Часть 50. То, что мы когда-то любили

— Скажите честно, — крикнул Рон, перекрывая рёв ветра и хлопанье крыльев дракона. — Я сплю, да? — Не думаю, что даже твое воображение смогло бы такое придумать, — ответил Гарри, широко улыбаясь. Это должно было ощущаться ошеломляюще, но они все еще были на пределе адреналина, поэтому, паря над городом, они чувствовали себя гораздо более воодушевленными. Гермиона переживала, что дракон не сможет улететь далеко или нести такой тяжелый груз после стольких лет рабства без какой-либо физической активности и пребывания на солнце, но он оказался гораздо выносливее. То есть Рон продолжал настаивать, что достаточно хорошо знает анатомию драконов, чтобы определить, что это так. По мере того, как здания виднелись все реже, дракон все ещё не подавал признаков того, что собирается сесть; Гарри жестом попросил Гермиону вытащить из сумки драгонфрут, и она передала его Рону, который, размахнувшись, бросил фрукт вниз. Дракон тут же пикировал туда, и все закричали ​​громче, чем когда-либо признаются, пока он не замедлился в последнюю секунду до столкновения с землей и схватил плод с травы. Они приземлились посреди открытого поля. — Чарли сказал, что если мы используем все наши четыре магических силы, чтобы удержать его, то этого будет достаточно, чтобы не дать ему никуда улететь, пока он и его коллеги не прибудут сюда. Гарри с облегчением вздохнул. — Хорошо. Наложение заклинаний заняло около двадцати минут, и, честно говоря, это должно было показаться пустой тратой времени, когда счет шел на минуты, но это было важно. А потом, когда все закончили и немного передохнули, Гермиона фыркнула, а затем разразилась смехом. — Э-э… ​​Гермиона? — Позвал Гарри, приподняв бровь. — Не расскажешь нам, в чём шутка? Она лишь на мгновение рассмеялась ещё громче; недоверие ко всему происходящему, усталость, страх и тревога — всё это вылилось в безудержный смех. Когда она успокоилась, ей удалось сдержать эмоции достаточно надолго, чтобы выдавить: — Вингардиум левиоса, — и тут же снова разразилась смехом, падая на траву и позволяя глупому веселью овладеть ею. Но как только слова вырвались из её уст, к ней присоединился Рон, и, когда дошло до Гарри, все трое уже смеялись и плакали, лёжа плечом к плечу на поле, всего в нескольких метрах от дракона. Сириус поднял руку, чтобы прикрыть глаза, и покачал головой. — Я не могу с вами. Терапия, думал он про себя, как только всё это закончится, мне нужно будет отвести их к психотерапевту. — Ты можешь… можешь поверить? — Начала Гермиона, поворачиваясь к Рону с озадаченной улыбкой, — заклинание, которое свело нас вместе много лет назад, потому что в контролируемой среде это было трудно сделать с пером, и мы только что использовали его, чтобы поднять в воздух бывшего заключённого, отца-анимага Гарри, во время ограбления, в то время как мы сейчас являемся самыми разыскиваемыми преступниками Британии, чтобы он помог нам украсть частичку души Сами-Знаете-Кого с самого защищённого уровня Гринготтса? Он хихикнул в ответ: — От троллей до этого — как пали сильные мира сего! — А она всё ещё постоянно кричит на нас, потому что мы делаем что-то не так, — поддразнил Гарри. — По крайней мере, хоть что-то никогда не меняется. — Ты сам виноват, — пробормотала она себе под нос. — И ещё… нам нужно от этого избавиться сейчас. Не нужно было уточнять, что именно она имела в виду; сейчас у них была только одна вещь, которую так необходимо было уничтожить. Её охватило чувство вины за то, что она прервала этот счастливый момент, когда их улыбки погасли, а тяжесть ситуации снова начала давить на плечи — если бы она могла, то наслаждалась бы этим смехом вечно. Но они не могли позволить себе сейчас тратить драгоценное время. Гарри кивнул. — Определенно. Он нам нужен в самом ослабленном состоянии; и я не хочу, чтобы что-то пошло не так, и мы не смогли это уничтожить. — Он повернулся к Рону. — Хочешь сделать это? — Честно говоря, мне плевать, кто это делает, лишь бы этого больше не было. Гермиона фыркнула от честности этого заявления; но всё же она гордилась тем, как далеко продвинулся Рон. Мальчик, который когда-то был довольно никудышным другом из-за своего комплекса неполноценности, теперь готовый в мгновение ока поставить свою жизнь на карту ради них, который даже не задумывается о том, что может принести ему славу. Она протянула бисерную сумочку, и они осторожно (очень, очень осторожно) извлекли из нее крестраж, который