Часть 23. Даже тогда, когда надежды больше нет

— Молодец, Колин! — Гарри похвалил младшего гриффиндорца. На другом конце комнаты Гермиона с надеждой смотрела ему в глаза, улыбаясь успеху и самоотверженности всех членов АВС. Настроение группы было намного лучше, чем раньше, — в основном потому, что на данный момент они все уже были невосприимчивы к указам Амбридж и тому факту, что Беллатриса Лестрейндж оказалась на свободе, но, тем не менее, четыре факультета сплотились до такой степени, что чувствовали себя едиными, и это… Это заставляло Гермиону чувствовать, что у них может быть шанс. — Миона, — позвал Рон с невинной улыбкой на лице, которая означала неприятности. — Хочешь пойти со мной на кухню после этого? Она закатила глаза. — Почему бы тебе не взять с собой Джинни? Или близнецов? — Близнецы говорят, что устали, а у Джин есть планы с Блейзом. Гермиона приподняла бровь, поворачиваясь к младшей Уизли с впечатленным выражением лица. — У нее планы с ее парнем на десять часов вечера, и тебя это устраивает? Несмотря на всю историю ее чрезмерной опеки? Он глубоко вздохнул, прежде чем монотонно сказать: — Джинни — самостоятельная личность, и ей позволено делать в своей жизни все, что она пожелает, нравится мне это или нет, и как ее брат я обязан это уважать. Гермиона разразилась смехом. — Боже мой, Джин, ты его так надрессировала? — Лучше, — мило ухмыльнулась девушка. — Я знаю, где он хранит свои грязные журналы, и сказала ему, что если он не будет держать рот закрытым, я могу проговориться маме. — Конечно, это был шантаж, — засмеялась Гермиона. — Извини, Рон, но мне действительно нужно написать эссе по арифмантике. Может, Невилл сходит с тобой. Она оглянулась на Гарри, который кивнул, соглашаясь, что пора переключиться на повторение чар щита, которые они выучили ранее в этом году, но теперь против более сильных заклинаний. — Ладно, все прекратите то, что вы делаете! — Крикнула она и голос эхом отразился от стен. — Мы собираемся двигаться дальше, и… По комнате разнесся треск, заставляя многих из них подпрыгнуть. Добби оказался прямо перед ней, переводя взгляд с нее на Гарри с выражением ужаса на лице. — Добби? — Нервно сказала Гермиона, опускаясь на одно колено, чтобы оказаться на одном с ним уровне. — Что случилось? — Хозяйка и Гарри Поттер, сэр. Они идут! Гарри быстро подошел к ней. — Что ты имеешь в виду, Добби? Кто идет? — Женщина! Та, что в розовом, — запищал эльф. — Она и ее ученики — они знают об этом месте, и они движутся сюда, чтобы застать друзей Гарри Поттера, нарушающих правила! Предупреждение — Драко послал им предупреждение, чтобы у них было время вывести всех. — Блять, — пробормотал Гарри, обхватив голову руками. — Эй, все в порядке, мы справимся, — пообещала Гермиона, как будто она сама не пребывала в оцепенении. Это была почти ее потребность — защитить его и членов их сообщества, которая пересиливала ее собственную тревогу — просто прорывалась сквозь нее, мобилизуя ее достаточно, чтобы понять, что именно нужно было делать. Она встала на ноги, обращаясь ко всем, кто практически уже бился в истерике. — Ладно, Фиделиус защитит ваши личности, так что вам просто нужно сосредоточиться на возвращении в свои спальни. Мы с Гарри останемся здесь, чтобы убедиться, что все благополучно уйдут, мы свяжемся с вами и расскажем, как будем действовать в дальнейшем; накладывайте на себя заклинания и бегите, сейчас же! Все тут же сорвались со своих мест, хотя и создали так много шума, что она могла быть только благодарна Амбридж, что ее еще не было. Когда все ушли, они с Гарри постепенно пришли в себя и направились к выходу, без мантии-невидимки, которую они одолжили какому-то первокурснику Хаффлпаффа, все еще не способному наложить на себя… Только они приблизились к двери, как она захлопнулась, и перед ними появилась Амбридж, выражение лица которой было взволнованным. — Так, так, так, — елейно произнесла она, и Гермиона заметила тщательно контролируемый ужас на лице Драко, стоящего позади нее. — Что это у нас здесь?

