Часть 26. Ради решения моей судьбы

Когда она пришла в себя, рука Драко переплелась с её рукой. — Что… — моргнула она, оглядываясь по сторонам. — Эй, успокойся, — тихо сказал он, поднеся её руку к губам. — Ты в порядке, но тебе всё равно нужно поберечься пару дней. — Но тебе нельзя видеться со мной! Это… — Все хорошо, Миа, мы в самом дальнем конце больничного крыла, и Ремус наложил на него надёжный запрет. Гермиона глубоко вздохнула. — О, это… это хорошо. Все в порядке? — Все в порядке, — раздался голос Тонкс, и Гермиона обнаружила женщину, сидящей с другой стороны её кровати, с волосами нежно-лавандового оттенка. — Большая часть Ордена сейчас на месте, ликвидируют последствия. Гермиона тут же потянулась к ней, её взгляд был насторожен. — С малышом всё в порядке? Нарцисса наложила защитные чары, но… — С маленьким всё в порядке, — уверила её Тонкс с лёгкой улыбкой. — Конечно, если не считать, что его родители мы с Перси. Ребёнку понадобятся все молитвы мира. Драко засмеялся, но Гермиона переключилась на другое. — С Гарри тоже всё в порядке? Они бы точно не сидели здесь и не шутили, если бы что-то случилось с её братом. — С ним всё в порядке, — пообещал голос Сириуса, и она повернула голову ровно настолько, чтобы увидеть спящего Гарри рядом с ней в постели. Сириус устало смотрел на ближайшую к ней сторону кровати. — Ты спасла его, котёнок. Хотя, как только вы оба поправитесь, мы долго будем говорить о том, как броситься навстречу опасности не соизмерив с ней наши магические способности, да? — Звучит… справедливо, — Гермиона потупила взгляд. Сириус встал, медленно подошел и поцеловал её в лоб, и она удивилась, что это движение её ничуть не напугало. — Люблю тебя, дурочка, — прошептал он ей, отстраняясь. — Если с тобой что-нибудь случится, я сам найду Воскрешающий камень, чтобы вернуть тебя к жизни и собственноручно задушить. Она знала, что он делал, сочетая поддразнивание с лаской, чтобы не дать ей закрыться в себе — это заставляло её хмуриться, но за это она любила его ещё больше. Вскоре после этого Гермиона снова заснула; а проснувшись, она на мгновение осталась с Драко наедине. Он взял её руку в свои ладони, поднося к губам, словно всё ещё напоминал себе, что она была рядом. Что она была жива. Они просто смотрели друг на друга какое-то время, впитывая друг друга. Гермиона выпрямилась, прочистив горло, прежде чем сказать: — Не хочу слышать ничего о том, что я напугала тебя, когда ты бросился под проклятие, Драко. А что, если бы заклинание оказалось смертельным? Ты мог бы погибнуть. Драко и глазом не моргнул. — Лучше так, чем прожить остаток жизни без тебя. Её сердце сжалось. — И всё же ты думаешь, что я смогу это сделать без тебя? — Нет, но Гарри нужен тебе. Ты бы ради него всё сделала. Гермиона крепко сжала его руку, заставляя встретиться с ней взглядом. Он был прав, но… она не могла вынести этой мысли. — Пожалуйста, никогда, никогда не ставь меня в такое положение. — Не буду. В будущем я буду осторожнее, обещаю, Джульетта, — тихо пообещал он, и прозвище успокоило боль, которую эта тема причинила ей. — Ты была в опасности, и палочка была у него, а я просто… отреагировал. — Понимаю, — кивнула она, слабо улыбаясь. — Я бы тебя поблагодарила, но я не хочу поощрять подобное поведение в будущем. Он закатил глаза, притянул её руку к своему лицу и прижался губами к её запястью. — Кстати, Амбридж больше нет — Дамблдор был восстановлен в должности чрезвычайным указом сразу после того, как мы покинули Министерство, и МакГонагалл с Хагридом тоже вернулись. — Хорошо, — пробормотала Гермиона, кривя губы от гнева. — Хотя увольнения мало — она заслуживает того, чтобы сесть за решётку. — Она зевнула и пробормотала. — Я об этом позабочусь. – Если кто-то и может это сделать, так это ты, дорогая. Уверен, Сириус будет рад добавить немного драматизма, чтобы помочь. — Это правда. — Гермиона подвинулась, похлопывая по пустому месту рядом с собой. — Присоединяйся. — Ты ранена, Миа. — Я в порядке, я просто выдохлась. Мадам Помфри держит меня здесь только для