Глава 27

      Тони слишком долго разглядывает записку, пытаясь врезать каждую букву в память. Смысл ясен — но кто её отправил? Когда за спиной возникает тень Солдата, он быстро засовывает бумажку обратно и отпрыгивает к столу, делая вид, что погружён в работу.       Шея горит от близости Солдата, но Тони игнорирует это, перебирая варианты. Кто мог передать записку? Тот, кто знал, что Дубину тоже похитят? Кто имел доступ к этой информации? И зачем вообще позволили его похитить, если собирались спасать? Ничего не сходится.       Его руки автоматически тянутся к миллиметровке и карандашам. Как же не хватает голографических экранов его лаборатории и Инсена! Но приходится довольствоваться древним компьютером с зернистым монитором и угрюмым «нянькой». Даже интернета нет — нельзя отвлечься на мемы. Какой вообще смысл?       Строить оружие для этих уродов он не собирается, но если совсем ничего не делать — снова окажется в том кресле. А рисковать повреждением мозга он не может.       Он начинает чертить нечто, отдалённо напоминающее ракету — только оболочку, без начинки. Пока выглядит, будто он работает, можно ждать спасения или планировать побег. Тони краем глаза смотрит на Солдата. Мозг всё ещё отказывается верить, что это Баки. Он так поглощён этим противоречием, что не замечает, как пять минут просто тупо смотрит в бумагу. — Привести его.       Лёд пробегает по спине, когда Солдат хватает его за талию и тащит из мастерской. — Нет, подождите! Я работал! — кричит Тони, но его либо не слышат, либо наслаждаются его страхом. — Пожалуйста! — хрипит он, когда ремни снова сжимают запястья. — Я просто отвлёкся на минуту! — Мы не терпим безделья, мальчик, — шипит мужчина, и это звучит так по-Обейски, что Тони дёргается в кресле.       Загубник впивается в зубы, шапка с проводами надевается на голову.       Солдат отступает — и Тони снова погружается в ад. Крики наполняют комнату, один разряд сменяет другой. Когда боль становится невыносимой, её сменяет новая волна — ещё дольше, ещё нестерпимее.       Когда его наконец освобождают, он не может стоять. Боль выжгла все нервы. Солдат подхватывает его на руки и несёт обратно в мастерскую. — Баки… — булькает Тони, не в силах сфокусировать взгляд. — Бак…       Лицо Солдата искажается — то пустота, то проблеск сочувствия. Тони не понимает, галлюцинирует он или в Баки действительно что-то шевелится.       Яркая вспышка привлекает его внимание — ослепительный свет, затем знакомые голоса, быстрые движения. Крики. Баки прижимает его ближе, когда шум усиливается.       Боль от пытки застилает всё. Происходящее вокруг кажется калейдоскопом бессвязных образов. Каждый раз, когда сознание пытается проясниться, новая волна боли смывает ясность.       Ещё один грохот — и Тони проваливается в темноту.

***

      Он приходит в себя через несколько часов. Голова гудит, за глазами давит тупая боль, всё тело ноет, будто его избили. Хуже, чем в первый раз — настолько, что он подозревает: его мучили дольше, чем следовало.       Паника накрывает с головой.       Всю жизнь его хвалили за ум. За интеллект, за способность решать сложные уравнения в уме с четырёх лет. Если он потеряет это — что он тогда? Просто богатый испорченный ребёнок с кучей проблем.       Кто я, если не гений? — Он очнулся, — кто-то произносит.       Тони резко открывает глаза и поворачивается к Стиву, стоящему у двери. — Тони.       Одно слово — и в нём столько тревоги, неуверенности, страха, что собственные эмоции Тони только усиливаются. — Где я? — садится он так резко, что голова кружится. Осматривает комнату: белые стены, колючее одеяло, затемнённое окно. — Где Дубина?.. Стой, где Баки?       Стив наклоняет голову, смущённый, и Тони дико хочется смеяться, хотя смешного тут ничего нет. — Они действительно повредили тебе голову, — сочувственно говорит Стив.       Он не знает! Тони не верит, что Баки удалось остаться незамеченным, но, видимо, семьдесят лет в «заботливых» руках Гидры научили его исчезать бесследно. Но если кто и должен знать, что давно погибший солдат жив — так это Стив Роджерс. — Нет, Стив, он был там! Клянусь, это был Баки, мистер Барнс, но он не помнил себя, потому что они промыли ему мозги и пытали, но это был он! Нам нужно вернуться! Найти его!       Тони сползает с кровати, выдёргивает капельницу, срывает датчики ЭКГ. — Давай, я покажу! Только побыстрее — пока они не спрятали его снова!       Стив морщит лоб, озираясь, будто ищет что-то в комнате. Не найдя, хватает Тони за плечи, не давая выйти. — Стив, давай же! — Тони, ты несешь чушь. Нужно позвать врача. Тебе нужна помощь. — Не мне, а Баки! — кричит Тони.       Щелчок замка, шаги. В комнату входят Клинт и Наташа. — Что здесь происходит? — Малыш, тебе нельзя вставать, — Клинт берет его под руку, пытаясь усадить обратно. — Нет! — Тони вырывается, прижимаясь к стене. — Нам нужно спасти Баки!       Клинт и Наташа замирают. Стив выглядит совершенно потерянным, будто Тони заявил, что небо зелёное, а трава — синяя. — Я так и знала.       Стив издаёт странный звук, поворачиваясь к Наташе. — Прости, Стив, я не хотела говорить, но у Щ.И.Т.а были подозрения. Когда мы спасали Тони, его держал человек из моего… прошлого. Он не постарел ни на день. В кабинете Говарда есть ваше общее фото.       Стив смеётся — нервно, на грани истерики. Он смотрит на Клинта, надеясь, что тот опровергнет, но лучник уже говорит по телефону с кем-то по имени Коулсон.       Тони наблюдает за этой сценой, не зная, как помочь.       В этот момент в комнату врывается Джарвис и прижимает его к груди. — Энтони, мы так за тебя переживали.       Тони обнимает его в ответ, уткнувшись лицом в грудь. Объятия тёплые, надёжные — мания постепенно отступает, оставляя лишь изнеможение. Он уже почти проваливается обратно в сон, когда слышит слова Джарвиса: — Ах да, мисс Романофф, вас ждёт какой-то Брюс Бэннер.