Глава 60

      Тони не любит ненавидеть — мама говорила, что это плохо. Папа называл ненависть «уродливым чувством». Тони не хочет быть плохим или чувствовать что-то уродливое. Но он всё равно ненавидит больницы. — Мистер Старк, пожалуйста, не двигайте рукой. У нас заканчиваются вены, — вздыхает врач, вставляя капельницу. — Уже вторая за сегодня.       На его руку надевают зелёно-белый ремешок, чтобы удержать её на месте, и Тони надеется, что это сработает. Он ненавидит иглы — это больно. — Я хочу домой, — в пятидесятый раз за день повторяет он. — Знаю, знаю, — успокаивает Анна, поправляя подушку. — Но я уже здоров! — ноет Тони. — Знаю, дорогой.       Тони покорно терпит её суету и принимает желе от Джарвиса. Так прошло три дня с тех пор, как температура наконец спала. Он хочет домой — смотреть телевизор и есть мороженое. Здесь, конечно, тоже есть мороженое, но оно не то. — Не дуйся, малыш, — дразнит Пьетро, щёлкая Тони по губам. — Скоро будешь дома.       Тони потирает рот и хмурится, а Ванда дёргает брата за ухо. — Оставь его, он имеет право немного поныть. — Я не ною! — Пожалуйста, не провоцируйте его, — входит Брюс и берёт в руки карту Тони. — Может снова подняться температура. — Да, Пьетро, не провоцируй меня… Погоди, что? — Тони удивлённо смотрит на Брюса.       Тот улыбается и просматривает записи. — Ты идёшь на поправку. Думаю, завтра сможешь ехать домой. — Но завтра так далеко! — Уверен, ты выживешь.

***

      Весь день рядом остаются только Джарвис и Анна. Роуди, которого начальство завалило требованиями вернуться на службу, попрощался утром. Пьетро и Ванда готовятся к поступлению Ванды в школу профессора Икс. Брюс работает в лабораториях Тони над новыми медицинскими технологиями, открывающими новые горизонты для Stark Industries. Мисс Поттс навещала его один раз, но Тони был в бреду, и она больше не возвращалась, оставив лишь огромную шоколадку и открытку. Стив почти не отходит от Баки, а Нат помогает им. Когда Стив всё же зашёл, ненадолго и с Баки, разговора не получилось, как бы они ни старались.       Единственный, кто не появлялся вовсе — Клинт, и Тони пытался выведать причину. — Но где он? — На работе, — ответила Нат, заглянув на минутку. — На какой? — Засекреченное задание, Тони. — Но… — Засекреченное. С ним всё в порядке, он передаёт привет. — Не похоже на него, — надулся Тони, скрестив руки для выразительности.       Нат лишь усмехнулась и провела пальцами по его волосам, пока он не уснул.

***

— Мы едем домой!       Лучших слов Тони не слышал в жизни. Он так устал лежать без дела. Хочется побегать, может, полетать в костюме, разыскать Клинта — обычные детские радости.       Его заставляют сидеть в ненавистной коляске до самого выхода, что не доставляет удовольствия. К счастью, репортёров нет, и никто не осветит его выход. Когда в семь лет ему вырезали аппендикс, у больницы собрались толпы, и он всерьёз решил, что умирает, а от него это скрывают. Отец часами убеждал его в обратном. Из-за стресса температура не спадала, и его восьмой день рождения встретил в больнице.       Джарвис, вероятно, сделал всё, чтобы скрыть его нынешнюю болезнь. Он всегда умел отвлекать Тони от худшего, хотя с возрастом трюки работают хуже.       Хэппи, как всегда, ждёт у машины. Тони бежит к нему, игнорируя призывы Джарвиса «не торопиться». С распростёртыми объятиями Хэппи подхватил его и покрутил, как делал с тех пор, как Тони начал ходить. — Как самочувствие, малыш? — Хэппи ставит его на землю. — Лучше, спасибо. Но больницы — отстой. Хочу домой. — Всё под контролем, Тони. Хочешь заехать куда-нибудь по пути?       Джарвис, как замечает Тони краем глаза, смотрит неодобрительно. Но Тони это нравится. — Можно бургеры?       Хэппи подмигивает, хотя Джарвис сохраняет каменное лицо. Это не мешает ему выполнить просьбу.       К возвращению домой солнце садится, а Тони потирает живот. — Спасибо, Хэппи. Ты лучший!       Тот открывает дверь и следует за ними. — Хочешь посмотреть «Звёздные войны»? — Опять? — Хэппи поднимает бровь. — Разве я когда-то отказывался?       С радостным воплем Тони плюхается на диван, а Хэппи устраивается рядом.

***

      На следующее утро Тони наконец смотрит на письмо и посылку у кровати. Одно от родителей, другое — от биологической матери. Что открыть первым? Чьи слова испугают его меньше?       Ещё рано, и, если верить «сплетням» Пьетро, единственный, кто наверняка не спит — Стив. Он не пропускает пробежки и обычно возвращается к семи.       Сейчас шесть утра. Тони, возможно, единственный бодрствующий в доме. Кроме одного. — Инь, ты здесь? — Всегда для вас, сэр.       Тони кивает и дрожащими руками ставит коробку на одеяло. Сняв крышку, он видит толстую книгу и конверт. В полумраке различает мамин почерк на письме.       «Просто начни», уговаривает он себя.       Вытаскивает листок и осторожно разворачивает.