проформы, — настаивала она, а в её глазах читалась мольба. — Кроме того, в больничном крыле холодно. Как я могу исцелиться, не позаимствовав немного твоего тепла? Драко покачал головой. — Гермиона, я не лягу к тебе в постель. — Я же не пытаюсь тебя соблазнить, — нахмурилась она. — Господи, Драко. — Она на мгновение замерла, а затем, не встречаясь с ним взглядом, прошептала. — Мне просто снятся кошмары. Зелья и истощение магии делают их слишком яркими. Его руки — единственное, что дарило ей чувство безопасности. — О, Миа, — он скривился, но не утруждал себя банальностями — просто согласился, мягко залезая на кровать и позволяя ей свернуться калачиком, прижавшись к нему. — Я встретила твою маму, — пробормотала она ему в свитер. — Так и было, — кивнул он, зная, что её глаза были закрыты. — Она была добра. Хотя, признаюсь, обстоятельства были не совсем такими, какими я представляла себе встречу со своей свекровью. Драко хихикнул, нежно поглаживая её по спине. — Определённо уникальный опыт. Когда-нибудь это станет весёлой историей на вечеринках. Она согласно промычала, хотя в этот момент ничто не казалось таким далёким, чем такие простые вещи, как вечеринки, когда война была так ощутимо близка. — Ты слышал от неё что-нибудь? — Письмо, правда, короткое. И шифрованное — за ней следят. — Он нахмурился от беспокойства. — Не беспокойся об этом сейчас, дорогая. Отдохни немного. Он тоже устал, проведя ночь в кресле у её кровати; они оба заснули меньше чем через минуту.

***

Гарри медленно пришел в себя. Он какое-то время лежал с закрытыми глазами. Он слышал, как Сириус и Ремус шептались, Рон приходил проведать, и его голос звучал до безумия встревоженным, Луна напевала или читала стихи рядом с ним. — Я знаю, ты меня слышишь, — шептала она в какой-то момент глубокой ночью, когда рядом с ней стал слышен храп Сириуса. — Не волнуйся так сильно, Гарри. Ты просто поправляешься. Ты проснёшься, когда будешь готов. Он слышал шутки Тонкс и попытки Драко разбудить его… — Продолжай в том же духе, Поттер, и Слизерин точно выиграет кубок — не хочешь встать и доказать мне, что я ошибаюсь? Голос Мии присоединился к перепалке, когда она проснулась, хотя она всё ещё магически, морально и физически была истощена и затихла, когда вскоре снова заснула. Наконец ему удалось разлепить веки; в больничном крыле стоял полумрак и тишина, и он ясно видел полную луну в окно. Ремусу пришлось уйти. Он слышал храп и инстинктивно улыбнулся от вида, как волосы Сириуса разметались ​​по больничной койке; он откинулся на подушку, и ему стало невероятно неловко. Крёстный выглядел таким умиротворённым, что ему не хотелось его будить… Но если бы Сириус знал, что он не спал, не оповестив об этом его, то точно выслушал бы много нотаций, так что… — Бродяга, — прошептал он надрывающимся от неловкого обращения голосом. Он повторил ещё раз, безуспешно пытаясь положить руку на плечо Сириуса, но это движение пробудило старика. Сириус мгновенно пришел в себя — признак травмы, полученной за всю жизнь, — и тут же попытался откинуть волосы Гарри с лица. — Гарри. Слава Мерлину. — Он заметно расслабился, увидев, что крестник в порядке, и лишь сейчас, несмотря на все заверения мадам Помфри, способен был поверить в это. — Ты хорошо себя чувствуешь? Гарри кивнул, сглотнув. — Хотя у меня во рту немного суховато, есть вода? Сириус взял стакан с тумбочки рядом с настоящей горой открыток, цветов и коробок шоколада. — Что это вообще такое? — Гарри прищурился. Сириус приподнял бровь. — Подарки. Ты очень популярен. — Держу пари, все они от тех же людей, которые весь год называли меня сумасшедшим и сыпали гневными письмами, — проворчал парень, прежде чем сделать глоток воды. — Возможно. К тому же, все коробки с шоколадом пустые. Гарри невольно засмеялся. — Лунатик и Софа добрались до них первыми? — Ага. — Лицо Сириуса выражало глубокую нежность. — Она настояла, что её старший брат захочет, чтобы она получила подарок, и, поскольку это было полнолуние, у меня не хватило духу возразить. — Во всяком случае, я