Часть 9 .Предложение

В течение следующего месяца Ластик и Мотылёк продолжали обмениваться записками. Сначала они были короткими и простыми, Мотылёк использовал замысловатую систему переписки, чтобы уведомить подземного героя, что он всё ещё дышит. Тем временем Ластик надеялся, что записки установят доверие между ним и своенравным мальчиком. Герой был осторожен, следя за тем, чтобы его ответы оставались достаточно нейтральными, чтобы не переступать границы Мотылька и не отпугивать ребёнка. По мере того, как шли недели, терпеливый подход Ластика, казалось, был правильным шагом к тому, чтобы заставить Мотылька открыться. Они всё ещё виделись время от времени, но ему казалось, что Мотыльку было комфортнее общаться по переписке, а Ластик довольствовался тем, что было. «Всё ещё жив. — Мотылёк» «Рад это слышать. — Ластик» «Всё ещё, всё ещё жив. — Мотылёк» «Ты что, собираешься каждый раз повторять одно и то же предложение? — Ластик» «Извините. Я не знаю, что ещё сказать? — Мотылёк» «Все, что пожелаешь. Может быть, как прошла твоя неделя или что-то, что тебя интересует. — Ластик» «О. Зачем вам знать о моей неделе? — Мотылёк» «Любопытно. Я уверен, что быть мстителем — не единственное твоё хобби. — Ластик» «Я не мститель! И, полагаю, моя неделя прошла нормально? Я просто в основном делал домашнюю работу. — Мотылёк» «Приятно знать, что ты продолжаешь учиться не только борьбе с преступностью. Какие предметы тебе нравятся? — Ластик» «Любимые школьные предметы? Мне нравится наука, особенно наука, связанная с причудами. Мне также нравится история. Но у меня плохо с математикой :( — Мотылёк» «Ничего страшного. Я тоже никогда не был хорош в математике. Просто постарайся, малыш. — Ластик» «Если можно спросить, какие предметы в школе вам нравились? Можете не отвечать, извините. — Мотылёк» «Ты можешь задавать мне вопросы. Я не всегда могу ответить из соображений безопасности, но я отвечу на то, на что смогу. Что касаемо школьных предметов, мне нравились история и этика. — Ластик» Хотя Мотылёк никогда не выдавал никакой информации, достаточно конкретной, чтобы отследить его личность, Шота был так же рад видеть, что ребенку становится более комфортно с ним. Мало того, что сообщения между ними становились более светскими и привычными со временем, но всякий раз, когда Шота сталкивался с Мотыльком, ребёнок казался все менее и менее настороженным по отношению к нему. Настоящий переломный момент наступил месяц спустя.

-----

Однажды поздно ночью Изуку направлялся на свалку. У него закончились кабели и провода, которые он использовал, чтобы подсекать и обездвиживать злодеев, но, к счастью, на свалке был нескончаемый запас. Он совершил так много вылазок на эту конкретную мусорку, что мог ходить там с закрытыми глазами. Не то чтобы он когда-либо делал это, это было бы глупо. Однако привычность прогулки заставила Изуку почувствовать себя слишком комфортно, и он неосознанно ослабил бдительность. Задумавшись, пересекая пустую парковку, Изуку чуть не попал под снаряд, нацеленный прямо ему в лицо. Он перекатился как раз вовремя, чтобы острый, похожий на палку предмет пролетел мимо него, прямо там, где полсекунды назад была его голова. Резко повернув голову в направлении, откуда, как он предполагал, прилетел снаряд, Изуку увидел то, что он мог описать только как гигантского дикобраза. Он стоял на задних лапах, его тело было больше, чем у обычного человека, и полностью мускулистым. Это был явно кто-то с причудой дикобраза — не самое странное, что он когда-либо видел, но абсолютно ужасающее, когда оно бросало на него убийственный взгляд с другого конца заброшенного участка. Прежде чем Изуку успел ещё больше разобрать его причуду, он бросился на него, держа в каждой руке по игле размером с