Часть 27. Ситуация становится нестабильной

— Что ты задумала, Луна? Девушка улыбнулась Гермионе из-за своего модифицированного магловского ноутбука; Гарри заплел ей косы, так что её лицо впервые было видно полностью, глаза блестели в тон футболки, которую она одолжила у Гарри, когда её собственная блузка стала неудобной. — Работаю над статьёй для «Придиры», — улыбнулась она, глаза её всегда были счастливыми, когда она упоминала издание отца. София смотрела на девушку брата, раскрашивая картинки, лёжа на ковре. Её лишь отчасти интересовало, чем они занимались, когда Джинни не было рядом; девчушка быстро решила, что рыжая — самый крутой человек на планете, и прилипала к ней, как приклеенная, всякий раз, когда та приходила. Она так же была влюблена в Блейза, который уже дважды приезжал к ним, отчасти из-за своего статуса родственной души Джинни, отчасти из-за его собственного язвительного обаяния и склонности к забавным оскорблениям. — О чём эта история, Лу? — спросил Гарри, с искренним интересом глядя на нее, сидящую за шахматной доской с Роном, и рассеянно поглаживающую Живоглота на коленях. — О том, что эксплуатация мест обитания кентавров одновременно и морально неправильна, и способствует изменению климата. — Луна скривилась. — Я знаю, что трудно воспринимать такие вещи всерьёз, когда на горизонте маячит война, сложно воспринимать всерьез угрозу, которая кажется такой далёкой, когда просто дожить до выпуска кажется невозможным. Но если что-то не изменится в ближайшее время, к тому времени, как мы выживем, от нас ничего не останется. — Она закатила глаза. — Не то чтобы людям нужны корыстные причины заботиться о других существах, но я буду апеллировать к чему угодно. Гермиона лучезарно улыбнулась ей. — Я люблю тебя. — Она вздохнула, склоняя голову на плечо Луны. — Всегда, но особенно когда ты борешься за правое дело. Я так рада, что ты у меня есть. — Нам было суждено быть друзьями, — Луна ухмыльнулась, подмигивая, зная, как упоминание о судьбе вызовет у Гермионы стоны и хихиканье, и как она изобразит рвоту. Гермиона замолкла, книга лежала прямо перед ней, но мысли её были далеки от её содержания. Она большим пальцем теребила ожерелье на шее — простое, но красивое, серебряное, с маленьким красным камнем в центре, которое Драко удалось уговорить Блейза купить под видом мирного предложения лучшему другу своей девушки, чтобы Гермиона могла носить его свободно. Через несколько минут Софа устала от раскраски, бросила её и забралась на диван с модифицированной маггловской игрушкой, прислоняясь к Гермионе, пока та не освободила место, чтобы София могла положить голову ей на колени. Гермиона закатила глаза, видя, как девочка пыталась выбить книгу из её рук. — Есть новости от Ордена о том, что сейчас происходит? — Спросил Рон, убирая одну из пешек Гарри. Он не спрашивал, есть ли новости от Драко — все они уже несколько недель назад узнали, что, если затрагивался этот вопрос, Гермиона впадала в панику. А учитывая, что они не слышали от него с начала лета… если бы были какие-то новости, она бы подняла эту тему в первую очередь. Гермиона устало вздохнула, игнорируя раздраженное лицо Софии, когда движение ее диафрагмы заставило ее запрокинуть голову. — Только то, что он вербует волшебников и пытается причинить как можно больше вреда, чтобы ослабить нас до начала прямых боевых действий. В Министерстве царит нестабильная обстановка, поскольку они проводят процедуру замены Фаджа. Похоже, им станет глава Аврората Скримджер; Тонкс не большая его поклонница, но она говорит, что он определенно не настолько коррумпирован и не такой большой идиот, как Фадж, так что это уже что-то. — Хорошо. Надеюсь, это хоть как-то поможет с беспорядками; мой отец и Перси работали круглосуточно — как и все остальные, учитывая, сколько нападений было. Гарри устало потер глаза. — Можно подумать, что после ареста некоторых из их