Часть 32. Тысячи слов лжи

Гарри рванул из-за стола прежде, чем Гермиона успела подумать о чём-либо — через мгновение они с Джинни уже следовали за ним по пятам, хотя Гермиона и отставала, будучи далеко не в такой хорошей форме, как они. Она вбежала в башню Когтеврана спустя мгновение после них, тяжело дыша. То есть, в то место, что раньше было башней Когтеврана. Дверь распахнулась, наружу вывалились дым и пепел, и Гарри в истерике забормотал: — Нет, нет, нет, нет, нет. Девушки не в силах были остановить его, когда он вбежал внутрь, натягивая рубашку на нос и рот, но всё равно сильно кашляя. Джинни молчала, отдаляясь от мира, как это всегда бывало, когда дела были плохи. Она просто двигалась так быстро, как только может человек, прямо сквозь завалы, отчаянно поднимая в воздух каждую упавшую балку и кирпич. — Она должна быть здесь, — шептала Гермиона себе под нос, хотя и не до конца верила в это. — Может, она уже выбралась и пошла в больничное крыло, или… или что-то ещё. Никто из них не сможет справиться с альтернативой. — Лу! — Прокричал Гарри так громко и так сильно, что его голос стал хриплым. — Луна! Лу, где ты?! Джинни остервенело продвигалась вперед. Как будто, если она будет продолжать двигаться, то не услышит ужасных новостей. Они возвратились к двери, перевернув все обломки, полные отчаяния. — Она… она должно быть… — Не говори этого, — почти зарычал Гарри, его глаза были безумны от ужаса и беспокойства. — Этого не может быть. Мы бы нашли… тело. В дверях раздался кашель, и все вздрогнули; лицо Ремуса было мрачное. — Вы трое должны пойти со мной в кабинет директора. — Но папа, Луна… — Многое произошло, Гарри, но обсуждать это здесь небезопасно. Поверьте мне. — Они обменялись лишь им понятными взглядами; Гарри явно хотел настоять на своём, но Ремус был непреклонен. Все они поспешили за ним. Гарри дрожал от тревоги, адреналина и неизвестности; Гермиона была почти уверена, что Джинни находилась в состоянии шока. Что же касалось её собственных чувств… Ничего. Она оцепенела, даже толком не осознала ни одного из событий дня. В коридорах царила тишина, и Ремус двигался так быстро, что троица почти перешла на бег, чтобы не отставать. Сердцебиение у всех участилось, когда профессор прошептал пароль, чтобы пропустить их в кабинет директора. Гарри готов был взорваться, когда они только вошли, и уже открыл было рот, чтобы потребовать ответов, как вдруг из его легких со свистом вышел весь воздух при виде Луны, сидящей рядом с профессором Снейпом. Он чуть не споткнулся, спеша к ней, из глаз потекли слёзы облегчения. — Лу! Слава богу, я… — Он сделал глубокий вдох, когда её руки обвили его шею, а одна рука начала гладить его по спине, пока он содрогался в объятиях. — Я думал, что потерял тебя. Боже мой, я думал, что потерял тебя. — Я в порядке, — пообещала Луна мягким голосом. — Я в полном порядке, Гарри. — Не хочу показаться неблагодарной, — встряла Гермиона, широко раскрыв глаза. — Потому что, конечно же, я люблю тебя и так рада, что с тобой всё в порядке, но… Луна, как ты осталась жива? — Я планировала остаться в башне и провести кое-какие исследования этим утром, но в последнюю минуту получила записку от друга, так что в итоге провела все утро на озере, встретившись с несколькими подругами-русалками, и, конечно же, с Шелли. — Шелли? — Переспросила Джинни, едва слышно хрипя. — Гигантский кальмар, — ответила Луна, как будто это было очевидно. — В любом случае, я понятия не имела о взрыве, пока не появился профессор Снейп, не развеял мои иллюзии и не проводил меня обратно в замок. Дамблдор прочистил горло и жестом пригласил всех сесть. — Волан-де-Морт предполагает, что его покушение на жизнь мисс Лавгуд прошло успешно. Я считаю, что в