Глава 14

- Чёрт с тобой, мелкий паразит, будут тебе учителя, - сказал Оскар. – Но я не отступлю, в моём доме ты с ними заниматься не будешь. Сниму тебе квартиру, там будешь учиться. - Мне это подходит, - Том повернулся к нему. - Чудно. Сваливай туда с утра и раньше ночи не возвращайся. Можешь и ночевать там. - Я пока не знаю, понравится ли мне та квартира, - ответил Том. - А ты не промах, - Шулейман усмехнулся, глядя на мальчишку. – Но налёт избалованности тебе не к лицу, не все могут позволить себе притязательность. «Я думаю, что смогу справиться с этой ношей», - Том оставил при себе эти слова. - Откуда у тебя деньги на квартиру? – спросил он. - Есть люди, готовые мне помочь, - усмехнулся Оскар. - Твои друзья? - Много будешь знать – не доживёшь до совершеннолетия, - отбил его любопытство Шулейман. - А как же: «Знания – сила»? – ненавязчиво парировал Том. - Сила не всегда во благо. Человечество же придумало ядерное оружие. Кстати, - Оскар щёлкнул пальцами. – Позвони моему папе, скажи, что мы пришли к согласию, пусть разблокирует мои карты. - Я не уверен, что после этого ты не отберёшь у меня то, что ещё мне не дал. - Точно не промах, - Шулейман снова усмехнулся, не размыкая губ. Прищурился на мальчишку. И подошёл к нему, протянул руку: - Слово Оскара Шулеймана, что квартиру я тебе сниму, педагогов найму. Давай свою культяпку, - Оскар кивнул на руку Тома. - У меня руки травмированы, - напомнил Том. Оскар цокнул языком, закатив глаза, и сам зацепил пальцы мальчишки, пожал. На секунду сжал сильнее, но не до боли, и подчеркнул: - Но ты должен попросить моего папу за меня. Том не выказал сопротивления, но и не поверил в мир между ними. Никаких дружественных союзов он заключать не собирался. Вечером того же дня они снова оказались в одной комнате. Том смотрел на опекуна неотрывным хитрым взглядом и с полуулыбкой, каких Оскар у него прежде не видел. Они неприкрыто отражали его новую суть. - Что? – спросил Шулейман. – Любуешься мной? Уголки рта Тома приподнялись чуточку выше, и он сказал: - Я был прав, да? Твой папа тебе не поверил. - А вы с ним это обсуждали? – Оскар выгнул бровь и следом фыркнул. – Что, ты ему жалуешься на меня, а он тебе? Кстати, ты не подумал, что я могу твои откровения записать? Вот ты и прокололся. - Разве я сказал, что сделал что-то? – Том поднял брови. – Я предположил, что ты хотел от меня избавиться. То, что я по-прежнему здесь, доказывает, что у тебя не получилось. Шулейман взял реванш. Том уже не обращал внимания на то, что Оскар в любое время без стука заявляется в его комнату. Но этот раз отличался от остальных. - Что-то потерял? – осведомился Оскар у мальчишки, что стоял посреди комнаты. Том обернулся к нему и ответил: - Нет. - А мне что-то подсказывает, что да. Узнаешь? – Шулейман продемонстрировал ему завязанный узлом прозрачный целлофановый пакетик с очень примечательным содержимым. «Ты рылся в моих вещах?!» - мысленно возмутился Том, но внешне и бровью не повёл. Посмотрев на пакетик равнодушным взглядом без узнавания, он сказал: - Не узнаю. - С памятью проблемы? – хмыкнул Оскар, перейдя в ухмылку, и не сводил с мальчишки цепкого взгляда с чертями хищника, который уверен, что жертва проиграет игру. – Или всё-таки со зрением? Том подошёл ближе, держа себя в тисках ровного спокойствия, снова посмотрел на пакетик и его содержимое. - Похоже на транквилизатор, который ты мне давал. - Бинго, - отозвался Шулейман. – Пошло узнавание. Может быть, вспомнишь и то, откуда этот запас был в твоей комнате? - В моей комнате? – Том невинно поднял брови. - Да. Конкретно – был спрятан в шкафу в стопке трусов. - Я не понимаю, о чём ты. - Не понимаешь? – Оскар сощурился. – Я нашёл транки, которыми ты меня отравил, в твоей