Глава 22

      Пламя бушует вокруг Тони и его костюма, образуя огненное кольцо. Это похоже на ад и одновременно не похоже. Боль, грохочущая в груди Тони подобно урагану, никогда не закончится, он в этом уверен. Но за пылающей тюрьмой он видит признаки наступающей зимы. Это почти ад, но там нет Рождества. Значит, это не настоящий ад, а лишь самое близкое к нему место на земле.       Где-то за стеной пламени пробегает человек с длинными волосами, металлической рукой и наполовину закрытым лицом, а Тони должен был броситься за ним в погоню.       Холод впивается в кожу Тони, пробирается до самых костей. Пронзительная дрожь проходит по телу. Дым щиплет глаза. Онемение поглощает его эмоции и физическое состояние. И всё же Тони не двигается с места.       В голосе того человека не было никаких эмоций, когда он говорил. Признавая вину, он казался не более взволнованным, чем клерк, вызывающий следующего клиента, или таксист, бормочущий сумму проезда. Невозможно признать убийство с таким безразличием, если только не прячешь все чувства глубоко внутри.       И когда человек внезапно исчезает, Тони остаётся с вопросами, на которые, возможно, никогда не получит ответов.       Прежде всего: почему? Почему он останется без родителей на всю оставшуюся жизнь? Кто этот человек и почему он искал Тони? Почему он ждал на месте преступления? Ничего не имеет смысла.       Снег лениво падает с серого неба, тая от жара огня, который, похоже, совсем не собирается согревать Тони. — Мастер Тони, ваша температура тела понижается. Если вы пробудете здесь ещё немного, есть риск переохлаждения.       Тони ещё некоторое время смотрит на то место, где стоял человек, прежде чем решает прислушаться к Иню. Он действительно сильно замёрз, и если он вернётся домой простуженным, у Джарвиса появятся вопросы. Ему совсем не хочется признаваться, что он покинул особняк без разрешения.       Снова оказавшись в костюме, он сразу чувствует тепло. — Инь, активируй средства пожаротушения.       Быстро, без промедления, они гасят огонь и поднимаются в небо, направляясь домой — в дом, полный людей, но одновременно с этим и пустой.

