Часть 6. Кот и Мотылëк
21 апреля 2025, 08:42После неудачного телефонного звонка с Тсукаучи, который в отчаянии кричал: «Как ты мог потерять ребенка?!», на что Шота невозмутимо отвечал: «Ты забыл надеть на него поводок», герой и команда детективов решили расширить маршрут патрулирования Шоты дальше в уголки квартала красных фонарей Мустафу, чтобы увеличить его шансы на поимку Мотылька.
Сотриголова не будет тратить весь свой патруль на активные поиски Мотылька, ему все равно придется следить за другими гражданскими лицами, но он всегда будет бдителен в надежде снова на него наткнуться. После первой недели своего нового графика патрулирования Шота не видел ни следа Мотылька и надеялся, что ребёнок где-то надёжно уложен в постель.
Вскоре он понял, что это было пустым желанием, когда он наткнулся на Мотылька, разбираясь с несколькими мелкими воришками. Ну, возможно, «наткнуться» было неправильной формулировкой. Скорее, Мотылёк использовал себя в качестве отвлекающего маневра, пока Сотриголова подкрадывался к ворам и быстро их убирал.
Смена героя приближалась к концу, когда он заметил, как четверо мужчин вылезли из окна дома с сумками на плечах. На них были простые черные маски и темная одежда, и они пытались прокрасться к фургону с открытым багажником, на цыпочках подкрадываясь к машине, словно какая-то плохая интерпретация того, как, по мнению ребёнка, должны действовать грабители. Шота сдержал фырканье от того, насколько ужасно они действуют. Он спрыгнул с ближайшей крыши, которую использовал для разведки захудалого района, и медленно приблизился к ворам, спрятавшись за машиной, припаркованной на обочине дороги. Он как раз обдумывал наилучший способ поймать и захватить грабителей с минимальными усилиями и травмами, когда его темные глаза встретились с ярко-зелëными на другой стороне улицы. На долю секунды Шота подумал, что это очень большой кот, но быстро понял, что эти глаза принадлежат очень маленькому человеку.
У Мотылька зелёные глаза. Приятно знать, подумал он, откладывая эту информацию на потом.
Затем его разум подал ему ещё одну мысль. Какого черта Мотылёк здесь делает и почему у ребёнка такой вид, будто он что-то замышляет. Мотылёк ещё раз поймал взгляд героя, прежде чем перевести его взгляд на грабителей, а затем обратно на Шоту.
«Не смей», — молча умолял его Шота.
Тсукаучи мог бы вычеркнуть чтение мыслей из списка возможных причуд Мота, поскольку он с готовностью проигнорировал предупреждающий взгляд Шоты и вышел на улицу, привлекая внимание воров, которые как раз запихивали свои перегруженные сумки в фургон.
— Простите? — робко поздоровался
Мотылëк. Все четверо мужчин мгновенно напряглись, каждый из них был на разных стадиях погрузки украденного. Мотылёк сделал вид, что не заметил их совершенно очевидного акта воровства, и вместо этого использовал свои большие оленьи глаза и сгорбленные плечи, чтобы выглядеть как можно меньше и невиннее, — Я х-хотел пойти прогуляться, но я немного заблудился и не могу найти дорогу домой. Кто-нибудь из вас может сказать мне, где находится улица Дооро? — спросил он, нервно перебирая пальцами.
Плечи мужчин опустились, когда они немного ослабили бдительность, ошибка, о которой они вскоре пожалеют. Не теряя времени, Ластик воспользовался возможностью, которую предоставило ему отвлечение Мотылька, и тихо двинулся за грабителями, сбивая их с ног, прежде чем быстро закрепить их своим оружием захвата, как связку брёвен. Все это было сделано за считанные секунды, прежде чем кто-либо из мужчин успел среагировать.
Отправив свое местоположение ближайшему полицейскому и дважды проверив, что путы надежно закреплены вокруг извивающихся людей, Шота бросил взгляд на Мотылька, чтобы свирепо на него посмотреть.