комнате. Всё, уже не отвертишься, сворачивай спектакль. - Я не понимаю, - повторил Том, нахмурившись, смотрел на него с долей опаски, как человек, который действительно не понимает, что происходит. – Зачем ты мне их принёс? - Да я их у тебя нашёл! – рявкнул Шулейман, поскольку терпеть не мог, когда люди тупят, особенно намеренно. Том вздрогнул от его повышенного тона, хлопнул ресницами. - Ты хочешь меня подставить? – спросил он. – Зачем? Что я сделал? Тут впору в собственной адекватности усомниться, глядя в эти большие честные глаза. Будто их обладатель в самом деле невинное дитё, а не коварный засранец. Оскар не усомнился, сомнения в себе по любому поводу ему были чужды. Подбросив шелестящий пакетик, он спрятал его в кулаке: - Раз транки не твои, ты не расстроишься, что я их заберу, - и устремил на мальчишку пытливый взгляд. - Забирай. Том не расстроился. Две провальные попытки подмешать транквилизатор Оскару и то, чем обернулась вторая, намекали, что судьба против. Том прислушался к болезненному уроку и решил больше не рисковать, отказался от этой затеи. Так что пусть Оскар забирает его запасы. На свете существует множество других химических соединений, которые можно куда-то подмешать. Просто они ему пока неизвестны и недоступны. Пока. Это повод учиться лучше, ещё лучше. Несмотря на эти стычки, Оскар сдержал своё слово. В их доме как раз освободилась квартира на третьем этаже, её Шулейман и снял. Том огляделся в новой квартире – его собственной жилплощади, пусть пока она и не ему принадлежала. Неплохо, но, на его взгляд, пустовато, слишком много цвета слоновой кости и схожих оттенков. Тут жили те ещё эстеты и не любители цветового шума.   Том прошёл по комнатам, приметил, что хотел бы изменить, но это так, когда-нибудь потом. Не нужно форсировать события. - Ты нанял для меня домработницу? – обратился Том к опекуну. - С чего бы? – вопросил в ответ тот. - Я должен сам здесь убираться? - Как вариант. - Оскар, мне тоже нужна чистая квартира. - Скажи спасибо, что она вообще у тебя есть, и не наглей, - фыркнул Шулейман. - Если здесь никто не будет убирать, здесь скоро станет пыльно и грязно, - Том от него не отстал. - А ты не мусори, и грязно не будет. - На появление пыли, по-твоему, я тоже могу повлиять? – спросил Том с завуалированной иронией. - Не знаю, - Оскар безразлично пожал плечами. - Потому что ты никогда сам убирал, - сказал Том. – А я видел, как папа убирает. Что ни делай, пыль всё равно появляется. - Раз у тебя столь глубокие познания в теме, сам и будешь поддерживать порядок, - заключил Шулейман. - У меня не будет на это времени и сил, мне нужно учиться. И у меня руки, я не могу убирать. Найми домработницу. Оскар не ответил ни «да», ни «нет». Придётся подойди к нему с этим вопросом снова, возможно, ещё не раз. Неважно. Сейчас – это не самое важное. Главное – Том избежал наказания, получил могущественного союзника в лице Пальтиэля, педагогов для частных занятий и даже бонусом отдельную квартиру. В сравнении с теми преподавателями, с которыми Том занимался в особняке старшего Шулеймана, нанятые Оскаром педагоги отличались меньшей консервативностью и бо́льшим разбросов возраста, но не уступали им в части знаний и умения учить. У них сложилось территориальное разделение – с преподавателями Том встречался в новой квартире, а в квартире Оскара они по-прежнему были вдвоём, не считая приходящей домработницы. Неожиданно упрямство Оскара и его ревностное отношение к своей территории сыграло Тому на руку, иметь собственный угол размером с отнюдь не маленькую квартиру – это прекрасно. Оскар туда не заходил, а сам Том мог уйти туда в любое время. Только один преподаватель, молодой мужчина, Тому не нравился. Он отлично преподавал, описательно