Глава 74

      С самого детства Тони Старк находился в окружении людей, которые считали себя невероятно важными и значительными — успешные бизнесмены, выпускники престижных университетов Лиги плюща, генеральные директора крупных корпораций, известные спортсмены и многие другие. Всех их объединяло две ключевые черты: огромное, раздутое эго и целая толпа подхалимов, готовых это эго лелеять и подпитывать.       Эти люди общались с Говардом Старком исключительно из-за его богатства и влияния. Им нужно было имя Старков, чтобы бросать его в светских беседах, придавая себе вес в любом обществе. И это работало — окружающие действительно восхищались теми, кто вращался в кругах сильных мира сего.       Тони рано понял простую истину: в этом мире часто важно не то, кто ты, а кого ты знаешь. Люди, с которыми ты связан, могут открыть перед тобой двери, которые иначе остались бы наглухо закрытыми.       Но, возможно, именно благодаря (или вопреки) этому осознанию, Тони с юных лет отказался оценивать людей по их статусу или положению в обществе. Если человек родился в богатой семье — хорошо за него. Но если он при этом хороший человек — вот что по-настоящему цепляло Тони. Люди не стоят ровно столько, сколько у них денег на счетах. Их истинная ценность — в личности, скрытой за фасадом.       И Тони знал, что иногда за этим фасадом не оказывается ничего достойного.       Суть в том, что то, какой ты человек, значит куда больше, чем то, откуда ты родом.       И долгое время Капитан Америка был для Тони единственным исключением из этого правила.

***

      Стив Роджерс был настоящим героем. Живой легендой, человеком из учебников истории, символом целой эпохи. Любой ребенок мечтал бы хотя бы раз увидеть его, а Тони жил с ним под одной крышей.       Первое время Тони легко прощал Стиву его снисходительность и категоричность — ведь это не было злым умыслом. Подумаешь, парень проспал 70 лет и теперь пытается адаптироваться в новом мире, где все — от морали до повседневных привычек — изменилось до неузнаваемости. Тони не мог до конца понять, каково это, но старался относиться с пониманием.       Переход от военного Нью-Йорка 1940-х к современности должен был быть невероятно тяжелым.       Но терпение Тони давно иссякло.       Сейчас Джарвис лежит в больнице, борясь за жизнь. Тони скорбит по тете Пегги, а Стив только и делает, что расхаживает по гостиничному номеру, как разъяренный бык, твердя, что «он лучше всех знает, как надо», при этом паникуя за Баки, который уже благополучно доставлен в особняк и, по словам Аны, не пострадал во время допроса. — Да брось ты, Стив, — умоляет Пьетро. — Баки в порядке. Его оправдали по всем пунктам обвинения. Они уже расследуют эту явную попытку подставить его. Просто оставь это! — Я не собираюсь просто оставлять это! Такие вещи нельзя игнорировать. Кто-то попытался подставить Баки, и мы обязаны выяснить, кто! — Этим уже занимаются.       В данный момент команда позаботилась об этом. Агенты, специализирующиеся на подобных расследованиях, уже работают с доказательствами, пытаясь выйти на след. Тони не допустили к обсуждению, но хотя бы проинформировали, что меры принимаются.       Стива, напротив, впустили в процесс. Наташа и Клинт держали его в курсе, не желая оставлять в неведении. Тони не понимал, чем это помогло — прозрачность только подлила масла в огонь. — Ты намеренно отказываешься видеть картину целиком, — бросает Стив. — Ты так увяз в попытках доказать, что договор нужен, что готов закрыть глаза на очевидный саботаж!       Они провели в Вене уже пять дней, и президентский люкс с каждым часом казался все теснее. Пьетро не отходил от Тони ни на шаг, а Наташа и Клинт появлялись всякий раз, когда в комнате был Стив. Тони проводил максимум времени у постели Джарвиса, но даже он не мог обойти правила больницы насчет посещений.       Так что каждый раз, возвращаясь в номер, он рисковал нарваться на очередную пятичасовую лекцию о том, почему соглашения ужасны. Тони не знал, сколько еще раз сможет вежливо объяснять одно и то же. Похоже, остальные чувствовали то же самое — комнату огласил коллективный стон. — Стив, чувак, это не выход, — вздыхает Клинт. — Я тоже не согласен со многим, но Баки тут ни при чем. Они не должны его касаться.       Тони также прекрасно знал позицию каждого по поводу соглашения:       Стив и Клинт — категорически против, хотя Клинт хотя бы понимал, что изменения возможны, если участвовать в обсуждениях.       Наташа и Пьетро — поддерживали идею, но признавали необходимость доработок.       Вижн — безуспешно пытался донести до Стива, что если он хочет улучшить договор, то должен участвовать в процессе, а не отвергать их сразу.       Короче говоря, все, кроме Стива, были готовы работать над компромиссом. — Соглашения нужно, чтобы ограничить нашу силу. Чтобы никто из нас не действовал, руководствуясь лишь собственной правотой, — терпеливо объясняет Наташа. — И кому тогда достанется эта сила? — парирует Стив. — Странам, подписавшим договор, — отвечает Тони. — Потому что правительства всегда были такими честными, да? — Нет. Но почему ты решил, что мы принимаем решения лучше, чем страны, в которые мы — точнее, ты — вторгаемся без разрешения? — Потому что я знаю команду. Нам можно доверять. — Не в этом суть, Кэп. Ты хочешь, чтобы мир просто поверил тебе на слово?       Этот диалог повторялся каждый день. Бесконечно. — Я просто считаю, что самые надежные руки — наши собственные. В договоре десятки пунктов, которые лишают нас возможности помогать, оставляя всё на усмотрение других, — говорит Стив. — А как насчет Железного человека?       Пьетро и Тони переглядываются, прежде чем вернуться к разговору. — Заковия требует раскрытия личностей всех суперлюдей. Как думаешь, что он об этом скажет? — Мы не знаем, есть ли у Железного человека сверхспособности, — парирует Пьетро, развалившись на кровати. — И мы можем отстоять право героев сохранять анонимность.       Этот пункт — один из тех, против которых Тони и Пьетро уже готовили контраргументы. Не только ради себя, но и, например, Человека-паука. Тони считал, что никто не должен быть вынужден становиться публичной фигурой, если хочет просто помогать людям.       Соглашения были далеки от идеала, но Тони верил в процесс. И часть этого процесса — выявлять слабые места и добиваться изменений через диалог. — А кто сказал, что они вообще позволят что-то менять?       Дискуссия превратилась в день сурка. Тони уже механически отвечал заученными фразами: — Если мы откажемся участвовать сейчас, мы потеряем право голоса. Все просто. Если мы за столом переговоров — мы влияем на условия. Мы можем отстоять права тех, кто хочет оставаться в тени. Но если ты откажешься сейчас — тебя просто заставят уйти. — А если переговоры провалятся?       И так без конца, даже когда Тони уже перестал слушать.