её интересах не сообщать ему об обратном. — Вы хотите… инсценировать смерть Луны? — На всякий случай уточнила Гермиона, покосившись на Гарри, и краем глаза наблюдая, как он хмурится. — Зачем это нужно? — Мисс Лавгуд сегодня стоила ему огромной поддержки и престижа, — пояснил Снейп, растягивая слова чуть быстрее обычного. — Тёмный Лорд не потерпит никакого унижения своего имени или проявления слабости с его стороны. Если бы он знал, что она пережила это покушение, он бы не смягчился в своих атаках, пока не увидел бы её труп своими глазами. Скорость, с которой он смог раскрыть её истинную личность и отправить взрывчатку в башню Когтеврана, средства, которые он использовал, чтобы прорваться сквозь наши чары, — всё это свидетельствует о том, насколько его разозлила сегодняшняя статья. Джинни нахмурилась. — Куда она направится? Очевидно, нет точных сроков, когда он забудет об этом — если ей придётся избегать публичных встреч, пока жив Волан-де-Морт, она не сможет оставаться в Хогвартсе. — Она будет прятаться. — Выражение лица Ремуса было мрачное. — Ей придется скрываться до конца войны; поскольку в поместье Тонкс уже приняты многочисленные меры предосторожности ради Гарри, она и её отец будут жить там в обозримом будущем. Энди и Сириус уже начали подготовку. И никто за пределами этой комнаты и других обитателей поместья не должен знать, что она жива — это значит, что от вас троих ждут скорби. Крайне важно, чтобы ваша игра была безупречной. Если кто-то заподозрит, что вы не оплакиваете её, жизнь Луны окажется под угрозой. — Даже остальным членам Ордена не сообщат? — Спросила Гермиона, обеспокоенно хмуря брови. — Это слишком рискованно, — ответил Ремус, стараясь быть максимально деликатным, хотя тема разговора не предполагала этого. — Гарри, Гермиона, вы оба начнёте рождественские каникулы прямо сейчас — так Портал будет считаться вашим, и уход Луны не будет замечен. Это всего на три недели раньше запланированного начала каникул, и определённо это был бы реальный ход действий, если бы она действительно умерла, но все же это казалось… монументальным. Как будто на войне происходило что-то более серьёзное. Дамблдор кивнул; хотя выражение его лица было серьёзным, казалось, что он… совершенно не был обеспокоен поворотом событий. Гермионе хотелось взять и, как настоящая маггла, врезать ему по носу так сильно, что тот разлетелся бы вдребезги. — Мы опубликуем официальное заявление, подтверждающее её смерть в кампусе и разрушение башни, всего через несколько часов, — сообщил он им, одновременно что-то записывая на пергаменте у себя на столе. — Приготовьтесь. — А нельзя ли хотя бы Рональду рассказать? — Вмешалась Луна, глядя вдаль. — Всё это… значит, что всё сработало. Это была его идея, чтобы я написала разоблачение, он заслуживает знать. И… он будет винить себя в моей смерти, если не сделать этого. — Любая ненужная передача информации о том, что вы живы, — слишком большой риск. Если кто-то из вас пострадает… — Рон никогда бы нас не предал, даже если бы его пытали. — Никто здесь не верит, что он это сделает, — мягко сказал Ремус, бросая на Дамблдора взгляд, чтобы заставить его замолчать. — Но, к сожалению, он так и не достиг таких успехов в окклюменции, как вы трое, которым придётся хранить тайну — он едва ли справляется с ментальными щитами, какими бы замечательными ни были его способности. Ему слишком опасно знать об этом; и, зная Рона, я думаю, он предпочтёт остаться в стороне, чем стать потенциальной причиной того, что Волан-де-Морту всё же удастся убить Луну, пусть даже случайно. Это была горькая пилюля; все они не решились выдвинуть новые аргументы. Дамблдору они никогда не поверят, но если Ремус говорит такое… это действительно было в