Часть 16.Вам письмо.

Прошла неделя с тех пор, как Изуку сдал экзамен. Если честно, он всю неделю был в диссоциации, так что казалось, что прошло максимум два дня. Время текло, как песок в сломанных песочных часах. Как бы то ни было, прошла неделя, и Изуку совсем не был готов открыть письмо UA, которое он держал в своих дрожащих руках. Вот оно. Это письмо было бы абсолютным доказательством его никчëмности. Это было бы неопровержимым доказательством того, что Всемогущий был прав, что Изуку был всего лишь обузой и что мир был бы намного лучше без него. Изуку улыбнулся про себя, представив, как его труп гниёт под землей и становится удобрением для растений вокруг него. То, что он был бесполезен при жизни, не означало, что он не сможет быть полезен после смерти. Его тело могло помочь росту свежей травы и новых цветов. Эта мысль была хорошей, даже если его, скорее всего, кремируют, чтобы освободить место на кладбище для кого-то действительно важного. Изуку снова посмотрел на письмо и уставился на него, как будто оно внезапно заговорит. Ужас развернулся в глубине его живота, и ему стало дурно. Почему он колебался? Он знал ответ, он знал, что потерпел неудачу. Так почему же он был так напуган? Возможно, потому что это было письмо от UA, чье мнение он очень ценил. Это был не просто школьный хулиган, обзывавший его, это была лучшая геройская школа во всей Японии, и если они сказали, что он недостаточно хорош, то какой у него был выбор, кроме как поверить в это? Сделав глубокий вдох, Изуку разорвал конверт. Из него выпало не письмо, а какой-то маленький диск. Как только диск коснулся земли, сверху что-то появилось, заставив его от неожиданности упасть назад и жестко приземлиться на копчик. «Я ЗДЕСЬ! КАК ПРОЕКЦИЯ!» Всемогущий. Это был чертов Всемогущий, потому что, конечно, он был. Конечно, мир хотел бы сыграть последнюю злую шутку с Изуку. Видимо, быть отвергнутым Героем Номер Один было недостаточно. Нет, ему придется снова услышать, как Всемогущий говорит ему, что он не может быть героем, что он всего лишь обуза для общества. Изуку невесело усмехнулся. Последние слова, которые он услышит перед смертью, будут словами отвержения его героя детства. Как уместно. «Вот именно! Это я, Всемогущий, и вы смотрите на новейшего преподавателя UA!» «Конечно», — пробормотал Изуку. «А теперь! Давайте начнем с результатов письменного теста, ладно? Мидория Изуку, вы сдали письменную часть экзамена на невероятные 95%! Отличная работа, молодой человек! Переходим к практической части...» Изуку отвернулся от проекции, он не хотел видеть лицо Всемогущего, когда тот объявлял свой жалкий счет. «Вы набрали 40 очков злодея!» Взгляд Изуку метнулся к голографическому Всемогущему, его рот открылся. «Но это еще не всё! Видите ли, UA ценит не только физическую силу. Моральная сила так же важна, и вы доказали, что у вас её в избытке! Здесь, в UA, мы отдаем приоритет спасению, а не борьбе, так что гордитесь тем, что вы набрали 60 очков за спасение! В сочетании с вашими очками за злодеев вы заработали в общей сложности 100 очков, что ставит вас на первое место на практическом экзамене!» Экран, показывающий десять лучших результатов, появился позади Всемогущего и там, на самом верху, прямо над Каччаном, было имя Изуку. Слезы начали собираться в уголках его глаз, а грудь болезненно сжалась. Изуку чувствовал, что больше не может дышать, как будто кто-то проник внутрь его груди и сжимал его легкие. «Поздравляю, Мидория Изуку, и добро пожаловать в твою геройскую академию!» Проекция погасла, и Изуку просто сидел, тупо уставившись в пол. Изуку понятия не имел, как осмыслить то, что он только что услышал, его мозг как будто отключился без предупреждения. Больше ничего не казалось реальным. Ничто не имело смысла. Он был беспричудным! Он был слаб, бесполезен и жалок — так как? Как он сдал экзамен? Как он получил первое место на вступительном экзамене на курс героя? Как я набрал больше очков, чем Каччан?! Это