Глава 3

Утро Оскара начиналось с сигареты и кофе с коньяком. За завтраком он с Томом не встретился, и за обедом, и даже за ужином. Получилось, что Шулейман не видел его целый день, что его более чем устраивало. На следующий день ситуация повторилась, и Оскар уже начал забывать о глазастой мелочи, которую на него повесили. Размеры квартиры, занимающей целиком два верхних этажа в элитном доме в центре Ниццы, позволяли не пересекаться неделями, что в данном случае особенно удобно. Может быть, не так уж и плохо проживание с ребёнком – если не будет его видеть. А потом позвонил папа. - Оскар, ты знаешь, где сейчас Том? – спросил Пальтиэль. - Знаю, он в своей комнате, - ответил Оскар. - Ты уверен? - Может, не в спальне, а на кухню или ещё куда пошёл, я за каждым его шагом не слежу. - Оскар, он сбежал от тебя в первый же день! – резко повысил голос Пальтиэль. – Мальчик три дня жил на улице, а ты и не заметил, что его нет дома! Его сегодня на окраине города нашли. Оскар, как можно быть таким безответственным?! Убрав от уха орущий папиным голосом айфон, Оскар обернулся в направлении комнаты Тома. Хотя в действительности не знал, в какую из свободных спален его заселили, не счёл нужным поинтересоваться. - Что я могу сказать? Дебил, - философски изрёк Оскар. – Все мечтают в мою квартиру попасть, а он сбежал. Может, пусть там и остаётся? Хочет мальчик жить на улице – его право. - Оскар! Это не шутки! - Папа, не кричи, как видишь, ничего страшного не случилось. Ему четырнадцать, а не четыре, уже вполне осознанный возраст. Я в восемь жил один в другой стране, как ты помнишь, и ничего. - Ты жил не один, а с гувернёром и под охраной, и сейчас речь не о тебе. Оскар, ты меня разочаровываешь. – произнёс Пальтиэль. - Я же говорил – я буду плохим опекуном. Может, всё-таки сжалишься над мальчиком и подыщешь ему более подходящее ответственное лицо? Или на волю его отпусти. - В таком случае ты отправишься на вольные хлеба, - напомнил отец. - Понял, соскочить с опеки над сироткой не получится, - отозвался Оскар. - Ладно, пусть его везут ко мне. - Нет, ты за ним приедешь. - Зачем, если его уже нашли? Пусть привезут. - Ты приедешь, - твёрже повторил Пальтиэль. Оскар сбросил вызов и, раздражённо выдохнув, встал с дивана. Приехал по названному папой адресу – на скамейке с ногами сидел беглец, рядом стояли папины люди, которые и обнаружили его малолетнюю пропажу. - Вы свободны, дальше я сам, - Шулейман отпустил охрану. Те удалились, и Оскар без приветствий неласково велел Тому: - Садись в машину. Мальчишка глядел на него исподлобья раненым в голову волчонком. Три дня назад Том, несмотря на состояние сильнейшего потрясения и раздрая, заснул в пути. Проснулся лишь тогда, когда машина уже ехала по Ницце. Он смотрел в окно и не понимал, где находится, по-прежнему не понимал, что происходит. В ту ночь он больше толком не спал, сидел на слишком большой для него кровати в комнате, куда его завели. А утром вышел из спальни и пошёл искать выход. Плутал по коридорам и комнатам, которые казались бесконечными, он же не знал, каковы масштабы квартиры. Успел почти до слёз отчаяться, испугаться, что попал в кошмар с бесконечным лабиринтом, в котором совсем один. Ему на пути никто не встретился, ни одной живой души, ни намёка на то, что в этом чужом мире существуют и другие люди. Но, потратив два часа, он нашёл входную дверь и вырвался на волю, не желая оставаться там, куда его забрали силой. Он вернётся домой, обязательно вернётся. Думал так, верил неистово, и сердце набатом колотилось, пока бежал вниз по лестнице. Выскочил на улицу, и на него водопадом обрушились звуки, краски, незнакомые виды. Здесь растут пальмы и много машин, здесь люди и воздух иначе пахнет. Том никогда не был у моря и не знал, что это оно здесь всё пропитало, дав месту красивое и престижное название – Лазурный берег. Том вообще нигде не был. Никогда