ключевых фигур месяц назад они будут действовать более сдержанно. Рон поморщился, словно именно эта мысль не давала ему покоя. — Именно. Тот факт, что они всё ещё так активны… Волан-де-Морт слишком осторожен, чтобы рисковать. Он искусный стратег, поэтому не стал бы тратить столько сил на то, чтобы сеять хаос и панику, если бы не мог себе этого позволить. Гермиона нахмурилась, её взгляд стал проницательным. — Ты думаешь, он вербует ещё больше, чем мы знаем? — Должно быть. — А учитывая, что руководство в хаосе, он может апеллировать к самым тёмным помыслам сторонников превосходства. Сделать так, чтобы это казалось приемлемым даже для тех, кто считает себя рациональными и беспристрастными волшебниками. — Выражение лица Гермионы стало мрачным. — Люди будут отстаивать рациональные доводы, которые заставят их считать себя лучше остального мира. И говорить им, что это их кровь — что они превосходят других благодаря чему-то такому неотъемлемому, что они происходят из магического рода, а другие — нет… — Она покачала головой. — Дело станет очень, очень плохо. Все на мгновение замолчали, а затем Рон вскочил на ноги. — Вот именно! — Его глаза, широко раскрытые от озарения, были устремлены на Луну. — Вот и ответ! Гарри неловко улыбнулся, сжав губы. — Точно, это совсем не жутко, приятель. — Он вздохнул. — Какой же ответ? — В прошлом году, на собрании АВС, ты сказал, что Волан-де-Морт полукровка — его настоящее имя было Том Реддл, верно? Луна понимающе хмыкнула. — Ты хочешь, чтобы я написала разоблачение, Рональд, это просто гениально. Гермиона подняла руки. — Подождите, я в замешательстве. Он же не маглорождённый — почему всем так важно знать, что он полукровка? — Да, я тоже не понимаю, — согласился Гарри, переводя взгляд с лучшего друга на девушку. Рон шумно выдохнул, наклоняясь вперёд, подыскивая нужные слова. — Просто… поскольку вас обоих воспитывали маглы, я думаю, вы не до конца понимаете, как чистокровные относятся к крови. — Его голос был мягок — очевидно, он понимал деликатность темы и не хотел случайно сказать что-то не то. — Даже в домах, которые были против режима Волан-де-Морта, как мой… о нём говорили как о чем-то вроде легенды — ужасный человек, не поймите меня неправильно, но… непогрешимый, непобедимый, поборник дела священных двадцати восьми. — Это правда, — кивнула Луна, гримасничая. — Он был у власти ещё с тех времён, когда поколение наших родителей было молодым, и уже взял себе прозвище Лорд Волан-де-Морт. Вот почему Сьюзен была так шокирована, когда ты упомянул об этом, Гарри — её семья была на передовой Ордена, и даже она понятия не имела, что он не тот, за кого себя выдаёт своим последователям. — Но это только потому, что это удобный повод для сплочения, — моргнул Гарри. — Мы же говорили об этом, верно? Он утверждает, что это кровавая история, потому что тогда люди его поддерживают, это способ заставить всех бороться, особенно когда времена тяжёлые и люди особенно рады найти виноватого. Какой смысл его разоблачать? — Это подрывает его дело, — объяснил Рон, указывая на игровое поле между ними. — Подумайте об этом как о шахматах: королю не нужно верить в свою правоту или даже быть правым. Ему нужно лишь убедить в этом пешки, чтобы они защищали его, вставали между ним и врагом, побеждали всех, кто добивался его цели, и чтобы он был единственным у власти. Но если вам удастся убедить их, что его не стоит защищать, что все его заявления — ложь, некоторые поймут, что дело не служит им так, как они думали, и откажутся от него. Те, кто действительно верит в превосходство крови, могут отказаться от идеи следовать за полукровкой — что, конечно, проблематично, но нам на руку. А затем те, кого привлекла идея власти и того, чтобы не быть объектом нападок, поймут ошибочность этой идеологии и тоже откажутся от неё. По крайней мере, в теории. — Но не все так сделают, — предостерегла Гермиона. — Люди