невозможно было призвать чарами, поэтому им приходилось деликатно левитировать одеяло, чтобы оно полностью обернулось и завязалось вокруг, а затем призвать само одеяло. Когда клыки тоже оказались у них, все держали палочки наготове, и Рон наклонился вперёд, чтобы без колебаний пронзить крестраж, не давая ему ни секунды на сопротивление. Он кричал, как и все остальные, и момент стал напряжённым, пока яд уничтожал частичку души Волан-де-Морта. Когда все кончилось, они ещё какое-то время смотрели на останки. А затем Гермиона, Гарри и Рон встретились взглядами и снова разразились смехом. Её весёлое выражение лица сменилось хмурым, когда она посмотрела в небо над ними. — Почти стемнело. Джинни сказала, Аберфорт упомянул о заклинании, вызывающем кошачьи вопли по всей деревне, так что нам придётся аппарировать прямо в бар. Там ещё и заклинание против исчезновения есть. — В смысле, нам же не обязательно уходить, правда? — Мрачно сказал Гарри. — Либо он проиграет, и Пожиратели Смерти закончат патрулировать, либо нас не будет, чтобы думать о том, как сбежать. У Рона вырвался усталый вздох, он закатил глаза и сел. — Спасибо за эту чудесную капельку радости, приятель. Именно такие напутствия Избранного нам и нужны перед битвой всей нашей жизни. — Я же тебе всё время говорил, что понятия не имею, что делаю, и никто не должен на меня равняться — ты сам виноват, что всё ещё слушаешь мою чушь. К тому же, я тот, чья смерть ему нужнее всего; тебе следовало бы подбадривать меня перед битвой. Где мои напутствия, а? — Мерлин, помоги мне, — простонал Сириус. — Никаких тебе напутствий, иначе начнёшь шутить о собственной смерти. Почему бы нам всем не поесть и не переодеться, чтобы быть в лучшей форме перед тем, как нырнуть в зону боевых действий, а? Гермиона приподняла бровь. — Что именно ты собираешься есть, Бродяга? Здесь почти нет растительности, и у нас нет времени возвращаться в город. — О, я собрал еду! — сообщил ей Рон с лёгкой улыбкой. — Просто немного сэндвичей, фруктов и всего такого. Подумал, что нам понадобятся силы, чтобы провернуть ограбление и выиграть битву за один день. Я положил их тебе в сумку, пока ты разговаривала с мамой Малфоя; там ещё и бутылки с водой. — Вот это наседка, — нежно улыбнулась она. Они быстро расхватали еду и воду; все молчали, погруженные в свои мысли, торопливо уплетая еду. Гермиона сделала глоток воды, чтобы запить последний кусочек сэндвича, когда Гарри вскрикнул и упал на колени, прижимая руку к лицу. Рядом с ним в мгновение ока оказался Рон, подхватил его под руки, не давая другу в изменённом состоянии удариться лицом о землю. — Чёрт, — пробормотал Сириус. Гермиона согласно кивнула. — Сейчас нам не нужна отсрочка. — Нет. — Его губы были сжаты в тонкую линию, выражение лица мрачное. — Окклюменция годами работала над тем, чтобы предотвратить видения. И вдруг щит прорвался, несмотря на всё это… — Их связь становится крепче, — осознала Гермиона. — Каждый раз, когда мы уничтожаем крестраж… потому что он единственный оставшийся. — Что, если задуматься, очень тревожно с точки зрения благополучия Реддла — он живёт, опираясь на такую ​​малую часть, — Рон недоверчиво покачал головой. — Что ты имеешь в виду? — Спросила Гермиона, хмурясь. — Убийство раскалывает душу, верно? И одна из частей — это то, что входит в крестраж. Так вот, когда Реддл создал его в первый раз — дневник, если, как мы думаем, он появился первым, — то убийство раскололо его душу пополам, и он вложил в него половину своей души. — Но в следующий раз, когда он кого-то убил, он работал лишь с половиной души в своём теле; поэтому она снова разделилась, каждая часть содержала четверть его души, и одна из этих четвертинок вошла в следующую. И так далее. Гарри стал одним из них буквально в последний момент перед смертью Волан… Реддла, так что это была часть его души размером один на сто двадцать восемь или около того, если мои расчёты верны, от его изначальной души, которая проникла в Гарри. — Неудивительно, что он кажется совершенно бесчеловечным, — пробормотал Сириус. Прежде чем они успели продолжить разговор, глаза Гарри распахнулись и он ахнул. — Он знает, — хрипло сказал Гарри. Кожа побледнела, он поспешил встать на ноги, несмотря на дрожь. Рон поддержал его за локти. — Он знает и собирается в Хогвартс, он думает, что мы ещё не нашли диадему. И мы были правы насчёт Нагайны — он держит её рядом с собой. — Тогда пора, — с готовностью сказала Гермиона.