их интересах, как бы ни было больно. — Нам нужно действовать до прибытия Министерства, — сухо пробормотал Снейп. Ремус кивнул, обнимая Гарри и Гермиону. — Увидимся с вами троими на следующей неделе, когда закончатся занятия. Передавайте всем привет. — Он повернулся к Луне с мрачным выражением лица. — Мне жаль, что ты оказалась в таком положении, Луна, но знай, что твой сегодняшний поступок был очень смелым. Безрассудным, но очень смелым. Он вполне может помочь нам выиграть войну. — Спасибо, профессор. Думаю, мы скоро увидимся. Он слегка улыбнулся в ответ. — Боюсь, мне нужно сделать объявление, пока директор и профессор Снейп разбираются с министерством… и начинают работать с Минервой над восстановлением башни Когтеврана. Дамблдор поднял руку. — Мисс Уизли, если вы согласитесь остаться и подтвердить, что были свидетельницей смерти мисс Лавгуд, это очень поможет обеспечить её безопасность. — Конечно, директор. — Она обняла Луну, крепко сжимая её в объятиях. Слёзы навернулись на глаза, когда она начала осознавать реальность ситуацию. — Остерегайтесь нарглов, — поддразнила Луна, блестя глазами. — И ещё, скажи Невиллу и Пэнс, что они родственные души, ладно? Они оба так нервничают, что в этом нет необходимости. Им нужно знать, чтобы они могли нормально общаться, готовясь к этой войне. Джинни засмеялась сквозь слёзы, и звук заглушило плечо лучшей подруги. — Я люблю тебя. Береги себя. Пусть эта компания напишет мне письма от твоего имени, ладно? — Хорошо. Я тоже тебя люблю. Все трое потянулись к потрёпанной газете, которую протянул им Дамблдор… Их закружило, в полете всех троих затошнило, пока круговорот не швырнул их на траву за пределами защитного купола поместья Андромеды.

***

До них не доходила суть происходящего, пока они не оказались внутри и не упали обессиленные на диван, чувствуя, как энергия покидает тело. Энди и Тед появились через мгновение. Мужчина размахивал на ходу бутылками с водой и закусками, заявив, что съесть они должны все до последней крошки. — Вы все в шоке, и я не позволю никому без причины падать в обморок под моей крышей. — Папа тебе сказал? — Робко спросил Гарри, в его глазах была видна смертельная усталость. — Сказал, — подтвердила Энди. — Мы очень рады, что с тобой всё в порядке, Луна, и ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Защита и чары почти непробиваемы, и мы в скором времени наложим заклинание Фиделиус. Гермиона глубоко вздохнула, как будто впервые за весь день. — Где Сириус? — Выполняет поручения Ордена. Мы пока не смогли отправить Патронуса, потому что его задание довольно деликатно, но он должен скоро вернуться. Камин вспыхнул, и Гермиона напряглась, пока не раздался голос Тонкс: — Здесь только я! Этот день сильно её потряс, и ей даже в голову не приходило, что эта женщина могла привести сына, пока он не появился прямо перед ней — воркующий малыш с зелёными волосами на руках матери, когда та вошла из камина в комнату. — О, — ахнула Гермиона, и это… она, конечно, любила его с тех пор, как узнала о его существовании, но в тот момент, когда она встретилась с ним взглядом, её с головой охватила та любовь, которую она к нему испытывала. — Тедди. Тонкс улыбнулась ей, поднимая руки, чтобы протянуть ребёнка. — Держи. Гермиона мгновенно вскочила на ноги, потянулась к его крошечному телу и прижала к груди; она осторожно устроила головку мальчика на сгибе локтя, как читала в детских книжках, в которые с головой погрузилась во время подготовки к его появлению. — Привет! Я так рада наконец-то познакомиться с тобой. — Тедди улыбнулся ей, и в ту же секунду, как его взгляд зафиксировался на Грейнджер, его собственные пряди волос стали каштановыми со светлыми кончиками, завиваясь так сильно, как