объяснял и приводил яркие и понятные примеры, не к чему придраться. Но – Том на каком-то интуитивном уровне напрягался рядом с ним и оттого испытывал к нему неприязнь, что скрывал. Что его отталкивает – не мог объяснить. Внешне всё более чем в порядке, а в голове Тома в пику разуму мерцала красная лампочка. То ли улыбался этот мужчина как-то не так, то ли что… Том никогда не был тем, у кого хорошо работает интуиция. Откуда бы у него развиться социальной интуиции, если он жил в изоляции? Если бы у него работала интуиция, Том бы никогда не подошёл к Оскару в тот роковой первый день, когда тот остановился около их дома. Но сейчас интуиция кричала о чём-то плохом. Об опасности? Что плохого ему может сделать преподаватель? Разумного объяснения нет, а чувство дискомфорта – есть. Том решил подождать месяц и, если не притрётся к этому преподавателю, попросить другого. Том понемногу начал учиться писать правой рукой, мотивируемый тем, что, возможно, левшой больше быть не сможет. Клал руку на стол, немного согнув в локте, и писал – медленно, коряво, с трудом. Рука болела от этой смешной нагрузки, но не настолько, чтобы испугаться и остановиться. Начал со своего имени, на закрепление ушло два дня. Потом короткое предложение – ещё три дня. Сейчас он находился на этапе длинного предложения. Каждый преподаватель, с которым тренировался писать, терпеливо ждал и с уважением относился к его ограничениям и усилиям. Хотелось больше, больше. Не щадить себя, скорее овладеть навыком. Но останавливало предупреждение доктора, что чрезмерные нагрузки могут навредить. Сейчас для него чрезмерными нагрузками являлось и письмо без ограничений. - Оскар, найми мне преподавателя химии, - сказал Том, подойдя к опекуну. - Зачем? – отозвался Шулейман, не отрываясь от гаджета. – У тебя в школе дополнительные занятия по химии. - Я сейчас не хожу в школу, - напомнил Том. - И в чём проблема? – Оскар взглянул на него. – Езди на дополнительные. - Мне продолжать просить тебя или сразу позвонить твоему папе? – спросил Том. - Гадёныш, - хмыкнул Шулейман. – Чёрт с тобой, найму. Выберу кого-нибудь постарше и позлее, пусть она тебя случайно отравит. «Она должна меня научить, как отравить тебя», - подумал Том и, удовлетворённый результатом, ушёл. Мари-Лор Лаферре горела своим предметом, которому посвятила себя со старшей школы. Она единственная преподавательница химии из тех, кого уже знал Том, кто в начале первого занятия спросила, интересует ли его школьная программа или что-то большее, более узкое и углубленное. Том поставил учительнице мысленный плюс и ответил, что ему интересно всё. Не может же он сказать, что больше всего его интересуют яды. Со временем они придут к тем разделам химии, которые включают ядовитые вещества и их соединения, и Том осторожно сможет проявить интерес. Совершенно невинный, разумеется. Просто ему интересна алхимия и в целом средневековье, когда были популярны яды. Любопытно же узнать, как травили претендентов на престол. Время не нужно. Каждый раздел химии – это палитра ядов. Органическая химия – формальдегид, бензол, алкалоиды, фенол, метанол. Неорганическая – цианиды, соли тяжёлых металлов, галогены и их соединения, аммиак, оксиды азота, сернистый газ. До биохимии, физической химии и аналитической химии ещё не дошёл. Том был очень прилежным учеником, и никто не знал, что кроется за его одухотворённым, сосредоточенным лицом на занятиях. Расслабляться нельзя. У него много целей. Пусть сейчас больно и очень сложно. Цианид Том мог бы добыть уже сейчас. Ненароком узнал, где он бывает, мадам Лаферре могла обеспечить ему пропуск в лабораторию. Но отравление цианидом даёт характерный запах миндаля и довольно легко определяется. Слишком рискованно, как ни