не выезжал за пределы Морестеля, никогда не выходил за пределы своей улицы, даже на противоположную сторону через дорогу не переходил. А здесь всё совершенно другое – яркое, броское. Подумал даже, что его увезли в другую страну, настолько здесь всё не похоже на то, к чему привык и кроме чего ничего в своей жизни не видел. Незнакомый город оглушал новыми впечатлениями. Теряя смелость под напором глубочайшего изумления и непонимания реальности, в которую попал, Том перешёл дорогу, забыв посмотреть на светофор. Диким зверьком крутил головой по сторонам. Но потерянность не имела силы над его желанием вернуться домой. Том то бежал, то просто упрямо шёл, шёл, шёл, пока силы не начали иссякать и солнце не начало садиться. Пока совсем не запутался, куда ему дальше идти. Переночевал Том на скамейке, обнимая себя, чтобы согреться. Даже в мягком средиземноморье к концу октября по ночам не очень тепло. А рано утром пошёл дальше, как он думал, домой. Нужно всего лишь не сдаваться. Дом близко. На второй день уже очень хотелось пить, он же в последний раз ел и пил дома. Приходилось чаще останавливаться, присаживаться. Откуда брать силы организму, в который вторые сутки не поступает топливо? Том пристально и жалобно смотрел на бутылку воды в руках молодой женщины. Порылся в карманах, но в них не нашлось ни одной монетки. Их у него никогда не водилось. Но ему повезло, в парке, через который проходил, кто-то забыл бутылочку воды. Открутив крышку, Том жадно сделал несколько больших глотков. Бутылку он забрал с собой, засунул в карман штанов. Так он и бродил по городу, ещё один день, и ушёл бы за его черту. Пока его не заметили на скамейке, на которой отдыхал. - Нет, - наконец ответил Том. - Садись. - Нет, - твёрдо повторил мальчик. – Я хочу домой. Мне нужно домой. Ты отвезёшь меня домой? Или я могу поехать на автобусе. Только я не знаю на каком и у меня нет денег… - Я бы с превеликим удовольствием дал тебе денег и отпустил на все четыре стороны, но, увы, не всё складывается так, как нам того хочется, - ответил Шулейман. – Не испытывай моё терпение, садись в машину. - Ты отвезёшь меня домой? – Том в минутной надежде вскинул брови. - Да. К себе. - Нет, к тебе я не поеду, - Том покачал головой. – Я хочу домой, к папе. Я пойду домой, - он встал и указал рукой. – Это туда? - Это сюда, - Оскар в свою очередь указал на соседнее сиденье. - Нет, - Том вновь покачал головой. - Я тебя одной рукой могу поднять и в багажник сложить, не вынуждай меня применять силу. Сел в машину. Быстро! – рявкнул на него Оскар. Том развернулся, но не в сторону машины, а в противоположную. Сделал пару шагов, оглядываясь, и припустил прочь. Шулейман махнул на него рукой – чёрт с ним, пусть убегает. Ему же лучше, что проблема сама от себя избавится. Оскар уже собирался поехать домой и потом изобразить перед папой раскаяние, но зазвонил телефон. - Оскар, ты забрал мальчика? – спросил отец. - Нет. - Почему? – в голосе папы звучало недовольное недоумение. - Он сбежал. Папа, он неадекватный, ему будет лучше на свободе, - ответил Оскар, свободной рукой нащупывая в кармане пачку сигарет. - Что значит сбежал? Оскар, ты взрослый, умный, как ты утверждаешь, образованный человек, ты с ребёнком не можешь справиться? - Папа, он не хочет со мной жить. Не хочет, что я могу поделать? Ему будет лучше в другой семье. У меня сердце разрывается от того, как он страдает и просится домой, - бессовестно солгал Оскар и щёлкнул зажигалкой. - Это у тебя печень пощады просит и в грудь отдаёт, - с нажимом сказал Пальтиэль. – Оскар, немедленно забери мальчика. Ты меня слышишь? - Слышу. - Предупреждаю – ты доступ к деньгам получишь лишь после моей смерти, - произнёс Пальтиэль, предвидя попытки сына отвертеться от ответственности. - Папа, ты действительно хочешь, чтобы я желал твоей смерти? – невозмутимо поинтересовался в ответ Оскар. - Я тебя из