***

Аберфорт выглядел ещё более раздражённым, когда они появились в «Кабаньей Голове». Он был немногословен, отвечая на их многочисленные вопросы и не задавая своих, пока вел их в квартиру над пабом. Там он кивнул на портрет Арианы, и, как и обещала Джинни, рама поднялась, открывая вид на тусклый проход. — Спасибо, — с трудом выдавила из себя Гермиона, несмотря на свою давнюю неприязнь к нему. В конце концов, они были единственными людьми на стороне света, кто презирал Альбуса, и это кое-что говорило о характере Аберфорта, как бы сильно её ни бесило его поведение. В то время как Рон начал нервничать и ёрзать, пока они направлялись к другому концу туннеля, поведение Гарри постепенно успокаивалось. Он всегда непринуждённо чувствовал себя под давлением, мысли были наиболее ясны посреди хаоса — это признак жизни, полной травм. Его разум настолько привык к опасности, что не знал, как жить без неё. Гермиона и Сириус — точно такие же. Все они, на уровне сознания, понимали, что должны быть осторожны, но на самом деле чувствовали себя гораздо собраннее и спокойнее, когда на них нападали. Потому что именно это и было домом в годы их становления. Когда они наконец подошли к двери в Выручай-комнату, по ним пробежал странный ток. — Ну вот, — тихо сказал Гарри. — В последний раз. Он поднял свою правую руку и тихонько постучал в дверь, открывая её. С другой стороны кипела какая-то деятельность, поэтому потребовалась секунда, чтобы все, кроме двух ближайших к двери пятикурсников-пуффендуйцев, заметили их; они ахнули, застыв в шоке. Через мгновение один из их друзей оглянулся, чтобы понять, почему все замолчали, и широко распахнул глаза при виде троицы и Сириуса, выходящих из коридора. — Невилл! — Закричала Гермиона. Её крик был настолько громкий, что привлек внимание. — Гарри! — Раздался голос Невилла, и он подбежал к ним с лучезарной улыбкой. — Гермиона, Рон! Слава Мерлину! Он буквально оторвал Гарри от пола, чтобы обнять, а затем с таким же энтузиазмом обнял всех остальных, даже Сириуса, с которым он почти не общался. — С дороги! — Требовательно крикнул другой голос. Гермиона разразилась смехом, и прежде чем она успела что-то сказать, Пэнси оттолкнула Невилла в сторону, чтобы добраться до неё. — Привет, Пэнси, — ошеломлённо сказала Грейнджер, уткнувшись в плечо подруги. — Тебе лучше никогда больше так со мной не поступать, Грейнджер. Понятно? Гермиона кивнула. Серьёзность в глазах подруги убедила её сдержать готовность вот-вот расхохотаться. Сириус жестом показал, что собирается уйти, как только сможет скрыться от всего этого внимания, выскользнув из комнаты под мантией-невидимкой, чтобы найти МакГонагалл и передать Ордену сообщение, как и планировалось. Наблюдая за ним, она заметила Джинни, стоящую в стороне. Она выглядела так, будто хотела дать им личное пространство, но при этом ещё не осознавала, что означает их присутствие здесь. Драко в момент оказался рядом с ней, очевидно, прибывший раньше них; он выглядел настороженным, но рядом с Джинни, явно поручившейся за него, никто не смотрел на него свирепо. В конце концов, последние три года они провели, формируя союзы, такие же странные, как этот. Он встретился взглядом с Гермионой, и как бы ей ни хотелось броситься к нему, прижаться, спросить, где Лира и что она пропустила, она знала, что это не вариант. Её родственная душа подмигнула, ухмыльнулась ей, и даже зная, что это должно отвлечь её, ему это удалось. Это казалось невозможным, она была полна страданий, и всё же одно его присутствие всё исправляло — он точно знал, что ей нужно в самые незначительные моменты. Рядом с ней Пэнси продолжила, глядя на Гарри сверху вниз. — Не пора ли? Вся комната затихла