только могли, несмотря на то, что были пока совсем короткими. — Подумала, вам не помешает серотонин, — объяснила Тонкс. — Присмотришь за ним, пока я пойду с мамой на улицу и наложу заклинание Фиделиус? — Вам ещё придётся вырвать его у неё из рук, — поддразнил Гарри, хотя сам гладил Тедди по волосам с таким обожанием, что стало ясно, что добровольно он его тоже не отдаст в ближайшее время. Примерно через час, после того как заклинание Фиделиус было наложено, а Сириус вернулся домой, Луна удалилась в свою комнату, чтобы осмыслить произошедшее и прийти в себя после событий дня. Утром Дамблдор отправил её отцу сообщение, умоляя его спрятаться и позволить Ордену защитить его; он отказался, заявив, что не будет жить в страхе и останется дома. Луна, казалось, не удивилась, но восприняла новость с покорной грустью, прежде чем попросить оставить её на некоторое время в покое. Всё это время она не выказывала ни намёка на сожаление; ей явно не нравилось её нынешнее положение, но она ни на секунду не сомневалась в правильности своего поступка. Она бы не пошла на попятную, даже если бы могла. Это заставило Гермиону ещё больше её уважать. Гермиона и Сириус в гостиной смотрели фильм, хотя и не уделяли ему особого внимания; Гарри спал, положив голову ей на колени, а она гладила его волосы, чтобы успокоить, когда парня охватила тоска за судьбу его родственной души. — Ты в порядке? — спросил Сириус, глядя на девушку. — Ты всегда заставляешь себя быть сильной ради него, но будь честна. Как ты? — Я… — она уже была готова сказать «хорошо», но его взгляд прожигал, и эмоции грозили захлестнуть её, поэтому она лишь судорожно выдохнула. — Не очень. Борюсь. Моё собственное психическое состояние не в лучшем виде, и Драко переживает ад, а теперь ещё и это… и это только начало. — Её голос сорвался. — Сириус, люди будут умирать. Я знаю, это война, и они будут умирать, и я не… я не знаю, как мы это переживём, когда нам и так приходится выкладываться по полной, чтобы просто дышать. Мужчина сморщился, но понимающе кивнул, одной рукой протягивая кружку горячего чая, а другой рукой выключил звук телевизора. — Это будет нелегко, котёнок. Всё, что мы можем сделать, это жить одним днём. — Легкая улыбка озарила его лицо. — Лили… Мерлин, она могла быть такой слащавой, эта ведьма. Когда умер мой брат, я чуть не потерял контроль; готов был сам выйти на бой, начать бегать, пока Пожиратели Смерти не нападут, чтобы я мог забрать их с собой. Но Эванс… она окунула меня головой под холодный душ и била, пока я не протрезвел. А потом посмотрела мне в глаза и сказала: «Сириус Блэк, ты слишком много дерьма пережил, чтобы сдаваться сейчас. Ты не зашёл так далеко, чтобы зайти так далеко». Гермиона не смогла сдержать улыбку, которая расплывалась на её губах. — Думаю, я бы её полюбила. — О, ты даже не представляешь насколько. — В его глазах была такая тоска, что было больно смотреть. — Хорошо, что она это сказала, потому что Сохатый задыхался в ванной, думая, что я могу что-то предпринять, и он не сможет меня остановить. Решил поговорить со мной, когда она закончит, спросил, что, чёрт возьми, он будет делать, если меня не будет, кто защитит Гарри, если он и Эванс… — Сириус тяжело сглотнул при этом воспоминании, качая головой. — Ну, в любом случае, я думаю об этом, когда всё снова становится плохо. Он прочистил горло, снова встречаясь взглядом с Гермионой. — Мы прошли через слишком много адских моментов, чтобы это стало концом, Гермиона. И я не буду лгать тебе, это будет… ужасно. Это самая малая часть того, с чем нам предстоит столкнуться. Но мы справимся. И когда мы справимся, это будет лучший мир. Лучшая жизнь, чем когда-либо была у тебя или у меня. — Надеюсь, — прошептала Гермиона.

