Часть 14.История, которая закончилась слишком рано

Мидория Изуку, Это письмо было отправлено Вам от имени приемной комиссии UA. Ваша заявка на участие в вступительном экзамене на Геройский курс, который должен состояться 25 марта 2xxx, была принята. Если у Вас есть вопросы или опасения, свяжитесь с нами одним из предоставленных нами способов связи. Мы желаем Вам удачи на экзамене и с нетерпением ждем встречи с Вами в кампусе. Плюс Ультра, Приемная комиссия и сотрудники UA.

———————

Изуку держал письмо в руках, уверенный, что если он отвернется, оно сгорит в огне или растворится в воздухе. Это почти не казалось реальным. Тот, кто был назначен ответственным за сканирование его заявлений, должен был быть либо слепым, либо неграмотным, потому что его статус беспричудного не мог остаться незамеченным. Даже его фальшивый возраст не вызывал вопросов, если только его отсутствие причуды не было настолько шокирующим, что закрывало все остальные его данные, и в этом случае он не был уверен, было ли это благословением или нет. Но это не имело значения, потому что он сделает это. Изуку собирается сдать вступительный экзамен в UA на курс героя, и независимо от того, провалит он его или нет, он мог, по крайней мере, сказать, что попытался. У него было чуть меньше месяца, чтобы подготовиться к экзамену. К счастью, в UA были бесплатные практические тесты для письменной части экзамена, и у Изуку было много свободного времени, чтобы подготовиться к ней, так что он не был так уж обеспокоен. Его беспокоила физическая часть. Он понятия не имел, чего ожидать, но мог предположить, что она была создана, чтобы позволить абитуриентам продемонстрировать свои причуды. Не секрет, что в UA, как и в большинстве школ героев, было предубеждение к студентам с сильными и яркими причудами. Это означало, что экзамен мог быть чем угодно, от полосы препятствий до фальшивой атаки злодея. Какой бы ни оказалась физическая часть экзамена, Изуку выложится по полной. Что бы ни случилось потом, это зависело от судьбы.