***

— Мы организовали медицинский трансфер с Щ.И.Т.ом. Самолет через два часа. Пьетро, можешь-       Клинт замер, увидев, как по комнате промчался свет, и через секунду Пьетро уже стоял перед ним с тремя упакованными чемоданами. — …собрать вещи. Окей, это было легко. Мы не сможем навестить Эдвина, пока его готовят к перевозке. Как насчет еды? — Еда — это отлично, — говорит Пьетро, жуя чипсы. — Ты всегда так говоришь, — закатывает глаза Наташа. — Ты, наверное, уже разорил нас всех своими набегами на мини-бар. — Потому что это правда! Ты представляешь, сколько энергии я сжигаю за день? — Я мог бы подсчитать, — предлагает Тони. — В этом я не сомневаюсь.       Когда их группа направлялась к ресторану, который Наташа выбрала для бранча, к ним присоединился Стив. Объяснения Тони о метаболизме Пьетро сразу стали звучать нервнее. — Эй, не давай этому куску мышц тебя напрягать, — шепчет Пьетро. — Я не… напрягаюсь. Я просто… обеспокоен. Он слишком упертый. А это опасно, да? Когда человек вообще не слушает других? — Да. Но Нат и Клинт держат ситуацию под контролем. Он не сделает ничего глупого.       Тони хотел бы в это верить, но это тот самый человек, который когда-то направил свой самолет в ледяную воду, чтобы «спасти Нью-Йорк». Когда Стив уверен в своей правоте, его невозможно остановить. В теории это достойно уважения, но когда ты по другую сторону баррикад, видишь лишь раздражающее упрямство. Как разговаривать со стеной. — Не забивай себе голову, Тони. У тебя и так полно забот.       Это правда.       Как только они окажутся в Штатах, первым делом нужно помочь Джарвису. А потом — поездка в Куинс.