Глава 11

Он улыбается — как свет, Но тень за ним шагает рядом. Слова — как шелк, поступь — как снег, А в сердце тихо стынет яд. Он не боится и не ждёт, Лишь жжёт мосты и дальше — в лёд.

Валя Шопорова, ChatGPT©

В жизни Тома ничего не изменилось, кроме того, что Оскар взял моду его внезапно обнимать. Настолько внезапно, что в этом не находилось никакой системы, потому Том не мог подготовиться, предусмотреть. В этом Шулейман нашёл возможность повеселиться, поприкалываться над своей диковатой обузой, что сторонилась его и не желала даваться в руки. Не только ж мальчишке его бесить, он тоже может. Совсем ничего не изменилось. Через две недели Том вернулся в школу. Но там прошёл слушок. - Привет. Том поднял взгляд – у его парты стояла улыбающаяся одноклассница. Пусть не задавался такой целью, имена и фамилии одноклассников Том запомнил. Это Кларисс, которую сокращённо все называли Клар. Хотя логичнее и благозвучнее, на его взгляд, было бы Клер, но если её кто-то пытался назвал так, то Клар того человека поправляла, что она Клар, никак иначе. Что-то новое, раньше к нему никто не подходил. - Привет, - тоже сказал Том. - Том, а это правда, что ты ходил с Оскаром в ночной клуб? - Откуда ты знаешь? – вопросом на вопрос ответил Том. - Я видела фотографии. Прости, это, наверное, вмешательство в частную жизнь, но они вроде бы в общем доступе, - девушка продолжала улыбаться, смущалась, наклонила голову к плечу, будто хотела почесать об него ухо. Ужимки от волнения. Клар не из тех девочек, с которыми каждый день знакомятся мальчики, и сама она прежде ни к кому не подходила первой со своим интересом. Худенькая блондинка с прямыми волосами выше плеч, голубоглазая, белокожая. Белый топ под расстёгнутой кофтой подчёркивал, что она практически ребёнок. В целом она симпатичная, милая, без явных недостатков, но парни чаще обращают внимание на девушек другого типажа. - Да, я ездил с Оскаром в клуб, - ответил Том без энтузиазма поддерживать этот диалог. - Круто, - Клар снова улыбнулась. – Вообще круто, что ты с ним живёшь. То есть он твой…? Она ожидала, что Том скажет, кем они друг другу приходятся, поскольку никто этого с точностью не знал, лишь гадали. Но Том ей не помог. Закусив на секунду губы, Клар перевела тему, указала на свободное место за партой Тома: - Том, я сяду с тобой на следующем уроке? Том тоже взглянул на свободный стул. Для него освободили парту, потому что Том ни с кем не хотел сидеть – и быстро добился того, чтобы никто не хотел сидеть с ним. - Зачем? – спросил он. - Ты всегда один, ты новенький… - начала Клар, борясь с его очевидным равнодушием. - Я уже два месяца учусь с вами, - Том её перебил. – Не такой уж я и новенький. - Ты всё равно новенький, ты учишься в нашем классе меньше, чем все остальные, - находчиво парировала Клар, сцепила на животе руки и теребила пальцы. – Мне интересно с тобой поговорить. Можно? – повторила она с надеждой в голосе. Том пожал плечами, и Клар быстро обошла парту, подобравшись к свободному месту, поставила свой рюкзак. - Том, может быть, сходим в столовую, купим чего-нибудь вкусного перекусить? – предложила она. – До начала урока ещё есть время. Том посмотрел на часы. - До звонка две минуты. - Да, не успеем. Ты прав, - согласилась Клар и села рядом, выложила на стол тетрадь и розовую ручку с блёстками и сердечком на колпачке. Облокотившись на парту, она повернулась к Тому. – Том, ты тоже записался на дополнительные по химии? - Да. Ты тоже? - Да, - Клар улыбнулась. – Люблю химию. Это здорово, что мы там будем вместе. Том её простодушный позитив оставил без ответа. Начался урок, спасая от ненужных разговоров, на занятиях Клар не отвлекалась от учебного процесса. На обед они пошли вместе. Впервые Том в столовой спокойно сел и поел, а не думал, куда ему приткнуться в одиночестве, не путался в оплате. После занятий Клар от него не отстала. - Том, - произнесла она, улыбнулась. – У тебя красивое имя. - По-моему, оно обычное, - ответил Том, не купившись на неумелое заигрывание, которого и не разглядел. Откуда бы ему знать о тонкостях общения мальчиков и девочек, если до недавнего времени он девочек видел лишь по телевизору или из окна, а в школе ни с кем не общался. - Мне оно нравится, - Клар вновь улыбнулась. - Клар, - Том тоже озвучил её имя. – Кларк. Похоже на Кларк Кент. Это главный герой сериала про супермена. Клар пару секунд осмысляла его высказывание. - Забавно, - ответила она. – Действительно похоже, я раньше не замечала. А… - замялась. - Может быть, сходим в кино? Там сейчас «Железный человек 3» идёт. Или можно что-то другое выбрать. - У меня нет денег. Клар рассмеялась. - У того, кто живёт с Оскаром Шулейманом, нет денег – смешная шутка, - сказала она без задней мысли. - У меня вправду нет денег, это не шутка. - Я могу заплатить, это не проблема. - Клар, сейчас у меня тренировка, потом я без сил поеду домой, - отказался Том, поправив рюкзак на плече. - Может быть, завтра? – предложила Клар. – Завтра короткий