***

— Не волнуйтесь, я справлюсь с этой, — сообщил Драко остальным членам Инспекционной дружины, с жестокой ухмылкой на лице, и дернулся вперед, чтобы схватить Гермиону за руку, а второй рукой выхватить ее волшебную палочку; пока никто не видел, его большой палец нежно огладил ее кожу на запястье, как будто напоминая ей, что он рядом. Грейнджер встретилась с ним взглядом; его рот презрительно скривился, но глаза умоляли, спрашивали, почему ты не ушла вовремя? Ее собственный хмурый взгляд был жестким, но он видел ответ — кто-то должен был взять на себя вину, иначе они бы поняли, что нас предупредили. Малфой замедлил шаг, создавая впечатление, будто он все так же шел по коридорам, но намеренно отстал от Амбридж и остальных членов ИД. Когда они достаточно оторвались, он наклонился ртом ближе к ее уху. — Беги, Миа. Я скажу, что ты убежала, одолела меня или что-то в этом роде. Ты можешь спрятаться где-нибудь, пока не станет безопасно, и Амбридж не успокоится. — Ты же меня знаешь, как ты можешь думать, что я оставлю Гарри одного? — прошептала она в ответ. — Кроме того, они будут относиться к тебе с подозрением, если ты позволишь мне сбежать — мы не можем позволить им сомневаться в тебе так рано. У тебя слишком важная роль. Когда он все еще выглядел так, будто хотел отослать ее подальше — как будто подумывал позвать Добби, чтобы тот перенес ее в поместье Тонкс, — она закричала: — Отпусти меня, Малфой! — достаточно громко, чтобы остальные обернулись. — Как она вытащила кляп? — нахмурилась Миллисента Булстроуд, направившись к ним. Гермиона кожей чувствовала сердитый взгляд своего парня, но она не жалела. Она не будет бежать от этого. Это было только начало. Их отвели в кабинет Дамблдора; сам мужчина выглядел слишком равнодушным к их состоянию. — О, Долорес, что происходит? — Это лидеры повстанческой группы, о которой я рассказывала тебе месяцами. — Амбридж скрестила руки, выглядя донельзя довольной собой. — Я нашла их в секретной комнате, заполненной тренировочными ковриками, манекенами и щитами от заклинаний. У них даже была доска — на ней список всех заклинаний и проклятий, которые они изучали для своего восстания против Министерства. Она полезла в карман за той самой доской, отменяя уменьшающие чары, которые она наложила, чтобы сделать ее достаточно портативной для транспортировки, и доска, о которой шла речь, оказалась стоящей посреди кабинета; жирным черным шрифтом вверху было написано АВС. Гермиона хотела пнуть себя за то, что составила список и оставила его там, как будто что-то подобное не было возможным, и ещё хотела пнуть Драко за то, что он позволил ей оставить его там, хотя эта мысль должна была прийти ему в голову. — Наш информатор связан каким-то обетом и не может выдать ничего, кроме самого места, — Амбридж нахмурилась, глянув на Гермиону, как будто зная, что именно она ответственна за подобные меры безопасности. — И как только она это сказала, ее кожа ужасно пострадала — какая-то защита, предназначенная для того, чтобы навредить любому благородному члену, который попытается встать на сторону своего Министерства. Сейчас она в лазарете. Глаза Гарри расширились, но Гермиона лишь поджала губы, удовлетворение растеклось в ее груди от того, что некая форма мести была сотворена против того, кто решил предать их, и тем самым поставить под угрозу безопасность всех и жизни многих их членов из Слизерина. — Отличная работа, Долорес, — похвалил ее Фадж, голодным взглядом глядя на доску. Дамблдор прочистил горло; он встретился с Гермионой понимающим взглядом и блеском в глазах. — Ну, Долорес, ты меня поймала. Гермиона с Гарри вытянули шеи, глядя на