***

      «Наш дорогой Энтони,       Пришло время узнать правду. Мы с отцом всегда планировали рассказать тебе лично, когда ты подрастёшь. Нам советовали и подождать, и сказать раньше, но из-за собственного эгоизма мы не хотели терять твою любовь. Прости нас.       Боюсь, мы просчитались. Твоя любовь, возможно, не умрёт, но доверие хрупко. Мы просим прощения. Мы любим тебя и никогда не хотели причинить боль. Мы не были готовы сказать, и пострадал ты.       Мы с отцом знали — однажды нас может не стать. Поэтому пишем это письмо. Надеемся, ты не узнаешь правду так, но твой отец — футурист. Мы должны быть готовы ко всему.       Энтони, помни — то, что ты узнаешь, ничего не изменит. Мы любим тебя всем сердцем, и это никогда не прекратится. Ты драгоценен, ты наш сын, несмотря ни на что. Однако мы не твои биологические родители.       Однажды, после долгих неудачных попыток завести ребёнка, мы нашли мальчика на крыльце. Ты едва открывал глаза, но я не могла выпустить тебя из рук. Будь мы религиозны, я бы решила, что ты ангел, посланный Богом. Ты был и остаёшься совершенством.       Я никогда не забуду, как ты сжал мой палец всей силой. Тогда я поняла — ты наш. Мы усыновили тебя. Ты стал нашим, и мы растили тебя как родного. Кровное родство ничего не значит перед лицом бесконечной любви.       Помни это. Мы всегда будем твоими матерью и отцом. Мы всегда будем любить тебя, даже если не сможем показать это.       Ты — дар, но ты больше этого. Ты — Старк. Мы любим тебя, Энтони. Твои мама и папа.       P.S. Энтони, как твой отец, я умоляю — обращайся к Джарвису, если окажешься в беде. Меня учили, что чувства — не по-мужски, но я знаю — это ложь. Принятие их сделало меня лучше моего отца.»

      Стирая слёзы, Тони достаёт книгу. Тяжёлая коричневая кожа покрывает толстые страницы, защищённые тонкой бумагой.       На первом фото мама держит крошечного ребёнка. Тушь размазана по лицу, но она улыбается. Говард прижался к её плечу, и краснота вокруг глаз выдаёт — он тоже плакал. Подпись:       «Первые мгновения Энтони на руках у матери. 22.05.2006»       Второе фото — Мария и Говард в кабинете. Малыш Тони завёрнут в одеяло на руках отца, пока мама подписывает бумаги.       «Официальное усыновление. 03.06.2006»       Далее — Тони пьёт из бутылочки в руках Джарвиса, крошечные пальчики выглядывают из-под одеяла.       «Джарвис влюбляется в Энтони. 20.06.2006»       Фотографии сменяют друг друга, показывая его первый год с родителями. Знакомство со Стэйном, первые слова, первые шаги, первая попытка поесть самостоятельно, закончившаяся едой на полу.       На каждом снимке Тони, мама и папа выглядят семьёй. Ничто не выдаёт обратного. От этого сердце сжимается.       Как же он хочет, чтобы родители не сомневались — он любил бы их не меньше, узнай правду раньше. Как хочется, чтобы они верили — они навсегда останутся его семьёй, откуда бы он ни взялся. Семья — те, кто любят, а не просто родили.       Как говорится?       «Кровь договора гуще воды утробы»?       Тони — сын своих родителей, а не той, что родила и бросила.       Что подводит его ко второму письму. Палец скользит по краю. Там может быть что угодно. Но он не узнает, пока не откроет.

      «Сын.       Должно быть, неожиданность — узнать, что ты не сын Говарда и Марии. Много лет назад я вынуждена была оставить тебя на их пороге. Я не могла о тебе заботиться. Не было ни денег, ни желания. Я была слишком молода, понимаешь? Мне едва исполнилось шестнадцать, а твой отец меня бросил.       Я не скажу, кто я, чтобы не влиять на твой выбор. Но, узнав о смерти Говарда и Марии, решила предложить тебе переехать ко мне. Ты не лишишься роскоши, к которой привык. Теперь я очень успешна и богата. Я могу о тебе позаботиться.       Если хочешь жить со мной, вложи ответ в приложенный конверт. Мои люди свяжутся с твоими для оформления опекунства.       Искренне, твоя мать.»

      Тони поднимает выпавший маленький конверт и вертит в руках. — Инь, проверь этот адрес.       Телевизор включается, показывая дом недалеко от его особняка в Малибу. — Владелица — Джессика Джеймс. — Певица? — Именно. — О.       Тони не знает, что с этой информацией делать. Он достаёт блокнот и ручку и начинает писать.       «Дорогая Джессика…»