Часть 18 Очень странный тест.

Изуку и Шинсо были последними, кто вышел на поле. Остальные одноклассники беспокойно ёрзали, обсуждая друг с другом, чем они собираются заняться. Изуку, тем временем, чувствовал, как желчь поднимается к горлу, его нервы были напряжены, и каждое ощущение пробегало по нему ударом электричества. Он знал, что, что бы ни случилось дальше, это закончится для него исключительно плохо. Вскоре к ним на поле присоединился Айзава, ещё раз молча пересчитав учеников и снова задержавшись взглядом на Изуку. Удовлетворённый тем, что все присутствуют, он хлопнул в ладоши, чтобы привлечь их внимание. — Ладно, слушайте. В свой первый день в UA вы пройдете тест на восприятие причуд. Одноклассники Изуку были в шоке, и теперь Изуку был совершенно уверен, что умрёт от одной только паники. — Но, — Урарака нервно посмотрела на Айзаву, — а как же ориентация? Мы её пропустим! Он посмотрел на неё со своим обычным стоическим выражением лица. — Если вы действительно хотите стать прогероями, то вам не следует тратить время на бессмысленные церемонии, — его одноклассники в замешательстве переглянулись, а затем снова посмотрели на него. — Здесь, в UA, мы не привязаны к традиционным методам обучения. Это значит, что я могу вести свой класс так, как считаю нужным. — Ты всю жизнь проходила стандартизированные тесты, но тебе никогда не удавалось использовать свою причуду, верно? — Айзава вытащил телефон, продолжая говорить. — Не знать сильных и слабых сторон своей причуды нерационально, — мужчина указал на Каччана. — Бакуго, ты занял второе место на вступительном экзамене. На какое самое дальнее расстояние ты бросал софтбол в средней школе? Каччан посмотрел на Айзаву, слегка застигнутый врасплох внезапным обращением. — Шестьдесят семь метров, я думаю, — сказал он, пожав плечами. — Хорошо, — Айзава бросил мяч в сторону Каччана, который легко его поймал. — Попробуй бросить его своей причудой. Всё, что угодно, просто оставайся в пределах круга. — Ну, — дикая ухмылка расплылась на лице Каччана, когда он вошел в круг и начал вытягивать руки, — тогда вам всем лучше отойти назад. Он поставил ногу на землю, чтобы не потерять равновесие, вывернул руку назад и крикнул: «УМРИ!», бросая мяч так далеко, как только мог. Взрыв под мячом поднял его высоко в небо, где он почти исчез в облаках, оставив после себя только клубы дыма. — Всем вам нужно знать свои максимальные возможности. Это самый рациональный способ выяснить свой потенциал как профессионального героя, — заявил Айзава. Он выглядел невозмутимым, когда повернул свой телефон, чтобы показать его остальному классу. Число на его телефоне гласило: «705,2 метра». Класс ахнул. — Ого! Семьсот пять метров, вы издеваетесь?! — воскликнул мальчик с молнией на светлых волосах. — Я хочу попробовать! Это выглядит весело! — крикнула другая, её кожа и волосы были совершенно розовыми. — Чёрт возьми, да! Наконец-то мы можем использовать свои причуды столько, сколько захотим! — подбадривал мальчик со странными локтями. Изуку, с другой стороны, едва мог стоять прямо. Потому что это, должно быть, какая-то больная шутка, верно? Конечно, Айзава прочитал его досье и понял, что он беспричудный. Так был ли этот тест просто способом унизить Изуку перед его одноклассниками? Это был бы не первый раз, когда что-то подобное происходило в школе. Но это же Сотриголова. Неужели он был бы таким жестоким? «К жалкой, беспричудливой, пустой трате кислорода, как ты? Любой бы был таким», — прошипел разум Изуку. Айзава, должно быть, понял, что он Мотылёк. Он, должно быть, увидел его досье, осознал его личность и узнал, что он потерял год, тратя своё время на такое бездарное ничтожество, как он. Он, должно быть, был в ярости из-за лжи Изуку. Вероятно, это был его способ отомстить Изуку, публично опозорить его, прежде чем исключить его и отвезти в полицию. Горячие колющие слёзы начали собираться в уголках его