него; тем временем челюсть Амбридж отвисла. — Поймала тебя? — спросил Фадж, обратив все внимание на директора. — Да, мои попытки обойти полномочия Министерства с этой группой. АВС означает Армия Восстания Старика, конечно же. Гарри вздохнул от надвигающихся последствий; Гермиона разрывалась, закатывая глаза от нелепого названия и удивляясь, почему Дамблдор решил упасть на меч из-за них. Но как бы нелепо ни было это заявление, это было именно то, что Фадж подозревал годами — беспокоился, что это правда, и оглядывался через плечо в каждый момент своей карьеры. И эта паранойя… Она заставляла верить всему, что подтверждало ваши убеждения, какими бы нелепыми они ни были. Все, что доказывало вашу правоту, казалось правдоподобным. — Ага! Так вы признаете, что формировали армию, чтобы утвердиться в качестве министра! Вы замышляли свергнуть меня! — Вот это, Корнелиус, уверяю вас, неправда. Однако я не буду отрицать, что да, я формировал коалицию для защиты в предстоящей войне; Мне не нравится, что пришлось принять эти меры, но поскольку вы отказываетесь принять реальность возвращения Волан-де-Морта… — Конечно, вы умудряетесь все еще считать себя героем, даже будучи предателем! — Закричал Фадж. — Это искусство — обходить законы, которые ограничивают всех остальных людей, как это делаете вы. Что бы вы ни утверждали, Альбус, вы оговорили себя перед не менее чем четырьмя представителями закона. Долиш, Бруствер, возьмите его под стражу! — О, нет, — улыбнулся Дамблдор. — Сегодня этого не произойдет. Прежде чем Фадж успел среагировать, сверкнула вспышка и раздался грохот, а затем четыре представителя Министерства без сознания оказались на полу. — Минерва, вы знаете, что вам нужно сделать в мое отсутствие, — без прелюдий начал директор. — Кабинет будет опечатан, так что заберите все, что вам нужно, прямо сейчас. И свяжитесь со своим контактом — выяснение того, влияет ли кто-либо, связанный с Долорес, на нее в интересах Волан-де-Морта, имеет решающее значение. Гермиона чувствовала, как ее мир, ее счастье рушились вокруг нее.

***

Амбридж в роли директора, как и ожидалось, была полным кошмаром. Правила теперь соблюдались в миллион раз строже, власть Инспекционной дружины росла в геометрической прогрессии, залы стали даже мрачнее, чем когда в замке находился предполагаемый массовый убийца. Они все еще использовали Выручай-комнату для целей, не связанных с АВС — они провели некоторые испытания, чтобы убедиться, что комната все еще безопасна для этого, и что намеренное требование одного из них не допустить, чтобы чужие могли войти, было эффективным. — Мы должны что-то сделать, — настаивала Гермиона, обхватив колени руками. — Мы не можем позволить ей победить. И мы не можем так жить. Это не то, чем должен быть Хогвартс. — Ее голос надломился на последнем слове, и Гарри придвинулся к ней ближе, погладив по спине, когда она положила голову ему на плечо. Лицо Драко было мрачным. — Я не знаю, что мы можем сделать. Ее власть только растет с каждым указом, который она подписывает, и после устранения Дамблдора с ее пути ее уже мало что может остановить. И все станет еще хуже, — он поморщился. — Она сообщила Инспекционной дружине, что намерена создать новую политику, определяющую, разрешено ли студентам возвращаться в Хогвартс после лета, требуя от всех нас предоставить рекомендательное письмо от родственника, который окончил Хогвартс, чтобы продолжить обучение. Гермиона задохнулась. — Патриархальная оговорка. Она хочет ввести патриархальную оговорку. — Грейнджер прижала руку ко рту, глаза начали гореть. — Боже мой. Вот как начинается геноцид. И она, конечно, знала, что война