соблазнительно приправить ужин Оскара смертельным ядом. О, Том представлял, с каким удовольствием бы наблюдал, как тот совершает последнюю трапезу. Но нет. Ему нужен яд, который не перечеркнёт его жизнь. Том узнал о такой вещи как органические фосфаты, и они взбудоражили и захватили его мысли. Органические фосфаты несут мучительную смерть, а если человек выживет, он останется глубоким инвалидом, поскольку повреждения нервной системы необратимы. Так было бы даже лучше – не просто убить, а заставить страдать до конца его жалких дней. Том до зуда на кончиках пальцев хотел овладеть этой скрытой силой. Но органические фосфаты ему не добыть в лаборатории, не купить где-нибудь, потому что те из них, что опасны для человека, ныне запрещены. Единственная возможность получить органические фосфаты – найти где-нибудь в заброшенном сарае баллончик отравы для насекомых, что производили в прошлом веке. Фосфорорганические боевые отравляющие вещества, понятное дело, он нигде не достанет. А жаль, было бы красиво отравить Оскара тем, чем убивали сотни, тысячи людей на поле боя. Том почитал про первую мировую войну и узнал, что ошибся, фосфорорганические боевые отравляющие вещества тогда не применяли, их ещё не изобрели. Применяли другие летучие яды, даже более опасные. Но и их ни за что не получит в руки. Том остановился, глядя на Дами. А её отравить мог бы уже сейчас. Чем угодно из того, что уже знал и мог достать. Причину смерти собаки не будут проверять столь тщательно, как смерть человека. Она испортила его план и покалечила. Она ему больше не друг. Предателей не прощают. Дами подняла голову и подошла к нему, ткнулась мордой в ногу. Том погладил её и почесал за ухом, думая о том, что может убить. Уже сегодня вечером или завтра. Убить. И никто ничего не узнает. Или пусть живёт? Том опустился на одно колено, заглянул собаке в глаза. Жалости он не испытывал, но, может быть, она не настолько ему мешает, чтобы от неё избавляться. Пока. Важное уточнение – всё только пока, со временем любая ситуация может измениться. Любая, кроме ненависти к Оскару. Кинется на него ещё раз – и Том её отравит. А однажды доберётся и до её хозяина. Том уже знал, что у Пальтиэля очень больное сердце и проблемы с сосудами. У Оскара заболеваний пока нет, но есть плохая наследственность. Что давало неплохую основу. Чем травить человека случайным ядом, проще подстроить сердечную смерть у того, у кого проблемы с этим органом ожидаемы. Например, такое простое и симпатичное растение как наперстянка, что и на Лазурном берегу встречается, в правильной дозировке гарантировано остановит сердце. И смерть будет выглядеть естественной. Очень интересная информация для размышлений.  В квартире Оскара тоже стоял рояль, но белого цвета, который тот использовал отнюдь не по назначению. Для чего Оскар его использовал, Том пару раз видел, он уже не обращал внимания на подобные картины, что не предназначены для детских глаз. Это уже почти так же привычно, как смена дня и ночи. Солнце восходит утром, а вечером заходит, а Оскар пьянствует и водит домой женщин для физической любви. Том поднял тяжёлую крышку и сел за инструмент. Помогая себе правой рукой, положил левую на клавиши, но попытка сыграть пару нот пронзила предплечье яркой вспышкой боли, деревянные пальцы еле-еле сгибались. До слёз обидно. Ведь он сразу учился играть обеими руками. Но сейчас – а, возможно, отныне – его левая рука бесполезна. Лежит на красивых чёрно-белых клавишах и не может родить музыку. Оставалась только правая рука. Ей Том и наиграл мелодию, нажимая на клавиши вполсилы, не до конца, потому что иначе боль растекалась в заживающих тканях. - Я тебе что говорил насчёт шума? – Шулейман остановился сбоку от него и опёрся рукой на