не так уж люблю шоколад. И вообще сладкое. После стольких лет, когда он питался только пресной, часто несвежей едой — его вкусовые рецепторы никогда не сталкивались со сладостями, пока формировались, а теперь от них его тошнило. Сириус понял это давным-давно — напоминание об этом заставило его нахмуриться. — Знаю. Гарри прочистил горло, пытаясь сесть. — Я слышал голос Мии раньше — с ней всё в порядке? А со всеми остальными? — Всё в порядке, — пообещал Сириус. — И большинство Пожирателей Смерти сейчас в Азкабане. — Это хорошо. — Гарри зевнул, а мысли унеслись за миллион миль оттуда. — Но он всё ещё жив. — Да, — признал Сириус. — Но это была победа, Гарри. Не позволяй бремени войны сломить тебя. То, что ты сделал, убедившись, что он не сможет получить пророчество… — он тяжело сглотнул, сжимая челюсти. — Это было очень смело, сынок. Опасно, и я не хочу, чтобы ты подвергал себя такой опасности, но… я очень горжусь тобой. Гарри закусил губу, сдерживая слёзы усталости — слёзы, которые появлялись обычно у такого подавленного и неуверенного в себе человека. — Это не было проявлением храбрости. Я… я был в ужасе. И мои друзья могли погибнуть из-за меня. — Послушай меня. Храбрость — это не отсутствие страха. Не бояться в опасности — глупость, а не возвышенная цель, доступная лишь самым отважным. Страх — это нормально. Он держит нас начеку, помогает выжить в опасных ситуациях. Надеюсь, ты никогда не перестанешь бояться, даже когда на кону твоя жизнь. Сириус помрачнел, его взгляд печально скользнул в сторону Гермионы — он знал, что это был их общий опыт, о котором, он бы всё отдал, чтобы она не узнала. Он снова повернулся к Гарри. — Твои друзья решили пойти с тобой, потому что это и их битва тоже — ты не стал втягивать их в то, в чём они не собирались участвовать. И мы с тобой оба знаем, что если бы Гермиона услышала твои слова, она бы тебе голову оторвала. Гарри поморщился. — Да, она бы меня точно прикончила. — Именно. — Сириус схватил его за плечи. — Ты не причина гибели твоих друзей — ты причина, по которой они все выжили, потому что ты весь год учил их защите. Ты заставил их всех тренироваться и быть в лучшей форме, чтобы они были готовы к бою. Гарри медленно кивнул, его глаза начали слезиться. Он колебался мгновение, прежде чем крепко обнять Сириуса. Он позволил крёстному перенести на себя его вес, нежно поглаживая его по спине, пока тот плакал — Гарри до Хогвартса никогда бы в это не поверил. Иногда это всё ещё казалось сном. Когда он отстранился, Сириус бросил на него задумчивый взгляд, который тот не мог прочитать. — Что? Сириус поджал губы, внимательно наблюдая за ним. — Прямо перед тем, как ты потерял сознание… ты назвал меня папой. Гарри почувствовал, как его щёки краснеют, и он опустил взгляд, не в силах встретиться с ним взглядом. — О. Я… Сириус жестом призвал его замолчать. — Эй, всё в порядке. Тебе нечего смущаться. Я просто хотел, чтобы ты знал… если ты хочешь называть меня папой, это нормально, ладно? — Он сглотнул — Гарри понимал, что это нервозность, такого он не видел с третьего курса, когда Сириус спросил, не хочет ли он переехать к нему. — Не то чтобы ты обязан это делать, ни в коем случае, потому что я бы никогда не стал пытаться заменить Сохатого, и мне не нравится, что мы здесь без него, но… — он прижал одну руку к губам, другой сжимая плечо Гарри. — Теперь ты мой ребёнок. Мой. Я люблю тебя так, как любил бы любого своего ребёнка. Гарри облизнул губы. — Я… — он почесал затылок. — Я знаю, он был хорошим человеком, и я знаю, что он и моя мама любили меня, и всё такое. Но… ты единственный отец, которого я когда-либо знал. Сириус поднял руку, чтобы вытереть слёзы, катящиеся по его щекам, а затем снова обнял его и поцеловал в растрёпанные волосы. — Ну ладно. Значит, папа. Они на мгновение замолкли, а затем Сириус пробормотал: — Я должен Лунатику пять галеонов. Гарри все ещё не разрешили покинуть больничное крыло, но их друзья пришли вечером, пока остальная вся школа была на пиру в честь окончания учебного года. Пэнси и Блейз