заблуждаются, нелогичны и часто эгоистичны, особенно когда мы так глубоко и слепо преданы человеку или вещи. Для многих из них — особенно для тех, кто поддерживал его в последней войне — признать незаконность Волан-де-Морта означает признать свою собственную роль в пособничестве и потворстве ему, а также признать, что они были частью чего-то ужасного. Многие найдут оправдания, чтобы отрицать правду, и будут ещё сильнее упорствовать в своих убеждениях, чтобы избежать когнитивного диссонанса от осознания того, что они не такие уж хорошие, какими себя считают. — Тем не менее, даже если это просто удержит его от дальнейшей вербовки, это может что-то изменить, — тихо размышляла Луна. — Я сделаю это. Гермиона обеспокоенно нахмурилась, и Гарри тоже выглядел встревоженным. — Лу, это так опасно — ты сама можешь стать мишенью. Он просто так не отпустит эту ситуацию — он придет за тобой. Луна закатила глаза, не обращая на это никакого внимания. — Детка, я — родственная душа Избранного, он в любом случае за мной придет. И я не могу позволить страху помешать мне выполнить свою часть работы. Вот чем я могу помочь, хотя бы немного. Гарри повернулся к Гермионе, умоляя её отговорить девушку, но она сморщилась. — Прости, Гарри, но как бы я ни хотела, чтобы она была в безопасности… она права. Это может всё изменить. А я не могу — Драко сейчас в самом центре логова льва, и мы никогда не узнаем, случится ли что-нибудь, пока не станет слишком поздно, а они с Пэнси будут и дальше находиться в такой же опасности…- Она сглотнула. — Мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы положить конец этой войне. Ты знаешь это так же хорошо, как и я — если бы ты был на грани, ты бы не колебался. Это было жестоко и честно — позволило всем увидеть сквозь щели её игры, как она действительно боялась за Драко, как бы она ни уверяла их, что с ней всё в порядке. Луна с благодарностью схватила её за плечо, хотя Гарри кусал губу, выглядя преданным. София подошла к нему, почувствовав его отчаяние, и протянула руки, чтобы он поднял её; он успокоился, когда она обняла его, успокаивая их изголодавшиеся по прикосновениям души. Гарри, как и всегда, полностью сосредоточился на её благополучии, заботе о Гермионе. — Мне потребуется немного времени — нужно найти конкретные источники, выяснить, нужно ли что-то ещё включить. Мне стоит съездить в Литтл-Хэнглтон… — Луна замолкла, её пальцы уже печатали, она начала искать информацию, а мысли её ушли далеко за пределы разговора. Рон с гримасой взглянул в глаза Гарри. — Эй. С ней всё будет в порядке. Твоя родственная душа — крутая штучка — в каком-то занудном смысле, конечно, но всё равно крутая. Они вернулись к игре, Гарри всё ещё был на взводе, но разговор его отвлёк. Мысли Гермионы же были в миллионе миль отсюда, с мальчиком в жутком поместье, свернувшимся в позе эмбриона и тяжело дышащим в перерыве между поражающими его проклятиями.

***

Они только что закончили собрание Ордена. Седрик и Флер остались вместе с Уизли выпить. Фред ворчал, потому что Оливер уехал из страны на всю неделю по работе, а Джордж и Седрик были немного подавлены и постоянно встревожены, что было вполне естественно для людей, у которых родственной душой были слизеринцы. Гермиона хотела бы сказать им, что понимает, хотела бы, чтобы они могли поделиться своими страхами, посочувствовать им, как ужасно ощущается, что всё выходит из-под контроля. — Флер, это самая неприятная вещь, которую я когда-либо слышала, — Джинни хмуро посмотрела на свою будущую невестку, которая с умоляющим видом сидела на коленях у Билла. — Ты же знаешь, я ненавижу ходить по магазинам. — Да, но мне просто необходимо купить новую одежду для дел Ордена, теперь, когда всё стало более публичным, — настаивала Флер. — И я ходила по магазинам одна… к тому же, у тебя феноменальный вкус, мне нужно твоё мнение. Я угощу тебя обедом! И мы можем сходить в магазин