день. - Может быть. Мне пора, - сказал Том и повернул к парковке. На парковке он не нашёл нужную машину. Никакую другую, которую Оскар мог бы за ним прислать, тоже. Значит, придётся ехать на автобусе. Шулейман постепенно приучал мальчишку к тому, что не будет дважды и больше раз в день его возить. Осталось научить его самостоятельно ездить в школу, чтобы избавить себя от ненавистных ранних подъёмов. Но в то, что Том честно доедет до школы, Оскар не верил, поэтому пока его отвозил. Том бы прогулял тренировку и сразу поехал домой. Но сегодня у него карате. Ему это нужно. Общественный транспорт Том освоил, по крайней мере автобусы, но без накладок не обходилось. После тренировки Том сел на автобус не в ту сторону, уехал в незнакомый район, а выбраться оттуда привычным способом уже не мог. Один из автобусов, на которых ездил, завершил маршрут до завтра. Остальные в этом районе не ходили. Хотелось спать, мышцы после тренировки ныли. Том бы плюнул, обиделся на неудачу и остался ночевать на скамейке. Но если не сейчас, то завтра его всё равно вернут в его клетку. Да и прохладно ночью. Пришлось осваивать трамвай, они ходят до глубокой ночи. Том едва не уснул в полупустом транспорте, лишь силой воли держал глаза хотя бы наполовину открытыми и смотрел в окно. Оказалось, Оскара дома нет, он и не знал, что Том не вернулся вовремя. Том принял душ, поужинал, положил в рюкзак учебники на завтра и лёг спать к десяти вечера. Устал. Как уставал каждый будний день. Но проспал Том не больше получаса. Его разбудил шум, производимый вернувшимся Шулейманом. Дверь в комнату распахнулась. Том зажмурился, закрываясь от льющегося из коридора света. - Ты дома? – вопросил Оскар. - Да. Я сплю, - ответил с подушки Том. - Не ври, ты не спишь. Вставай, пойдём. - Я сплю, - повторил Том, надеясь, что его оставят в покое. - Вставай, - настоял Шулейман и, хлопнув по выключателю, направился к мальчишке. Том зарылся лицом в подушку и накрылся одеялом с головой. Оскар сдёрнул с него одеяло. - Вставай. Пойдём. Всё равно ты уже не спишь, - он взял мальчишку за локоть и потянул. - Куда? Чего ты от меня хочешь? Я устал, я хочу спать. Голос Тома налился раздражением, которое старался не выпускать наружу, усмирить. Оно угрожало не дать спокойно вернуться ко сну, ведь сну нужно расслабление, а не скачущие внутри взведённые нервы. - Пойдём. Шулейман упёрся в своё непонятное Тому желание его увести, и Том не мог отбиться от него словами, потому что тот не слушал. Оскар за локоть вытащил мальчишку из постели и прямо в пижаме повёл куда-то. - Куда ты меня ведёшь? Я хочу спать, - повторил Том, страдая от усталости, помноженной на нарушенный сон. Оскар завёл его в комнату, полную полуголых красоток. Навскидку Том сказал бы, что их девять. - Смотри, - смешливо сказал Шулейман, отпустив его локоть. – Когда ты ещё такое увидишь? - Что увижу? – Том посмотрел на него с затаённым холодным презрением. – Твоё распутство? Мне это не нужно. Я пошёл спать. Том повернул к двери, но Оскар развернул его обратно, взял за плечи. - Куда ты постоянно бежишь? Это ты сейчас так говоришь, что тебе не нужно, - Шулейман усмехнулся. – Хотя ладно, я помню, что у тебя половое созревание ещё не началось. Кстати, если к пятнадцати годам и не начнётся, я отведу тебя к врачу. - Хорошо, - Том поджал губы и дёрнул плечом, выбираясь из его захвата. Пьяный и отвратительный. Как он достал. Том возненавидел Оскара с новой силой за этот непонятный спектакль, отнимающий у него драгоценное время на отдых. Ни на одну из шикарных девушек он не взглянул и со второй попытки ушёл, уже за порогом услышав второй мужской голос. - Так и где твой мальчик? – поинтересовался этот голос. - Да ладно, пусть идёт, - насмешливо отмахнулся Оскар. – Спать он хочет. - Оскар, ты обещал мне его показать. Дальше Том не слышал. Вернувшись в свою комнату, он очень жалел о том, что дверь не запирается на замок. Может ли он сам установить замок? Вряд ли. Том лёг, поглядывая на дверь, за которой, возможно, до утра будут кутить, и постарался заснуть. Но он ещё не успел провалиться в сон, когда дверь снова открылась. Том сел на кровати, глядя на незваного гостя, за спиной которого горел свет, скрадывая черты. Снова Оскар, чего ему надо? Или нет? Том не знал, что Оскар и его лучший друг, голос которого он слышал, очень похожи телосложением. Не сказав ни слова, Эванес закрыл дверь с обратной стороны. Том не придал значения этому визиту. Был практически уверен, что к нему заходил Оскар, обратная мысль лишь проскользнула бессознательным напряжением, интуитивным чувством опасности перед чужаком. Ночь выдалась беспокойной. Отвязные друзья действительно развлекались до утра, и даже масштабы квартиры не спасали от звуков их гулянки. Том лёг на бок, поджав колени к животу, и накрыл голову подушкой. Утром Том принял душ, выпил стакан молока и перекусил куском белого хлеба с печёночным паштетом. Завтрак никто не приготовил, потому что хозяин квартиры ещё спал. Грейс