рояль. - В моей квартире нет рояля, - ответил Том, продолжая тихо играть, что никому не могло помешать. – Купи мне рояль, я там буду играть. - За какие такие заслуги? – усмехнулся Оскар. – Что ты можешь мне предложить, чтобы я захотел его тебе купить? - Просто так? – предложил Том, приподняв брови. - Нет, - Шулейман цокнул. - Хорошо. Предлагаю тебе обменять рояль на отсутствие моей жалобы, - сказал Том. - Что? - Когда ты меня обидишь, я не пожалуюсь на тебя твоему папе. За это ты сейчас купишь мне рояль, - пояснил Том. - Так себе сделка, - фыркнул Оскар. – Ты меня не заинтересовал. - Ты уверен? – Том поднял к нему глаза. – Я уверен, что ты меня обидишь. Лучше откупись от меня сейчас. - У меня есть к тебе встречное предложение: если ты не перестанешь бренчать, я зажму тебе пальцы крышкой, - Шулейман положил ладонь на поднятую клавишную крышку. – На пару месяцев вопрос с твоей игрой будет решён. - Твоему папе это не понравится, - Том прозрачно намекнул, что вредить ему чревато. - Он опять лишит тебя денег. - А кто докажет, что это сделал я? – Оскар наклонился к мальчишке. – Камер здесь нет. - Пальтиэль один раз уже поверил мне. Видишь, ты уже хочешь меня обидеть. Соглашайся на рояль, это выгодная для тебя сделка. - И всё-таки ты далеко пойдёшь, - Шулейман снова усмехнулся. – Если раньше не придушат. - Да, я очень хочу далеко пойти. Далеко от тебя. - Хоть в чём-то мы сходимся. Ладно, я подумаю насчёт рояля, - Оскар оттолкнулся от инструмента. – Как-никак в моих интересах, чтобы ты как можно больше времени проводил в той квартире. - То есть ты согласен бесплатно? – поинтересовался Том. - Нет. Я твоё предложение запомнил. Обманешь – я тебе точно что-нибудь защемлю.

***

Том услышал многоголосый шум. К Оскару пришли друзья. Значит, снова будет бессонная ночь из-за их пьяного кутежа до утра. Том взял книгу, которую читал, ноутбук и постарался незаметно ускользнуть из квартиры. Спрячется от них в своей квартире, там и переночует спокойно. У него получилось. Квартира на третьем этаже с порога окутывала благоговейной тишиной. Устроившись в кресле, Том подогнул под себя ногу и открыл учебник химии. Пижаму забыл. Ладно, поспит сегодня в трусах. А за зубной щёткой придётся вернуться. Или попросить Грейс принести? Она наверняка останется на работе, чтобы обслуживать компанию. Том запустил руку в карман. Чёрт, а как он наберёт Грейс, если телефон оставил в своей комнате? Всё-таки придётся подняться наверх. Том протяжно выдохнул. У него не было никакого желания возвращаться в шум и гам. Сходит позже, когда Оскар и его друзья напьются и вряд ли его заметят. Время до отхода ко сну ещё есть. Или… может быть, сбегать до ближайшего магазина или аптеки и купить новую зубную щётку и пасту? Карта тоже осталась дома, но и в этой квартире у него лежала заначка. Евро двести. Том проверил деньги, но решил, что если он выйдет из дома, то охрана, что всегда дежурит на улице, сообщит об этом Оскару, и он точно не укроется от его внимания. Проще сходить за своей щёткой. - Оскар, а где твой мальчик? – Мэрилин повисла на плече обожаемого друга. - Не знаю. Наверное, у себя сидит. Он нелюдимый, - усмехнулся в ответ Шулейман. - Приведи его, - подхватила Данилла. - Да, приведи! – поддержала подруг Бесс и опрокинула в себя коктейль из игристого вина и вермута. - Да, Оскар, мы столько слышали о твоей мальчике, а от тебя никакой информации и ты его нам не показываешь, - сказал Даниэль с дивана. Чадвиг и Эмори согласно кивнули. Только Изабелла воздерживалась от высказываний и бомбардировки друга любопытством. - Было б на что смотреть, - пренебрежительно фыркнул Оскар. - В самом деле, - вступил Дайон, грея в ладони бокал с коньяком. – Ты что, его прячешь? Что это за история? - Я