нож. Ага. Так вот что летело в него минуту назад. Как только он подошел достаточно близко, Изуку нырнул под его ноги, перекатился, прежде чем снова вскочить. Он развернулся на пятках как раз вовремя, чтобы увидеть, как еще одно игольное перо летит к его животу. Изуку снова увернулся, прежде чем бежать, не сводя глаз с человека-дикобраза на случай, если он решит пустить ещё одно перо в его сторону. Поскольку он был так сосредоточен на своём преследователе, Изуку не увидел металлический мусорный бак перед собой и побежал прямо в него. Он удержался от падения, но вот мусорный бак не устоял. Он опрокинулся с громким лязгом, его содержимое вывалилось, а металлическая крышка покатилась и приземлилась у его ног. Быстро оглянувшись на гигантского дикобраза, который теперь снова на него нападал, Изуку схватил металлическую крышку и взял её за верхнюю ручку, наклонив, как средневековый щит. Он понятия не имел, будет ли она достаточно прочной, чтобы выдержать иглы, но это было лучше, чем ничего. Как только чокнутый Соник сделал еще один выпад в направлении Изуку, он уклонился от удара и опустил свой мусорный щит, чтобы ударить его по голове — единственной части тела, не покрытой шипами. Удар заставил нападавшего споткнуться, дав Изуку драгоценное время, чтобы снова начать бежать. Он перепрыгнул через упавший мусорный бак и бесцельно побежал прочь от злодея. Всего через несколько секунд Изуку услышал неуклюжие шаги нападавшего, бегущего в его направлении. Изуку резко повернул за ближайший угол в надежде скрыться из виду, но, к своему ужасу, он оказался в пустом переулке с тупиком. Прежде чем Изуку смог выбежать обратно, дикобраз-агрессор споткнулся у выхода из переулка, успешно заблокировав ему единственный выход. — Пожалуйста, я-я не знаю, чего вы хотите! Мне жаль, если я вас как-то разозлил! — взмолился Изуку. Он прижал крышку мусорного бака к своему животу и осторожно отступил назад, пока его позвоночник не уперся в кирпичную стену позади. Если только у него внезапно не выростут крылья или он не обретёт какую-то телепортационную причуду — он обречён. — Ты не знаешь, чего я хочу?! — взревел колючий человек. По крайней мере, Изуку теперь был почти уверен, что это был мужчина, судя по тому, как низко звучал его голос, — Я хочу, чтобы ты упал замертво! — Нападавший сделал шаг вперед, загоняя Изуку в угол и заставляя его чувствовать клаустрофобию. — Но п-почему? Я тебя даже не знаю! Мужчина зарычал и сделал ещё один шаг вперед. Он издал низкий, темный смех, глядя на Изуку, словно тот был игрушкой для жевания. — Ты меня, может, и не знаешь, но мою младшую сестру ты, чёрт возьми, знаешь! — Изуку мог только недоверчиво посмотреть на него в ответ, — Моя сестра! Которую ты вырубил и связал, прежде чем сдать её полиции на прошлой неделе! Ах! Точно. Теперь Изуку вспомнил. — Ты имеешь в виду… женщину с причудой ежа? Которая была в процессе ограбления магазина одежды? — Изуку старался говорить ровным голосом, но не мог сдержать просачивающийся наружу страх. — Так ты помнишь? — мужчина ухмыльнулся, его зубы были такими же острыми, как и его иглы, — Хорошо. Тогда убить тебя будет ещё более приятно! — злодей вырвал перо из своего плеча и замахнулся им в направлении Изуку. Загнанный в угол, Изуку не мог увернуться. Всё, что он мог сделать, это беспомощно держать свой импровизированный щит и надеяться на лучшее. Или, по крайней мере, надеяться, что его смерть не будет слишком мучительной. Но удар так и не последовал. Вместо удара, которого ожидал Изуку, он был поражен разочарованным криком мужчины. Изуку открыл глаза — когда он успел их закрыть? — и увидел, что рука его нападавшего, та, что держала перо как кинжал, была скована белой веревкой. Подождите, нет. Это не веревка. «Шарф