и не пришла ещё на работу. Том минуту стоял перед закрытой дверью в спальню Оскара и решил его не будить. Сам доберётся до школы. Ему же лучше, что не придётся лишний раз сидеть с Оскаром в одной машине. Надо же как-то ободрять себя в ситуации, что всем на него плевать. Взяв рюкзак и обувшись, он вышел из квартиры. На улице Том помедлил, не пошёл к автобусной остановке. Что у Оскара есть охрана, он уже знал. Видел их и в тот день, когда потерял папу, в их машине он ехал в Ниццу. Том подошёл к чёрному автомобилю и постучал по тонированному стеклу. - Вы можете отвезти меня в школу? – попросил он в открывшееся окно. В машине сидели четверо мужчин примерно одного возраста и схожего типажа внешности. С утра загружать себя дорогой в общественном транспорте не хотелось, Том рассчитывал добраться до школы с бо́льшим комфортом. - Мы не можем покинуть пост, - ответил один из мужчин, тот, который сидел на переднем пассажирском месте. – Я вызову такси и сопровожу тебя. Том согласно кивнул. И, когда такси подъехало, вместе с охранником сел в машину. Сегодня короткий день. Клар снова сидела с Томом и не оставила попыток продолжить знакомство за пределами школы. От кино Том отказался, но после уговоров согласился пойти в кафе. Сейчас как раз время обеда, которого по средам в школе нет, поскольку занятия заканчиваются раньше. По словам Клар, в этом кафе готовят лучшие в городе молочные коктейли. Еда там тоже хорошая. Том заказал вафли с ветчиной и сыром и коктейль из кокосового молока и клубники. Рюкзак залился стандартной айфоновской мелодией вызова. Том достал телефон и принял звонок. - Ты где? – без предисловий требовательно спросил Шулейман. – Я тебя на парковке жду. - Я в кафе, - ответил Том. - Возвращайся к школе, - безапелляционно велел Оскар. - Нет. - Что? – Оскар не ожидал отказа, таким как он не отказывают. - Я не приду, - спокойно сказал Том. – Я обедаю и не хочу всё бросать и бежать к школе. Не надо меня ждать, я сам доеду до дома. - Нет, ты не понял. Я не спрашиваю, как ты хочешь добраться до дома, я уже приехал. - Тебе нужно было спросить у меня, нужно ли меня забирать. Уезжай, я потом приеду, - ответил Том и отклонил вызов. Положив телефон экраном вниз, он продолжил есть. - Это Оскар звонил? – спросила Клар. Том кивнул, жуя остатки вафли. Запил коктейлем. Ожидал, что, возможно, его покой вот-вот рухнет, Оскар припрётся сюда. Но нет, Оскар не пришёл, чтобы за уши потащить его домой. Его ждал сюрприз. Том хотел нажать на кнопку дверного звонка, но его внимание привлёк приклеенный на дверь лист бумаги. Это записка. «Раз ты самостоятельный, найдёшь, чем себя занять до завтра. Дверь в квартиру откроется завтра в семь утра». Это плохая шутка? Том набрал Оскара. - Тебе повторить послание, или ты с первого раза понял? – осведомился Шулейман. - Открой дверь. - Не открою. Я тебе предлагал поехать домой, ты не захотел. Гуляй, малыш, - издевательски ответил Оскар. - Оскар, открой дверь. Я хочу домой. - Как ты там мне ответил? Красиво так сказал… Ах, точно – нет. Шулейман сбросил вызов. Том звонил ещё пять раз, но ничего не добился. Кажется, на ближайшие восемнадцать часов он без определённого места жительства. Том ударил по двери, пнул её ногой, но это бестолку. Силой он дверь не откроет, а ключей у него нет. Последняя попытка – Том позвонил Оскару и сказал, что хочет в туалет. - Не обоссы дверь, - получил он ответ. Том опустился на корточки, спиной прислонившись к двери, шмыгнул носом и утёр кулаком глаза. Обидно, горько до слёз. Сегодня ведь короткий день, он мог бы отдохнуть, мог бы поспать днём, но он будет куковать под запертой дверью, бездарно тратя время. А завтра опять восемь уроков плюс тренировка. Тому не нравилось, очень не нравилось плакать от бессилия, но что поделать, если захлестнуло беспомощное отчаяние? Нет – стоп. Том поднял голову. Почему он должен страдать? Передумав идти на улицу и коротать время на скамейке, Том спустился на шестой этаж и позвонил в случайную квартиру. В первой ему не открыли, все жильцы сейчас на работе. Том перешёл к крайней на этаже квартире, позвонил. Ему открыла молодая женщина, одетая в белое платье чуть ниже колен. - Здравствуйте, я живу в квартире на верхних этажах, меня выгнали из дома, - жалобно сказал Том. – Можно я у вас посижу? Женщина его впустила, дома оказался и её супруг. К Тому вышел пышный серо-белый кот, обнюхал его и пошёл дальше. Тому позволили сходить в туалет, накормили и устроили в гостиной. Элени, хозяйка квартиры, поговорила с мужем и вызвала социальную службу. Шулеймана она знала недостаточно и посчитала, что в данном случае правильным будет обратиться в соответствующие органы. - Спасибо вам, - поблагодарил Том ненадолго приютивших его взрослых, когда за ним приехали из службы защиты детей. Приют его не пугал, везде лучше, чем с Оскаром. Том со спокойной душой пошёл с соцработниками. Но его даже не успели определить в приют. Люди Шулеймана-старшего держали связь со всеми социальными