***

      Стив нервно расхаживает по гостиной дома, игнорируя пристальные взгляды агентов, Наташи и Клинта. Его кожа буквально горит от горя, а разум оцепенел от смятения. Он не знает, что ему делать.       Человек, у которого всегда есть план, снова потерпел неудачу.       Разве они не смогли остановить безумца, сеявшего хаос в Нью-Йорке? Разве Стив сам не защитил Америку, направив чертов самолет в Северный Ледовитый океан?       Как ему удалось совершить такие впечатляющие поступки самоотверженной храбрости, и при этом не удалось защитить Говарда и его жену?       Что теперь будет с их сыном? Тони придется пойти в приемную семью, или Джарвис получит опекунство? Есть ли еще живые члены семьи? Что должна сделать команда Стива? Могут ли они как-то помочь?       Должны ли они остаться?       Он знает, что ни на один из этих вопросов не будет ответа в ближайшее время. Он хочет спросить, но не уверен, к кому обращаться с этими вопросами. К счастью, прежде чем он успевает погрузиться в свои невысказанные тревоги, кто-то звонит в дверь. — Полковник Роудс, — приветствует Джарвис своим обычно теплым, но печальным голосом. — Где он?       Стив паникует, думая, что это один из друзей Говарда, который не верит новости, и Стив не уверен, что справится с неизбежными последствиями такого события. Он не смог бы находиться в одной комнате с таким открытым горем, не говоря уже о том, чтобы предложить плечо, на которое можно опереться. Да и имеет ли он на это право? — Он заперся в своей лаборатории. Спасибо, что пришли. Он нуждается в Вас.       Стив с облегчением вздыхает. По крайней мере, у Тони будет рядом кто-то, кто сможет помочь в этой ситуации. Стив не смог бы принести пользы парню, а Джарвис все еще должен управлять домом.       Полковник, который выглядит довольно молодо для своего звания, уходит вглубь дома. Тут есть какая-то история, думает Стив. Роуди намного старше Тони, так что их дружба вряд ли зародилась в школе. С другой стороны, парень — гений, так что, возможно, он уже окончил среднюю школу. Черт возьми, возможно, даже колледж. Стив действительно не знает.       Вероятно, ему стоит узнать немного больше о парне, если они собираются жить вместе. Тони оказывается в лаборатории как раз в тот момент, когда Роуди начинает стучать в затемнённые двери. Он машет рукой, давая знак Иню, и двери открываются. Роуди выглядит опустошённым, лихорадочно осматривая комнату, пока не замечает Тони, свернувшегося в углу рядом со своим костюмом. Тот обхватил колени руками и опустил голову. — О, Тони.       Роуди быстро пересекает комнату. Сначала он ничего не говорит. Просто опускается на пол и притягивает Тони к себе на колени. Если бы Тони был в здравом уме, а не погружён в горе, он, вероятно, пожаловался бы на то, что Роуди нянчится с ним.       Но сейчас Тони не протестует. Он зарывается лицом в шею Роуди, когда его начинают сотрясать первые рыдания.       Роуди успокаивающе поглаживает его по спине, предлагая помощь единственным способом, который Тони может сейчас принять. Он не может воспринимать слова. Слова ничего не изменят. Он просто хочет быть рядом с кем-то, хочет разделить своё горе. Он не хочет, чтобы Роуди страдал, но есть что-то облегчающее в том, чтобы не оставаться одному в момент глубочайшей скорби. — Вижу, у тебя появились новые гости, — бормочет Роуди спустя долгое время. — Что произошло?       Тони глубоко вздыхает, готовясь говорить и молясь, чтобы голос не дрожал. — Они жили в Щ.И.Т.е, и мы уже пригласили Стива жить здесь, поэтому папа пригласил и остальных двоих. — Ты на «ты» с чёртовым Капитаном Америкой? — недоверчиво спрашивает Роуди. — Да. Стив как… Не знаю, странный дядя?       Хриплый смех Роуди вызывает вибрацию в теле Тони, и он тоже обнаруживает, что тоже смеётся. Звук пустой, но у Тони нет ничего другого, что можно предложить. — Странные времена настали, Тонс. Происходит много странных вещей, которые мы никогда не могли предсказать. Ты слышал, что нам удалось отследить межгалактические сигналы до одного конкретного места в галактике? Я узнал об этом сегодня.       Тони мягко мычит, кривит губы в раздумии, прежде чем заговорить. — Да, но это не так удивительно. Я имею в виду, учитывая масштабы галактики, одно место может естественным образом обладать атмосферными технологиями, позволяющими посылать сигнал, при этом сигналы могут ничего не значить. Это не означает, что там есть жизнь, это просто означает, что что-то соответствует определённым возможностям.       Тони снова мычит, словно соглашаясь сам с собой, и ещё сильнее прижимается к груди Роуди. Он не признается вслух, но Роуди тёплый, и если у него будет выбор, он предпочёл бы не двигаться в ближайшее время. — Это не имеет смысла. — Я знаю, — пожимает плечами Тони, уткнувшись в плечо Роуди, — но я понимал, что говорю. По сути, это не доказывает существование инопланетян. На самом деле, поскольку всё там настолько огромно, за пределами нашего понимания, всегда существовала вероятность того, что что-то сможет посылать сигналы без какой-либо жизни за этим.       Роуди кивает. Они погружаются в молчание. — Что мне теперь делать? — в конце концов спрашивает Тони дрожащим голосом. — Я… мои родители… я один. — Тонс, ты никогда не один. Я буду здесь. Я буду здесь столько, сколько смогу. Я помогу тебе со всем.       Нижняя губа Тони дрожит, и он снова срывается.       Он не знает, кто он без мамы и папы, которые направляли его. Он никогда не думал, что ему придётся это выяснять. Это больно.       Это больно.       Тони пытается думать о чём угодно, кроме своих родителей, но воспоминания об их телах время от времени возвращаются в его сознание, заставляя его вздрагивать от этих образов. Внезапные, ожидаемые приступы слёз повторяются снова и снова.       Роуди, верный друг, проявляет терпение, никогда не колеблясь, когда настроение Тони меняется, казалось бы, случайным образом. Он шепчет успокаивающие слова, но не даёт пустых обещаний вроде «всё будет хорошо» или «всё наладится». Тони ценит это больше, чем может выразить словами. — Мне нужно, чтобы ты был честен со мной, — наконец говорит Роуди. — Обещаю, что независимо от того, что ты скажешь, я не буду злиться и никому не расскажу. Я просто хочу знать правду. — Я когда-нибудь врал тебе?       Роуди смотрит на мальчика у себя на коленях, приподняв бровь. — Тот случай, когда ты клялся, что не съел все свои праздничные конфеты, хотя было видно, что ты врешь, — поддразнивает Роуди. — Мне было семь! — возмущается Тони. — И это был мой первый раз, когда я всерьёз присматривал за тобой. Ты заставил меня выглядеть глупо. Тебя стошнило прямо на туфли твоей мамы.       Тони усмехается, вспоминая этот случай. Он помнит, как Роуди пытался уложить его в постель, но Тони был слишком взвинчен, чтобы оставаться на месте хотя бы секунду. — Если я задам тебе вопрос, ты скажешь правду?       У Тони есть подозрение, о чём собирается спросить Роуди, и он принимает спонтанное решение ответить честно. В конце концов, Роуди — его лучший друг, он заслуживает честности Тони, а сохранение секретов не пойдёт на пользу их дружбе, а только разрушит её. К тому же, Роуди знает его самый большой секрет. Что может повредить ещё один? — Ты был на месте преступления?       Тони сглатывает. — Да.       Роуди вздыхает и крепко обнимает Тони, целуя его в голову. — Я должен был, — пытается оправдаться Тони. — А что, если бы они были живы? Мне нужно было знать, я должен был проверить, могу ли я что-то сделать. Но когда я приехал туда… они… Роуди, папу задушили. И я знаю, кто это сделал. Вроде как.       Грудь, к которой Тони прижимался последние три часа, внезапно перестаёт двигаться. Ритмическое дыхание сразу же прекращается, и Тони поднимает голову, чтобы увидеть, как Роуди бледнеет. — Что ты имеешь в виду?       Тони кусает губу, не уверенный, что сможет объяснить, что произошло, не сломавшись. — Твой костюм, он записывает?       Тони кивает.       Роуди прижимает лицо Тони к своей груди и просит Иня воспроизвести видео с места происшествия. Тони не смотрит, но слышит реакцию Роуди и отслеживает видео по частям, пока тот смотрит. Когда видео заканчивается, Роуди благодарит Иня.       Долгое время царит тишина. А потом: — Вау.       Тони кивает. — Мы поговорим об этом позже? А пока позволь рассказать тебе историю о том, как тебе было три года и ты решил, что будет забавно нарисовать картинку на стенах кабинета твоего отца.