должно быть шутка, да? Проектор снова включался, и Всемогущий смеялся над ним, говоря, что это все была тщательно продуманная шутка. Но проектор молчал. Он потянулся к разорванному конверту на полу, думая, что внутри будет записка, сообщающая ему, что все это ложь, что UA никогда не примет такого, как он, в качестве студента. Он потянулся внутрь конверта и вытащил письмо. Он, должно быть, пропустил его, слишком потрясенный проектором, чтобы заметить. Дрожащими пальцами он просмотрел бумагу, полностью веря, что это было письмо об отказе. Это не так. Прочитав его содержимое, он обнаружил, что это было поздравительное письмо, сообщающее ему, что он будет зачислен в класс 1-A курса героя. В нем объяснялось, что ему нужно будет сделать до первого дня занятий, например, забрать сшитую на заказ форму и предоставить дизайн для своего костюма героя. Изуку уронил письмо на пол. Это было неправильно. Это не было частью плана. Нет, его планом было прочитать письмо с отказом, а затем свернуться калачиком в ванне, прежде чем разрезать себе руки. Лезвия бритвы уже лежали на краю ванны, ожидая его. Это не было планом. Он не должен был зайти так далеко. Его дыхание участилось, и он почувствовал сильное головокружение. Если бы он уже не сидел, то был уверен, что упал бы. Он даже не осознавал, что плачет, пока горячие слёзы не покатились по его подбородку. Изуку схватился за грудь, желая успокоиться, просто дышать , но сколько бы глотков воздуха он ни глотал, он не чувствовал, что получает хоть какой-то кислород. Его грудь сжалась, когда легкие расширились, упираясь в грудную клетку. У меня сердечный приступ? Я умираю? Если бы у Изуку была такая способность, он бы посмеялся над иронией всего этого. Умереть от естественных причин, когда он наконец нашел то, ради чего стоит жить. Изуку стиснул зубы и свернулся калачиком. Нет. Не умираю. Паническая атака. Просто паническая атака. Успокойся нахуй! Тьма начала пробираться в уголки его зрения, а в голове словно жужжал миллион злых пчел. Губы и пальцы покалывало от недостатка кислорода в крови. Изуку зажмурился и попытался сосредоточиться на чём-то, на чём угодно. Его разум немедленно снабдил его воспоминанием. Воспоминанием о той ночи, когда он пытался спрыгнуть с крыши. Это было приятное воспоминание, не потому что он пытался убить себя, а потому что был кто-то достаточно добрый, чтобы остановить его. Он вспомнил ощущение, когда он свернулся на коленях у Ластика, как маленький ребенок. Успокаивающий шёпот и нежные руки, выводящие круги на его спине, помогая ему дышать. Он представил это ощущение, притворяясь, что он снова там; в тепле, безопасности, защищенности. Не один, как сейчас, сидя на грязном полу и кусая костяшки пальцев в попытке успокоиться. Он не мог полностью вспомнить всё, что герой ему сказал, его слова были спутаны из-за рыданий Изуку. Но было что-то, что сказал Ластик, что он никогда не забудет. Это было причиной, по которой он вообще сдал вступительный экзамен: «Если ты хочешь быть героем, Мотылёк, то ты можешь им стать. Тебя ничто не остановит. Я своими глазами видел, какой у тебя потенциал, и, малыш, ты им переполнен». В тот момент Изуку ему не поверил. Чёрт, он всё ещё не верил ему, не полностью. Но он держался за эти слова, как за спасательный круг, потому что это был первый раз, когда кто-то сказал ему, что он может стать героем. Он позволил этим словам снова и снова проигрываться в его голове, мягко, несмотря на грубый голос героя. Он не знал, сколько времени прошло, когда он почувствовал, что его дыхание вернулось к норме. Его сердце больше не вибрировало в груди, а голова казалась менее туманной. Он заполз на свой футон и лёг на бок, прижав колени к груди. Он чувствовал истощение, как тяжёлое одеяло, давление которого заставляло всё его тело чувствовать себя грузным. Его глаза закрылись, и он опустился на свою кровать. Той ночью Изуку уснул, притворившись, что он снова на крыше, в надёжных объятиях Сотриголовы.