от этого вопроса; в конце концов, именно об этом они все и думали. — Я… — Гарри тяжело сглотнул, оглядывая комнату вокруг. Он хотел солгать, хотел оттянуть момент— сделать всё, чтобы не погас последний лучик света в их глазах. Единственный оставшийся осколок детства. Но не мог. Никто из них уже давно не был ребенком. — Да, — признался он. Затем, громче, обратился к залу, выпрямляясь. — Мы все давно знали, что этот день настанет. Я не собираюсь лгать, чтобы защитить вас — это бесполезно, и, кроме того, вы все слишком много пережили, чтобы взрослые скрывали от вас правду, словно вы не вынесли на себе всю тяжесть войны. — Реддл уже в пути, и Пожиратели смерти с ним. — Гарри замолк, услышав пробежавший шёпот по комнате, и поднял руку, словно прося дать ему закончить, прежде чем впасть в панику. — Я намерен сражаться. Орден тоже. И я не думаю, что эта битва бесполезна — мы с Гермионой и Роном весь последний год делали так, чтобы Реддл стал ещё более уязвимым, чем прежде. Его можно победить. Он повернулся к Гермионе, и она, откашливаясь, подошла ближе. — Итак, действуют те же правила, что и в прошлогодней битве: если вы младше пятого курса, вы пропускаете эту битву. У меня нет времени спорить с вами и объяснять, так что не стесняйтесь спросить кого-нибудь, кого я уже заставляла читать закон о бунте, если хотите узнать подробности. Если вы старше и тоже не хотите сражаться — по какой бы то ни было причине, вы не обязаны никому ничего объяснять — вас эвакуируют вместе с младшими курсами. Если вы решите это сделать, прошу вас помочь, присматривая за нашими младшими, следя за тем, чтобы никто из них не пытался пробраться в зону боевых действий, чтобы о них всех позаботились, и всё в таком духе. — Куда именно нас эвакуируют? — Нерешительно спросил Деннис Криви. — Тайная Комната — самое безопасное и неприступное место на территории школы. У нас есть несколько запасных планов, чтобы вы могли безопасно уйти, если возникнет опасность. — Её пугало то, насколько она оцепенела в этот момент; как легко ей было преуменьшить возможность смерти Гарри, чтобы предотвратить панику. — Что касается тех из вас, кто решит сражаться, вы пока останетесь здесь, и вскоре к вам присоединится Орден. Как большинство из вас, вероятно, знает, Рон и Пэнси — наши лучшие стратеги, поэтому они определят, кто ещё здесь, и разработают наш план. После обсуждения с Кингсли они сообщат вам, где вы будете находиться, когда начнётся веселье. Рон вспыхнул от удивления, что его выделили, а Пэнси скривилась, когда Невилл просиял от гордости. — Вот… э-э, вот и всё. Один из нас сообщит вам, когда придёт время, — пообещал Гарри. Остальная часть комнаты погрузилась в приглушённый хаос: тихие шёпоты и панические разговоры, пока все готовились. Некоторые замерли; в шоке, ещё не в состоянии осознать происходящее. — Нам нужно убрать Кэрроу с дороги, чтобы мы могли безопасно эвакуировать их всех, — решительно начал Невилл. — Потом я смогу провести их вниз, а Алия сможет открыть дверь, чтобы вы все успели сделать всё необходимое перед битвой. — Я могу… показаться им всем. Этого будет достаточно, чтобы отвлечь… — Гарри Джеймс Поттер, да поможет мне Бог, — простонала Гермиона. — Нет. Плохой план, мы так не поступим. — И так каждый раз, — вздохнул он. — Ладно. Что ж, лучше просто пойдём и поищем их. Больше нет смысла прятаться. Они с Невиллом молча направились к двери, Рон следовал за ними, и Гермиона чувствовала, что готова вырвать себе все волосы от их безрассудства. Неужели Драко чувствует то же самое, когда он со мной? Интересно, подумала она. Невилл наложил заглушающие чары на их обувь, как только они вышли из зала, и они уверенно двинулись вперёд.