приближалась — она была членом организации, которая являлась одним из двух основных игроков. Но знать, что это приближается, и наблюдать за началом того, что наверняка выльется в бойню… Наблюдать, как школа, которая была ее первым настоящим домом, становилась рассадником дискриминации… Этого было достаточно, чтобы заставить ее захотеть осушить целую бутылку текилы. Но она сопротивлялась желанию — пыталась сопротивляться, включала более злую музыку и позволяла себе плакать и чувствовать, как бы ужасно это ни было. Она не была идеальна, и она определенно продолжала ошибаться, но она пыталась. И Драко, и Гарри оба следили за ней, но они были хороши в том, чтобы не давить, хороши в том, чтобы позволять ей диктовать условия, продолжая при этом поддерживать ее. Теперь все было по-другому. Ее честность, ее опыт — это пугало их. И ей было жаль, что это было так ужасно для них, но также это было необходимо. И быть травмированным, лишь услышав от этих истязательствах, не прочувствовав их на себе… Это было благословением, о котором, она надеялась, они никогда не узнают. Это была та часть, которую она не озвучила, которая ужаснула бы их еще больше; суть была в том, что быть женщиной в этом мире, означало, что ты никогда не можешь претендовать на безопасность. Никогда не можешь по-настоящему быть уверенной, что все кончено. Потому что, возможно, с этим человеком было покончено. Но кто может гарантировать, что на нее не нападет в будущем враг, незнакомец, друг или коллега? Шансы были не в ее пользу. Они никогда не были. Поэтому она никогда не сможет обрести надежду и по-настоящему поверить, что она свободна — потому что, скорее всего, это была всего лишь интермедия.

***

Хотя Рон изначально был невероятно скептически настроен к доброте Драко, он быстро потеплел по отношению к слизеринцу, и в тот момент Гермиона немедленно пожалела, что свела их вместе. — Как долго это продолжается? — спросил Гарри, сев рядом с ней на диван и предложив конфету. — Час, и никаких признаков того, что скоро все закончится. — Она закатила глаза, когда Драко упомянул культовый матч 1852 года в Токио, который снова зажег волнение Рона, а Джинни быстро добавила подробности к истории. — Я всегда знал, что Рон и Джин любят квиддич, и у нас было много разговоров с Драко об этом, но это… что-то другое. Гермиона кивнула в знак согласия, нежно улыбаясь, когда он притянул ее голову к себе на плечо. — Я никогда не осознавала, как редко мы его таким видим — Рона, я имею в виду. Потому что, когда он с нами, вокруг почти нет других чистокровных — кроме Невилла, который не особо традиционен и не сильно интересуется многими хобби, привычками и прочим… — Это совсем другая его сторона, — согласился Гарри. — Странно. Но круто видеть его в своей стихии. И приятно, что у него есть кто-то, с кем можно об этом поговорить. — Очень. Хотя такими темпами мы никогда не заставим их поговорить о чем-то другом. — Она вздохнула. — До того, как они немного поговорили об Амбридж, это было мило. О, и Рон узнал, что Снейп — крестный отец Драко и немного поиздевался над ним по этому поводу. Гарри задохнулся. — Он не… ты шутишь! Снейп? — Я знаю. Есть причина, по которой я не решалась говорить тебе. — Гермиона засмеялась, когда он в отместку шутливо толкнул ее локтем. Драко подошел к ним. — Отвяжись от моей девчонки, чтобы я мог обняться с ней, Поттер. — Ты не хочешь обняться с Роном? — спросила гриффиндорка с невинным выражением лица, вскрикнув, когда ее парень игриво начал щипать ее за бока. Это была его собственная альтернатива щекотке, на которую Грейнджер очень бурно реагировала, что он обнаружил лишь на прошлой