службами, а также с полицией, он слишком хорошо знал сына. В течении трёх часов Тома вернули домой, а у Оскара состоялся неприятный разговор с папой. Оскар открыл Тому дверь, но остро на него прищурился: - Хитрыми путями, значит, пошёл? - Я всего лишь ребёнок, которого ты выгнал из дома, - безобидно сказал в ответ Том. – Я просто искал помощи. Протиснувшись мимо Оскара, Том ушёл вглубь квартиры. Перекусил и лёг спать до семи вечера. После снова поел, сделал домашнее задание по химии и в десять обратно лёг спать, уже до утра. Оскар опять полночи кутил, но в этот раз никто не заходил в комнату Тома, поэтому он смог хоть как-то поспать. Вечером четверга Тому пришлось обратиться к Оскару, он нашёл его в гостиной с планшетом в руках. - Мне нужно купить в интернете дополнительные материалы для учёбы, - сказал Том. – Дашь свою карту? - Ага, - ответил Шулейман и, вытащив из бумажника одну из карт, бросил её на журнальный столик. Том забрал карту, но не ушёл, задумался кое о чём. На эту мысль его натолкнуло общение с Клар – то, что она за него платила, потому что сам за себя он заплатить не мог. - Почему ты не даёшь мне карманные деньги? – спросил Том. - У тебя есть карточка, - отозвался Оскар, не удостоив его взгляда, вместо того смотрел в планшет, на экране которого, видимо, что-то интереснее этого разговора. - Карточка для школьных обедов. - И для всего остального. Ты что, уже потратил все деньги? – Шулейман на подопечного всё же взглянул. - Нет. Я не умею расплачиваться картой. - Но ты же оплачиваешь обеды в школе? - Не всегда, - ответил Том. Иной раз бывало, что он терялся и оставался без обеда. Шулейман красноречиво на него посмотрел, взглядом выражая: «Ты дебил?». - Я тебе на карту десять тысяч закинул – это и на обеды, и карманные деньги на полгода, - цокнув языком, сказал Оскар. – Хватит? Том кивнул. - Прекрасно, - продолжил Оскар. – Она бесконтактная, то есть – просто прикладываешь к терминалу, лимит по суммам без пин-кода я снял. Пользуйся и больше не тупи. Хотя так-то я тебя наказать должен за то, что ты меня подставил, - он сощурился на мальчишку. – Карманных денег лишить. Под домашний арест посадить. Но ты и так дома сидишь, когда ты не в школе, так что наказание не имеет смысла и мне же от него будет хуже. Том без комментариев выслушал его несправедливый словесный поток. То есть он мог не собирать деньги по квартире, чтобы оплачивать проезд? Но он от этого не откажется, деньги лишними не будут – можно копить тайком, - а Оскар сам виноват, что разбрасывает наличные по квартире. Том по-прежнему не сознавал в полной мере ценность денег и то, сколь большие возможности даёт богатство. Но он уже понимал – деньги нужны. Без них банально не поешь и не купишь билет на автобус. - Я расплачусь за книги твоей карточкой? – спросил Том. Пользоваться своей картой для этого почему-то не хотелось. Он же уже получил в руки карту Оскара, воспользуется ей. Шулейман дал ему разрешение и снова уткнулся в планшет. Вернувшись в свою комнату, Том сел за включённый ноутбук и открыл корзину книжного интернет-магазина. Медленно ввёл данные карты, потому что делал это впервые. Оплата прошла. Теперь у него есть три электронные книги, которые насмотрел несколько дней назад, но их не было в открытом доступе, можно только купить. Один учебник по органической химии и две книги по средневековой алхимии. Взгляд упал на виджест «Рекомендации для вас» и учебник по неорганической химии в нём. Ему это тоже нужно. Том сразу положил книгу в корзину и расплатился картой Оскара. Шли дни, перетекая в недели. Том по-прежнему не испытывал никакого интереса к общению с Клар, но и прямого отворота от ворот ей не давал. Они остановились на набережной, Клар закрыла складное зеркальце и повернулась к Тому, улыбнулась. Она постоянно рядом с ним улыбалась. - Этот бальзам для губ такой вкусный. Хочешь попробовать? - Ты предлагаешь мне поесть твоего блеска для губ? – Том без удивления посмотрел на одноклассницу. - Нет же, я… - Клар указала на свои губы, но сдулась, не закончила. Том снова не понял, что ему намекают на поцелуй. Понимать он и не хотел. К концу совместной прогулки Клар решилась и призналась: - Том, ты мне нравишься. - Спасибо? – ответил Том. - Ты, наверное, меня не понял, - Клар опустила глаза, смущалась, но твёрдо следовала своему порыву заявить о своей симпатии. – Ты мне нравишься как парень. - Как кто я ещё могу тебе нравиться? – Том поднял бровь. – Было бы странно, если бы как девушка. Я же мальчик. Можно было бы подумать, что он троллит спутницу. Отчасти так и есть. Том очень упорно не хотел понимать, чего от него хотят, потому что ему это не нужно. Клар вздохнула, вновь улыбнулась, немного с дрожью в губах от неуверенности. - Ты мне нравишься, - повторила она, найдя в себе силы посмотреть в глаза. – Может быть… - и всё-таки замялась, увела взгляд в сторону, всё-таки сложно и страшно в первый раз. – Может быть, будем встречаться? Том несколько секунд смотрел на неё, не