-----

Шота вздохнул и откинулся на спинку стула. Хотя новый учебный год ещё не начался, ему всё равно пришлось приехать в кампус, чтобы просмотреть последние работы и подготовить планы уроков. Это серьёзно сокращало его время сна. — Айзава, — ворчливо поприветствовал его Влад Кинг. Шота взглянул на него из-под тяжелых век. — Незу только что опубликовал список для наших классных часов в этом году. Вот, — Влад протянул ему жёлтую папку, и Шота молча кивнул в знак благодарности. Радуясь предлогу отдохнуть от бумажной работы, Шота открыл папку и начал просматривать список из двадцати имён. Помимо списка имён, там были простые файлы для каждого студента, в которых излагалась основная информация, такая как причуда, необходимая медицинская документация, потребности в доступности и любая другая соответствующая информация, о которой ему нужно было знать. К каждому файлу также была прикреплена фотография студента, чтобы Шота мог начать сопоставлять имена с лицами. Он изучал файлы, просматривая каждый документ, пока один из них не привлек его внимание. Имя: Мидория Изуку Дата рождения: 15 июля 2xxx Причуда: Беспричудный Шота бросил взгляд на прикреплëнное фото. Оно было не самого лучшего качества, но что-то в нем заставило его плечи напрячься. У Мидории Изуку были дикие зелёные и чёрные кудри, лицо, полное веснушек, и... Он прикусил внутреннюю часть щеки и закрыл глаза, подавляя знакомую, острую боль в груди. Он не мог сделать это с собой. Он не мог смотреть на каждого ребёнка с зелёными глазами и притворяться, что они каким-то образом связаны с Мотыльком. Это был не Мотылёк. Мидории было четырнадцать лет, и он собирался поступить в старшую школу. Мотыльку было всего двенадцать. И Мотылёк был мертв. Он медленно вдохнул и снова открыл глаза, не заметив, что Хизаши подошёл к нему и через плечо заглядывает в папку студента. — О, чёрт! У тебя в классе есть крошечный ребёнок без причуды! — воскликнул Хизаши, несмотря на то, что находился прямо возле уха Шоты. — Тот, кто сбил ноль-очкового? — крикнула Немури с другого конца комнаты. — Ооо! Не могу дождаться встречи с маленькой зелёной фасолью! Ты слышал, что он занял первое место на экзамене? Шота посмотрел на неё с легким удивлением. — Он сделал это? — Да! Он не набрал достаточно очков злодея, чтобы пройти, отстав всего на несколько, но он получил чëртову тонну очков спасения! Его результат был 100, что на 23 очка больше, чем у студента, занявшего второе место! Бакуго Кацуки, если я правильно помню, — Хизаши с энтузиазмом кивнул. — Ну, чёрт, — пробормотал Шота, впечатленный тем, что парень не только сдал предвзятый экзамен, будучи беспричудным, но и занял первое место с таким большим разрывом в баллах между другими учениками. Имя экзаменующегося, занявшего второе место, показалось ему знакомым, и он быстро перевернул список имён. — Похоже, в моем классе также есть Бакуго. — Два лучших пса, да? Они также являются двумя самыми молодыми экзаменующимися, если я правильно помню. Это точно сделает класс интересным. Особенно с учетом того, что малыш Бакуго получил только очки злодея. Это почти как будто они полные противоположности, — прокомментировал Хизаши. — Ладно, — проговорила Немури, направляясь к столу Шоты, который начинал раздражающе загромождаться, — Крошечный мальчик без причуд и олицетворение фейерверка в одном классе. Я могу только представить, как эта динамика будет разыгрываться. — Вы двое продолжаете называть Мидорию крошечным. Почему? — Шота посмотрел на Немури, приподняв бровь. Хизаши рассмеялся. — Потому что этот парень ростом около ста тридцати сантиметров. Но он определенно использовал это в своих интересах, уворачиваясь от роботов, как будто это было пустяком. Он создан больше для скорости, чем для мускулов. — Если честно, — ухмыльнулась Немури, — я искренне думала, что кто-то пытается провести своего младшего брата в кампус. Представьте себе мое удивление, когда я увидела, как он садится сдавать письменный экзамен, — Немури пожала плечами, — Не то чтобы это было плохо. Он невероятно мил. Было бы забавно увидеть, как кто-то недооценивает его, а потом получает по заднице от полутораметрового безликого ребёнка. Шота вздохнул и провёл рукой по лицу, не обращая внимания на хихиканье друзей рядом с ним. — Этот парень добавит мне седых волос, а я его ещё даже не видел.