неделе. Гарри согласился, отодвигаясь достаточно далеко, чтобы все трое могли поместиться; Драко затянул Гермиону в клетку своих объятий, и она довольно улыбнулась. Каким бы дерьмом ни был ее разум, как бы ни был хаотичен мир, все люди в этой комнате, которых она любила, любили ее в ответ. Она сможет все пережить. Драко ухмыльнулся, взгляд его был слишком довольным. — О, Уизли, у меня есть подарок для тебя перед завтрашним матчем. Рон поднял брови, и Драко достал что-то из своей мантии и бросил на колени рыжего. Рон тут же разразился смехом. — О, Мерлин, это будет хорошо. Давай, объясняй. — Ты снова сделал эти нелепые значки? — Гермиона нахмурилась на своего парня, который клюнул ее в щеку, как будто быстрый поцелуй мог ее отвлечь. — Да, и они попали в точку, если можно так сказать. На этот раз я даже придумал песню к ним. — Ты поешь? — недоверчиво спросила Джинни. Драко лишь отмахнулся от ее скептицизма. — Не очень эффектно, но это неважно. Я буду распространять их и тексты всю ночь и завтра за завтраком, и все, кто не в Гриффиндоре, смогут подпевать. — А я вообще хочу знать, что там написано, что делает меня королем Слизерина? — спросил Рон, выглядя немного взволнованным из-за того, как его собирались высмеять. — Нет, это испортит сюрприз. Тебе нужно о чем-то думать, чтобы ты снова не отвлекался на пустяки — ты довольно хорош в квиддиче, это, честно говоря, раздражает больше всего, когда ты так сильно настраиваешься. Рон поджал губы. — Думаю, где-то там, между строк, был комплимент. И все же я почему-то не чувствую себя обязанным благодарить тебя. — Нет необходимости, — усмехнулся Драко. — Ты сможешь поблагодарить меня, когда мы все поприветствуем тебя завтра.

***

Все утро следующего дня Джинни ворчала, когда Гермиона уговаривала ее пропустить матч по квиддичу, чтобы пойти с ней к Хагриду, но теперь ее, похоже, не волновало, что весь стадион пел о ее брате. — Я знаю, что многие слизеринцы имеют в виду плохое, но Драко сделал это в шутку, и Рон определенно воспринимает все это как шутку — как он и должен был, конечно, но целый стадион, поющий его имя — это просто за гранью его самолюбия, и мне не хочется смотреть, как там он пышет гордостью. Было действительно смешно, как Рон был доволен гимном. И это вызвало именно тот эффект, которого и добивался Драко — значки, размышления о песне, развлечение публики — это отвлекло Рона, он был так увлечен темой «Уизли — наш король», что не зацикливался на собственных переживаниях, нервах и комплексе неполноценности, улыбаясь вместо того, чтобы быть в своей обычной предматчевой бледности и блеске пота. — Думаю, Гарри рад, что хоть это отвлекает от него часть внимания, — улыбнулась Гермиона. — Хотя я и не осознавала, насколько плоха идея, что они двое — друзья. Но все же я люблю такие моменты, когда все остальные думают, что мы ссоримся, а они не знают. Когда все это закончится… Пэнси потянулась, чтобы потрясти ее за плечо, когда она нахмурилась от этой мысли. — Эй, рано или поздно все закончится. Сейчас это кажется таким далеким, но мы можем это сделать. Орден, свет — они победят. — Я знаю. Я просто… …устала прятаться. устала жить в тени. устала задерживать дыхание и ждать, что ещё случится дальше. — Джинни, Гермиона, Пэнси! — Прощебетала Луна рядом с ними, несмотря на то, что они находились под мантией-невидимкой. Глаза Пэнси расширились. — Как ты нас видишь? Мантия неисправна? — Просто прими это, — посоветовала Гермиона. — Луна просто… знает некоторые вещи. Иногда она верит Зрению, иногда нарглам, но она всегда права, несмотря ни на что. — Вот, залезай под мантию, Луна, — предложила ей Джинни, приподнимая