выражая лицом никаких эмоций. - Я не хочу тебя обидеть, поэтому лучше я не буду отвечать, - сказал он. – Хотя я уже ответил. - Я… - глаза Клар потухли, улыбка сползла с лица. – Совсем тебе не нравлюсь? Слезливость в голосе. Стыдно. Конечно, разве такая как она может понравиться? Всем нравятся Диана и Доминик. Зря полезла. - Я не могу сказать, - ответил Том. – Сейчас мне это не нужно. - Сейчас? – Клар вздёрнула брови, ухватившись за забрезжившую внутри надежду, исподволь посмотрела на Тома. – То есть потом, возможно…? - Я не знаю, - Том пожал плечами. – Я могу говорить только за настоящее время. Сейчас мне это не нужно. - А мы можем быть друзьями? – Клар убрала руки за спину и переступила с ноги на ногу. - Можем, - кивнул Том. Давал девочке ложную надежду? Том об этом не думал. Пусть совсем ничего не испытывал к теперь уже подруге, она приносила определённую выгоду. Благодаря Клар Том перестал сталкиваться с трудностями в столовой; благодаря ей перестал выглядеть совсем уж изгоем, хоть Том сам добивался статуса одиночки. Поэтому и сейчас не прервал с ней общение. Равнодушие – страшная сила, особенно в компании осознания какой-никакой выгоды. Пускай Клар будет рядом. Том попрощался с ней на автобусной остановке и поехал домой. Том предпочёл бы вообще не контактировать с Оскаром, но его мнение не спрашивалось, и он как ребёнок, увы, не мог уйти в полностью свободное, независимое от взрослого плавание. Так и в субботу Шулейман пришёл к нему с разговором, забыв постучать, как и всегда. Папа тоже никогда не стучал, но Том от него и не закрывался, то, что папа заходил в его комнату без спроса, воспринималось как само собой разумеющееся, Том и не знал, не задумывался, что может быть иначе. А то же самое от Оскара воспринималось негативно, пусть Том и молчал об этом. Потому что Оскар в принципе вызывал в нём исключительно негативные эмоции. Отторжение. Раздражение. Ненависть. - Так, пусть развитие у тебя запаздывает, ты всё же подросток, а значит, сейчас самое время для сексуального образования, - сказал Шулейман, сев на кровать Тома. – Конечно, начинать его стоит раньше, но – что имеем. - Я знаю про секс, - сказал Том, надеясь, что этого хватить, чтобы закончить разговор. - Что ты знаешь? – хмыкнул Оскар, пытливо на него глядя. - Что мужчины и женщины занимаются сексом. Женщины с женщинами и мужчины с мужчинами тоже могут, но я не знаю как, - ответил Том. – От секса рождаются дети. - Поздравляю, ты знаешь базовый минимум семилетки. Научить тебя в моих интересах, поэтому слушай. Прежде всего необходимо выяснить, кто тебя привлекает: девочки или мальчики? Том посмотрел на Оскара с капелькой удивления и морем нежелания продолжать диалог. - Никто, - ответил он. - Ладно, сейчас никто, но в целом-то кто? – поинтересовался Оскар. – Кто-то же тебе должен был нравиться, даже в твоей изоляции. Кто? - Девочки, - с тихим вздохом озвучил Том. - Прекрасно. Хотя в данном конкретном случае – не очень. Поскольку именно с девочками связана самая большая угроза. Ты ходишь в школу, а значит, рано или поздно тебе кто-то понравится, с ней или с другой девочкой ты начнёшь встречаться, а встречаться – это далеко не только гулять за ручку. Переспите – она забеременеет, и этот ребёнок повиснет на моей шее, чего я категорически не хочу. - Хочешь сказать, что я не должен встречаться с девочками и делать всё остальное до восемнадцати лет? – предположил Том. – Я и не собираюсь. - Веры тебе мало, поскольку ты мальчик-подросток, а это самая морально неустойчивая категория общества, - легко и резонно отбил Шулейман. – Задымится у тебя – и будут у меня проблемы. Так что запоминай – никакого секса без презерватива. Вообще никакого, даже без проникновения, если твой член трётся поблизости от её вагины. Что если не кончать в девушку, то беременность не наступит – миф. Что в первый раз нельзя забеременеть – тоже миф. Всегда надевай презерватив, без него никакого секса. Резинки и от ИППП защищают. Запомни как своё имя – обязательно нужен презерватив. Как я понял по твоей диверсии, как они выглядят и для чего используются, ты знаешь. - Да, знаю. - Чудно. Вот, размер должен подойти, - Оскар достал из кармана и бросил Тому на колени пачку презервативов. – Они всегда должны быть при тебе. Если закончатся и постесняешься купить, говори, я пошлю Грейс в аптеку. Всё понятно? - Понятно. - Отлично. Практикуйся. - Что это? – Том перевёл взгляд от продолговатого предмета в руке Оскара, который тот ему протянул, к его лицу. - Секс-игрушка. Конкретно – фаллоимитатор. Бери-бери. Или ты сразу на себе хотел тренироваться? Учиться надевать презерватив на бананах – это моветон, - просветил его Шулейман. - Ты серьёзно? – спросил Том, хоть чувствовал – понимал, - что Оскар серьёзен в своих непрошенных намерениях его обучить. - Абсолютно. Лучше ты сейчас опростоволосишься с игрушкой, чем потом с кем-то живым. Том взял серебристую игрушку, вскрыл пачку презервативов. - Куда?! – Оскар хлопнул его по затылку и