тут же набросились на них, а Драко, Рон и Невилл с улыбкой наблюдали за ними со своих стульев. — Не могу поверить, что вы ушли, не предупредив нас, — нахмурился Блейз, мрачно оглядывая их всех. Пэнси запрыгнула на кровать Гермионы, не пытаясь обнять её или выразить соболезнования, но та знала, что физическая близость — это её способ проявить любовь. — То, что нам пришлось узнать об этом из сплетен, неприемлемо, — заявила Пэнси, скрестив руки на груди. — А ты не думал, что мы могли бы помочь? Мы тоже в АВС, и не хочу хвастаться, но мы с Блейзом оба чертовски хороши в драках. — Я прекрасно это понимаю, — уверил их Гарри с улыбкой. Они ругали его, но на его лице читалась явная радость от того, что у него были друзья, которые заботятся о нём, когда он болен, и достают его тем, что его не было рядом в важные моменты. — У нас действительно не было времени никого позвать — Драко пришёл лишь по счастливой случайности, — оправдалась Гермиона. Рон фыркнул. — Не по счастливой, ведь нам пришлось иметь дело с Амбридж. — Скатертью дорога, — тихо сказал Невилл, вызывая у остальных вздохи удивления. Глаза Гермионы были широко раскрыты. — Не то чтобы я не полностью согласна с тобой, Нев, но я никак не ожидала, что ты скажешь такое об учителе. — У красавчика есть тёмная жилка, — сказала Пэнси, и её губы скривились в ухмылке, а голос был пропитан томностью, которая заставила бы любого мужчину покраснеть до корней волос. Но Невилл не нервничал и совсем не был ошеломлён этим замечанием — он улыбнулся, выглядя скорее польщённым. — Ты считаешь меня красивым? Пэнси моргнула, заикаясь. — Я… ну… ты… К счастью, Рон вмешался прежде, чем внимание и неопределённость привели её в ярость. — Теперь, когда возвращение Волан-де-Морта стало достоянием общественности, всё изменится. Нам нужно быть осторожнее, чем когда-либо. Драко поморщился, уже зная, что заключение отца означало, что вместо него накажут кого-то другого. — Нам с Пэнс особенно — никто не отправляет письма, пока мы сами не отправим, и не пишите, если мы не ответим. Даже если это означает месяцы отсутствия связи. Все посмотрели на Пэнси, словно ожидая её возражений, но она мрачно покачала головой. — Он прав. Один Мерлин знает, кто будет рядом и что от нас потребуется. Все остальные, чья семья встала на его сторону в прошлый раз — половина нашего рода. Это… — она горько усмехнулась. — Мы не будем в безопасности, пока эта война не закончится. И это было то, о чём гриффиндорцы никогда не задумывались; каким бы ужасающим ни был конфликт и грядущая война, какими бы зловещими ни были собрания Ордена, их собственные дома никогда не становились настоящим полем битвы. Гарри и Гермиона, конечно, знали, что значит быть в опасности в собственном доме, но мысль о том, что это делает настоящий военачальник — нечто совсем иное и непривычное, ужасное. — Мы пройдём через это, — упрямо настоял Рон, стиснув зубы. — Это будет ужасно. Но как-нибудь мы с этим покончим. Гермиона встретилась взглядом с Гарри, зная, что они оба думали о крестражах, о которых узнали лишь поверхностно, о случайных предметах, которые необходимо уничтожить, чтобы эта война остановилась. Связь между Гарри и Волан-де-Мортом, которую они до сих пор не разгадали. Пророчество, которое каким-то образом повлияет на всё это, но им ещё предстоит это выяснить — Рон прав, — согласился Невилл, ободряюще хлопнув Драко по плечу, словно мечтая о том, чтобы тот мог физически поделиться своей силой и любовью, как опорой. — И что бы ни случилось, мы будем друг у друга. Даже когда мы не можем говорить, мы все несём частички друг друга в своих сердцах. У нас всегда будет то, к чему мы можем вернуться. На мгновение все замолкли. Блейз вздохнул. — Джин и Луна посмеялись бы над всеми за нашу серьёзность, если бы были здесь, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Эх, я им всё расскажу в поезде, — Рон отмахнулся от его беспокойства. — Но она была бы права, — задумчиво сказала Гермиона. — Всё и так довольно мрачно. Нам не нужно тратить последние часы вдали от