товаров для квиддича, который ты так любишь. Седрик, Фред, Джордж, вы же неравнодушны к квиддичным штучкам? Новый гаджет для квиддича, который я могу купить ей, убедит её пойти? — О, есть этот фантастический новый полироль для метлы… — Или тренировочный квоффл, который будет случайно улетать от тебя, имитируя попытки других игроков его украсть… — Предатели! Это просто… нечестно, —закричала Джинни, хмуро глядя на братьев. Она прищурилась, глядя на Флер, но всё равно вздохнула, зная, что сейчас точно уйдёт. — Фу. Ладно. Но только потому, что я люблю тебя. Я буду всё время жаловаться. — Я и не ожидала ничего другого, — Флер лучезарно улыбнулась ей, радуясь такой перспективе. Она заметила, как Гермиона показала Джинни язык, и ухмыльнулась. — Ты тоже, ‘Эрмиона. Кажется, мне нужна третья пара глаз. — Но… — Нет. Не унывай, мы зайдем и в книжный. — Флер лукаво улыбнулась, когда Гермиона застонала, слишком довольная собой. — Я пойду с вами, — сказала Тонкс. — Я избегаю покупать настоящую одежду для беременных, но уже около месяца не могу застегнуть джинсы, так что, похоже, мне придётся сдаться. Флер хлопнула в ладоши. — Настоящий девичник. Идеально. Откашлявшись, Перси поднялся на ноги; Тонкс, Гарри и Гермиона закатили глаза, понимая, к чему всё идёт. Он сделал глубокий вдох, прежде чем заговорить. — Дора, ты — свет моей жизни. Я всегда был слишком напряжённым, боялся ошибиться. Рядом с тобой я вспоминаю, что нужно жить по-настоящему, вспоминаю обо всём хорошем в этом мире. Не могу поверить, что мне повезло создать с тобой семью. Он опустился на одно колено, заставляя остальных членов семьи восторженно ахнуть, хотя Гермиона прижалась лицом к плечу Гарри, чтобы никто не услышал её смеха. — Пожалуйста, окажи мне честь стать твоим мужем, — попросил Перси, протягивая простое, но красивое кольцо с двумя нефритовыми камнями. — Я не могу представить себе ничего лучше в этом мире. Все Уизли затаили дыхание; тем временем Тонкс подняла брови, глядя на Перси. — Ты правда думал, что это сработает? Гарри и Гермиона больше не могли сдерживаться и оба разразились смехом. Тем временем Перси вздохнул, убрал кольцо обратно в карман и сел рядом с ней. — Нет, но я решил, что стоит попробовать. Рон выглядел озадаченным. — Что за чёрт? — Ставлю этому семь из десяти, — сказал Гарри, всё ещё тихонько посмеиваясь. Гермиона кивнула и добавила: — Ага, семь с половиной баллов от меня. Перси фыркнул. — За что вы снимаете столько баллов? Это было определённо лучше, чем во второй раз, а вы оба поставили тогда восемь. — Да, но ты назвал её Дорой, — напомнила ему Гермиона, поддразнивая. — Кроме того, ты много говорил о том, какая она замечательная — да, она замечательная, тебе непременно стоит это сделать, — но ты не упомянул всего, что ты собираешься для неё сделать. В прошлый раз, когда ты обещал быть её покорным слугой до самой смерти, ты создал прецедент. — Конечно, обещал, — закатил он глаза. — Обязательно учту это в следующий раз. Джордж поднял руку. — Эй, что, Мерлина ради, только что произошло? — Я сделал предложение. В пятый раз, — объяснил Перси, фыркнув, когда Тонкс прижалась к его груди. — После второго раза Гарри и Гермиона начали оценивать мои попытки и оставлять свои отзывы. Брови Билла сошлись на переносице, когда он повернулся к Тонкс. — Значит, ты ответила «нет» на его предложение. Вы не расстались… но ты не хочешь за него замуж? — О, я определенно хочу выйти за него замуж, — уверила его Тонкс, и волосы у нее порозовели при этой мысли, что заставило Перси ухмыльнуться. — Но мы не поженимся, пока не выберется на свет этот паразит. — Не могла бы ты, пожалуйста, перестать называть нашего ребенка именами, напоминающими имена насекомых? — Умолял Перси, прижимаясь лбом к ее лбу. — Никогда, — ехидно подмигнула она. — Он знает, что я говорю это с любовью, правда, жучок? — Она напрягалась, раздувая живот. — Думаю, я имею