***

Следующее собрание Ордена было настоящим хаосом. Оно случилось сразу после начала зимних каникул в Хогвартсе, почти все, конечно же, считали, что Луна умерла, поэтому Гарри и Гермионе приходилось изображать траур. Не то чтобы это было так уж сложно, учитывая, что они оба находились в тяжёлой депрессии, но всё же как-то неправильно было принимать всеобщие искренние соболезнования. Наблюдать, как близнецы смаргивают слёзы. Единственная причина, по которой они выдерживали это, заключалась в том, что, по словам всех их информаторов, эффект от статьи был… взрывным. Попытки Волан-де-Морта вербовать последователей резко сошли на нет, их число даже несколько уменьшилось, и значительное число ранее «нейтральных» партий, занимавших руководящие должности, публично выступили против Пожирателей смерти. Неудивительно, что он хотел смерти Луны. И это было первое собрание Чжоу — судя по всему, она захотела вступить несколько месяцев назад и лишь недавно прошла проверку, так что она впервые отлучилась из школы, чтобы присутствовать. Такие вещи заставляли Гермиону верить, что они смогут победить — ещё одно лицо с другого факультета, ещё одно просто знакомое лицо, ставшее союзником. — Девушка проявила смелость, но публиковать такое было идиотизмом, — бормотал один из старших членов. — Она же практически просила его убить себя. Когда Гермиона вскинула голову и посмотрела на человека, сказавшего эти, она поняла, что это был Аберфорт; ей пришлось сдерживать себя, чтобы не выругаться в его сторону. Гарри в мгновение ока вскочил на ноги, твёрдой рукой размахивая палочкой, глаза были полны ярости. — Повтори это ещё раз, и я за себя не отвечаю. — Гарри, — Гермиона нежно коснулась его плеча. — Ты прав, я не спорю, но, возможно, угрожать кому-то посреди совещания — не лучший выход. — Не моя вина, что он решил оскорбить мою вторую половинку, которая только что погибла за наше дело, — прорычал Гарри, и его голос эхом разнесся по комнате. — Он практически просил меня его убить. Грейнджер закусила губу, чтобы не рассмеяться над этим замечанием, зная, что это не поможет, как бы ей ни нравились дерзости брата. — Она сделала свой выбор, — настаивал Аберфорт, скрестив руки на груди и не обращая внимания на палочку Гарри. — Нашим это пошло на пользу, и я не пытаюсь быть равнодушным к твоей утрате, мальчик, но чего ещё она ожидала? Гарри бросился вперёд, в его глазах мужчина уже был мертв, но Гермиона и Фред поспешно схватили его за руки, чтобы удержать. — Да в одном пальце Луны было больше добра, чем во всём твоём теле, — заявила Флер, её голос эхом разнесся по залу. — У вас нет права судить о действиях других, направленных на предотвращение войны, для предотвращения которой вы практически ничего не сделали. Вы ничего не стоите и имеете наглость позорить память того, кто помог Ордену добиться большего прогресса, чем мы за последние два года, всего за один день? Я так не думаю. Если я снова услышу ваш голос, я покажу вам, почему я стала чемпионом Турнира Трёх Волшебников. И оставлю после себя только кости. Гарри лучезарно улыбнулся ей, а Гермиона, пораженная, подняла бровь, мысленно делая себе заметку посоветоваться с ней по поводу эффективных проклятий позже. — Хорошо сказано, мисс Делакур, — уверенно кивнула МакГонагалл, прежде чем снова привлечь к себе внимание присутствующих. Остальная часть встречи прошла довольно спокойно, хотя напряжение сохранилось, повиснув в воздухе, пока они обсуждали дальнейшие шаги, текущие угрозы и недавние действия Волан-де-Морта. Упомянули и о побеге из тюрьмы, и у Гермионы сжалось сердце — все предполагали, что она боится освобождения Люциуса из-за битвы в Министерстве, и уверяли её, что у него не будет шанса добраться до неё. Но всё было гораздо хуже: её разум был заполонён худшими сценариями того, что может пережить её вторая половинка в любой момент. После собрания они с Гарри встали, чтобы проводить остальных младших членов до двери. — Спасибо, что поручился за моё вступление, — сказала Чжоу Седрику с благодарной