забрал фольгированный квадратик. – Если будешь неправильно открывать, повредишь презерватив. Тут насечка, не видишь, что ли? Открывай по этой линии. Надевай. Том вынул презерватив из индивидуальной упаковки, порассматривал и, оттянув резинку, запустил Оскару в лицо. Презерватив щёлкнул по коже рядом с носом. - Неумно, - произнёс Шулейман и отвесил мальчишке такой подзатыльник, что тот сложился пополам. Том взялся за затылок, тяжело зыркнул на него исподлобья. Промолчал. - Я тоже ни черта не в восторге от наших с тобой «родственных связей», но я вроде как твой опекун, и я должен тебя научить, поскольку мне отвечать за твои ошибки, - вывалил на него Оскар. – Бери игрушку и надевай на неё презерватив. К слову – его можно надеть наизнанку. Тренируйся. - Я не буду заниматься сексом. Зачем мне это? - Так у тебя всё-таки травма на почве изнасилования? – поинтересовался Шулейман. - Нет. Я вижу, как ведёшь себя ты, и я не думаю, что мне нужно жить так же. Том не старался быть едким, толком не знал, что то, как он отвечает, зовётся язвительностью. Его яд – искренность. - Завидовать нехорошо. Но тебя сложно не понять, - Оскар ухмыльнулся и затем кивнул на игрушку. – Не тяни время. Я от тебя не отстану. Тому пришлось натянуть презерватив на игрушку и показать результат на оценку. - На троечку, - заключил Шулейман. – Резинку надо до конца надевать, а не на две трети. Том израсходовал четыре презерватива, прежде чем смог использовать его от и до правильно, не забыв ни воздух из кончика выпустить, ни снять без угрозы пролить несуществующее содержимое. - Снял – завяжи, - научил его Оскар последнему шагу. После выдал Тому новую пачку и велел носить с собой в школу. - Я мог бы тебя посвятить и в тонкости секса – как сделать так, чтобы она захотела с тобой во второй раз, но для начала хватит вопроса безопасности, - продолжал разглагольствовать Шулейман. - Повторяю – безопасность превыше всего. У тебя есть вопросы по теме или в целом о сексе? - Нет. - Отлично, - Оскар похлопал мальчишку по колену, встал и ушёл. Том проводил его взглядом. Игрушка осталась лежать на кровати, как и развёрнутые презервативы.

***

«Зачем ждать, когда я научусь и повзрослею?» - подумал Том. Есть початая бутылка коньяка, к которой Оскар наверняка вернётся. Есть жменя транквилизатора. Это не план, план сочиняют и долго вынашивают, его план – родился в долгом взгляде на откупоренную бутылку с любимым напитком ненавистного опекуна. Том тихо подошёл к закрытой двери спальни Оскара, из-за которой слышался его голос. Судя по тону и по наполнению разговора, Оскар говорит с другом или подругой. Значит, есть время. Том так же тихонько ушёл, забрал бутылку и спрятался в своей комнате. Достал тщательно запрятанный свёрток с транквилизатором, развернул салфетку. У него шестьдесят капсул. Том отсчитал двадцать, остальные завернул обратно и спрятал. Оболочка капсул состояла из двух частей, серой и синей, которые удобно разъединялись посередине. Внутри порошок – это и есть препарат. Том налил в стакан немного воды и всыпал в него содержимое одной капсулы, размешал. Порошок растворялся бесследно, только на дне оставался осадок, если присмотреться. Одной капсулой пришлось пожертвовать, а то вдруг Оскар заметит, что коньяк разбавлен водой. Том отставил стакан, чтобы потом вылить «одурманенную» воду в унитаз. Том по одной разделил двадцать капсул и всыпал порошок в коньяк. Заткнув бутылку пробкой, он хорошенько её потряс, размешивая содержимое. И отнёс бутылку на место, скрупулёзно подвинул, чтобы она стояла в точности так, как Оскар её оставил. Чтобы он не догадался, что здесь кто-то был. Том обернулся, проверяя обстановку, и ретировался в свою комнату. Минут через десять Шулейман закончил разговаривать по телефону и расселся в гостиной, кликнув Грейс, чтобы принесла ему с кухни коньяк. Том слышал. Не удержался – вышел из своей комнаты и, прижавшись к стене, подслушивал. Недолго. Всего лишь, чтобы убедиться, что Оскар будет пить тот коньяк. Оскар часто пил залпом, или глядя в телефон-планшет-ноутбук-телевизор, или разговаривая с кем-то. Коньяк – часть его жизни, почти как вода, Оскар редко рассматривал содержимое бокала. Так и сейчас первый бокал он осушил залпом, сразу налил вторую порцию и сделал глоток, параллельно листая новостную ленту в одной из соцсетей. Коктейль из алкоголя и транквилизатора действует быстро. Через пятнадцать минут Оскар почувствовал первые изменения: опьянение иного толка, чем даёт алкоголь, мутность в голове вместо лёгкости, к которой привык, он ведь пил литрами. «Странно, - думал Шулейман, посмотрев на пустой бокал. – Такого эффекта даже от коньяка с экстази или кокаином никогда не было…». Опьяняющий – отупляющий – эффект похож на действие транквилизаторов. Да, он очень хорошо знал психиатрическую фармакологию и то, как она влияет на организм, в том числе в комплекте со спиртным. Но транквилизаторы он не употребляет, откуда бы им в нём взяться? Оскар не придал значения