— О чем, черт возьми, ты думал? — спросил он низким и угрожающим голосом. Он почувствовал легкий укол вины, когда заметил, что Мотылёк вздрогнул и отступил на шаг. Мальчик заëрзал, явно испытывая дискомфорт от его разгневанного взгляда, прежде чем ответить.
— Я просто хотел помочь. Я-я видел, что ты пытаешься придумать план, как поймать их всех сразу, и решил, что отвлечение сработает лучше всего, — объяснил Мотылёк, имея приличие хотя бы выглядеть немного виноватым. Хмурый взгляд Сотриголовы только усилился.
— Напомнить тебе, что ты, по сути, ребёнок? Что ты должен оставить геройскую работу героям? А что, если бы у одного из них был пистолет или другое оружие? Ты мог бы серьезно пострадать, малыш, — начал читать лекцию Шота, рассеянно затягивая шарф вокруг воров в отчаянии. К счастью, у связанных мужчин хватило здравого смысла оставаться тихими, не желая вмешиваться в то, что, чёрт возьми, происходило между недовольным героем и робким ребенком.
— Но это сработало… — неубедительно возразил Мотылёк.
— В этот раз. В следующий раз тебе может не повезти.
Мотылёк открыл рот, чтобы ответить, когда его прервал далекий звук сирен. С извиняющимся взглядом в сторону Сотриголовы Мотылёк бросился прочь с места происшествия, Шота потерял его из виду, когда ребёнок повернул за угол. Еще раз проклиная геройский протокол, согласно которому место преступления или преступников не следует оставлять без присмотра, он мог только потереть виски, чтобы облегчить очередную надвигающуюся головную боль. В этот момент Шота мог только надеяться встретить Мотылька вне поимки злодеев, чтобы он мог догнать его как следует.
«Герои не причиняют вреда мирным жителям, но они определенно могут причинить вред злодеям», — съязвили его внутренние мысли.
Изуку сделал еще один судорожный вдох, когда закончил последний шов на своем порезе. Затем он потянулся за спиртовыми салфетками и марлей.
Но я не злодей.
Разве нет? Разве у тебя нет целого досье в полицейском участке за твои преступные действия? Иначе зачем бы Ластику пытаться тебя поймать? Это определенно не потому, что ты невиновен. Герои просто так не гоняются за невинными гражданами.
Изуку обмотал руку зудящей медицинской лентой, чтобы закрепить марлю на месте. Он был слишком уставшим и больным, чтобы убрать обертки от бинтов и размазанные пятна крови, которые разрисовали ванну. Он просто хотел спать. Спать и, возможно, никогда не проснуться. Это звучало так мирно, так успокаивающе, и боже, Изуку был просто чертовски уставшим.
Он выполз из ванны и залез на свой футон. Именно в такие моменты Изуку был благодарен за небольшие размеры своей квартиры. Он проигнорировал грызущий голод в животе, закрыл глаза и погрузился в беспокойный сон без сновидений.