право называть кого-то паразитом, пока он использует мои рёбра как лестницу. Я уже говорила, что сейчас получаю удары по почкам? Перси устало посмотрел на неё. — Просто скажи мне, какое мороженое ты хочешь сегодня. — Маггловский клубничный чизкейк, — ответила она, целуя его в щёку. — Мой рыцарь в сияющих доспехах. — Всё ещё не понятно! — Воскликнул Джордж, переводя взгляд с одного на другого. — Почему ты не хочешь пожениться до рождения ребёнка? Закатывая глаза, Тонкс многозначительно жестикулировала. — Потому что тогда все подумают, что мы просто поженимся, чтобы этот любвеобильный жучок не родился вне брака, а не потому, что мы действительно хотим быть вместе. Я хочу убедиться, что всем ясно, что я рада быть беременной не по правилам приличия. — Это просто нелепица, — пробормотал Перси, хотя его взгляд тлел. — А ещё отчасти потому, что она хочет, чтобы весь мир знал, что она выходит за меня замуж по любви, хотя и не хочет признаться в такой банальной причине. — Никогда! — Ты просто сумасшедшая, — пробормотала её вторая половинка. — Единственная правда, — ухмыльнулась Тонкс в ответ, засмеявшись, когда Фред дал ей пять. Гарри и Седрик тоже хохотали. — Кстати, — сказал Фред, глядя на Джорджа, и они оба были заметно взволнованы, — наше торжественное открытие магазина состоится через месяц. Кто не придёт, весь следующий год будет находить в еде кровопролитную нугу. Седрик приподнял бровь. — А я свободен от этого, раз не член семьи? Гарри фыркнул. — Ты почти член семьи. — Он прав, — соглашается Джордж. — Как бы ни были близки Тео и Даф, ты обречен быть со мной до конца жизни. Он улыбнулся, но Гермиона видела за этой улыбкой знакомое напряжение — он шутил, словно тревога не убивала его изнутри. Седрик тоже улыбался и странно посмотрел на неё, заметив, что она зажмурилась, услышав это замечание. — Вам не нужна помощь — с кассой, или ещё с чем? — Неуверенно спросил Рон. — Пытаюсь заработать немного денег, чтобы не разориться к выпуску. Фред пожал плечами. — Звучит заманчиво. — Он просто хочет скидку для сотрудников, — поддразнил Билл, засмеявшись, когда Рон толкнул его в плечо. — Ну, конечно, но, кроме того, не все мы много зарабатываем, работая в банке. Джинни вскочила, прежде чем они успели начать передразнивать друг друга всерьез, потянувшись и зевнув. Она отложила синюю гелевую ручку, которой переписывалась с Блейзом, который на месяц уединился в доме своей богатой семьи. Ярко-синие чернила лучше были видны на фоне смуглой кожи её второй половинки. — Мы готовы отправиться в путь? Я устала, а мама всё ещё настаивает, чтобы мы утром начали выгонять гномов, а это, как вы понимаете, означает, что она будет заставлять нас вставать, когда солнце едва взошло. — Не напоминай, — застонал Рон. — Нам тоже пора уходить, — согласился Билл, помогая Флер подняться. — У меня завтра ранний рабочий день, а сегодня — куча встреч с чиновниками министерства по поводу законопроекта об аконите, который она предложила. Все они прошли через камин, пока не остались только Гермиона, Гарри, Перси и Тонкс. Все, кроме Тонкс, допили свое сливочное пиво. Ремус заглянул в комнату. — Все гости ушли? Тонкс закатила глаза. — Да, нелепый ты интроверт, теперь безопасно. Садись. Он лучезарно улыбнулся, чмокнув её в волосы, и прошел к свободному месту. Сириус шел следом, только что уложив Софию. Они развалились за столом, и Ремус начал поедать шоколадный торт со своей тарелки. Гарри нахмурился. — Я хочу торт. — Ты уже ел мороженое сегодня, — закатил глаза Сириус. — Тебе точно не нужно ещё больше сахара. — Пап, он тоже ел мороженое! И мы только что обсуждали, как какой-то псих пытается меня убить, опять… кажется, я заслужил столько десерта, сколько захочу. Сириус сердито посмотрел на Ремуса. — Твоё влияние. Это всё ты. Ремус сухо рассмеялся, прежде чем протянуть Гарри свой кусок торта, который тот просунул между собой и Гермионой, чтобы