глаз. Он прикусил нижнюю губу, пытаясь остановить их. Это было больно. Осознавать, что Ластик возненавидит Изуку за то, что он беспричудный, как и все остальные, ранило гораздо сильнее, чем он думал. Он знал это с самого начала, но какая-то маленькая, идиотская часть него надеялась, что, может быть, Ластик будет другим, что, может быть, кто-то заботится о нём, независимо от его причудливого статуса. Изуку никогда не ненавидел себя больше, чем в тот момент. Как он мог быть таким тупым? — Значит, это выглядит весело, а? — Айзава оглядел класс, нахмурившись от раздражения. — У вас всего три года, чтобы стать героем. Думаете, всё будет легко и весело? — он улыбнулся им, опасно и остро, как бритва — выражение, которое Изуку никогда не видел у него раньше. — Идиоты. Сегодня вы будете соревноваться в восьми физических тестах, чтобы оценить свой потенциал. Того, кто придет последним, я посчитаю не имеющим никакого потенциала и немедленно отчислю». На этот раз весь класс закричал от удивления, воздух наполнился тревогой каждого ученика. Рядом с ним напрягся Шинсо. Вот оно. Изуку знал, что этот тест был просто способом поиздеваться над ним за то, что он даже попытался быть героем. Почему он думал, что UA будет другим? Почему он думал, что Сотриголова будет другим? — Как я уже говорил, я веду свой класс так, как хочу, и если у вас с этим проблемы, то вы можете уйти. — Подождите! — снова храбро заговорила Урарака. — Вы не можете отправить одного из нас домой в первый день учебы! Это несправедливо! Айзава наклонил голову, глядя на неё, его взгляд был острым, как сталь. — О? А ты думаешь, что стихийные бедствия — это справедливо? Или как насчёт властолюбивых злодеев? Катастрофические аварии, которые стирают с лица земли целые города? Нет. Мир полон несправедливости. — глаза Изуку оставались прикованными к земле. Он знал, что жизнь несправедлива, и он знал это хорошо. Он провёл каждый день своей жизни, заново усваивая этот урок. — Это работа героя — пытаться бороться с этой несправедливостью. Если ты хочешь стать профессионалом, тебе придется подталкивать себя больше, чем когда-либо прежде. В течение следующих трех лет UA будет бросать тебе одну ужасную трудность за другой. Так что вперёд, — ухмыльнулся Айзава, — плюс ультра. Первым испытанием был забег на пятьдесят метров. Изуку спрятался в тени дерева, наблюдая, как его одноклассники пытаются использовать свои причуды, чтобы двигаться как можно быстрее. Он увидел, как Иида использовал двигатели в своих ногах, чтобы ускориться на тесте. Девушка со способностями лягушки прыгнула прямо за ним. Урарака, девушка с экзамена, коснулась своей одежды, чтобы стать легче, и девушка с розовыми волосами проскользила, используя какую-то кислоту. Несмотря на пируэты, которые исполнял его живот, Изуку не мог не смотреть с восхищением. Никогда прежде ему не доводилось видеть, как столько людей так свободно используют свои причуды, а его мозг работал со скоростью километра в минуту, разбирая их причуды. Возможно, он был настолько отвлечён, что не заметил, как кто-то подошёл к нему сзади. — Мидория. Изуку подпрыгнул от удивления, прежде чем обернуться и увидеть никого иного, как Айзаву, возвышающегося над ним. Он всегда был таким высоким? Изуку чувствовал, как каждый волосок на его теле встал дыбом, а кожу покалывало от нервов. Казалось, будто он стоит снаружи во время опасной грозы, и молния грозит ударить в него в любой момент. Но Айзава не смотрел на него. Он сосредоточил свой взгляд на других учениках. Не бросив ни единого взгляда на него, он начал говорить, тихо, словно не хотел, чтобы его подслушали. — Помни, что причуды — это всего лишь инструмент, помогающий героям в их работе. — наконец, он опустил глаза, чтобы встретиться взглядом с Изуку. Его обычное жёсткое выражение смягчилось, совсем немного. — Наши коллеги тоже могут помочь нам, — вот и всё, что он сказал, прежде чем