул Гарри. — Мне нравится.

***

День уже был достаточно сумбурным, даже до того, как МакГонагалл попросила Гермиону остаться после занятий; Амбридж опубликовала резолюцию о запрете студенческих организаций, и какой-то участник вводного собрания явно пытался остановить ее и/или Гарри. — Я предполагаю, вы видели публикацию, — сказала МакГонагалл без предисловий. Гермиона невинно моргнула в ответ. — Я не уверена, почему это может быть особенно важно для меня. — То, что я игнорирую слухи о тайной общешкольной встрече, не означает, что я буду притворяться, что ее не существует. Я предполагаю, что у вас есть план безопасности, чтобы дальнейшие слухи не вылезли наружу? — Да, мы… мы модифицировали Фиделиус; у группы есть Хранитель Тайны, поэтому каждый, кто подписал контракт на вступление, не может раскрыть какую-либо информацию о ней. — Очень хорошо, — гордо кивнула декан. — Так что, мистер Малфой и мисс Уизли наконец-то объединили свои навыки? На лице Грейнджер появилась ухмылка, но она кивнула в знак подтверждения. — Что-нибудь посоветуете? — Я думаю, на данный момент вам не нужно, чтобы я что-то говорила — вы достаточно умны, чтобы знать, что я скажу. И чем меньше я буду вовлечена и информирована, тем лучше для вашей безопасности. И правдоподобного отрицания, конечно. – Само собой. Выражение лица МакГонагалл стало серьезным. — Альбус, скорее всего, подойдет к вам с тем же разговором и, вероятно, попытается контролировать то, как вы все делаете. — Я этого не допущу. — Я так и предполагала. Тем не менее, убедитесь, что вы готовы к его инквизиции. Как бы сильно вы его ни ненавидели… он обладает слишком большой властью в этой войне, чтобы решить, что вы враг. Гермиона наклонила голову набок, хмурясь. — Я поняла вас, профессор.

***

Первая настоящая встреча прошла не совсем гладко и весело, но это было уже что-то. Гарри объявил, что они будут работать над обезоруживающим заклинанием, что, естественно, вызвало возмущение и насмешки. Выражение его лица стало мрачным; Гермиона узнала этот затравленный взгляд, который никто в комнате никогда не видел. — Этого было достаточно, чтобы удержать Волдеморта от убийства — если только кто-то еще здесь не победил его более продвинутым заклинанием? Нет? Все тихо зашептались, поэтому заговорила Луна, ее легкий голос звучал гулко: — Если мы доверяем Гарри учить нас, почему бы нам не доверять его суждениям о том, что важнее всего изучать? Либо мы полностью верим в его способности к Защите, либо вообще не верим. — Она моргнула, глядя на всех, кто смотрел на нее сверху вниз, невозмутимо. — Лично я верю в суждения Гарри. Мы все видели его навыки Защиты — и, учитывая, насколько он скромен, он, вероятно, даже лучше, чем мы думаем. Все лицо Гарри потемнело от залившего его румянца. — Э-э, это… очень мило с твоей стороны. Спасибо… — он замолк, глядя на нее, будто спрашивая ее имя, но она покачала головой с улыбкой и жестом попросила его вернуться к делу. — Ну ладно. Так что… да. Гермиона сжала его руку, услышав невысказанную мольбу о помощи. — Все идите вперед и разделитесь на пары, которые мы назначили, и проведите следующие пятнадцать минут, по очереди отрабатывая заклинание; позже мы поработаем над тем, чтобы попытаться применить его, когда ваш противник защищается, но сейчас не защищайтесь, когда вас обезоруживают. Комната наполнилась болтовней, поскольку все согласились с условиями; Гермиона, Гарри, Джинни и Драко потратили часы на изучение списка участников, чтобы составить пары, пытаясь сбалансировать сильные стороны и наборы навыков. Многие из них были межфакультетскими парами, некоторые из которых немного нервничали, но прямо сейчас они, казалось, действительно работали; медленно, но верно атмосфера в комнате стала немного теплее, немного комфортнее. Драко был под оборотным зельем в качестве дополнительной меры предосторожности и в настоящее время выглядел как Фред, который — неудивительно — получил взыскание; Джинни и Блейз встали в пару, ухмыляясь, когда их заклинания потрескивая, вылетали из палочек туда-сюда, и выглядели совершенно счастливыми от того, что проклинают друг друга. — Мы действительно это делаем, — пораженно сказал Гарри, когда они встретились в передней части комнаты, после того, как оба обошли ее и посоветовали некоторым парам, какую лучше технику применять. — Я не могу в это поверить… это сработало. — Все благодаря тебе, — напомнила ему Гермиона, сияя. — Благодаря нам, — поправил друг, обнимая ее одной рукой с облегчением. Гермиона кивнула, глядя вдаль. — Это все заставляет меня скучать по Виктору и Седрику. И по Флер тоже, хотя мы видим ее так часто, что уже не кажется, что она иногда отсутствует. — В эти выходные будет встреча, мы увидим ее, когда позвоним по каминной сети. — Действительно, — улыбнулась Грейнджер. Драко подмигнул ей, но это лицо было Фреда, поэтому она сморщила нос так, что он расхохотался. — Знаешь, я думаю, у нас может быть шанс, даже когда мир катится к чертям, — тихо говорит Гарри.