завещания вычеркну за такие разговоры! За твоё поведение! – у Пальтиэля никогда не получалось говорить с ним спокойно, сын был единственным, кто филигранно выводил его из себя. – Забери Тома и сделай так, чтобы он чувствовал себя с тобой комфортно. Оскар матюгнулся, бросил айфон на соседнее кресло и, отхлебнув коньяка из бутылки, которую извлёк из бардачка, поехал за бестолковой пропажей, что уже скрылась из виду. За это время Том убежал от него за два квартала, но ему не хватило ума двигаться не по прямой, чтобы его не нашли. Мальчишка стоял на углу у перекрёстка. Шулейман остановился около него и вышел из машины. - Ну здравствуй снова, Красная шапочка, я Серый волк, и я буду откручивать тебе голову, если ты продолжишь дурить, - сказал он. Том посмотрел на него исподлобья и промолчал. - М-да, и чего я стараюсь? Ты же высокопарные речи не одупляешь, - Шулейман цокнул языком и обвёл его уничижительным взглядом. - Ладно, в таком случае обойдёмся без прелюдий – в машину. - Я с тобой не поеду, - буркнул Том. - Добровольно или принудительно, но ты поедешь, - утвердил Оскар. - Не поеду. - Значит, выбираешь принудительно. Ладно, принято, - кивнул Шулейман. Том дёрнулся, увернулся от протянутой к нему руки. - Не поеду, - упёрто повторил он. – Ты мне не друг. Я больше не хочу с тобой дружить! - Какая трагедия. Как же я после этого жить буду? – сыронизировал Оскар. Со второго раза он схватил Тома и хотел запихнуть в машину, но тот заорал дурниной на всю улицу. - Нет, я с тобой не поеду! Отпусти меня! Помогите! Помогите! От неожиданности Шулейман отпустил, а Том, отшатнувшись от него на пару шагов, вновь дал дёру. - Да твою ж мать! – выругался ему вслед Оскар. Гоняться за мальчишкой он не собирался, не бегал он ещё за малолетками, ещё чего. Бегал Том, лёгкий и отчаянно упёртый, быстро, а траекторию выбирал с логикой бешеного кролика – повернул и выскочил на оживлённый проспект. Если он попадёт под машину, у папы возникнут вопросы. Оскар прыгнул за руль и дал по газам, чтобы подъехать и забрать малолетнего идиота с задатками камикадзе, заодно от столкновения с другими автомобилями его защитить. Шулейман круто затормозил, распахнул дверцу, и Том вновь закричал: «Помогите! Помогите!». Привлекал внимание, чтобы от него отстали. Игнорируя и его крики, и взгляды прохожих, Оскар резко схватил Тома и через себя втянул в салон. Оказавшись уложенным на живот, Том дотянулся до дверцы с пассажирской стороны, открыл и попытался уползти на улицу. - Ты меня задолбал! Оскар начал хлестать Тома ладонью по заднице, прижав его к своим бёдрам. Том завизжал, забрыкался и заехал ему острой коленкой в пах. Нечаянно. - Сука… - сдавленно выговорил Шулейман, наклонившись вперёд. Воспользовавшись тем, что хватка ослабла, Том перебрался на соседнее кресло, но не сбежал. Вцепился ручку на открытой дверце и большими глазами напряжённо смотрел на Оскара. Как вышедший на опушку леса оленёнок, готовый от любого звука сорваться с места и скрыться в чаще. - Тебе больно? – спросил Том. - Показать тебе, как мне? – грубо отозвался Шулейман. Том помотал головой. Продышав боль, Оскар выпрямился и метнул в мальчишку убийственный взгляд. Таких детей усыплять надо, чтоб окружающие не мучались. Недоразумение глазастое. - Дай мне денег на билет, - храбрясь, попросил Том. – Я поеду домой. - Я тебе пизды сейчас дам, - ответил Шулейман и показательно замахнулся. - Меня нельзя бить, - неожиданно уверенно сказал Том. - Тебя убить мало за твои выходки! Как по щелчку, Том разрыдался. Оскар хлопнул его по тощенькой сгорбленной спине: - Не реви. Том едва носом в колени не уткнулся. Поднял к нему покрасневшие мокрые глаза. - Я хочу домой, - Том шмыгнул носом. – Отвези меня домой. - Теперь у нас с тобой один на двоих дом, - Шулейман закрыл дверцы, положил руку на руль. – Я тоже этому не рад. - Я хочу к папе. Я хочу домой, к папе… - голос Тома