уйти, оставив Изуку ошеломлённым и сбитым с толку. Хм? У него не было времени думать о странных словах Айзавы, так как следующим был забег на пятьдесят метров. Против Каччана. Конечно. Он приготовился присесть и очень демонстративно проигнорировал человеческую гранату рядом с собой. Его тело могло вырабатывать лишь определенное количество адреналина, и если он позволит себе запаниковать из-за присутствия Каччана сейчас, его сердце наверняка откажет. — Внимание, — раздался роботизированный голос таймера. — Марш! Каччан, как и ожидалось, использовал свои взрывы, чтобы пересечь финишную черту. К его собственному удивлению, Изуку не финишировал слишком далеко позади. «5,89 секунды». Изуку на мгновение отдышался, теперь почти жалея, что не позавтракал раньше. Он проигнорировал горячий взгляд Каччана, когда вернулся в тень дерева. Наблюдая, как остальные его одноклассники сдают тест, Изуку позволил словам Айзавы прокрутиться в его голове. «Причуды — это всего лишь инструменты? Что имел в виду Айзава-сенсей, если у меня даже одной нет?» Он задумался. Следующим был тест на силу хвата. Айзава согнал их в спортзал, где каждый должен был схватить небольшое устройство, которое должно было измерить силу их хвата. Он наблюдал, как некоторые из его одноклассников сжимали устройство так сильно, как только могли. Однако один из его одноклассников привлек его внимание. Это был высокий подросток, который мог отращивать несколько конечностей. Он использовал три руки, чтобы давить тренажер, пока он почти не сломался. — Пятьсот сорок килограммов! — воскликнул мальчик, который, как теперь знал Изуку, мог производить ленту из своих локтей. — Да ты зверь! — высокий подросток выглядел немного смущённым от внимания. Изуку посмотрел на устройство в своих руках, а затем снова на многорукого мальчика. «Наши коллеги тоже могут помочь нам». Изуку судорожно выдохнул, прежде чем направиться к высокому подростку. — Эм, п-прости? — его голос дрогнул. Подросток посмотрел на Изуку сверху вниз, в его глазах была нежность. — Извини, чтт беспокою. Эм. Не мог бы ты подержать это для меня? — Изуку протянул устройство дрожащими руками. Подросток посмотрел на своего учителя, который пристально за ними наблюдал, затем снова на Изуку, прежде чем осторожно взять устройство. Так же, как он делал это со своими собственными, он использовал три руки, чтобы сжать измерительное устройство, прежде чем вернуть его Изуку. Число гласило «506 килограммов». Изуку был немного шокирован тем, что подросток не отказал ему. Он посмотрел на высокого подростка и неловко улыбнулся в знак благодарности. — Спасибо, спасибо большое! — пропищал Изуку. Подросток просто кивнул ему. Изуку нервно подошел к Айзаве, которому нужно было сообщить счет. Он был полностью уверен, что Айзава тут же его выгонит за мошенничество, но вместо этого герой изогнул бровь, что Изуку распознал как веселье, прежде чем записать номер в свой телефон. «Хм. Честно говоря, я не думал, что это сработает», — подумал он в недоумении. Третьим испытанием был прыжок в длину с места. Каждый ученик должен был попытаться перепрыгнуть через яму с песком. Изуку наблюдал, как один из его сверстников использовал лазер, выстреливший из его живота, чтобы перепрыгнуть через неё. Мальчик с цепким хвостом без проблем перепрыгнул через яму, а девочка-лягушка с того испытания легко преодолела это одним прыжком. Изуку окинул взглядом своих одноклассников, точно зная, кого искать, и... Ах! — Хэй, Урарака, — поприветствовал Изуку, когда он достиг девушки, бросающей вызов гравитации. Она повернулась к нему с яркой улыбкой. — О, хэй, Мидория! Что случилось? — Мне было интересно, твоя причуда как-то связана с гравитацией, да? — Ага! Моя причуда — «Невесомость», — каким-то образом её улыбка стала ещё шире. — Я могу нейтрализовать гравитацию всего, к чему прикасаюсь! Ну, — она смущенно потёрла затылок, — по крайней мере, всего, что