этому совпадению. Том сидел на кровати в спальне и ждал. Что даёт совместное употребление алкоголя и психиатрических препаратов, он знал на собственном опыте. Оскар этого заслужил. Пусть тоже забудет, кто он и где он. Пусть тоже отравится. Пусть почувствует, каково это – когда ты полностью теряешь контроль и перестаёшь быть себе хозяином. Полчаса. Мутность в голове нарастала, заливая разум туманным киселём. Мысли вязли, превращались в безвкусную жвачку. Стран-н-о-о-о… Словно запустил по вене тройную дозу героина или другого тормоза. Качественно размазывает. Оскар проморгался, но у глаз не восстановился фокус. Неужели коньяк поддельный? Да нет, такой же, как и всегда. Оскар потянулся за бокалом, но промазал. Со второй попытки пальцы задели стеклянный бок, толкнули, бокал упал со столика. Какие мысли на данный счёт? Да никаких. Туман. Жвачка. Дёрнув бровью, он взял бутылку и отхлебнул из горла. Сорок минут. Перед глазами поплыло. Кренило вбок и размазывало по дивану. Шулейман сунул в рот сигарету, но пальцы не справились с механизмом зажигалки. Не получилось свести конец сигареты и огонь, и сигарета упала. Оскар опустил за ней взгляд, голова упала подбородком на грудь. Тяжёлая. Мышцы никакие. Оскар вскинул голову, снова часто моргая. Посмотрел влево, вправо. Стран-н-о-о… Голова свинцовая и никакая. Перепил? Надо прилечь. Шулейман встал и нетвёрдо вышел из комнаты. В коридоре занесло плечом об стену. Встряска, картинка в глазах подскочила. Ей не хватает резкости. - Ты… - Оскар ткнул в Тома пальцем и затем пощёлкал пальцами. Раз, второй, третий. Не смог вспомнить его имя. Но это не показалось чем-то важным, тревожным. Жвачка. Туман. - Том, - подсказал Том. - Ты чего здесь? Ты… что здесь делаешь? – спросил Шулейман, не слыша, как у него заплетается язык. Речь смазанная. Взгляд плавает. Мышцы расслаблены. - Я шёл на кухню попить, - ответил Том. - Так и иди… - Оскар размашисто махнул рукой и покачнулся, хлопнул ладонь на стену, выровняв равновесие благодаря ней. – Ты… Шулейман посмотрел на Тома исподлобья, поскольку голова уже плохо держалась. Неожиданно рассмеялся, недолго и ненормально. Сделал шаг к мальчишке, второй – в сторону и повалился на пол. Ноги подвели, координация тоже. Тело остановилось, а картинка в глазах продолжила плыть по часовой стрелке. Или против? В какую сторону по часовой? Шулейман поднял брови, не понял, почему он оказался на полу. А о чём он секунду назад думал? Минуту?.. Оскар остановил мутный взгляд на мальчишке. Снова рассмеялся. Нашёл забавным, что упал. Или другое что-то. Том смотрел на него. Вот он, его взрослый, сильный, опасный опекун – сидит на полу с рыбьим взглядом, ничего не понимает. Том подошёл к нему и протянул руку. Оскар заторможенно посмотрел на его руку, в лицо и хлопнул ладонью по его ладони, сжал. Это было заведомо проигрышным делом. Шулейман как потянул, пытаясь подняться с помощью, так Том и упал к нему, оказавшись нос к носу. Том замер, глядя в его пустые глаза. На секунду во взгляде мелькнул страх. От того, что он-то знает, что происходит с Оскаром. Всего лишь на секунду. - Какой ты… - Шулейман криво усмехнулся. – Ктмш… Том не разобрал, что он сказал. Речевой центр угасал под токсическим натиском. Оскар всё-таки поднялся, неровно держась в пространстве. - Куда я шёл? – выговорил медленно, переведя взгляд к Тому. У Тома уголки рта дрогнули в улыбке, которую сумел сдержать. Интересно, помнит ли Оскар, как он задавал ему тот же вопрос? Чувство удовлетворения разливалось по телу тёплым, совсем не тяжёлым свинцом. Они поменялись местами. Ощущение мстительного торжества светило внутри, пусть свет этот чёрный, согревало и немного пьянило. Приятно. Очень приятно быть по другую сторону беспомощности. Шулейман снова пощёлкал в сторону Тома пальцами, нахмурился, повёл головой. - О чём я думал?.. Думал же о чём-то, а забылось, увязло в пережёванной жвачке. Или не думал?.. И эти мысли тоже завязли, не сумев развиться. Взгляд уплыл в сторону, мимика разгладилась. - Наверное, ты шёл в свою спальню, - подсказал Том. - Ты… - Шулейман направил на него вытянутую руку, щёлкнул пальцами. Опять забыл. Или и не хотел называть его по имени, а хотел что-то другое сказать. Забыл. Сознание – смола. Хуже стало резко, отрубая одну за другой черты здравого человека, но Оскар уже не мог оценить своё состояние. - Том, - напомнил Том. Шулейман подошёл к нему, не остановился на приличном расстоянии. - Том… - протянул, взяв Тома сзади за шею. Усмехнулся и ткнулся лбом в его лоб. – Том… А почему не Джерри? - Не знаю. Папа назвал меня Томом. - А было бы забавно. Джерри… Том и Джерри! Оскар рассмеялся. И резко смолк. Сдающий мозг забыл, что надо продолжать, и причину смеха тоже забыл. Причина… Всё, забылось. Взгляд его угасал. Но его рука на шее ощущалась небезопасной тяжестью. Том осторожно высвободился и отошёл к стене, наблюдая, как его опекун, шатаясь из стороны в сторону, уходит в направлении своей комнаты. Автопилот у Шулеймана