всего этого на переживания, ведь стоит наслаждаться временем, проведённым вместе, прежде чем мы расстанемся на несколько месяцев. И они так и сделали — беседы, которые им ещё предстоит вести, шахматные партии, закуски, которые Блейз тайком протащил с кухни. Джинни и Луна наконец присоединились к ним, ещё больше оживляя атмосферу. Они отвлеклись, крепко держась за это драгоценное товарищество — за эту узы дружбы, настолько невероятные, что никто не поверит, если наткнётся на них, спрятанных в защищённом углу больничного крыла. Джинни пустила по кругу бутылку огневиски, пока мадам Помфри не заметила и не бросила на неё хмурый взгляд, назвав её более проблемной и злобной, чем близнецы. На что рыжеволосая ответила: — Спасибо! Для меня большая честь добиться такого, — и получила от надзирательницы невольную, слегка озадаченную улыбку. Это было прекрасное последнее «Ура!», долгожданное облегчение после битвы, которую они только что пережили, — бремени, которое несли весь учебный год. Но всё это время над ними довлело осознание. Этим летом всё изменится.

***

Он был на пределе — Дамблдор, конечно, не мог знать о его причастности, поэтому он сослался на мигрень и заперся в Выручай-комнате, чтобы отдохнуть, с тех пор как Гарри и Гермиона уехали несколько дней назад, как только Гарри разрешили путешествовать. И дело было в том, что его отца арестовали. Впервые в жизни ему не нужно было беспокоиться о том, какой гнев навлечет на себя его собственная кровь. Но он не был настолько наивен, чтобы верить, что лето будет идеальным. Ему не так уж и повезло. Будут последствия произошедшего, а отца рядом не было, чтобы их нести. Он собрался с духом, когда остальные ученики начали выходить из поезда; на станции царил настоящий хаос, особенно после недавних разоблачений о подтверждённом возвращении Волан-де-Морта. Гарри и Гермиона вернулись домой через камин вместе с Сириусом и Тонкс, так что обычного шума вокруг Гарри не было — настоящая находка, учитывая обстоятельства и историю, сочиненную СМИ. — Какого чёрта, — бормотание Блейза привлекло его внимание. — Что? — Твоя мать здесь. Драко быстро просканировал платформу взглядом, и, конечно же, заметил яркие светлые волосы там, где Нарцисса прислонилась к колонне, с бесстрастным лицом, несмотря на очевидное внимание, которое привлекало к себе одно её присутствие. Она всегда была самым сильным человеком из всех, кого Драко знал, и сейчас она это доказывала в очередной раз, не обращая внимания на оскорбления, перешептывания и репортёров. Блейз подарил ему сдержанную улыбку поддержки, возможно, это был единственный человек в мире, кто понимал, насколько это важно — ни один из его родителей никогда не приезжал за ним сам, Люциус всегда запрещал подобные действия, столь «абсолютно плебейские». Всегда были слуги и коллеги, которые доставляли его в поместье, а разговоры были пустыми. Что бы ещё ни принесла Драко война, он был благодарен хотя бы за этот момент. Его мать проигнорировала всех вокруг и быстро обняла его, на мгновение забыв об этикете, который её отличал от остальных. Он видел все слова, которые она сдерживала на людях, по положению её плеч, во влаге её глаз — благодарность за то, что он был в безопасности, по Отделу Тайн, по тому, что заключение отца будет значить для них. — Я люблю тебя, маленький Дракон, — тихо сказала она, откидывая прядь волос с его лица. — Пойдем, нам нужно кое-что сделать, прежде чем мы отправимся в Мэнор. Драко молчал, пока она магией подняла его сундук, потому что, хотя он всегда рад провести время с матерью… В этом было что-то большее, он чувствовал это. Как только они вышли с Кингс-Кросс, она аппарировала их, но парень нахмурился, когда они оказались не в Косом переулке. — Мама, что… — Ещё нет, — скомандовала она, таща его по боковой улице и превращая их мантии в брюки. Улица была магловская. Они находились в самом центре магловского города. Мать привела его в кафе, где он невольно погрузился в раздумья — это была уютная маленькая закусочная с потёртыми диванами и выцветшей