сладость у него не отобрали. — Смешно, — беззвучно прошептала она брату, проглотившему кусочек. — Ты просто смешон. — Итак, — заговорила Тонкс, прижимая руки к своему раздувшемуся животу. — Нахлебник будет здесь всего через пару месяцев. — Она ухмыльнулась, глядя на страдальческое лицо Перси. — Разве это не лучше, чем паразит? Он вымученно глянул на неё, но махнул рукой, предлагая продолжать. Девушка взяла Ремуса за руку. — Мы хотим знать, будешь ли ты крёстным отцом. Гермиона ахнула в полном восторге, глядя на Гарри, но тот лишь ухмыльнулся, словно заранее знал, что это произойдёт. Ремус шокированно моргнул, а затем закашлялся, и все поняли, что он пытается сдержать слёзы. — Я… что? Ты уверена? — Конечно, уверена, — усмехнулась Тонкс, закатывая глаза и нежно сжимая его руку. — Ты же член семьи, но… ты ещё и мой лучший друг. И я знаю, что ты безоговорочно полюбишь эту маленькую пиявку — я уже видела это по твоей любви к Гарри и Софии, по твоей лёгкости, с которой ты поддерживаешь Гермиону. Если бы что-то случилось с Перси и мной… — она покачала головой. — Единственный способ, которым я смогла бы справиться с тем, что меня нет рядом с моим ребёнком — это знать, что у него есть ты. Потому что тогда я могла бы быть уверена, что он будет счастлив, здоров и любим. Ремус прижал руку к губам, и Тонкс нахмурилась. — Не смей проявлять ко мне эмоции. — Это ты наговорила кучу приятных вещей! — Ладно, беру свои слова обратно, зануда! Ремус рассмеялся, но тут же помрачнел. — Я не хочу занимать место одного из братьев Перси, или Гарри, если хотите кого-то молодого… — Боже мой, ты нелеп, — простонала Тонкс, качая головой. — Я просто подшутила над тобой. Волшебники живут в пять раз меньше, чем ты сейчас, ты не старый. Во-вторых, братьям Перси всё равно, и, честно говоря, единственный достаточно ответственный из них — Билл, но они с Флер хотят поскорее завести собственных детей. В-третьих, последнее, чего все здесь хотят, — это чтобы на Гарри лежало еще больше ответственности. — Это правда, — согласно кивнул Поттер. — Мне не нужен ещё один человек, зависящий от меня. Честно говоря, эта мысль пугает — я бы, наверное, каждый день ронял это головой вниз. Перси обхватил голову руками: — Не говоря уже о том, что называть малыша «это» — это уже тревожный сигнал. Мерлин. — Он вздохнул, но посмотрел прямо на Ремуса. — Даже если бы всё это было неправдой, ты всё равно был бы нашим первым выбором. Никого лучше мы и представить себе не можем. — Пожалуйста, скажи «да», — уговаривала Тонкс. — Пожалуйста, — умолял Перси в один с ней голос. — Она непременно погибнет, совершив какую-нибудь безумную выходку, а я пойду и попытаюсь её остановить. Мне было бы очень приятно знать, что когда это произойдёт, кто-то ответственный позаботится о нашем ребёнке. Сириус ободряюще обнял мужа, и Ремус невольно улыбнулся. — Я… ну, ладно. Это будет честью для меня. Тонкс ликовала, а Гарри попытался обнять дядю, пока Сириус бормотал что-то о том, что не существует достаточно удачного каламбура про волка-отца. И Гермиона оказалась совершенно ошеломлена, когда Перси повернулся к ней и спросил: — Ты будешь крёстной? Она открыла рот, пытаясь сформулировать слова. — Я? — Конечно, — подтвердила Тонкс. — Ты почти Уизли, учитывая, как ты близка с Джинни, Роном, близнецами, Флер, Артуром и… Перси фыркнул: — Кажется, она понимает, дорогая. — Он улыбнулся Гермионе. — Но это правда — вы родственники с обеих сторон, и вы уже годами напополам растите этого ребёнка, — сказал он, указав на Гарри, который согласно кивнул. — И, — добавила Тонкс с воодушевлением. — Конечно, я не хочу, чтобы мы с Перси и Ремусом умерли, но можешь представить, сколько сторонников превосходства крови перевернулись бы в гробах, если бы маглорождённая и её родственная душа Малфой-Блэк растили ребёнка полукровки Блэк и предателя крови? Только представь. Даже если бы ты и так не была