край. Луна улыбнулась. — Нет, ничего. Если я залезу под нее, все наши лодыжки будут видны, и тогда дело сделано; если я пойду рядом, будет казаться, что я просто иду в лес одна, что в любом случае совершенно нормально. Вы ведь направляетесь в лес, верно? — Да, Хагрид просил меня встретиться с ним. — Ты уверена, что он не против, если мы все придем? — спросила Пэнси, скорчив рожицу. — О, конечно, он не против, — ответила Луна беззаботным голосом. — С Хагридом всегда чем больше, тем веселее. Я провожу с ним много времени из-за моей самостоятельной учебы и всего такого, и он рад встретиться с любыми друзьями, которых я привела с собой. — Да, но… — брюнетка с трудом сглотнула, радуясь, что никто из них не видел ее лица под мантией. — Я слизеринка. Насколько ему известно… — Эй. — Гермиона нежно положила руку ей на плечо. — Хагрид не самый лучший учитель в мире во многих отношениях. Но он никогда не сможет слепо ненавидеть своих учеников по какой-либо причине. Он заботится обо всех, дает каждому справедливый шанс и преимущество сомнения. И он не будет использовать предубеждения Дамблдора против тебя. Губы Пэнси дернулись, но она не ответила, с выражением стоического спокойствия, которое, как усвоила Гермиона, означало, что слизеринка встревожена. — Держу пари, ему понравится Элла, — ухмыльнулась Джинни, пытаясь подбодрить девушку. — Он без ума от существ, которые могут его убить. — Кто такая Элла? — Громко спросила Луна, наклонив голову набок, когда они наконец вошли в лес, и остальные трое стянули с себя плащ, который Гермиона небрежно запихала в свою сумку. — Змея Пэнси. Очень милая, но ооочень ядовитая. — Привет, Гермиона. — Девушки подпрыгнули от удивления, услышав голос Хагрида — это было почти смешно, учитывая, что этот человек был ростом семь футов и не совсем уж тихий, но все же сумел подкрасться к ним; он улыбнулся им сверху вниз так же любезно, как и всегда. Гермиона просияла в ответ. — Привет, Хагрид. Надеюсь, ты не против, что я с компанией. — Конечно, нет! — Он помахал остальным, удивленно взглянув на Луну. — Полумна, всегда рад тебя видеть! Я не знал, что вы дружите. — Да! И если бы она еще не была в нашей компании, — озорно ухмыльнулась Джинни, — то сейчас бы точно стала нашей частью, ведь она родственная душа Гарри. Лицо Хагрида засветилось. — Нашего Гарри? Правда, Луна? — Он радостно хлопнул в ладоши, когда она улыбнулась в ответ. — О, как замечательно это слышать. — Великан повернулся к Пэнси, осторожно кивнув ей. — Мисс Паркинсон. — Привет, Хагрид. — Она пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но тревога просочилась наружу — это Хагрид незамедлительно распознал, и слегка улыбнулся ей. — Ну, тогда вы все можете следовать за мной. — За спиной он нес увесистый арбалет и выглядел немного более настороженным, чем хотелось бы Гермионе. — Что мы делаем, Хагрид? — робко спросила Гермиона, пока они углублялись в лес. — Увидишь, — пробормотал он. — Я… я не хочу просить тебя об этом, потому что знаю, что у тебя и так много забот — не говори, что это неправда, я знаю, что ты делаешь больше, чем я могу предположить. Но поскольку меня, скорее всего, выгонят из Хогвартса со дня на день, мне нужен кто-то, кто… — О чем ты говоришь? Хагрид, она не может тебя уволить! — Закричала Джинни, а глаза ее были полны праведного гнева. — Боюсь, что может, и она это сделает при удобном случае. Это только вопрос времени. — Он потер висок. — Она, конечно, с самого начала имела на меня зуб, ведь я наполовину… ну, вы знаете. Единственный человек, которого она ненавидит больше меня, это наш Ремус, но он осторожен и блестящий учитель. Как бы она ни