краской, но с приветливыми посетителями, доброй бариста и инди-музыкой, отчего казалось, будто смотришь фильм. Он думал, что был озадачен настолько, насколько это вообще возможно, пока они не подошли к стойке, и бариста лучезарно не улыбнулась им. — Доброе утро, Нарцисса! Рада тебя видеть. А это, должно быть, тот самый сын, о котором ты упоминала! Вернулся из школы-интерната на лето? Его глаза были широко раскрыты, как блюдца, но мать улыбнулась в ответ и какое-то время поболтала с женщиной так фамильярно, что стало ясно, что она здесь бывает часто: заказала им обоим чай, а затем протянула знакомый кусочек пластика, о котором он только читал. — У тебя есть кредитная карта? — ошеломлённо спросил Драко. — В наше время сложновато без них, правда? — вмешалась бариста, подмигивая и подавая ему чай. Его мать лишь вздернула подбородок, давая понять, что объяснит через минуту. Они подошли к небольшому столику в дальнем углу, и… каким-то образом его мать чувствовала себя здесь как дома, гораздо свободнее в магловской лавке, чем он когда-либо её видел. Он открыл и закрыл рот, пытаясь решить, какой вопрос задать первым, но решил просто молча смотреть на неё. Нарцисса скривилась. — Я знаю, у тебя много вопросов, но нам придётся о многом поговорить за очень короткое время. Тёмный Лорд… взял на себя смелость быть нашим гостем в обозримом будущем. Драко дернул себя за волосы, его тревога нарастала. — Чёрт. Ладно. Понимаю. — Он глубоко вздохнул. — Прежде чем мы начнём, можешь просто… зачем мы здесь? И ты… ты сюда приходишь? Часто? Дьявольская ухмылка озарила её лицо. — Ещё как. Тридцать лет меня никто не разгадал… ну, кроме твоей тёти Энди, которая однажды, давным-давно, проследила за мной. Но никто другой и не подумал бы, что я могу оказаться в магловском кафе, так что эта мысль им даже в голову не приходила. — женщина ухмыльнулась. — Я просто говорю, что обедаю с другими ведьмами нашего круга, и если им об этом говорят, они всегда подтверждают алиби, радуясь повышению статуса от того, что другие считают, что я с ними обедала. Честно говоря, Драко, — фыркнула она, приподнимая бровь. — Пэнси много рассказывала тебе о своей матери, я уверена… думаешь, я смогу выносить эту отвратительную женщину так часто, как, по моим словам, встречаюсь с ней? Сын восхищенно кивнул. — Не то чтобы ты меня никогда не впечатляла, мама, но я никогда ещё не испытывал такого благоговения. — Спасибо, маленький Дракон, — нежно улыбнулась она, сжав его руку, прежде чем её лицо стало вновь серьёзным. — Нам нужно поговорить о Министерстве. Он выпрямился, и на его лице появилась настороженность; он не понимал, к чему она клонит. — Что говорить? Ты злишься на меня за то, что я пошёл? Потому что ты всегда учила меня никогда не позволять друзьям вступать в битву в одиночку, когда у меня есть возможность помочь, и… — Я не злюсь на тебя за то, что ты был там, — прервала его Нарцисса. — Я горжусь тобой за то, что ты остался с друзьями, хотя, признаюсь, я считаю, что ты делал это в обстоятельствах, которые были бы особенно ужасными, если бы тебя обнаружили. — Тогда что… — она так посмотрела на него, что он замолк. На лице матери появилась лёгкая улыбка — задумчивое, полное надежды выражение, которое он не мог прочитать, пока она не спросила: — Эта девчонка Грейнджер — она твоя родственная душа? Рука Драко инстинктивно потянулась к палочке от ужаса, ощущения опасности, которые внушал ему этот вопрос. — Дыши, — мягко посоветовала ему мать, выглядя равнодушной. — Откуда ты знаешь? — Спросил Драко, широко раскрыв глаза. Она выразительно посмотрела на него, приподнимая брови. — Ты бросился под проклятие ради неё, а она попыталась сделать то же самое мгновение спустя, испугавшись, что я могу направить на тебя палочку. А потом, как она произнесла твоё имя… — Смахнув слёзы, она мысленно унеслась далеко-далеко. Драко знал, что она думала о своей первой встрече с Люциусом — о том времени, когда она думала, что её история может быть счастливой. Но то, что кто-то — твоя родственная душа, не