не слишком тяжёлое. Мне становится немного плохо, если я пытаюсь поднять что-то слишком тяжелое или злоупотребляю своей причудой. У Изуку чесались руки от желания записать её причуду в один из своих аналитических блокнотов, потому что это была такая крутая способность! — А ты сможешь использовать свою причуду на мне для прыжка в длину с места? — спросил он с опаской. Урарака посмотрела на него с нерешительностью. — Ну... Ты определенно достаточно мал, чтобы я мог легко поднять тебя своей причудой, — Изуку постарался не обидеться на это. — Но разве это не будет против правил? — Мне помог ещё один наш одноклассник на последнем тесте, и... и Айзава-сенсей, похоже, не возражал, — возразил он, покачав головой. Колебания Урараки переросли в волнение. — Если ты уверен? Тогда я с радостью помогу тебе, Мидория! Это меньшее, что я могу сделать после того, как ты помог мне спастись на вступительном экзамене! — Изуку одарил её небольшой, но все же искренней улыбкой. Когда настала очередь Изуку перепрыгивать через песочницу, Урарака осторожно коснулась его плеча, и он почувствовал, как теряет всякое подобие гравитации. — Готов? — спросила она, решительно ухмыльнувшись. Изуку показал ей большой палец, и как только робот позвал его, Изуку оттолкнулся от земли и легко проплыл над ямой. Как только он оказался на другой стороне, Изуку снова упал, когда Урарака соединила свои руки, сказав: «Отпусти». Обернувшись через плечо, он увидел, как Айзава одобрительно кивнул, и Изуку почувствовал, как в его груди разлилась крупица гордости. Четвёртым испытанием стали повторные шаги из стороны в сторону. На этот раз Изуку не пришлось просить помощи у одноклассников, вместо этого один из них сам к нему подошёл. — Привет, ты — Мидория, да? — спросила его девушка с черными волосами, собранными в хвост, её улыбка была мягкой и нежной. — Эм, д-да, — заикаясь, пробормотал он в ответ. — Отлично! Я — Яойорозу Момо, но ты можешь называть меня Яомомо, если хочешь, — Изуку моргнул, не зная, как ответить. — Я заметила, что тебе помогают некоторые из наших одноклассников. Я подумала, что то, как ты использовала причуду Урараки для последнего теста, было гениальным. Я предполагаю, что у тебя нет той причуды, которая могла бы помочь тебе физически? — Ты права, её нет, — Изуку мрачно кивнул. Яомомо улыбнулась. — В таком случае, я тоже хотела бы предложить свою помощь! — Изуку с пристальным вниманием наблюдал, как она подняла рубашку, остановившись прямо под грудью, и достала из живота два маленьких предмета, похожих на батут. Она передала их Изуку, чей рот открывался и закрывался, как у умирающей рыбы, от удивления. — Моя причуда называется «Творение», я могу создать любой неорганический материал или предмет, используя липиды в моем теле, хотя сначала мне нужно знать их молекулярную структуру. Изуку посмотрел на миниатюрные батуты в своих руках, затем снова на Яомомо, слезы грозили вытечь из его глаз — Тебе не нужно было этого делать! Я- — Чушь! — она отмахнулась от него, — Ты мой одноклассник, а однажды и герой. Важно, чтобы мы держались вместе и помогали друг другу стать лучшими героями, какими мы можем быть, — уверенно сказала она, прежде чем уйти и оставить Изуку смотреть ей вслед, не произнося ни слова. Как оказалось, миниатюрные батуты работали отлично. Следующие два теста были касаниями пальцев ног сидя и приседаниями. У Изуку не было проблем с касаниями пальцев ног сидя, он мог практически сложить себя пополам из-за своей гибкости. Приседания были немного сложнее, у него было немного мышц, но и с ними он справился не очень хорошо. Седьмым испытанием был забег на дистанцию. Он бежал с Иидой и девушкой с наушниками, висящими в ушах. Изуку точно знал, к кому ему нужно обратиться за помощью. — Чего ты от меня хочешь? — спросил его Шинсо, приподняв бровь. — Используй свою причуду на Ииде и заставь его пронести меня через гоночную трассу. У