старалась, она не может использовать против него ничего, чтобы оправдать его увольнение. Но я… ну, мы все знаем, что я сам далек от совершенства. — Ты не идеален, но ты наш учитель, и мы тебя любим, — настаивала Гермиона. — И ещё ты лесничий, она не может просто… Хогвартс — твой дом! Профессор МакГонагалл должна что-то сделать. Грустная улыбка озарила его лицо. — Дом там, где находятся те, кого ты любишь. Я любил Хогвартс с тех пор, как был маленьким, но… я буду в порядке, если мне придется уйти куда-то, пока Дамблдор не вернется к власти. И как бы я ни думал, что Минерва могла бы заступиться за меня, ее власть сейчас ограничена. Нам нужно, чтобы немного света все еще было здесь, когда нагрянет буря. — Это несправедливо, — выдавила Пэнси хриплым голосом. — Мерлин, я просто… я это ненавижу. — Я тоже, — согласился Хагрид. — Но добро не пройдет. Однажды весь причиненный ею вред вернется… в любом случае. Вот мы и пришли. Они остановились перед поляной, посреди которой лежала куча валунов, и Хагрид выжидающе уставился на них. Брови Джинни сошлись вместе. — Хагрид, что мы… — О, боже, — ахнула Гермиона; глаза Луны рядом с ней были широко раскрыты, хотя и не наполнены тем же страхом. — Хагрид, ты не мог этого сделать! — Сделать чего? — спросила Джинни. — Это великан, — ответила ей Луна, наблюдая, как у нее и Пэнси отвисли челюсти. — Не самый высокий, но великан. — Посреди Хогвартса, — слабо сказала Гермиона. — Господи, Хагрид, нам пришлось нелегко, когда мы пытались спрятать Норберта, а он был всего лишь младенцем! Пэнси подняла бровь. — Норберт? — Дракон, который вылупился прямо в его доме в наш первый год учебы, — ответила Гермиона, отмахиваясь от этого факта, как от пустяка, прежде чем снова повернуться к Хагриду. — Хагрид, серьезно? — Я должен был. — Пробормотал он с отчаянным выражением лица — Он… он мой брат, по материнской линии. Он меньше всех остальных великанов, и к тому же молодой, он не понимает… Я не мог просто так его бросить, — объяснял он, умоляя их понять. — Что нам нужно делать, чтобы позаботиться о нем, если тебе придется уйти? — Спросила Пэнси, быстрее всех прийдя в себя. Взгляд Хагрида сменился на благодарный. — Не так уж важно заботиться о нем — он сам себе добывает еду и все такое. Ему просто нужна компания — я не хочу, чтобы он был одинок, и ему тяжело, когда он не может с кем-то пообщаться. Он не будет с вами разговаривать, но вы можете просто прийти и поболтать, или даже сделать домашнее задание и просто посидеть рядом с ним — все было бы хорошо, если бы вы все смогли навещать его раз в неделю или около того. Гермиона дернула себя за волосы, ее мышцы были напряжены от этой перспективы. Еще один секрет, еще одно нарушенное правило, они снова были на шаг ближе к последствиям, которые не могли себе позволить. Но это же был Хагрид. — Конечно, мы будем к нему приходить, — пообещала Джинни, успокаивающе поглаживая Гермиону по спине. — Я уверена, что мальчики тоже будут ходить, когда смогут. Они могут играть тут в квиддич или что-то в этом роде. Они будут в восторге от еще одного незаконного занятия прямо под носом у Амбридж. — И я в любом случае часто здесь бываю, учитывая все опыты, которые я проводила для своего Независимого исследования, — вмешалась Луна. — Мы присмотрим за ним, Хагрид. Гермиона прочистила горло. — Что… что ты хочешь, чтобы мы сделали, если к концу семестра Амбридж все еще будет у власти? Когда нам придется уехать на лето… Хагрид потер переносицу, неохотно взглянув на них. — Если лето наступит, а Хогвартс все еще будет под ее руководством, у нас будут гораздо худшие поводы для беспокойства, чем одиночество великана.

