Глава 26

      Тони застыл, уставившись на мужчину. Всю жизнь ему твердили, что пялиться невежливо, но сейчас это кажется несущественным. Его внутренние часы не могут отсчитать, сколько минут он разглядывает черты лица солдата. Это странно, он осознаёт, но человек перед ним — настоящее чудо в самом ужасном смысле. Как это возможно? Он должен быть мёртв. Или, на худой конец, стариком. Но он не изменился со времён тех пожелтевших фотографий в кабинете отца. — Баки? — прошептал Тони.       Он даже не уверен, имеет ли право произносить это имя. Так его звали в комиксах, так о нём говорил отец. Но это слишком личное. Впрочем, размышлять некогда — ведь этот человек теперь солдат Гидры. — Ты зомби?       Тони тут же пожалел о сказанном. Солдат выглядит ошарашенным. Или, может, это лишь проекция — его лицо по-прежнему пусто и бесстрастно. — Но ты же мёртв, — глупо пробормотал Тони. — И ты был хорошим.       Казалось бы, его слова абсурдны, но Зимний Солдат действительно выглядит смущённым. В мелочах: лёгкая складка между бровей, медленное моргание, едва заметный изгиб губ. — Что за чёртов Баки?       Глупо было бы притворяться, что Тони знал Джеймса Барнса. До этого момента солдат казался нечеловечески холодным — пустой взгляд, отсутствие эмоций. Но сейчас на его лице мелькают настоящие чувства. Слабо, но различимо.       Тони медленно осознаёт: этот человек с Гидрой годами. Должен был быть. Иначе не объяснить. Они сохранили его молодым, выжгли личность и память, оставив лишь идеального солдата. Та пытка, через которую прошёл Тони — его обычная реальность. Как с этим бороться? Семидесятилетнее промывание мозгов против обрывочных воспоминаний из чужих рассказов. — Ты был лучшим другом Стива Роджерса, служил в 107-м, воевал за армию США.       Пустота возвращается на лицо солдата. — Стив сейчас живёт со мной, — осторожно продолжает Тони, надеясь на невозможное. — Вы были семьёй.       Ни тени узнавания. Тони не может представить, какие пытки превратили человека в это. Но он обязан что-то сделать. — Какие у тебя приказы?       Баки молчит. Они застывают в немой дуэли взглядов, которую Тони первым прерывает, отводя глаза. — Солдат, каковы твои инструкции? — Следить за Энтони Старком. Обеспечить выполнение приказов.       Тони обдумывает это. — Можно задавать тебе вопросы?       Молчание. Тони принимает это как «нет». Но вопросы роятся в голове, и ему приходится отложить их — сейчас важнее ядовитые линии на груди. Нужно выжить, а потом разбираться со всем остальным.       А «остального» — целый список.       Составив перечень необходимого для лечения отравления палладием, Тони отправляет запрос. Он не хочет помогать им, но в его состоянии о побеге не может быть и речи. Через три часа (за которые он успевает осмотреть мастерскую) материалы доставлены. — Как они так быстро всё нашли? — вслух удивляется Тони. — А, ну да.       Оборудование — точь-в-точь как в особняке, плюс несколько новинок, вероятно доставленных после смерти родителей. Он так и не разобрал почту. — Как они вообще проникли в дом? — спрашивает он, не ожидая ответа. Поэтому слова Солдата оглушают: — Они уже были в доме.       Желудок Тони сжимается. Джеймс стоит в том же углу, но это его первые слова за три часа. Утешительно, несмотря на их смысл. — Предатели? В моём доме? — голос Тони дрожит.       Солдат молчит, но ответ уже ясен. Эта новость разрушительна. Каждый в особняке теперь либо под угрозой, либо сам угроза.       Теперь понятно, как им удалось похитить и его, и Дубину. Хотя зачем им робот — загадка. Может, похитители знали, что Дубина его успокаивает. Что лишь страшнее — словно они проявляют заботу.       Принести «утешительный предмет» — это больше, чем просто похищение. — Ладно, Бакеру, понадобится твоя сила, — Тони хлопает в ладоши с фальшивой бодростью.       Солдат кивает. Тони принимается за работу.

***

      Восемь часов спустя Тони разглядывает новый элемент. Даже Баки, чьё лицо обычно бесстрастно, кажется слегка впечатлённым. Сглотнув ком в горле, Тони вынимает реактор. Боль пронзает грудь, но он быстро заменяет старый стержень на новый.       Как только реактор возвращается на место, Тони с облегчением плюхается на табурет. Баки будто бы делает шаг вперёд, но останавливается. — На вкус как кокос, — слабо улыбается Тони. — Любопытно.       После месяцев боли, страха смерти, потери родителей — странное чувство вины от того, что одна угроза устранена. Он должен был сделать это с отцом. А вместо этого — в подвале у возродившейся Гидры. — И что теперь? — спрашивает Тони. — Ты создашь для нас умное оружие, Энтони, — раздаётся голос из динамиков. — Проект «Инсайт». Оно сможет находить и устранять цели по всему миру с хеликарьеров. — А если откажусь? — Уже забыл наш урок?       Тони содрогается при этих словах.       Но он не может. Не может создать такое. Не может поставить под удар чужие жизни. — Нерешительность будет стоить тебе дорого, — предупреждает голос.       Тони кивает. Он подходит к столу и начинает чертить, надеясь успокоить невидимого надзирателя. Конечно, он не собирается ничего для них строить — нужно выиграть время, а под пытками это невозможно. — Умный мальчик.       Тони морщится, а затем вскрикивает, когда Дубина врезается ему в ногу, едва не сбивая. — Да что с тобой, Дубина?!       Робот повторяет манёвр, и Тони вынужден отпрыгнуть. Дубина врезается в стол. Тони опускается на колени, осматривая его. — Что стряслось, парень? — бормочет он, будто перед ним щенок.       И тут замечает: одна из панелей на корпусе Дубины отходит, а под ней — крохотный клочок бумаги. Тони незаметно вытаскивает его и читает:

«Мы идём за тобой.»