-----

Большинство людей предполагали, что Мик был шумным, легкомысленным героем, который больше полагался на харизму, чем на интеллект. С его игривой персоной ведущего радиошоу и ярким стилем было легко ошибиться. Но те, кто был знаком с Хизаши, хорошо знали о его острых наблюдательных навыках, которые соперничали даже с навыками Незу. Что ещё важнее, чем его интеллект, Ямада Хизаши был хорошим другом. Поэтому неудивительно, что он сразу же обратил внимание на необычное поведение своего лучшего друга. Поскольку это были выходные, отсутствие общения с Айзавой Шотой не было таким уж значительным. Подземный герой не был самым общительным человеком, Хизаши был достаточно разговорчивым для них обоих, однако Шота никогда не был тем, кто полностью игнорировал сообщения Хизаши больше, чем сутки. По крайней мере, Шота оставлял его прочитанным. Герой озвучки решил пока не паниковать. Он знал больше, чем кто-либо другой, что Шота — способный герой, с которым не нужно суетиться. Поэтому, игнорируя легкое беспокойство, кружащееся в его животе, Хизаши решил дождаться следующей рабочей встречи в UA, чтобы проверить своего друга. Но когда наступил вторник, а Шота не припарковался у кофемашины в комнате отдыха для персонала, как обычно, беспокойство Хизаши вполне обоснованно возросло. И, перед началом встречи, когда Незу сообщил сотрудникам, что Шота отпросился с работы на следующие несколько дней, беспокойство Хизаши переросло в панику. Потому что Шота никогда не уходил с работы. Как бы Шота ни жаловался на свою работу учителя, мужчина относился к ней очень серьезно. Ни разу за всю свою карьеру учителя подпольный герой не пропустил ни одного рабочего дня. Он мог быть полностью загипсованным и всё равно успеть даже на самую скучную встречу. Что могло означать только одно: что-то очень, очень не так. Сидя напротив него за столом для совещаний, Немури встретила его глаза своим обеспокоенным взглядом. Он и Немури дружили с Шотой почти пятнадцать лет, и хотя другие сотрудники, возможно, были менее обеспокоены его отсутствием, Хизаши не мог избавиться от чувства беспокойства, которое таилось у него под кожей. Он был уверен, что Немури чувствовала то же самое. Как бы он ни старался обратить внимание на речь Незу, что-то связанное с предстоящими вступительными экзаменами и новым преподавателем, Хизаши не мог остановить свой разум от проигрывания всех возможных сценариев относительно того, почему Шота необъяснимо пропал. Он мог, по крайней мере, отбросить мысль о том, что его друг мёртв, учитывая, что Незу сообщил им, что сам Шота был тем, кто отпросился с работы, но всё ещё оставался миллион ужасных возможностей, из которых можно было выбирать. Что, если он был серьёзно ранен и боролся за свою жизнь? Что, если он был ужасно болен какой-то неизлечимой болезнью? Хизаши заставил себя снизить частоту сердечных сокращений и ровно дышать. Он знал, что не стоит торопиться с выводами. Было явно разумное и нормальное объяснение отсутствию Шоты. Может быть, у его агентства была срочная миссия, в которой им нужна была его помощь, и он просто забыл об этом кому-нибудь сказать. Это определенно было возможно. Это было возможно, но это не помешало Хизаши и Немури выскочить с совещания сразу же после его окончания, запрыгнуть в машину и отправиться в квартиру Шоты. — Я уверена, что это пустяк, Хизаши. В этом году у него всё равно не было занятий, так что, возможно, он решил взять несколько дней отпуска, чтобы поспать, — слабо возразила Немури. Хизаши покачал головой, но не отрывал глаз от дороги. — Знаешь, он не из тех, кто просто так берёт выходные. И сегодняшняя встреча была о вступительном экзамене, а не о факультете героизма. К тому же, он не ответил ни на одно моё сообщение с пятницы! — Он ненавидит писать сообщения, ты же знаешь. — Да, но всё равно! Немури вздохнула. — Слушай, я тоже волнуюсь, но я уверена, что всё в порядке. Когда мы приедем, он, вероятно, откроет дверь весь раздраженный и накричит на нас за то, что мы прервали его сон. Или, может быть, у него наконец-то кризис среднего возраста, кто знает? Хизаши бросил быстрый, невеселый взгляд на героиню с рейтингом R. — Нем, у него кризис среднего возраста с шестнадцати лет. Немури пожала плечами. — Ладно, тогда, может быть, он наконец-то смирился и решил отправиться в отпуск на пляж или что-то в этом роде. Видит Бог, ему это нужно. — Нет. Его машина всё ещё здесь, смотри, — указал Хизаши, паркуя свою машину на гостевом месте жилого комплекса. Он и Немури не теряли времени, вылезая из машины и карабкаясь по лестнице на пятый этаж. Где бы ни жил Шота, он всегда предпочитал жить на верхнем этаже, объясняя, что находит комфорт в высоте. Хизаши не мог понять. Он ненавидел лестницы, а лифт в этом конкретном комплексе требовал ключа доступа по какой-то причине. Ключа доступа, которого у Хизаши не было. По крайней мере, он был благодарен, что в тот день они не были в костюмах героев, и ему не пришлось подниматься на пятый этаж в кожаных штанах. Когда они наконец добрались до двери квартиры Шоты, Хизаши, возможно, постучал сильнее и громче, чем намеревался, а возможно, и нет. Он провел почти тридцать секунд, затаив дыхание в ожидании, пока дверь квартиры 502 не скрипнула и не открылась. Его плечи облегченно поникли, когда он увидел недовольное лицо своего друга, появившееся из-за двери. Шота был жив и, по крайней мере, достаточно здоров, чтобы поприветствовать их. — Боже, Шо, ты нас напугал до чëртиков! Когда ты позвонил с работы, мы подумали... — именно тогда Хизаши наконец заметил красные глаза Шоты. Хотя это не было чем-то необычным из-за причуды этого человека, его застало врасплох то, что его глаза также были слегка опухшими и влажными. Шота плакал. Шота никогда не плачет. Так же, как