***

Давно она не перебегала с места на место с таким количеством людей. Прошли годы с тех пор, как в воздухе не чувствовалось напряжения, поскольку казалось безопасным делать что-то большее, чем просто спешно передвигаться по общественным местам с опущенной головой, не рискуя быть атакованной. Они осторожно зачистили один этаж, затем другой, чудом не встретив ни одного старосты, но и Кэрроу тоже. — Это не работает. Мы теряем время, — сказал Гарри, гримасничая. — К тому же, нам нужно придумать, как эвакуировать и остальных учеников школы, тех, кто ещё не прячется в Выручай-комнате, так что… — Что именно вам нужно? Все они развернулись с поднятыми палочками к Снейпу, стоящему всего в нескольких ярдах. Он даже не выглядел удивленным, увидев их; его характерная ухмылка исчезла с лица, рука с палочкой была крепко прижата к боку, но ни на градус не направлена в их сторону. — Откуда вы знаете, что мы здесь? — Спросил Рон, шагая вперед, чтобы встать перед Гарри, заслонив собой. Директор театрально закатил глаза. — Вы же не думаете, что охрана Хогвартса настолько слаба, что я не заметил троих нарушителей в стенах замка, мистер Уизли? — Ну, — Гарри приподнял брови, — учитывая вторжение и битву в прошлом году, преступника, выдававшего себя за учителя, два года назад, и… Гермиона толкнула его локтем. — Не это главное, Гарри! У нас нет на это времени. — Она перевела взгляд на Снейпа — на человека, которого она презирала всеми фибрами души, как бы сильно он ни пытался доказать, что был на их стороне в этой войне. — Профессор, вы узнали о нашем присутствии каким-то определенным образом, чтобы нам не пришлось беспокоиться о том, что Реддл это обнаружит? Он опустил подбородок — почти с уважением, подумала она. Конечно, теперь он уважал её, хотя когда-то вступил в организацию превосходства, посвятившую себя уничтожению таких, как она. — У портретов нерушимый союз с директором, и они обязаны обеспечивать безопасность школы. Рон рядом с ней втянул воздух, и Гермиона знала, что он думает о том же самом — каждый раз, когда обитатели портретов требовали сообщить, кто здесь находится, когда троица шумела под мантией-невидимкой, именно по этой причине они были расстроенны отсутствием реакции. Вот почему. — Они сообщили мне, как только вы покинули Выручай-комнату, — продолжил Снейп. Из него вырвалось болезненное шипение, и он закатил рукав мантии, хмуро глядя на Тёмную Метку, чернильно-чёрный оттенок которой резко контрастировал с бледностью его кожи. Его взгляд снова вернулся к ним, лицо ничего не выражало. — Скажите мне, что вам нужно, прежде чем я больше не смогу помочь. Он скоро позовёт меня. Он стремится стать повелителем смерти, как вы уже знаете; это лишь вопрос времени, когда он устранит меня, надеясь завоевать преданность бузинной палочки. — Я… я видел, что палочка не срабатывала как следует. Но… но вы с Дамблдором организовали его смерть вместе. Вы не избивали его и не убивали, вы… даровали милосердие. — В чём смысл, мистер Поттер? Гарри смотрел в упор на директора, несмотря на снисходительность, сквозящую в его голосе. — Потому что палочка выбирает волшебника, профессор. И если палочка выбирает каждого нового хозяина, основываясь на победе над предыдущим, то выполнения вами своей части сделки будет недостаточно для передачи преданности. — Так… что же, сила палочки умерла вместе с Дамблдором? — Спросила Гермиона вслух. — Нет, — пробормотал Рон. — Нет, это Драко. — Прости, что? — Это как шах и мат — ты проигрываешь, даже если ещё не забрали твоего короля. Если тебя поймали в ловушку, и ты не можешь дать отпор и не можешь сбежать, ты побежден. Драко, возможно, не осуществил свой план, возможно, и не собирался этого делать, но он разоружил и поймал его в ловушку — это поражение. — То есть ты хочешь сказать, что если Гарри просто… разоружит меня, он станет хозяином Бузинной палочки? — Драко просил подтверждения, выглядя при этом скептически, но впечатлённым выводом Рона. — Не только, — тихо сказала Гермиона. — Он станет повелителем смерти. Хозяином всех трёх даров. — Так у меня будет ещё больше шансов не умереть — моим отцам это понравится. Снейп закатил глаза, презрительно поджимая губы. — Отвечая на ваш предыдущий вопрос, — сказал Невилл, пытаясь вернуть их в нужное русло, — нам нужно уничтожить Кэрроу, если вы можете чем-то помочь. Старший кивнул. — Сейчас они находятся в башне Когтеврана. По какой-то причине Тёмный Лорд предполагает, что Поттер и его друзья направятся туда, когда прибудут в замок. Гарри и Гермиона переглянулись, услышав подтверждение того, что он знает об их поисках крестражей. — Мистер Долгопупс, Драко, возможно, вам стоит их обезвредить, чтобы мы