улыбкой, радостно обнимая его. — Я и не знал, что вы знакомы, — сказал Гарри с удивленным выражением лица, как всегда, туповатым. — О, Сед — один из моих самых любимых людей, — лучезарно улыбнулась Чжоу. — Помог мне, когда я заблудилась в первую неделю первого курса. Не говоря уже о том, что он гениально варит зелья, а я — полный ноль, так что он был просто находкой: варил мне эстрогеновые зелья, пока я не достигла совершеннолетия и не смогла пройти процедуру в больнице Святого Мунго. Гарри удивленно поднял брови. — Здорово. Я тоже немного не разбираюсь в зельях, так что, если Гермиона будет занята, я могу тебя побеспокоить. Седрик, ласково закатив глаза, протянул руку и взъерошил ему волосы. — Ничего страшного. Хотя тебе действительно стоило бы иметь хотя бы базовые знания о варении, иначе… — Фу, прекрати, теперь ты говоришь как Миа. — Кто говорит как я? — Спросила она, проводив близнецов до камина. — Я. Ты же знаешь, как его раздражает, когда кто-то рядом с ним ведет себя ответственно, — поддразнил Седрик. — Кстати, дай мне знать, когда освободишься, и давай как-нибудь выпьем кофе, мне нужно кое-что у тебя спросить — я знаю магловский магазинчик неподалёку. Гермиона улыбнулась и кивнула. — Я тебе сову пришлю. Как только последний из гостей ушел, они с Гарри направились к столу, где Ремус протянул им ложки и предложил ведерко с мороженым, которое уже на треть опустело, а его муж рядом с ним осушил стакан огневиски. — Миа, — позвал Гарри, глядя в потолок. — Ты что-то задумала, чтобы отомстить Аберфорту, да? Его сестра фыркнула, вытащив ложку изо рта. — Конечно. Как будто я позволю спустить ему с рук эту чушь. Сириус злобно ухмыльнулся; тем временем Ремус издал усталый вздох, позволив себе необычно большой шарик мороженого. — Смотри, чтобы тебя не поймали, ладно? — Когда меня хоть раз застукали за чем-то нехорошим? — Оскорбленно спросила она. — Никто так и не узнал ни об Оборотном зелье, ни о побеге беглеца, ни о Рите, ни о Роджере. Глаза Ремуса расширились. — Что ты сделала с Роджером? — Кто, чёрт возьми, такой Роджер? — Спросил Сириус, выглядя расстроенным тем, что его оставили в стороне. — Насильник, — мило улыбнулась Гермиона. — Не мой, конечно же. — Она мрачно рассмеялась над собственной шуткой, но попыталась сдержаться, видя их потрясённые лица, и подняла руки в знак извинения, когда Гарри хмуро глянул на неё. — Извини, извини, я не удержалась. Мне проще шутить. В любом случае, он мерзкий тип, но я о нём позаботилась. И сказала ему, что если услышу, что он делает что-то, что я ему запретила, то вернусь, и на этот раз с Сириусом. — Умница, котёнок, — ухмыльнулся Сириус, протягивая ей кулак, чтобы она стукнула его своим. Напряжение Ремуса было ощутимым. — Гермиона, как именно ты о нём позаботилась? — Слышал когда-нибудь о проклятии Каина? Он пытался взглянуть на неё с осуждением, но его губы дернулись, и гриффиндорка поняла, что он сдерживал распирающую его гордость.

***

Наступило Рождество, и… все усиленно делали вид, что никакой войны не было. И это было приятно — хотя бы на день забыть обо всей этой тьме. Но в то же время она так явно давила на всех, что не признавать этого казалось идиотской шуткой. Перси и Тонкс лежали, отсыпаясь на двух диванах в одной из редко используемых гостиных, которые Сириус пристроил к особняку, благодарные за отсрочку, пока Молли и Андромеда спорили о том, чья очередь держать Тедди, и даже устанавливали таймеры, чтобы всё было честно. В середине дня Билл прорвался между ними, чтобы схватить малыша, вызывая тем самым смех у ребенка, который обожал дергать его за волосы и разглядывать его серёжку. В конце концов он отдал его Флер, которая начала шептать и петь ему по-французски, танцуя по дому с ним на руках, улыбаясь. Гермиона хихикнула, заметив, что вторая половинка блондинки с благоговением смотрела на неё. — Так сильно, Билл? — Ты не поверишь. — Он ухмыльнулся и подмигнул ей. — На самом деле, это часть моего плана, чтобы убедить её завести собственного. Она более склонна делать то, что считает своей