б его с удовольствием спрятал так, чтобы самому не найти, - ответил Шулейман и развёл руками. – Но – увы. Эта обуза будет со мной ещё три года и четыре месяца. - Покажи! Друзья и подруги дружно просили, требовали. Они толком ничего не знали об этой истории. Прежде Оскар на все их вопросы с усмешкой отвечал: «Придёте ко мне, сами всё увидите». - Эй, что вы тут обсуждаете? – лучший друг подошёл к Оскару и закинул руку ему на плечо. - Тебе это будет неинтересно, ты Тома уже видел, - отозвался Шулейман. - Так вы его обсуждаете? – улыбнулся Эванес. – Я его в темноте видел, мне тоже интересно на него посмотреть. - Оскар, не прячь от нас мальчика! Нам же нужно знать, кому ты папочка, - рассмеялась Бесс. - А я думал, я ваш общий папочка, - Оскар ухмыльнулся и выгнул бровь, с прищуром глянув на подруг. Мэрилин многозначительно ему улыбнулась и накрутила на палец крашеный в блонд локон. Она отнюдь не против. Данилла подошла к Шулейману и устроила руку на его свободном плече, заглянула в глаза: - У тебя от нас какие-то тайны? Нам же любопытно – жуть. Покажи нам, кого ты опекаешь. - Да, нам очень, очень интересно, - тоже высказался Эванес. - Ладно, устрою вам показ, - со смехом ответил Оскар. – Но я за результат не ручаюсь. Если будете от него блевать – не в мою сторону. - Он такой страшненький? – спросила Бесс. - Сами посмотрите. Оскар сходил за Томом, но того не оказалось в его комнате. Оскар недовольно цокнул и закатил глаза. - Чудовище малолетнее. Одни неудобства от тебя. В ванной и других комнатах, где мальчишка бывал, Шулейман его тоже не нашёл. Значит, он во второй квартире. Оскар спустился к нему. - Поднимай седалище, с тобой мои друзья хотят познакомиться. - Я не хочу, - ответил Том, обернувшись к нему. – Мне здесь хорошо. Я читаю. - Я тебя не спрашиваю. Пошли. Квартиросъёмщик я, и сейчас я тебе не разрешаю тут отсиживаться. Учись выходить в люди, развивай коммуникабельность, - с усмешкой сказал Шулейман. Том пошёл с ним, не скрывая того, что совершенно этого не хочет. Оскар завёл его в гостиную, где расположилась компания, и обвёл рукой: - Знакомьтесь! Все – Том. Том – все. - Нормальный он, не уродец, - бестактно высказалась Бесс. - Очень даже симпатичный, - к ним подошли Данилла и Мэрилин. – Мальчик, ты и есть тот самый Том? - Да, меня зовут Том, - ответил Том без приветливой улыбки. - Привет, - одна из девушек улыбнулась ему и протянула руку. – Я Данилла. - Я Мэрилин. - Бесс. Том покивал на слова девушек. Парни его тоже оценили. Будто он музейный экспонат или вещь в витрине. Что угодно, но не человек. Том не увидел, как на него смотрит Эванес, задумчиво поглаживая пальцами бок бокала. - Выпей с нами, - Мэрилин подсунула мальчику бокал. - Мне нельзя пить, - ответил Том. – Мне четырнадцать лет. - Да ладно! – девушка залилась звонким смехом. – Ты знаешь, во сколько твой опекун начал употреблять? И мы вместе с ним. «Я бы не гордился тем, что я пьяница», - подумал Том. - Выпей, не бойся, папочка разрешает, - настаивала весёлая Мэрилин. – Мы все здесь взрослые. - Эй! Не спаивай мне ребёнка! – не менее весело одёрнул подругу Шулейман. – Ему нельзя пить, он психический. - Ты больной? – Мэрилин удивлённо хлопнула ресницами. - Да, я принимаю антидепрессанты, - кивнул Том, держась серьёзно и сдержано. Выбрался из-под цепкой руки подруги Оскара и едва не врезался в его друга, что стоял за спиной. – Приятно было познакомиться. Извините, мне пора идти. Мне нужно делать уроки. - Нет, останься! - Оскар, пусть он останется! Тома не отпустили в другую квартиру. Только через три часа он смог незаметно улизнуть в свою комнату, когда интерес к нему спал. Чудом он удержался трезвым, но надышался сигаретным дымом до лёгкой дурноты. Эти взрослые