подскочил, став подобным тоненькому подвыванию. - Тебя на кладбище отвезти? Теперь Том завыл в голос, роняя слёзки. Тронув автомобиль с места, Оскар достал из бардачка упаковку салфеток и сунул мальчишке: - На, вытирайся. Не капай мне тут. - Папа жив! Ты врёшь! – крикнул Том. – Я хочу к папе! - Сворачивай истерику, - осадил его Шулейман. – Если не хочешь, чтобы я тебя ремнём безопасности задушил, заткнись и смотри в окно. Том дёрнул ручку, но Оскар предусмотрительно заблокировал двери. Домой они доехали. Там Том сначала отказался выходить из машины, а после предпринял новую попытку бегства. Шулейман схватил его и потащил в здание. - Добро пожаловать, - саркастично сказал он, заперев входную дверь. Том кинулся к ней. Оскар зацепил его за шкирку, протащил по коридорам и запихнул в гостевую спальню. - Сиди тут и не отсвечивай. - Я не буду с тобой жить! – выкрикнул Том, сидя на краешке кровати, к которой Оскар его толкнул. – Я всё равно убегу! - Так сильно к папе хочешь? Да, если ты попадёшь под машину, у вас есть шанс встретиться, - хмыкнул Шулейман и хотел уйти. Надоел ему уже Том. Оскар уже ненавидел его за сам факт его существования. Одно дело – когда он по приколу ездил к нему пообщаться раз-два в месяц. Совершенно другое – когда мальчишку на него повесили и конец этому прогнозируется лишь через четыре года. Четыре года – это адски долго. - Я хочу есть, - жалобно сказал Том. - И душ прими, - велел ему Шулейман. – Шлялся непонятно где, спал с клошарами, надеюсь, никакую заразу ты не подцепил. Если я от тебя какими-нибудь вшами заражусь, я тебя в бензилбензоате утоплю. Распорядившись, чтобы домработница сварила кофе, Оскар сел на кухне и закурил, налил себе коньяка. Не прошло и суток, как Том снова попытался сбежать. Ещё через два дня ему это удалось. В этот раз он не ушёл далеко. Его нашли около кафе, где Том стоял и смотрел в витрину за окном, на аппетитные пирожные и прочие вкусности. Прилип к этому виду от голода. Все эти дни Том не питался нормально, Шулейман не уведомил домработницу о том, что в его квартире теперь проживает второй человек, и та продолжала готовить на одного, что Оскар и съедал. А Том нашёл кухню, но он совсем-совсем не умел готовить, даже не знал, как включать плиту, потому подъедал то, что готово к употреблению, а таких продуктов в доме Оскара водилось немного. В основном он пил воду да сок и снеки ел, чего растущему, охочему до вкусной еды организму очень мало. Оттого рот наполнился слюной и не смог уйти от заманчивой витрины. Шулейман по наводке приехал к нему. - Пойдём, я тебя покормлю, - сказал он. – В эту кафешку не пойдём, она захудалая. Тут недалеко есть нормальный ресторан. У Тома уже под ложечкой сосало, потому не воспротивился предложению. - Куда ты пошёл? – бросил ему Шулейман. - В ресторан, - ответил Том, не понимая, что сделал не так. - В машину садись. Я пешком не пойду, отвезу тебя. - Но ты сказал, что ресторан недалеко… - Ой всё, - Оскар фыркнул и махнул на него рукой. – Садись в машину. Том сел. Ресторан оказался на соседней улице. В этом красивом месте Том ощущал себя неуютно и непонятно, он никогда не бывал в таких местах, он вообще никогда не питался вне дома, даже мороженое не ел, которое просил у папы, когда они в его детстве ездили в магазин, а там была детская площадка, на которой ему запрещалось играть, и прилавок с мороженым под тентом в цветах мультяшных единорогов. - Заказывай, не стесняйся, - вальяжно сказал Оскар и придвинул к себе пепельницу. Том поморщился ещё до того, как он закурил. - Чего лицо кривишь? – поинтересовался Шулейман, выдохнув в сторону дым от первой затяжки. - Сигареты воняют, - ответил Том, дуя губы. - Это ты после трёх дней на улице вонял. А табак в моих сигаретах качественный, ароматный. Выбирай давай, - Оскар кивнул на раскрытое меню перед Томом. – Я не собираюсь тут до ужина сидеть. Том смотрел в меню