для захвата!» — с облегчением отметил Изуку. Никогда за последние несколько месяцев Изуку не был так рад видеть Сотриголову. Герой сидел на краю крыши прямо над ними, его очки отражали свет близлежащего уличного фонаря, делая его ещё более устрашающим. Сотриголова вытащил свое оружие захвата и спрыгнул вниз, подошва его ботинка приземлилась прямо в центр лица колючего, заставив того отступить назад и приземлиться на зад. Сотриголова встал перед Изуку, защищая, хотя его глаза не отрывались от большого человека, который потирал свой, скорее всего, сломанный нос свободной рукой. — Ты в порядке, малыш? — спросил Ластик. Изуку потребовалось несколько секунд, чтобы осознать вопрос, прежде чем ответить утвердительным мычанием, — Хорошо. Оставайся здесь и не двигайся, — всё, что сказал Ластик, прежде чем вновь броситься на огромного человека, который теперь медленно поднимался на ноги. Прежде чем злодей смог как следует восстановить равновесие, Ластик с силой потянул за конец шарфа, который всё ещё был обёрнут вокруг руки нападавшего. Сила тяги в сочетании с его и без того шатким равновесием заставила более крупного мужчину наклониться вперед, его лицо нацелилось прямо на ожидающее колено героя. Тошнотворный хруст разнёсся эхом между стенами переулка, и злодей-дикобраз вырубился, как свет, его огромное тело ударилось о землю с звучным стуком. Ластик не терял времени, надев на мужчину наручники и связав его ноги и руки вместе полицейскими стяжками в качестве дополнительной меры предосторожности. Сотриголова выпрямился и достал из кармана телефон, чтобы отправить сообщение. — Расчётное время прибытия полиции — двадцать минут. Сегодня вечером в этом районе не так много офицеров, — недовольно заявил Ластик. Герой повернулся к Изуку, который наконец сбросил свой щит-мусорку, чувствуя себя достаточно безопасно, чтобы больше в нём не нуждаться. Обычно Изуку использовал геройский протокол, который не позволял оставлять преступников без присмотра, в своих интересах, и убегал, прежде чем Ластик мог его поймать. Однако за последние два месяца Ластик не сделал ни одного движения, чтобы броситься в погоню, независимо от того, сколько раз они сталкивались друг с другом. — Серьезно, Мотылёк, ты в порядке? Есть ранения? — вопрос героя вырвал его из потока мыслей. — А? Ой. Нет, я... я в порядке. — Рад это слышать, — затем Ластик указал на крышку мусорного бака у его ног, — Умно — использовать то, что было доступно, чтобы защитить себя. И если бы я не услышал, как упал мусорный бак, я бы, возможно, не успел. Изуку покраснел от внезапной похвалы. — О! Эм, спасибо. Хотя это, вероятно, не остановило бы иглы. — Это не остановило бы их полностью, но уменьшило бы ущерб. В целом, всё равно умный ход. Изуку мог только кивнуть, не совсем уверенный, что сказать. Не желая задерживаться слишком долго, особенно с приближающейся полицией, Изуку собирался уйти, пока не вспомнил, как Ластик справился с большим злодеем меньше чем за минуту. Изуку нерешительно повернулся к герою, который поднял бровь, что Изуку счел открытым приглашением заговорить. — Эм, — Изуку месяцами общался с Сотриголовой через записки, так почему же было так сложно поговорить с ним лично? — Это было действительно круто. Я имею в виду, как вы победили злодея, — Изуку почувствовал, как его лицо покраснело сильнее, он был рад, что его маска и тень от капюшона закрыли большую часть его лица, — Если... если я могу спросить. Э-э. Как ваша причуда повлияла на него? Например, она остановила рост его игл? Она сделала его иглы мягче? Или его мышцы являются частью его причуды, и стирание сделало его слабее? Что... — пока мозг Изуку анализировал бой, он полностью забыл о своих опасениях по поводу того, что он так близко к герою. Только