идеей. Джинни смеялась рядом, ничуть не удивлённая. — Боже мой, ты неисправим. — Гермиона покачала головой, но не могла сдержать улыбки при этой мысли: Флер и Билл будут феноменальными родителями, это так очевидно. — Было бы здорово, если бы у Тедди был кузен. — Правда? — Он вздохнул, и лицо его стало серьёзным. — Я знаю, что заводить ребёнка посреди войны — плохая идея, эгоистично… если я погибну на войне, я хочу хотя бы мгновение провести с ними, понимаешь? Хотя бы увидеть, как рождается мой ребёнок, прежде чем уйду. — Не думаю, что это эгоистично, — тихо сказала Гермиона, подбирая нужные слова. — Это естественно — хотеть, чтобы наши мечты исполнились, прежде чем мы угаснем. Хотеть хотя бы мельком увидеть то, за что мы боремся. Билл кивнул, но внимательно смотрел на неё, словно пытался понять. Пытался понять, за какую мечту боролась она. В целом, день выдался тяжёлым; Луна пряталась, пока Уизли не уехали, конечно же, с запасом магловских книг, которые Ремус раздобыл для неё, чтобы она могла продолжать заниматься своими увлечениями, не будучи обнаруженной. А Рона мучало чувство вины, тьма и печаль; им ужасно тяжело было скрывать от него, что она действительно жива, зная, как глубоко он страдал от убеждения, что это он виноват в её смерти. Парень каждый день едва мог смотреть Гарри в глаза, хотя лучший друг отчаянно уверял, что это не его вина. Просто стало совершенно ясно, насколько сильно война уже повлияла на жизнь; близнецы упоминали об изменённых часах работы магазина и мерах предосторожности, которые им пришлось принять, о камине, который пришлось открыть, чтобы Оливер мог безопасно попасть в квартиру, когда поздно возвращается с выездных матчей. Они все улыбались, были счастливы находиться вместе, но под всем этим крылся налет тревоги и грусти, который невозможно было полностью подавить. Позже тем же вечером, когда гости разошлись по домам, а Тонкс и Перси удалились, чтобы уложить Тедди и не нарушить его и без того беспорядочный режим сна, все сидели в гостиной, разговаривая под тихие звуки рождественских колядок. Влетела сова, направившись прямо к Ремусу, который обеспокоенно нахмурился. — Кто мог написать в такой час? — Прошептала Гермиона Гарри и Полумне, которые пожали плечами. — Может, это по работе? — Предложил Гарри. Но Гермиона не сводила глаз с лица своего псевдоопекуна — на сурово сжатые челюсти при чтении послания; на печаль, с которой он поднял голову ко всем находящимся комнате. Он встретился взглядом с Энди, и оба они смотрели с пониманием. Выражение его лица — оно означало, что кто-то погиб. — Боюсь, Волан-де-Морт снова нанес удар, — тихо проговорил Ремус. Как осторожно он это говорил; это был кто-то, кого они знали. Кто-то, чья смерть причинит им боль. Все смотрели на него с тревогой, ожидая, когда он сорвёт пластырь. — Это… — он сделал глубокий вдох, губы его были опущены в извиняющейся гримасе. — Луна, мне очень жаль, но твой отец… Война началась.

***

— Тёмный Лорд требует твоего присутствия. Кровь Драко застыла в жилах, как от самих слов, так и от говорившего. Он резко встал на ноги, сдерживая гневное выражение лица, глядя на отца. Он проследовал за ним в столовую, где сейчас властвовал Волан-де-Морт, проходя мимо Сивого. Нагайна скользила по коридору, шипя о чем-то Элле, которая почти каждый день появлялась здесь с Паркинсонами. Тёмный Лорд жестом пригласил его подойти ближе, а не садиться за стол, и встать на колени в ярде от места, где он сидел. Драко стоял на коленях у его ног, словно тот был королем, это… безумие. Как они оказались в этой точке? — Твои попытки уничтожить Дамблдора до сих пор были не только безуспешными, но и жалкими. Драко тяжело сглотнул, но не выказал страха. — Простите, мой Лорд. В будущем я буду лучше себя вести. Я больше вас не разочарую. Режущее проклятие коснулось его щеки, но прежде чем он успел заметить, как по коже стекает кровь… — Круцио. Агония. Разряд молнии пронзил его кости, каждая клетка тела разлетелась на куски, каждое нервное окончание стерлось в порошок… Он