он никогда не пропускает работу. — Шо? Что происходит? Что случилось? — спросил Хизаши, его голос был необычно тихим. Немури, должно быть, не видела Шоту с того места, где она стояла, но как только она вышла из-за спины Хизаши, он услышал её тихий вздох. — Шота, дорогой,что случилось? — потребовала Немури, уже проталкиваясь мимо Хизаши и провожая Шоту обратно в его квартиру. Шота нахмурился и посмотрел на них обоих, но за этим не было настоящего жара. — Ничего не случилось, — пробормотал он, скрестив руки на груди, — Почему вы двое здесь? Хизаши ткнул пальцем в грудь другого мужчины. — Потому что ты сегодня отпросился с работы! — И? — Шота поднял бровь. — И! Ты никогда не отпрашиваешься с работы! — Я не знал, что мне нужно твое разрешение, — усмехнулся Шота. Хизаши выпятил нижнюю губу и скрестил руки на груди, копируя оборонительную позицию Шоты. — Что-то не так, и мы не уйдем, пока ты не расскажешь нам, что случилось, — буднично заявил Хизаши. Шота вздохнул и потер глаза. Его волосы были собраны в небрежный, свободный пучок, пряди падали на лицо. Из-за этого он выглядел более измученным, чем обычно. — Снова. Повторяю. Ничего не произошло. Хизаши отказался сдвинуться с места. — И я повторяю. Мы не уйдем, пока ты не скажешь нам, что не так. — Шота, мы не дураки. Очевидно, что ты плакал, — заметила Немури, бродя по гостиной, — В этом нет ничего плохого, я рада, что ты наконец-то справляешься со своим эмоциональным запором, но если тебя что-то беспокоит, мы хотим помочь. Шота ущипнул себя за переносицу. — Слушай. Я ценю твою необоснованную обеспокоенность, но... — Нет, — прервал его Хизаши, его голос был строгим, но всё ещё тихим. — Нет? — Нет, Шота, — Хизаши схватил Шоту за рукав и потащил его к себе, чтобы усадить на диван, а Хизаши сел напротив него на журнальный столик, — Я не позволю тебе сделать это снова. — Что сделать? — Это! Отгородиться от нас! — напряженная тишина окутала комнату. Он заметил, что Шота напрягся, и увидел, как на его лице появилось хмурое выражение. Хизаши это не остановило, — Не обращайся с нами как с идиотами, Шо. Мы знаем, что тебя что-то расстроило. Что-то важное для тебя. Но если ты снова отгородишься от нас, мы не сможем тебе помочь, и я отказываюсь позволить тебе катиться по спирали, как ты это сделал с Обо... — Перестань, — прорычал Шота. — Что перестать? Беспокоиться о тебе?! Потому что... — Что это? — раздался голос Немури из-за дивана, прервав Хизаши, прежде чем тот успел разразиться тирадой. Хизаши и Шота оба повернулись, чтобы посмотреть на Немури, которая указывала на что-то на книжной полке. С того места, где он сидел, он не мог разглядеть, на что она смотрит, но что бы это ни было, это заставило Шоту вскочить с дивана. — Немури, не надо, — Хизаши не упустил из виду легкую паузу в голосе Шоты. Заинтересовавшись тем, что заставило его друзей толпиться вокруг книжного шкафа, Хизаши встал и присоединился к ним, только чтобы увидеть, что объектом интереса было... чучело кошки? — Что? — сказала Немури с притворной невинностью, — Это мило. Я не приняла тебя за коллекционера плюшевых игрушек, но... О, боже. На нём что, шарф для захвата? Хизаши заглянул из-за плеча Немури, чтобы лучше рассмотреть, и увидел, что да, на коте было что-то похожее на сшитое вручную оружие захвата. Немури взвизгнула. — Это так мило! Где ты это взял? — она потянулась к плюшевой игрушке, но её тут же перехватил Шота, нежно схвативший её за запястье. — Не надо, — снова сказал Шота. Затем, более мягким тоном — Пожалуйста. Шота отпустил запястье Немури, но она осталась неподвижной, глядя на него с явным беспокойством. Хизаши был уверен, что он наблюдает за своим другом с похожим выражением. Он не мог вспомнить, когда в последний раз слышал, чтобы Шота звучал так расстроенно. — Хей, Шо? — Хизаши нежно положил руку на руку своего друга, — Пожалуйста, расскажи нам, что случилось, — Хизаши наблюдал, как Шота прикусил внутреннюю часть щеки, его глаза были устремлены на плюшевую игрушку с отсутствующим взглядом, как будто у маленького кота были свои собственные секреты. Шота снова потер глаза, сделал глубокий, прерывистый вдох и начал рассказывать им историю. Это была история маленького мстителя, не старше двенадцати лет. Маленького мальчика с глазами, полными боли, но с сердцем, полным любви, который не доверял легко, но рисковал своей жизнью ради любого. Который любил кислые конфеты и сок, бездомных кошек и поглаживания по голове, который любил анализировать причуды и строить изобретения. Это была история о передаче записок и ночных разговорах под мягким светом торгового автомата. Это была замечательная история о подземном герое и застенчивом мальчике, которые нашли друг друга. Это была душераздирающая история, которая закончилась тем, что жестокость мира оказалась для ребёнка невыносимой. Это была история, которая не закончилась фразой «жили они долго и счастливо». Не было никакого «после», был только «конец». Всё время, пока говорил Шота, его голос был тихим и далеким, он ни разу не отвел взгляд от чучела кота, невинно сидящего на полке. Густая тишина последовала за последними его словами, как занавес после спектакля, но не было ни аплодисментов, ни оваций стоя. Только тяжелая скорбь, которая глубоко засела в их костях. Немури хотела нарушить тишину, она не собиралась нарушать тишину своего друга. — Ты любил его, не так ли? — прошептала она, её голубые глаза искали водянистые ониксовые глаза. Именно тогда, впервые со времен старшей школы, Немури и Хизаши увидели, как их лучший друг плачет. Это было тихо — трясущиеся плечи и тихие слёзы, но для Шоты Айзавы это могли быть все равно что всхлипывания. Хизаши не мог сделать ничего другого, кроме как прижать своего друга к себе, пока тот распадался на части.