идеальным выбором, я бы умоляла тебя сделать это хотя бы ради этого. — Её улыбка была дьявольски заразительна, и Гермиона невольно улыбнулась. — Я… да, конечно, я согласна, — заикнулась она, её щёки пылали. — Но не из-за этого. Это просто вишенка на торте. — У тебя всё получится замечательно, Миа, — пообещал Гарри. — Бедняжка, — печально вздохнул Сириус. — Два самых занудных крёстных родителя во всей вселенной. Столько книг в подарок на день рождения. — Бродяга, ты замужем за мной. — Да, именно поэтому я имею полное право утверждать, что ты никчёмный. Ремус хитро приподнял бровь. — Тогда ты и твоя рука насладитесь друг другом позже, если я такой никчёмный. — Боже, не говори о сексе, пока я ем, — простонал Гарри. Перси изобразил рвоту. — Придётся согласиться с Гарри — кажется, Сириус и Андромеда на тебя плохо действуют, Ремус. — Не надо! — Воскликнула Гермиона, когда Сириус открыл рот на это замечание. Она откашлялась. — К тому же, я подумала, что нам стоит обсудить, как уничтожить крестражи. Или, наконец, устроить мозговой штурм, чтобы понять, что это и где они могут быть. — Мы точно знаем, что змею и медальон нужно уничтожить, — сказал Гарри. — Оба они относятся к Слизерину, и дневник тоже был из его слизеринского прошлого, и там говорилось об открытии комнаты Слизерина. Может быть, остальные темы схожи? Ремус поджал губы. — Возможно, хотя, учитывая его ум, это должно быть слишком непредсказуемым. — Хотя он и правда думал, что их никогда не найдут, — заметила Тонкс. — Не обязательно делать сами предметы неуловимыми, когда думаешь, что никто никогда их не найдёт или даже не узнает об их существовании. — Нам всё ещё нужно решить, как мы будем их уничтожать. — Сириус собрал волосы в пучок. — Есть смысл подождать, пока мы соберём их все, вдруг он почувствует что-то. Но всегда есть вероятность, что он каким-то образом вернёт их, или с нами что-то случится, и никто другой не успеет их уничтожить. — У меня есть друг, Невыразимец, — предложил Перси, инстинктивно протягивая руку к своему нерождённому ребёнку при напоминании о месте, где они все недавно подверглись такой опасности. — Я могу узнать, какая у них есть информация о крестражах — возможно, он знает, может ли создатель обнаружить их уничтожение. Сириус поднял руку. — Встаёт вопрос, как мы их уничтожим, учитывая, что единственное средство, которым мы располагаем сейчас, — это адское пламя, а оно совершенно нестабильно и не стоит риска, если мы можем его избежать. — О! — Воскликнула Гермиона, доставая палочку. — Я чуть не забыла. Не могу поверить, что я… акцио рюкзак! Сумка, о которой шла речь, подлетела к ней, и она, пока рылась в ней, отвергала все вопросы. — Что, чёрт возьми, ты ищешь в такой маленькой сумке? — Спросил Гарри, но Гермиона тут же его заткнула. Брови Ремуса взлетели вверх. — Ты что, наложила на нее заклятие незримого расширения? Гермиона остановилась, подняла взгляд и смущённо улыбнулась. — Возможно, да. — Очень впечатляет, Гермиона, — сказал он, выглядя одновременно потрясённым и гордым. — Я даже на курсе для ЖАБА его не преподаю — даже за дополнительные баллы. Гриффиндорка покраснела. — Спасибо. Мне… это показалось полезным, поэтому я практиковалась, пока не освоила. — Она снова полезла в сумку, наконец вытаскивая из неё сверток. — Вот. Осторожнее. Гермиона передала сверток Гарри, который заглянул внутрь и радостно ахнул. — Ты не могла этого сделать! О боже, как я тебя люблю. Не могу поверить, что я даже не подумал об этом. Вот это да. Какой же я идиот. — Что это? — С надеждой спросил Сириус. — Ну, мы же встречались в Тайной комнате, и я знала, что рано или поздно возникнет такая необходимость, но мы не знали, когда именно, поэтому я решила взять несколько про запас, чтобы мы все были готовы… Сириус прищурился. — Что, Гермиона? — Клыки василиска, — с ухмылкой ответил его сын. — Она забрала клыки василиска из Тайной комнаты.