и ничего не говорил. Не понимал названий. Но, присмотревшись, увидел, что под каждым названием расписаны главные ингредиенты. - Я хочу это, - он ткнул пальцем в блюдо с телятиной. - Что-нибудь ещё? Возьми салат, у тебя, судя по лицу и не только, на подходе цинга. - Я не люблю салаты. Шулейман подозвал официанта и озвучил заказ за Тома, себе заказал чёрный кофе, который мог пить в любое время дня и ночи. - Ты хоть вилкой и ножом пользоваться умеешь? – спросил он, наблюдая за тем, как мальчишка смотрит на принесённое ему блюдо и к столовым приборам не притрагивается. - Умею, - обиженно ответил Том и без твёрдости в руках взял вилку и нож. Точно совёнок. Руки у него как у птицы лапки – тоненькие, пальцы длинные. Глаза огромные, не обременённые интеллектом. - Нож в правую, вилку в левую, - указал ему Шулейман. – Или ты левша? - Я левша. - В таком случае можешь держать так, как привык. Кстати, можешь радоваться – ты отчасти уникален, в среднем всего десять процентов от человеческой популяции левши, - поделился фактом Оскар. - Какая разница, как держать? – пробормотал Том, глядя в тарелку. – Есть должно быть удобно… - Такая разница, что в приличном обществе принято соблюдать правила этикета. Но откуда мальчишке из глухой провинции об этом знать? – Шулейман усмехнулся. Том, хоть держал столовые приборы неуверенно – не от неумения, а от смятения – поел довольно быстро. В целом наелся, но душа просила большего. - А можно мне мороженого? – попросил Том неуверенно. Мороженое и в целом сладости он очень-очень любил, а папа ими объедаться не разрешал, заставлял питаться правильно. Оскар заказал для него большую порцию мороженого. Полакомившись всласть, Том улыбнулся впервые за все эти дни – сладкое ведь поднимает настроение. Но улыбка быстро сошла с лица, а глаза опустились. Потому что папы нет. Он по-прежнему не понимал, где находится. Том исподлобья смотрел на Оскара печальным-печальным, несчастным-несчастным взглядом котёнка, которого несут топить. - Чего ты на меня так смотришь? – вопросил Шулейман, но вопрос риторический, ответ ему не нужен. – Поел? Прекрасно. Пошли. - Отвези меня домой, - жалобно попросил Том. - Пошли. Хотя бы сбежать мальчишка больше не пытался – и на том спасибо, уже спокойнее. На следующее утро Оскар подозвал Тома к себе, когда сидел на кухне. - Значит так, мы с тобой не с того начали, - говорил он. – Попробуем ещё раз. Я – Оскар Шулейман, сын Пальтиэля Шулеймана и наследник бизнеса, моя семья находится в списке Forbs с капиталом в 42 миллиарда евро, допустим, ты этого реально не знал, хотя, конечно, верится с трудом. Отсюда вытекает, что тебе нереально повезло, попадание в нашу семью сулит тебе счастливое будущее с шикарным стартом. Если ты не будешь доставлять мне неудобств, я тебя не обижу, я не жадный. А теперь к насущным вопросам – ты не мозолишь мне глаза, а я тебя обеспечиваю. Если что-то понадобится – обращайся к Линнет, она моя домработница. Не ко мне – к Линнет, - чётко повторил для лучшего закрепления. Том стоял перед столом и смотрел на него, и его лицо не выражало ни радости, ни шока, ни мечтаний о том, как он, мальчишка из небогатой семьи, заживёт на попечении миллиардера. - Если тебе потребуется что-то купить, купишь сам, - продолжил Оскар и выложил на стол банковскую карту. – Я по твоим капризам бегать не собираюсь, они меня не волнуют. Ни в чём себе не отказывай. Ну что, мы договорились о том, как будет выглядеть наше проживание на одной территории в ближайшие четыре года? Том опустил взгляд к карточке, вновь посмотрел на Оскара – развернулся и ушёл, так ничего и не ответив. Какой же он тупой, или упрямый, или это уже принципиальность? Да без разницы, всё равно тупой. Любой бы из штанов выпрыгивал от радости, а он мордашку кислую корчит и молчит. А Тому всё это просто не нужно. Для него Forbs и миллиарды – пустой звук. Ему нужен папа и их дом.