-----
В течение следующих нескольких недель Шота и Мотылёк регулярно сталкивались друг с другом, и каждый раз это было во время какого-то криминального происшествия, когда Шота не мог как следует преследовать негодяя и поймать его раз и навсегда. Несколько раз Шота подумывал попросить другого героя присоединиться к его патрулям, хотя бы для того, чтобы один из них мог остаться с запертыми злодеями, пока другой выслеживает не совсем мстителя. К сожалению, Шота не мог предсказать, когда он столкнется с Мотыльком, а заставлять себя выполнять патрули с другим героем казалось слишком хлопотным. Ему нравилось проводить время в одиночестве, спасибо. Так что они продолжали играть в абсурдно долгую игру в кошки-мышки. Либо Сотриголова натыкался на Мотылька, сражающегося со злодеями, либо Мотыльку приходилось помогать Шоте во время его собственных криминальных стычек. Независимо от этого, результат всегда был один и тот же — Мотыльку удавалось скрыться, прежде чем он мог что-либо с этим сделать, и, боже, это окончательно расстраивало героя. Возможно, Тсукаучи был прав, и у ребенка действительно была способность исчезать. ----- Миссия по поимке Мотылька наконец-то подошла к концу. Или так думал Шота, когда успешно задержал ребёнка в своём оружии захвата. Пару недель спустя Сотриголова заметил Мотылька, крадущегося по улице, выскакивающего из переулков и обратно. Не имея ни злодеев, ни преступлений в поле зрения, ничего, что могло бы отвлечь внимание героя от ребёнка, Шота воспользовался этим шансом, чтобы наконец-то, наконец-то поймать ребёнка, который неуклонно добавлял ему седых волос в течение последнего месяца. Не издав ни звука, Шота использовал своë оружие захвата, чтобы спуститься со своего места на крыше и следовать за ребёнком, как тень. Многолетний опыт скрытности в качестве подземного героя позволил ему оставаться незаметным. Как только он увидел брешь, герой выстрелил концом своего оружия захвата в ребёнка, эффективно закрепив мальчика, когда оно обвилось вокруг его маленького тела, даже прижав одну из его рук к боку. Шота почувствовал себя немного торжествующим, когда Мотылёк издал удивленный «писк». Тсукаучи определенно будет платить за его кофе до конца года за то, сколько хлопот доставил ему этот малыш. Прежде чем герой смог начать очередную лекцию о том, каким безрассудным был мальчик, он почувствовал внезапное движение от части захватного оружия, которое он все еще держал в руках. Проследив взглядом туда, где его шарф соприкасался с ребёнком, он заметил, что дыхание Мотылька стало поверхностным и быстрым. Его глаза расширились в панике, уставившись на Шоту. Это был тот же взгляд, который кто-то мог бы бросить на особенно страшного злодея, и Шоте стало немного обидно, будучи объектом, но он быстро отбросил это чувство в сторону. Шота вздохнул, понимая, что ребёнок стремительно впадает в панику. Он мог чувствовать вибрации от того, как сильно трясся Мотылёк через ленты своего захватного оружия. — Эй, малыш... — герой говорил так тихо, как только мог. Но это, похоже, не помогло, так как Мотылёк резко отпрянул, и слезы тут же навернулись на его глаза, их обычный зелёный оттенок превратился в калейдоскоп цветов из-за отражения тусклых уличных фонарей вокруг них. Затем он услышал почти беззвучное бормотание, исходящее от захваченного ребёнка. Это была тревожная цепочка: «Мне жаль, мне жаль, мне жаль, не делай мне больно, мне жаль», — прерывистым шепотом. Маленькое, болезненное чувство просочилось обратно в сознание Шоты. — Мотылёк... — снова попытался Шота, его мысли лихорадочно пытались придумать лучший подход, чтобы успокоить паникующего ребёнка, не выпуская его из шарфа полностью. Это заставило Сотриголову отвлечься достаточно, чтобы не заметить, как Мотылёк вытащил нож из рукава руки, оставшейся свободной, и быстро полоснул по оружию захвата. Внезапное движение вернуло внимание Шоты к мальчику, поскольку он заметил, что Мотылёк не только успешно прорезал его шарф из металлического сплава и углеродного волокна — где, чёрт возьми, этот ребёнок вообще взял такой нож? — но и сам нанёс себе довольно неприятный порез на своей связанной руке. Шота поморщился, когда кровь хлынула из новой раны Мотылька, теперь бесполезный конец оружия захвата героя размотался и упал на землю. Что удивило Шоту больше, чем то, что ребёнок сумел освободиться от его ограничений, так это то, что он даже не вздрогнул и не показал никаких признаков боли, когда случайно порезался. И