***

Гермиона резко проснулась, не понимая, почему так внезапно пришла в себя – ей не снился кошмар, и вокруг не было ни звука, ни света. Она потянулась за водой на тумбочке и заметила сначала стакан, а потом – чернила, растекающиеся по руке, что заставили её затаить дыхание. Пять-десять минут максимум. Я жив. Я люблю тебя. Она не смогла сдержать рыдания, вырывающиеся при чтении; всё лето она твердила себе, что каким-то образом узнает, если Драко умрёт – почувствует это всем телом. Она не осознавала, насколько не верила в это, пока облегчение от того, что он жив, не нахлынуло на каждую клеточку её тела. Ты в порядке? А твоя мама? Насколько это возможно, написал он в ответ. Пауза – она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он раздумывает, стоит ли ей что-то рассказывать. Расскажи, торопливо написала она. Что бы это ни было, всё в порядке. Его почерк был неряшлив, очевидно, рука его дрожала. Он собирается поставить на мне метку. Поэтому у меня есть несколько минут наедине – подготовиться к церемонии. Сердце Гермионы разорвалось, разбилось вдребезги от осознания того, как отчаянно он всегда хотел этого избежать. Ей была ненавистна мысль о том, что он оказался с этим один на один. Что это было только начало. Прежде чем она успела ответить, он написал: Мне так жаль. Ненавижу, что это останется на твоей коже из-за меня. Если бы я мог… Эй, нет, Гермиона попыталась его перебить. Не беспокойся обо мне. И не ищи способа это забыть – причина, по которой у нас обоих будет метка, та же, что позволяет нам общаться с одиннадцати лет. И ты получишь её потому, что ты храбрый и достаточно хороший человек, чтобы вынести такие ужасные обстоятельства ради того, что правильно. Драко, мне так повезло быть твоей родственной душой. Я так горжусь тобой. И эта Метка – лишь часть этого. Я не хочу, чтобы тебе пришлось расплачиваться за мой выбор, Джульетта. Она фыркнула, пытаясь не обращать внимания на слёзы, катящиеся по щекам. Ты был рядом, несмотря на всю мою тьму. Весь мой багаж, травмы и боль, ты помогаешь мне нести это каждый день. Метка – моя очередь нести твою боль. Я пронесу её вместе с тобой – я с радостью буду делать это вместе с тобой до конца наших дней. Я люблю тебя, написал Драко, с такой силой вжимая ручку, что буквы были толще, чем во время всего остального разговора. Мне нужно идти. Пора. Не делай глупостей, Гриффиндор. Гермиона подавила крик, благодарная, что он не видел её лица. Я тоже тебя люблю. Мы все скучаем по тебе. Не позволяй этому задеть тебя, хорошо, Ромео? Ты делаешь то, что должен, чтобы выжить. Она наблюдала, как надпись с его стороны исчезала, пока он высасывал чернила из своей кожи – она сделала то же самое. Грейнджер схватила дополнительные одеяла, пытаясь отвлечься; сложила их одно на другое, делая вид, что не проверяет кожу на предплечье каждые пять секунд. Забравшись под эту кучу, она заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, позволяя давлению одеял успокоить её. Мгновение спустя на её коже внезапно появились чернила, настолько чёрные, что их было видно даже в темноте комнаты, – решилась судьба её второй половинки. Это было только начало.