***

      Роуди остаётся в лаборатории с Тони до поздней ночи. Их время подходит к концу, когда входит Джарвис. Его губы опущены, глаза печальны, пока он ищет своего подопечного, хотя немного светлеют, когда он видит Тони, свернувшегося рядом с лучшим другом и тихо разговаривающего о повседневных вещах. — Пойдёмте, мастер Тони, полковник Роудс, я приготовил сэндвичи.       У Тони на языке вертятся слова, его «я не голоден» почти готовы сорваться с губ, но Роуди берёт решение на себя и осторожно поднимает Тони на ноги. Уверенно держа руку на плече Тони, Роуди ведёт его из лаборатории, и вместе они поднимаются наверх, присоединяясь к большому обеденному столу, за которым сидят Стив, Наташа и Клинт, а также Анна и весь обслуживающий персонал. Мест не хватает для всех тридцати человек, поэтому стулья принесли из разных комнат дома.       Рядом с четырьмя большими подносами с сэндвичами стоят тридцать бокалов для шампанского и несколько бутылок, готовых к открытию. Тони сглатывает, не будучи готовым к общению с таким количеством людей сегодня. Однако он настоящий Старк, и его научили справляться с социальными взаимодействиями как профессионального светского человека.       Джарвис занят наполнением бокалов, а Анна раздаёт крошечные фарфоровые тарелочки для сэндвичей. Постепенно бокалы расходятся по кругу, и у каждого оказывается бокал шампанского, кроме Тони, которому вместо этого дали яблочный сок. — Пожалуйста, встаньте, — говорит Джарвис.       Комната на секунду замирает, пока отодвигаются стулья и люди встают, держа бокалы в руках и с серьёзными лицами. — Я хотел бы сказать несколько слов о наших павших боссах. Говард и Мария Старк впустили нас всех в свою жизнь, доверив заботу об их доме, здоровье и единственном ребёнке. С нами обращались как с членами семьи, и мы никогда не утратим это привилегию. — Говард был человеком, опередившим своё время, который отверг титул проблемного мальчика и стал невероятным человеком и ещё более невероятным отцом. Щедрый сверх того, что люди за пределами этой комнаты когда-либо поймут, и добрее, чем любой человек, которого я встречал за свои шестьдесят лет. — А Мария, красивая женщина с острым чувством юмора и остроумием, способным соперничать с Говардом. С творческим складом ума и любовью к миру, она не знала границ. Она была бесконечно терпелива, когда Говард замыкался в работе над проектом, и никогда не оставалась глуха к вопросам и потребностям своего сына. — Вместе они создали пару, не имеющую себе равных, и построили империю, которая спасла множество жизней и принесла пользу многим. Итак, сегодня мы отдаём дань уважения людям, которые изменили мир к лучшему, и создали ребёнка, унаследовавшего всё лучшее от них и взявшего на себя их наследие. — За короля и королеву Stark Industries, пусть их память никогда не угаснет, и за Энтони Эдварда Старка, у которого впереди всё будущее, чтобы воплотить свои мечты в жизнь. — За Старков, — отвечают все.       Тони глубоко тронут.       Большинство сотрудников дома работают здесь дольше, чем сам Тони, и он всегда считал их своей семьёй. Он никогда не знал, что это чувство взаимно. Его сердце болезненно сжимается, слёзы наворачиваются на глаза, а в горле образуется ком, и он боится, что захлебнётся яблочным соком.       Джарвис обнимает его за плечи, и мужчина ничего не говорит, когда Тони поворачивается и прячет лицо в его пиджаке. Он остро осознаёт свои слёзы в момент молчания, последовавшего за тостом.       Когда слёзы замедляются и Тони чувствует себя достаточно окрепшим, поэтому он отодвигается от Джарвиса.       Горничные, повара, садовники, Джарвис, Анна и герои, плюс Роуди: все они были здесь.       Он, возможно, потерял своих родителей, но у него всё ещё есть семья.       Он не так одинок, как он думал.