через несколько вопросов Изуку внезапно вспомнил о своей ситуации. Он оборвал себя робким «Извините» и свернулся калачиком, жар стыда подступил к его горлу. Но когда он осмелился снова взглянуть на героя, Ластик одарил его нежной ухмылкой. Именно тогда Изуку понял, что Ластик ни разу не прерывал его бормотание и не просил его остановиться. Нет, он просто слушал, уделяя Изуку всё своё внимание, и по какой-то причине Изуку захотелось плакать. Потому что никто никогда раньше не слушал внимательно глупое бормотание Изуку, и Ластик не выглядел раздражённо. — Это впечатляющие теории, малыш, — похвалил Ластик. Изуку думал, что его лицо не может стать еще краснее, — Однако я не использовал свою причуду в этой ситуации. Моё Стирание не действует на тех, кто имеет причуды мутантного типа, поэтому в таких случаях, по сути, я сражаюсь без причуды. Если бы не его маска на лице, Изуку бы беспокоился о том, что проглотит муху, потому что он не мог подобрать собственную челюсть. Ластик, один из лучших подземных героев Японии, сказал, что он сражается без причуды, когда его оппоненты — злодеи-мутанты. Он сказал это так небрежно! Как будто люди с мутантными причудами не составляли половину населения! — Так... — Изуку прочистил горло от комка, который грозил образоваться вместе со слезами, — Так вы сражаетесь... без причуды? Половину времени? — Сдерживая слезы, Изуку не смог удержать свой голос, подскочивший на три октавы выше. Сотриголова пожал плечами, снова делая вид, что это не имеет большого значения. — Верно. Слишком много героев, да и злодеев тоже, полагаются только на свои причуды. Это нерационально. Хорошие герои также должны быть искусны в бою, чтобы их способности были всесторонними. Поскольку моя причуда не наступательная, я использую вспомогательное снаряжение, например, своё оружие захвата, чтобы помогать себе в битвах, — затем Ластик указал на Изуку, — Также, как ты используешь кабели и шест. Причуды — это просто ещё один инструмент. Если Изуку не плакал тогда, то сейчас он точно плакал. Безмолвные слезы текли из уголков его глаз, а дыхание сбивалось с тихих всхлипов. Своим размытым зрением он видел, как Ластик обеспокоенно на него посмотрел. — Мотылёк? Изуку снова прочистил горло и быстро вытер слёзы рукавом. — Д-да. Извините. Я э-э… — что он мог сказать герою, что не выдаст его личность сразу? — У меня тоже нет наступательной причуды, — технически это не ложь, — Поэтому, я думаю, просто приятно видеть героя, который не считает, что сильные причуды — это самое важное в мире, — объяснил Изуку. Затем он тихо добавил, — Хотя не так много людей согласятся, — Изуку опустил взгляд, сосредоточив взгляд на своих потёртых ботинках. Ластик усмехнулся: — Ну, эти люди — предвзятые идиоты, — Изуку издал мокрый смешок, но больше ничего не сказал. Потому что все в жизни Изуку говорили ему, насколько он бесполезен из-за отсутствия причуды. Означало ли это, что все ошибались? Нет, отругал себя Изуку, Ластик просто думает, что у меня безобидная причуда. Если бы он знал, что у меня нет причуды, он бы ненавидел меня так же, как и все остальные. На мгновение между ними повисла тяжелая тишина. Изуку старался не представлять, как отреагирует Ластик, если узнает, что Изуку беспричудный. Уйдет ли он, как и все остальные? Расскажет ли Изуку, какой он жалкий и бесполезный? Нарушит ли он свое слово и арестует ли Изуку, чтобы убрать с дороги такое беспричудное ничтожество, как он? — Ты хочешь стать героем, Мотылёк? — внезапно спросил Ластик, отрывая Изуку от его мыслей. — П-простите? — Хочешь стать героем, когда станешь старше? «Да, да больше всего на свете!» — хотел сказать Изуку. Вместо этого он опустил голову. — Я не могу, — ответил Изуку с поражением. Это была правда. Он не мог. Никогда