не мог думать, не мог чувствовать — только боль. Он задохнулся, когда действие заклинания закончилось; это было проклятие, которому он подвергался бесчисленное количество раз, но каждый раз оно ощущалось по-другому, в зависимости от заклинателя. А Волан-де-Морт был гораздо сильнее его отца. — Да, если потерпишь неудачу, — шептал шёлковый голос Реддла. — Если ты снова потерпишь неудачу, твоя жизнь закончится. Более того, ты должен найти способ, чтобы Беллатриса сняла чары и проникла в замок. Если ты не сделаешь этого до последнего дня семестра, твоя мать умрёт. Драко невольно распахнул глаза, ужас от этой угрозы захлестнул его. — О, я немного покопался в воспоминаниях твоего отца, чтобы найти более… убедительный… способ добиться от тебя успеха. Круцио. Боль. Ноющая боль. Он уже не мог дышать от мучительного безумия. — И позволь мне прояснить, Драко: это не будет быстрая смерть. — Он ухмыльнулся, его красные глаза засверкали. — Поэтому на твоём месте я бы нашёл способ добиться успеха. — Д-да, мой Лорд. — Слова выходили хриплыми, дыхание всё ещё было поверхностным. — Понимаю. — Хорошо. Но на всякий случай, если тебе нужно ещё немного напомнить… — Волан-де-Морт повернул голову в угол комнаты. — Белла, отведи его в гостиную и убедись, что он понимает, что поставлено на карту, хорошо? — Конечно, мой Лорд. Это будет для меня честью. Тётя потащила его в другую комнату, её глаза горели безумием, когда она подняла палочку. Его мышцы всё ещё подергивались, даже когда он потерял сознание от боли.

***

— Ты наблюдал за девчонкой месяцами. — Волан-де-Морт говорил тихо, но его голос — даже шёпот — разносился по всей комнате. Они были только вдвоем. Шпион кивнул, с тревогой ожидая продолжения. О том, какое наказание последует, если собранной информации окажется недостаточно. — Да, мой Лорд. Девочка умна, но только в фактах; ей часто не даются абстрактные концепции или неакадемические предметы. Она быстро учится новому, но часто не решается использовать заклинания и информацию, пока полностью не освоит их. У неё, предположительно, есть парень-маггл, хотя я никогда не видел, чтобы она писала ему, поэтому у меня есть теория, что она его выдумала, чтобы избежать насмешек со стороны других учеников. Она близка со всеми Уизли, как и Поттер, и, похоже, также дружит с Забини, Паркинсон и Лонгботтомом. Они с Поттером… Он подавился собственным языком, как и в прошлый раз, когда пытался раскрыть Тёмному Лорду секрет АВС. — Простите, мой Лорд. Я всё ещё обязан не говорить определённых вещей. Но достаточно сказать, что они ярые сторонники и участники объединения факультетов, и у них есть союзники по всей школе. — Значит, из рода Дамблдора, — Волан-де-Морт с отвращением усмехнулся, задумчиво прищурившись. — Она близка со старым дураком? — Вовсе нет. Я никогда не видел, чтобы они говорили — ходят слухи, что она его ненавидит, хотя никогда не говорит об этом публично. Она близка с МакГонагалл и, конечно же, с Люпином. Хмыкнув, Тёмный Лорд погладил Нагайну. — Возможно, её неприязнь к Дамблдору можно использовать нам на пользу. В чём её слабости? — Она мягкая, — выпалил он, боясь, что его распнут, если замешкается. — Она обожает детей и всех, кто ранен и нуждается в помощи. Она бросает всё, чтобы помочь даже полувеликану, работающему лесником, забросила учёбу ради исследования прав эльфов, опаздывает даже на занятия к Снейпу, если помощь нужна первокурснику. Всякий раз, когда кто-то нуждается в ней, она не способна пройти мимо. Это жалко. — У неё не хватит сил принести жертвы, которых потребует эта война, — сказал Волан-де-Морт, ухмыляясь, пока в его голове зарождался план. — Хорошо. Убирайся. Продолжай следить за ней — я хочу знать всё. Ты получишь известие, когда я решу, как с ней поступить. — Да, мой Лорд. Он поспешил выйти из комнаты, стараясь уйти прежде, чем этот монстр решит пытать его ради забавы. Человек, который когда-то был Томом Реддлом, улыбался, начиная придумывать способ вывести её из игры. Тогда он начал продумывать план по падению Гарри Поттера.