могли избежать… скажем так, склонности ваших спутников к драматизму? Кулаки Невилла сжались. — После всего, что они сделали в этом году? С радостью. Молча взмахнув палочкой, Снейп послал четыре серебряных струйки в разные стороны. — Я только что приказал деканам факультетов собрать всех учеников в Большом зале, чтобы мы могли обсудить подготовку и меры предосторожности. Минерва возьмёт на себя руководство, а вы можете передать остальным членам Ордена, чтобы они собрались там вместе со всеми учениками, которых не эвакуируют. Мне сказали, у вас есть план на этот случай? Рон простонал себе под нос. — Чёртовы портреты. Тем временем Драко многозначительно прищурился, глядя на своего крёстного. — Ты что-то скрываешь. Почему именно нам нужно общаться с Орденом? Директор вздохнул. — Как только мы соберёмся, мне придётся уйти, чтобы продолжать вести себя как слуга Тёмного Лорда. Все должны думать, что я бросил свой пост и саму школу, чтобы помочь ему, включая Орден. Он не должен знать моей истинной преданности, иначе заподозрит, что Бузинная палочка ему не подходит, и воспользуется другой, чтобы подобраться к Поттеру. — Ну и что? — Импульсивно выпалил Гарри дерзким голосом. — Я буду сражаться с ним, с Бузинной палочкой на моей стороне или без неё. Челюсти Снейпа сжались. — Глупый ребёнок — только гены Поттера и влияние Блэка могли сделать кого-то таким наивным. — Не смейте говорить с ним так, — невольно приказала Гермиона, несмотря на то, как глубоко внутри неё все дрожало от страха перед могущественным человеком, который направлял всю свою ярость на неё. — Вы взрослая, авторитетная фигура — сейчас не время вымещать свои детские обиды на врага на его ребёнке. Идёт чёртова война. Возможно, если бы вы потратили больше времени на то, чтобы объяснить всё Гарри и помочь ему учиться, а не на то, чтобы унижать его семью, он бы лучше понял. Проигнорировав её выпад, Снейп снова обратил внимание на Гарри. — Слишком много людей пожертвовали ради нас всем, чтобы мы отказались даже от малейшей доли преимущества. По словам Дамблдора, только ты можешь победить его, но я не позволю твоей гордости рисковать этим единственным шансом на победу. Свободные пальцы Гермионы потянулись к руке Драко, и он так же потянулся к ней, не глядя. Его лицо было таким же бесстрастным, как и её собственное, но она знала, что они оба недоумевают, почему это Дамблдор был так уверен. Должно быть, это основано на пророчестве, но никогда за всё время её пребывания в магическом мире она не верила так сильно словам провидца или пророчеству, истолкованному так прямо. — Зачем вы нам это рассказываете? Разве наше знание не ставит под угрозу вашу уловку? — Спросил Рон. — Если Тёмный Лорд подойдёт достаточно близко, чтобы применить легилименцию к кому-то из вас, я уже буду мёртв, — просто ответил Снейп, словно его ничуть не трогала эта перспектива. — У меня нет иллюзий относительно вероятности дожить до сегодняшнего вечера. В случае моей смерти, Поттер, в моём кабинете есть флакон с воспоминаниями для вас; пароль — имя питомца моего предшественника. Его содержимое объяснит, что мы с Альбусом смогли предположить о вашей… уникальной ситуации. Лицо Гарри сменило эмоции, пытаясь осмыслить вихрь информации, обрушившийся на него в результате этого взаимодействия. — Хорошо. Э-э, спасибо. Не ответив, Снейп развернулся на каблуках и ушел, практически паря над полом, исчезая из виду по пути в Большой зал. — Хорошо, — Гермиона заставила себя сделать глубокий вдох. — Драко, Невилл, вы двое можете пойти и разделаться с Кэрроу? Пока мы втроём отправимся в Большой зал, чтобы разобраться с этим беспорядком. А потом… — Мы отправимся в Большой зал, чтобы эвакуироваться и подготовиться, — заверил её Невилл. — Тогда вы все сможете пойти посмотреть воспоминания и подготовиться, я полагаю. — Кому-то нужно будет вернуться и сообщить всем, чтобы тоже направлялись в Большой зал. — Сьюзен уже сделала это, — Рон поднял руку, где аккуратный почерк его родственной души заполнил предплечье чернилами. — Она была в башне, когда мадам Трюк появилась, чтобы эвакуировать их — она декан Когтеврана после смерти Флитвика. — Хорошо. — Сделав глубокий вдох, Гарри скривился. — Тогда, полагаю, Экспеллиармус. Драко фыркнул, закатывая глаза, даже не глядя, как палочка выскальзывает из его руки. — Так часто ты используешь это заклинание, а ничего лучшего придумать не можешь? — Мне не нужен собственный стиль, мне нужна функциональность, — возразил Гарри. — Это мир политики — тебе нужно и то, и другое, болван. Раздражение Гермионы витало в воздухе. — Ссоры потом, ребята. Пора идти. — Я как будто на семейном ужине Уизли, честное слово, — пробормотал Рон.