не было героя без причуды, и UA была единственной школой во всей Японии, которая принимала учеников без причуды на свой геройский курс. Не то чтобы Изуку когда-либо мог мечтать о поступлении. — Из-за твоей причуды? — тихо спросил Ластик. Изуку кивнул, всё ещё не в силах встретиться взглядом с Ластиком. Герой задумчиво замычал и рассеянно почесал челюсть, — Хотя я твердо верю, что причуды не делают героя, я не могу просто заставить тебя изменить свое мнение о том, что ты чувствуешь. Так что, как насчет того, чтобы я сделал тебе предложение? Изуку медленно поднял голову и с любопытством посмотрел на Ластика. До сих пор этот человек не просил Изуку делать что-либо, кроме написания ему записок, и никогда не требовал от него никакой информации. Тем не менее, Ластик продолжал выходить за рамки своих обязанностей героя: проверял Изуку, чтобы убедиться, что он жив, отвечал на любые вопросы Изуку, спасал его от злодеев, с которыми он не мог справиться в одиночку. Что еще мог предложить подземный герой? Ластик воспринял молчание Изуку как приглашение продолжить. — Как я уже говорил, если бы не звук опрокинутого мусорного бака, я бы, возможно, не успел остановить негодяя, который хотел причинить тебе боль, — злодей, о котором идет речь, всё ещё лежал без сознания под ногами, — Так, что если я научу тебя драться? По крайней мере, чтобы ты мог лучше защищаться, когда меня нет рядом. Глаза Изуку чуть не вылезли из орбит. Не было ни единого шанса, что Ластик предлагал научить его драться! Конечно, это было сделано только для того, чтобы Ластик не отвлекался от патрулирования, чтобы раз в неделю спасать его от злодеев, но все же! — Было бы тебе это интересно? — спросил его Ластик. Изуку понял, что не ответил в первый раз, поэтому в волнении выпалил едва различимое: — Дапожалуйстабудуоченьпризнателен! — Изуку замер, смущённый собственной вспышкой и уверенный, что выставляет себя дураком. Нерешительно он добавил, — Если вас не затруднит, Ластик, сэр. Я знаю, что вы очень заняты, и я не заслуживаю отнимать у вас ещё больше времени. Вы и так потратили на меня столько сил и… — Малыш, — строго перебил Ластик. Затем, уже тише, — Я бы не предложил, если бы не хотел. У меня в этом году больше свободного времени, чем обычно, так что это не такая уж большая проблема. О нет. Изуку снова почувствовал жжение в глазах — явный признак слёз. Он сжал кулак и впился ногтями в подушечку ладони, чтобы сдержать рыдания. Ластик уже видел его слёзы, и ему не нужно было, чтобы герой видел его отвратительные рыдания. К тому же Изуку боялся, что Ластик передумает, как только увидит, насколько он слаб. Вместо этого Изуку сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и решительно кивнул герою. — Хорошо. Тогда да. Я бы очень хотел у вас поучиться, сэр. Ластик одарил его лёгкой улыбкой. — Хорошо. Я сообщу тебе время и место в следующей записке. Если ты не сможешь прийти, ничего страшного. Просто держи меня в курсе через свои записки. А пока тебе следует убираться. Полиция будет здесь с минуты на минуту, — Ластик попрощался, помахав рукой. Изуку одарил его благодарной улыбкой, даже если герой не мог увидеть её под маской, и быстро вышел из переулка. Его разум громко гудел от волнения от перспективы учиться у Ластика, а также от неприятного страха, который начал оседать в его животе. Как бы он ни был воодушевлен предложением Ластика, Изуку не мог не думать о том, насколько он недостоин. Был ли он эгоистом, приняв предложение? Конечно, Ластик помогал ему только из жалости. Изуку покачал головой, желая, чтобы эти мысли ушли. Это не имело значения, потому что он уже сказал «да». Все, что он мог сделать сейчас, это поклясться сделать всё возможное, чтобы не разочаровать Ластика слишком сильно.