отвратительные. Даже когда остался один в своей комнате, у Тома продолжила болеть голова, немного ломило виски. От шума, от отравленного воздуха. Эванес выцепил друга на личный разговор. - Оскар, отдашь мне мальчика на время? - Зачем? – Шулейман непонимающе нахмурился. Кому может быть нужна его заноза в заднице? - Он прикольный. Ты же знаешь, я всегда мечтал о брате, а у меня только сестра, - с усмешкой ответил Эванес. Оскар задумчиво потёр подбородок, обернулся в направлении комнаты мальчишки. - В принципе, я им не дорожу, - сказал он. – Ты меня выручишь, если его заберёшь, я как раз хотел снова слетать на отдых, а то в прошлый раз пришлось вернуться раньше. Но – ты должен мне вернуть его в исходном виде, иначе папа мне совокупит мозги. - Конечно, - охотно согласился Эванес. – Ты можешь на меня положиться. Отдыхай, а я присмотрю за Томом, попробую, каково это, иметь брата. Том надеялся, что до завтра о нём не вспомнят, но дверь в его комнату открылась, зашёл Оскар. - Поживёшь пока у моего друга? - У твоего друга? – переспросил Том. - Да, у Эванеса - блондин, ты его видел, - кивнул Шулейман. – Поедешь с ним. Пошли, сам с ним поговоришь. - Том, поедешь со мной? – дружелюбно спросил Эванес, глядя в глаза мальчика, которого Оскар к нему привёл. Том медлил с ответом и смотрел на парня. Оскар предпочёл отвлечься на телефон и не собирался помогать подопечному. - Оскар плохо с тобой обращается? – Эванес доверительно наклонился к Тому, понизив голос. Улыбнулся, сверкая глазами. – Не бойся, малыш. Я тебя не обижу. Поехали со мной. - Хорошо, - ответил Том, решив, что это не худший вариант. Эванес производил на него не такое неприятное впечатление, как остальные. В отличие от других друзей и подруг Оскара, Эванес не кричал ему в ухо, не трогал без спроса и не порывался напоить или чем похуже угостить. Может быть, ему удастся найти с Эванесом общий язык, и тот оставит его у себя, в его доме Том сможет построить лучшую жизнь. Перенесёт план с Пальтиэля на Эванеса. Везде лучше, чем с Оскаром. - Когда мне его забрать? – спросил Эванес у друга. - Я планировал, что мы тут зависнем дня на три. - Давай я уеду завтра и увезу Тома? – предложил Эванес. - Отлично, - Оскар довольно улыбнулся и хлопнул его по плечу. – Ты меня выручишь. Тогда я всех выпровожу пораньше и улечу. Дней на семь-десять хватит твоего энтузиазма? – спросил он с усмешкой. - Могу и на месяц забрать, - Эванес тоже усмехнулся. - Я бы с удовольствием подарил его тебе навсегда, но мой папенька, будь он неладен, рано или поздно его хватится. Десяти дней хватит. - Договорились. В следующий раз вместе полетим, ок? - Окей. Завтра уедешь, - сообщил Шулейман мальчишке и сунул в рот сигарету. После он распорядился, чтобы Грейс собрала вещи Тома. Сказал, что тот временно поживёт во второй квартире. - Как скажете, - ответила Грейс. За спиной отвернувшейся домработницы Оскар взял со стола айфон Тома и сунул в карман. Не нужно ему иметь при себе средства связи. - Ноутбук не клади в багаж, - добавил Шулейман. – Пусть мальчик отдохнёт от техники. Если спросит, скажи, что положила. - Хорошо. Ночью кто-то пришёл в комнату Тома, подошёл к кровати. Том проснулся слишком поздно и успел увидеть только то, как закрывается дверь. Оскар? Том сел на кровати. Но не пошёл проверять. Следующим вечером Том покинул квартиру, в которую, если повезёт, никогда не вернётся. - Мы поедем к тебе домой? – спросил Том, пристегнувшись в машине Эванеса. - Да, малыш, - Эванес блеснул на него коротким взглядом и завёл двигатель. У Оскара Феррари. У Эванеса Ламборгини. Том мысленно отметил, что посидел уже в двух люксовых автомобилях. Не считая тех машин, в которых его возили люди Пальтиэля, но они были менее броскими и все как одна чёрные.