Шота знал, что порез должен быть достаточно глубоким, чтобы понадобилось наложение швов, если судить по количеству крови, уже хлынувшей из раны. С последним потрясенным «извините» Мотылёк бросился в ближайший переулок, исчезая в темноте. Шоте потребовалось несколько секунд, чтобы выйти из своего удивлëнного оцепенения и побежать за ним в направлении, куда он видел, как тот убегает. Это было бесполезно. Бетонные джунгли, в которых они находились, были построены как лабиринт, а облачное ночное небо делало тени окружающих зданий ещё темнее. Попытка выследить Мотылька сейчас только потратит время и силы, особенно если ребёнок не хочет, чтобы его нашли. Герой не понаслышке знал, насколько неуловимым он может быть. Что сделало Мотылтка таким хорошим в ускользании? Откуда взялся талант, нет, потребность быть незаметным и скрытым? И почему, чёрт возьми, ребёнок был так уверен, что Шота собирается причинить ему боль, что он предпочел бы причинить боль себе, чтобы сбежать? «Малыш, что, черт возьми, тебе пришлось пережить?» — мрачно подумал Шота, завязывая оторванный конец своего оружия захвата. С повреждённым шарфом Шоте придется идти домой пешком, а не по обычному маршруту по крышам. По крайней мере, это дало ему время подумать о реакции Мотылька, когда его поймали. Ожидал ли он, что тот будет немного напуган? Конечно. Попасть в неприятности, а затем быть пойманным за это, заставило бы любого ребёнка нервничать. Не помогало и то, что Шота от природы имел неприступное, возможно, даже пугающее поведение. Но полный ужас, который волнами исходил от ребёнка, заставил желудок Шоты сжаться. Очевидно, размышлял Шота, подход «преследовать и ловить» в этой ситуации не сработает. Мотылёк явно чем-то травмирован, если он готов зайти так далеко, чтобы сбежать. Возможно, Шота должен был понять это с самого начала, учитывая явное отсутствие у того инстинкта самосохранения. Я имею дело не просто с ребёнком, который не знает, что такое опасность, я имею дело с ребёнком, у которого нет проблем с тем, чтобы умереть или покалечить себя, и, боже, разве это не ужасно. Пока Шота проделал долгий путь домой, он позволил своим мыслям немного побродить. Он рассудил, что ему придется действовать гораздо мягче, имея дело с Мотыльком. В этот момент он просто хотел убедиться, что малыш жив и цел. И, возможно, накормлен. От его внимания не ускользнуло, что Мотылёк оказался гораздо более тощим, чем он ожидал, когда его обернуло орудие захвата Шоты. Мешковатая толстовка с капюшоном и свободные джинсы хорошо скрывали, насколько крошечным был мальчик. Беспокоясь об отвратительном порезе на руке ребёнка, герой молился всем божествам, в которых он не особо верил, чтобы Мотылёк знал основы первой помощи или хотя бы знал кого-то, кто их знал. Он не хотел слишком много думать о том, что ребёнок может получить инфекцию без надлежащего лечения. Боже, во что ввязался Шота?-----
Изуку не помнил, как он нашёл дорогу обратно в свою квартиру. Только когда он сел полуголым в ванную, положив рядом аптечку, мир резко сфокусировался. На краю ванны лежал его ноутбук, открытый на видео «Как накладывать швы на раны». Изуку держал иглу в правой руке и дрожащими движениями проводил ею по чувствительной коже на левом предплечье, пытаясь закрыть порез. Изуку обычно считал себя человеком с высокой переносимостью боли, но порез на руке был достаточно глубоким, чтобы он мог видеть желтый слой жира, от которого его слегка тошнило. Вся его верхняя часть руки была словно в огне, и каждый раз, когда игла прокалывала кожу, она посылала очередную волну острой, горячей боли, заставляющую Изуку сжимать зубы. Он так хотел плакать, но всякий раз, когда слезы застилали ему глаза, ему приходилось останавливаться, чтобы вытереть их, чтобы он мог видеть, что он делает. Не в первый раз он отчаянно желал, чтобы он был не один. Тишина в его квартире ощущалась как сокрушительное напоминание о том, что никому нет дела до его смерти. Никто даже не подумает искать его тело, и реальность этого причиняла такую же боль, как и любая ножевая рана. Но он заслужил это, не так ли? Ластик выглядел таким злым и измученным, и это была вина Изуку. Он тратил драгоценное время героя! Кто знает, скольких еще людей Ластик мог бы спасти, если бы не был занят попытками поймать Изуку. Может, ему просто стоило позволить герою причинить ему боль? — Глупый, герои не причиняют вреда людям, — слабо возразил себе Изуку.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!