***

Они появились как раз в тот момент, когда Снейп, размахивая своим длинным плащом, выпрыгнул из окна, вызывая ужас у учеников. Стоя в передней части зала с палочками наготове, МакГонагалл, Ремус и профессор Стебль напряглись, а зрачки сузились — адреналин уже начал действовать. Джинни стояла недалеко от того места, где МакГонагалл излагала план, согласно которому можно сражаться, если они того пожелают. Она всегда расцветала в кризисных ситуациях, сестра Рона; словно у неё в голове был переключатель, который щелкал в тот момент, когда всё вокруг становилось хаотичным, и она становилась ещё более способной, чем обычно, словно она запрограммирована на такие ситуации. Даже когда все вокруг паниковали, она стояло гордо, такая же увлечённая и невозмутимая, как и любой из участников битвы. Закалённые учителя, которые десятилетиями вели эту войну. — Сейчас, — крикнула МакГонагалл, — у нас нет времени обсуждать лучшие и худшие варианты развития событий, но если есть какие-то вопросы о порядке действий… Её прервал звук, похожий на гром, который раздался по всему Большому залу. — Я знаю, что вы готовитесь к бою. Гермиона слышала чьи-то крики — может быть, даже сотни криков, сейчас она не различала их. Она оцепенела, когда голос Волан-де-Морта отразился от камня первого дома, который она когда-то узнала. Происходящее ужасало, поэтому её мозг сделал то, что делал в опасности с детства, — диссоциировал; всё отключилось, кроме функции автопилота. Она вернулась в сознание как раз вовремя, чтобы услышать шипение его голоса: — Отдайте мне Гарри Поттера, и вы будете вознаграждены. У вас есть время до полуночи. В зале воцарилась такая тишина, как никогда прежде, — тишина, которую она никогда не ощущала. Казалось, все взгляды были устремлены на неё, стоящую в арке входа, но это было не так; взгляды были устремлены на её брата, который, как она чувствовала, боролся с желанием съёжиться рядом с ней. И самое ужасное, она видела, что некоторые из них обдумывали это. В поле её зрения мелькнуло какое-то движение, и она уже было запаниковала и встала, чтобы загородить собой Гарри, но потом узнала знакомый чёрный боб-каре и расслабилась. — Но он же там! — Закричала Пэнси, драматизируя до предела, и заставила дрожать свою руку, которую указывала в его сторону. — Поттер там. Кто-нибудь, схватите его! Глаза нескольких профессоров округлились, но Гарри лишь разразился смехом, словно впервые за много часов смог дышать. — О, не волнуйтесь, директор, — мило улыбнулась Пэнси МакГонагалл. — Это был самый простой способ отсеять тех, кто не на нашей стороне. Эти точно переживут битву. Она склонила голову в сторону Невилла и Джинни, которые всего несколько мгновений назад проскользнули в зал. Оба подняли палочки — и только тогда все заметили семерых человек, которых пара обездвижила в мгновение ока, когда они последовали совету Пэнси. Конечно же, среди них пара слизеринцев из чистокровных семей, двое с Когтеврана и гриффиндорец. МакГонагалл устало вздохнула. — Вы и ваши уловки — вот причина, по которой у меня сердце остановится. — А вы думали, что Джеймс и Сириус плохие, — заговорщически пробормотал Ремус рядом с ней. Директор бросила на него сердитый взгляд, прежде чем снова обратить внимание на учеников, решительно игнорируя его веселье. — Спасибо за ваше… нововведение, мисс Паркинсон. Разумеется, мы не будем отдавать ученика в жертву радикальному экстремисту. Хогвартс не ведёт переговоры с террористами. — Если честно, — сказала Джинни, — он сейчас не совсем ученик — сбежал и прогулял весь год перед сдачей ЖАБА, не так ли? — В зале раздалось несколько смешков, когда её родство с близнецами стало ещё более явным; её способность освещать даже самые тёмные моменты и вытаскивать людей из безысходности. — Так что, будучи бросившим учёбу не предупредив… — Мисс Уизли! — МакГонагалл выглядела совершенно раздражённой, замерла на мгновение, а затем улыбнулась девушке. — Знаете, вы говорите точь-в-точь как ваша мать. Замечание сработало именно так, как она и задумала, застигнув Джинни врасплох, и шок и отвращение отразились на её лице, которое было видно всему залу. — Туше, профессор, — мрачно пробормотала она. — Жаль, что все её братья не были здесь и не видели этого, — шепнул Гарри Гермионе с ухмылкой. МакГонагалл повысила голос, снова привлекая к себе внимание всего класса. — Я распущу вас, и вы выстроитесь за мистером Лонгботтомом и мисс Уизли, если не собираетесь драться. Если вы младше, чем было обговорено, не пытайтесь остаться и проскользнуть в гущу событий, иначе я лично поручу Пивзу составить вам компанию до конца вашего обучения в Хогвартсе. — Лицо Ремуса рядом с ней выражало восторг, он был слишком воодушевлён тем, насколько явно его наставница не стеснялась в выражениях. Она начала вызывать факультеты один за другим, и все эвакуирующиеся поспешили выстроиться за Невиллом и Джинни. Они подняли обездвиженных учеников, в конце концов передавая необходимость левитации другим молодым членам АВС со строгим указанием не позволять их обмякшим телам ни во что врезаться, прежде чем они направятся к комнате. — Нам нужно поторопиться, если ты хочешь успеть увидеть эти воспоминания, — напомнил Рон Гарри, и все трое быстро направились к выходу.