означало, что он не может причинить тебе боль, Нарцисса слишком хорошо это усвоила. Женщина прочистила горло. — Нам всё равно нужно поторопиться, но… расскажи мне о ней. Как вы познакомились. Какая она. Счастлив ли ты. Драко сделал глубокий вдох — по множеству причин: потому что все, что было связано с Гермионой, всегда ощущалось невероятно, не поддающимся описанию словами, и потому что он так долго хотел разделить вторую половинку своего сердца с матерью, но никогда не думал, что сможет это сделать. – Вскоре после второго курса мы стали союзниками и друзьями. Комната была открыта, и мы оба пытались понять, кто же наследник, а кто — монстр. В тот момент я полагал, что моя родственная душа — маггл, как и она, поэтому нас притянуло друг к другу, а потом она оцепенела… Я был так рад, когда она проснулась, что всё изменилось. Мы стали близки — так же близки, как я с Блейзом. Его мать понимающе хмыкнула; когда он вопросительно взглянул на неё, она сказала: — Я всегда думала, что же изменилось. Конечно, ты ненавидел отца с детства, но когда ты вернулся домой после этого семестра, что-то было… по-другому. Как будто ты больше никогда не смотрел на него прежним взглядом; что-то ещё сильнее подтолкнуло тебя к презрению к нему. — Её губы гордо сжались. — Но он ранил твою родственную душу — ты чуть её не потерял. Чудо, что ты удержался от убийства после этого. — Я думал об этом, — мрачно признался Драко. Он не гордился такими вещами, но мать никогда бы его за это не осудила. Он потер глаза и продолжил рассказ. — Мы начали встречаться — в смысле, романтически — на третьем курсе. А потом случился какой-то хаос с Сириусом и маховиком времени, и… в общем, именно тогда мы поняли, что мы родственные души. И тогда Энди и Сириус узнали о нас. Нарцисса нахмурилась. — Она всегда так много рассказывала об этой девушке в нашей переписке — я думала, это просто потому, что Гермиона была ей как родная, но всё это время это было ради моей же пользы. Хитрая сучка. Драко закатил глаза, глядя на выходки матери. — Когда война закончится, можешь ей все высказать. Они с Энди очень близки, с Дорой ещё больше, а Сириус… он для неё что-то вроде старшего брата, своего рода опекун. — Опекун? Разве она не живёт с родителями? Его пульс подпрыгнул от гнева. — Нет, они… — он сделал глубокий вдох, сжимая кулаки от напряжения, чтобы что-нибудь не сломать. — Их больше нет. Скатертью дорога, вот они какие чудовища. Мать кивнула: — А. Так вот почему она так близка с Сириусом. — В ответ на замешательство Драко она мрачно пожала плечами. — Сломанные бабочки находят друг друга. Травма тянется к травме. — Гермиона всегда так говорит, — улыбнулся Драко, и эта мысль была горько-сладкая. — Когда всё это закончится, ты полюбишь её, мама. Она самая блестящая и вдумчивая ведьма на свете. Не знаю, что бы я делал без неё, и она определённо единственная причина, по которой Гарри всё ещё жив. Дерзкая и расчетливая, эта львица, но при этом достаточно умная и язвительная, что почти всегда я убеждён, что Пэнси и Блейз любят её больше, чем меня. Брови Нарциссы взлетели вверх. — Не то чтобы я шокирована, но любой, кто может расколоть Панси, заслуживает моего безграничного уважения. — Да, согласен, — нежно засмеялся он. — Она… обстоятельства, очевидно, далеки от идеальных: вся эта секретность, лазейки, необходимость вести себя так, как я веду себя на публике, но… с ней всё идеально. Нарцисса улыбнулась, хотя глаза её были печальны — и он знал, знал, что она была так рада его счастью, но так убита горем из-за препятствий на его пути к миру. — С нетерпением жду возможности познакомиться с ней, — мягко улыбнулась она. Затем вздохнула, и её лицо стало серьёзным. — Пожалуйста, скажи ей, чтобы она была начеку. Тёмный Лорд заметил её существование. — Что? — Вся кровь отхлынула от лица Драко, сердце колотилось так сильно, что он видел, как двигается его грудь. Это… его худший кошмар стал реальностью. — Не из-за тебя, — уверила его Нарцисса, нежно сжимая его руку. — Ты отлично скрывал свои отношения с ней. Но