работал безотказно. Даже в самом убитом состоянии он всегда добирался до дома – за рулём – и доходил до кровати. Час. Том заглянул в спальню Оскара. Тот лежал на кровати на спине. Руки безвольно раскинуты, глаза закрыты, дыхание хрипит. На полу лежал айфон, который Шулейман достал из кармана, но не смог удержать. Том смотрел на него несколько минут и тихонько закрыл за собой дверь. У себя в комнате он сел за ноутбук читать. По себе знал, как паршиво даже просто от сильного транквилизатора, он убивает в человеке человека, усыпляет. Но решил почитать подробнее – про те дозы, которые организовал Оскару. Том переходил от ссылки к ссылке, бегал взглядом по строкам электронного текста. Транквилизаторы нельзя смешивать с алкоголем, оно и так понятно. Последствия передозировки вкупе с алкоголем: - мышечная слабость, нарастающее нарушение координации и контроля над конечностями; - угнетение ЦНС; - потеря сознания; - падение артериального давления и пульса; - кома; - летальный исход вследствие удушья рвотными массами, остановки дыхания, остановки сердца, отказа почек… Летальный исход. Как удар. Том хотел отравить Оскара, но… Но он не думал, что убьёт его сегодня. Прямо сейчас. Убьёт. Том закрыл ноутбук и обернулся к двери. Вновь пошёл к Оскару. Стоял на пороге, глядя на поверженного ядом опекуна. Напряжение сковывало лицевые мышцы. Том буквально слышал, как у Оскара замедляется дыхание. Грудь поднималась реже и реже, чтобы в один момент замереть. Навсегда. Смерть невозвратима. Её невозможно переиграть. Того, кто умер, больше никогда не будет. Пережив, осознав с течением времени свою потерю, Том это кристально понимал. Как папа не встал, когда его сердце остановилось, как Том его ни звал, так и Оскара не будет. Жизнь хрупка, пусть живым и здоровым она кажется аксиомой, которую у них никто и ничто никогда не отнимет. Неужели он убьёт Оскара? Позволит ему умереть? Достаточно ничего не предпринимать, и его не станет. Тихо, незаметно ни для кого за закрытой дверью его же квартиры. Час отравления – критическая фаза. Если в течении двух-трёх часов не будет оказана медицинская помощь, наступит смерть. Раз и навсегда. Бездействие буквально убьёт. Неужели он убьёт…? Том сбежал к себе, сел на кровать. Сердце взволнованно толкалось в груди, чувства и мысли заполошно тоже. Что он теряет? Да ничего на самом деле. Тому не страшно за последствия. Хорошо ли ему будет после смерти Оскара? Не столь важно, главное – будет по-другому, будет без него. Ни приют, ни любая другая перспектива Тома не страшили. Но – как страшно, когда тебе четырнадцать, а ты убил человека. Убиваешь в эти самые минуты, малодушно спрятавшись. Том обхватил голову руками. Сжал виски. Зажал уши, чтобы не слышать, как Оскар еле дышит, умирая, пусть и так не слышал, никак не мог слышать на расстоянии через много стен. Слышал. Он слышал. Затихающие хриплые вдохи звучали в голове. Но что ему делать, если – нет? Если не отнимать жизнь? Бежать вызывать скорую помощь? Бежать к Грейс, к соседям, к любым взрослым? Том зажмурил глаза. Оскара он ненавидел, всей душой желал от него избавиться. Хотел быть где угодно, только бы не с ним. Но как страшно убивать, когда это уже происходит. Что же делать?.. Том ещё раз зашёл к Оскару. Хрипов больше не было слышно, но слабое дыхание ещё поднимало грудь. Том медленно подошёл к кровати и сел на краешек. Смотрел на Оскара – непривычно бледного, неспособного проснуться и что-то сделать. Он умрёт. Если не вмешаться – он умрёт. Раз и навсегда. Том наклонился к его лицу, к уху и прошептал: - Ты умираешь. Том выпрямился, опираясь на руку рядом с его рукой, смотрел из-под полуприкрытых век. - Моему папе никто не помог, когда он умирал. Том не стал сидеть с Оскаром до конца, на это не хватило хладнокровной безжалостности. Он ведь всего лишь ребёнок, ребёнок, которого загнали в угол. И сомнения, противоречия по-прежнему тревожили до дрожи. Неужели это вправду случится? Том снова обхватил голову руками, облокотившись на колени. Сможет ли он?.. Страшно… Убей. Прозвучало в голове не его голосом, но и не чужим. Будто его тёмная сторона обрела голос и подняла голову в минуту большого смятения. Убей. Это ведь так просто. Всё уже сделано, остаётся – не делать больше ничего. Оскар этого заслужил. Оскар – цепь на его шее, которая будет существовать столько, сколько будет существовать он. Убей. И стало спокойнее. Жизнь за жизнь. Смерть – во имя собственной жизни, другой жизни, в которую Оскар его не отпускает и не отпустит. Просидеть здесь ещё часа полтора – и всё будет кончено. Убей. Это уже голос его собственных мыслей. Том стиснул зубы, чтобы не дать слабину. После смерти Оскара его жизнь снова оборвётся в неизвестность и круто изменится. Но в этот раз – он сам сделал этот выбор. Том готов к переменам и испытаниям. Что угодно, но – не здесь. Ради этого кто-то должен умереть. Золотой дракон, который его пленил. Страшно – когда тебе четырнадцать, и ты убийца. Но с этим можно справиться.