***

Страх младших был ощутим, когда Джинни проводила эвакуацию. — С тобой всё будет в порядке, — пообещала она третьекурснику рядом с собой, который пытался держаться молодцом, но был явно напуган. Она чувствовала себя немного опустошённой, пока они следовали по следам, по которым она столько раз ходила в одиннадцать лет; прошло уже много лет, и всё же возвращение сюда всегда ощущалось так же больно. Все позади неё вздрогнули от непонятных воплей, доносящихся при входе в туалетную комнату. — Привет, Миртл, — тихо позвала Джинни, двигаясь к источнику звука, прежде чем направиться к знакомой сантехнике. Столько лет спустя, столько часов, сколько они провели здесь с момента основания АВС, и всё же боль от воспоминаний оставалась, а тайны, которые она хранила в одиночестве, в этот момент были ещё более болезненны, чем когда-либо. Алия вышла вперёд, чтобы попросить открыться Комнату, — отработанное действие. Джинни спустилась первой, чтобы доказать всем младшим ученикам, которые ещё не были там, что здесь безопасно, и ждать их внизу. Её тело тоже все помнило, и холодок пробирал её, несмотря на толстый свитер и плащ, которые она надела, как только оказалась в пещере, где однажды чуть не погибла. Было бы хорошо, подумала она, если бы после этой войны не было необходимости, чтобы АВС собиралась тайно, если после этой войны ей больше никогда не придётся бывать здесь.

***

Почти впечатляло, как легко трио действовало как единое целое после года в бегах — они двигались молча, инстинктивно подстраиваясь под темп, проходя по коридорам и вдоль различных движущихся лестниц с максимально возможной скоростью, не разбегаясь. Шум шагов становился громче, они были в ожидании Сириуса, который выбежал из-за угла. — Откуда ты узнал, где мы? — Спросил Гарри, на его лице было написано замешательство. — Малыш, — отец провел рукой по лицу, на котором отразилось раздражение. — Я изобрёл Карту Мародёров. Рон фыркнул. — Или его родственная душа, которая только что наблюдала, как мы выбегаем из Большого зала, сказала ему об этом, и он знал, куда мы направляемся. — Тише ты, или я скажу Перси, который два года назад действительно сломал корешок его любимой книги. Гермиона разразилась смехом, а её друг закатил глаза, и они остановились у входа в кабинет директора. Гарри тихо произнес имя Фоукса перед знакомой статуей, и они устремились вверх по одной лестнице. Гермиона бросила заклинание алохомора на дверь наверху, так что она распахнулась перед ними как раз в тот момент, когда они поднялись наверх. Все рамы вдоль стены были пусты, их обитатели в других местах пытались следить за происходящим по мере приближения битвы. Закупоренный флакон, полный знакомых серебристых обрывков воспоминаний, стоял в центре стола, на почти пустом листе пергамента. «Простите меня», — гласила надпись. Гарри провел пальцем по почерку, и Гермиона поняла, что он узнаёт в нём принца-полукровку, вчитываясь в послание; её охватило дурное предчувствие, когда она задалась вопросом, что же может заставить такого непреклонного человека выразить сожаление. — Ну, я рад, что он не сказал чего-то совершенно зловещего и подозрительного, или что-то в этом роде, что было бы подлостью, — саркастически сказал Рон, заслужив похлопывание по спине от Сириуса, чьи губы кривились от удовольствия, хотя его обеспокоенный взгляд застрял на этих двух словах. Гермиона подошла к шкафчику, где хранился омут памяти, теперь такой знакомый по всем их урокам с Дамблдором. Гарри поморщился, вытаскивая пробку и задержав руку с колбой над омутом. — До дна, наверное. Они все взялись за руки, и он наклонился вперёд, пока его лицо не погрузилось в странную субстанцию, и все они оказались в сознании одного из самых нелюбимых ими людей.