всё, что произошло в Министерстве, и всё, что происходило в Хогвартсе в этом году… ему стало ясно, что именно она, как ты и сказал, причина того, что Гарри всё ещё жив. Это привлекло его внимание. Она пока не занимает его мысли, но… я думаю, это лишь вопрос времени, когда он поймёт, что нападение на неё погубит мальчика. До тех пор он будет просто пытаться скомпрометировать её, чтобы подорвать его авторитет. Дыхание Драко стало прерывистым, весь мир вокруг него содрогнулся от этого открытия. Всё, что он сделал, всё, чем они с Мией пожертвовали, чтобы Люциус не узнал о ней… И она все равно оказалась в опасности. — Дыши, дорогой, — приказала мать, встречаясь с ним взглядом. — С ней всё будет в порядке — Орден примет меры предосторожности, как и Гарри, а ты предупредишь её, чтобы она была начеку. — Хорошо. Ага. — Он сделал глубокий вдох, вцепившись руками в корни волос. — Я просто… с ней ничего не может случиться. Она уже столько пережила, и если он… — ещё один вздох. — С ней всё будет хорошо. Мы позаботимся об этом. Нарцисса кивнула. — Что подводит меня к более насущному вопросу. Он сделал поместье своей штаб-квартирой, и хотя он прямо не заявил, что от тебя ожидают большего на службе, это неизбежно. Подозреваю, он попытается заставить тебя принять Метку до конца лета. Сердце Драко сжалось от этой мысли. В глазах его матери читалась боль при этой мысли, но она продолжала атаковать, скрываясь, словно под броней, за маской спокойствия и самообладания. — И поэтому я хочу отправить тебя в укрытие у Андромеды. Он резко поднял голову, решив, что, должно быть, ослышался. — Что? — Я хочу отправить тебя туда, где ты будешь в безопасности от него, — повторила она, и хотя голос её был ровный, костяшки пальцев побелели. — У Энди уже есть защитные чары, но она готова наложить и Фиделиус ради твоей безопасности, а поскольку никто не знает, что мы всё ещё на связи, твоё местонахождение будет особенно неожиданным. Тебе придётся воздержаться от возвращения в Хогвартс, это просто сделает тебя слишком уязвимым — покинуть Тонкс-Мэнор, но ты всегда можешь закончить обучение после войны. — Не могу — он выместит на тебе всю злость, — еле слышно сказал Драко, широко раскрыв глаза. — Мне всё равно, — усмехнулась Нарцисса, ничуть не напуганная такой перспективой. — Ты будешь в безопасности. Ты будешь жив. — Её голос сорвался на последнем слове, и эта жестокая честность пронзила его до глубины души. — Но кто может умереть вместо меня? Что, если бы он послал за Гермионой не меня, а Крэбба, который слишком уж хочет её убить? — Драко сделал глубокий, прерывистый вдох, и лёгкая музыка на заднем плане словно дразнила его. — Я не могу бежать, когда ты и все, кого я люблю, в центре опасности, и моё отсутствие может стать причиной того, что тебе причинят вред. И я могу сделать больше, чтобы остановить его изнутри. Он не говорил всего, что хотел бы сказать — о работе, которую он уже проделал как тайный член Ордена, о бесценной информации, которую он сможет передать, если его ещё больше втянут в круг Волан-де-Морта. О том, что, хотя обстоятельства и были ужасны с практической точки зрения, со стратегической точки зрения это, пожалуй, лучшее, что могло произойти. Лучшее, что можно было сделать, — дать Ордену, дать Гарри шанс. Как он сможет жить с собой, если откажется от потенциальной возможности переломить ход войны? Его жизнь, его безопасность и благополучие будут под угрозой, но если он этого не сделает, и Волан-де-Морт победит, то Гермионе и многим другим маглорожденным, магглам и магическим существам придется жить именно так. Как же иначе? — Прости, мама. Но я должен это сделать. Она тяжело сглотнула, и на ее лице появилось смирение. — Я боялась, что ты так скажешь. — Она покачала головой. — Хорошо. Но тебе нужно быть очень, очень осторожным, дорогой. Ты собираешься войти в Колизей — и ты играешь в еще более опасную игру. И он не был наивен — вероятность того, что Волан-де-Морт его убьет была высока. Но Драко позаботится о том, чтобы уничтожить ублюдка вместе с собой.