***

Драко с Гермионой сыпали проклятиями друг в друга, чтобы подготовиться к тесту Ремуса, запланированному на следующий день; они оба уже все освоили, но решили, что не повредило бы попрактиковаться и в применении колдовства, и в защите, и в развитии выносливости в дуэлях. Гарри лежал на диване, а Элла свернулась у него на груди, несмотря на то, что Пэнси ушла в патруль старост. Они оба беспрестанно шипели на парслетанге; Гарри время от времени смеялся, пытаясь донести историю до остальных в комнате, но понимал, что все еще говорит на парслетанге, и снова начинал смеяться. — Ладно, я сдаюсь, — сказал Драко, тяжело дыша. — Может мы сейчас начнём писать эссе для МакГонагалл? — Можно. Но закончила свое, пока ты был на тренировке по квиддичу, — поддразнила его девушка, показав язык, когда он скорчил рожицу. — Оставь это при себе, а то я подкину идей, как нам провести время, и тогда нам придется выселить отсюда Гарри, — шутливо угрожал блондин, не отрывая глаз от ее губ. Гермиона приподняла бровь. — Почему ты так говоришь, будто это что-то плохое? — Оу, — простонал Драко, садясь за стол, который они подготовили для домашних заданий. — Нам нужно быть продуктивными. К тому же, нам еще предстоит решить, что делать с АВС. СОВ приближается. — И война, — пробормотала Гермиона, и глаза ее потемнели. — Мы не можем перестать помогать им готовиться. Но я постоянно об этом думаю, и все не могу придумать, как нам обойти Амбридж, которая знает о комнате. Хотелось бы продолжить встречаться с АВС здесь. Прошло две недели с тех пор, как их поймал отряд Амбридж… …две недели радиомолчания, две недели попыток и неудач придумать альтернативный способ для группы продолжать встречаться, когда Выручай-комната оказалась скомпрометирована. — Я знаю. Я тоже. Но должно же быть что-то, — прошептал Малфой, мысли его неслись со скоростью миллион миль в час. — Мы не можем оставить это просто так. Они мгновение молчали, безнадежно пытаясь придумать альтернативу. Гермиона была так расстроена, потому что они преодолели столько препятствий; у этой группы были все причины не добиться успеха, и все же они добились его. Они заслуживали гораздо большего, чем разойтись вот так. Четыре факультета впервые на памяти ныне живущих объединились, они что-то делали, чтобы уметь защитить себя и бороться с властями, которые пытались систематически их ущемлять, и теперь из-за чего-то такого простого, как предатель и раскрытое местонахождение, она сидела здесь и наблюдала, как вера ее парня таяла с каждой минутой, пока ее лучший друг болтал со змеей, чтобы отвлечься от того, как его сердце разрывалось из-за потери этой группы, которая стала для него всем миром. …болтал со змеей. — Вот оно! — Задохнулась Гермиона, почувствовав, как воздух ворвался в ее легкие. — Мы все такие глупые, не могу поверить, что мы не додумались до этого раньше. — Что? — Спросил Драко, но она даже не посмотрела на него. Гарри встретился с ней взглядом, вопросительно наклонив голову вбок. — Что случилось, Миа? — Пусть думает, что сломала нас, — прошептала она, а огонь в ее груди разгорался все ярче. — Пусть думает, что знает наш секрет, и поэтому дух борьбы в нас угас. Но мы только начали. — Прояснение было бы весьма кстати. И она улыбнулась — ослепительной улыбкой, какой у нее не было уже много лет. — Неважно, вычислит ли она нас снова, потому что она не сможет добраться до нас. Мы будем встречаться в Тайной комнате. Гарри и Драко в унисон ухмыльнулись.