тебя же причуда захвата тела, да? — спросил он, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Шинсо вздохнул, словно взрослый человек, который только что вернулся домой после утомительного дня в офисе. — Моя причуда является промыванием мозгов, так что, скорее, захват разума, — Шинсо долго смотрел на него, прежде чем закатить глаза. — Да, конечно, почему бы и нет. — Спасибо, Шинсо! Высокий парень пожал плечами, прежде чем подойти к Ииде, который уже готовился к старту гоночной трассы. — Эй, Иида, у тебя шнурки развязались? — лениво протянул Шинсо. Иида посмотрел на Шинсо, затем на его идеально завязанные шнурки. — Нет, мои шнурки не... — глаза Ииды внезапно потускнели. — Когда начнется тест, прокати Мидорию на спине по трассе, — приказал Шинсо. Иида послушно наклонился, чтобы позволить Изуку очень неуклюже забраться ему на спину, и как только робот объявил о начале испытания, Изуку изо всех сил вцепился в рубашку Ииды сзади, пока тот мчался через гоночную трассу за считанные секунды. Добравшись до финишной черты, Изуку сполз со спины Ииды, его ноги немного шатались. Глаза Ииды снова стали голубыми. Он развернулся лицом к Мидории и приближающемуся Шинсо, недоверчиво переводя взгляд с одного на другого. — Как ты смеешь использовать меня в своих корыстных целях! Это же против правил! Это- — Тише, Иида, — прервал его Айзава. — Я разрешаю это. Изуку едва успел заметить ухмылку, прежде чем он спрятал её за своим оружием захвата. Шинсо тихонько хихикнул, когда Иида запнулся, его руки взмахнули вверх-вниз в оскорбленных рубящих движениях. Изуку было плохо, правда, но в этот момент он был так чертовски истощен вихрем эмоций и всё ещё чрезвычайно обеспокоен тем, что Айзава его узнает, что он больше не мог заставить себя заботиться об этом. Он просто хотел, чтобы этот день поскорее закончился. Последним испытанием был бросок софтбола. Каччану не пришлось его пересдавать, поэтому он стоял, ссутулившись, в сторонке. Его алые глаза сверлили затылок Изуку. Изуку оказался последним, кто бросил мяч. Он шагнул в белый круг, софтбол в его руке был тяжелым от ожидания. Он снова хотел попросить Урараку о помощи, учитывая, что её счет был бесконечным, но он не хотел слишком полагаться на её причуду. Нет, ему нужно было проявить креативность, найти другой способ обойти свою беспричудность. Идея внезапно врезалась ему в голову. Это была глупая идея, и она, скорее всего, убила бы его, но Изуку израсходовал все свои мозговые клетки за этот день, так что, в самом деле, разве кто-то мог его за это винить? Итак, заранее спланировав в голове собственные похороны, Изуку приготовился бросить мяч, как он это делал обычно, но в последнюю секунду развернулся и бросил его прямо в лицо Каччану. Как он и предсказывал, Каччан не колеблясь использовал свою причуду на софтболе, прежде чем тот попал в него. Под давлением его взрывов мяч взлетел в небо, прежде чем приземлиться где-то вдалеке. Весь класс молчал. Айзава повернул телефон так, чтобы Изуку мог видеть счет. «705,3 метра». В внезапном шуме Изуку услышал смесь радостных возгласов и смеха от своих одноклассников. Каччан, однако, был в ярости. Используя свою причуду, Каччан послал себя в полёт в направлении Изуку, чистая жажда убийства отражалось в его глазах. Изуку, конечно, это предвидел, но он всё равно сжался и поднял руки, чтобы защитить лицо. Только когда звуки взрывов прекратились, Изуку осмелился выглянуть из-за своих рук. Там, всего в нескольких метре от него, был Каччан, запутавшийся в оружии захвата Айзавы. — Стой, — приказал Айзава. Его глаза загорелись пугающим красным светом, а волосы развевались над ним; явные признаки того, что он использовал свою причуду. И, боже, он выглядел взбешённым. — Я отказываюсь допускать такие детские стычки в моём классе, — Каччан боролся с его шарфом, на его лице красовалась глубокая хмурая гримаса. — Ненужному насилию нет места на геройском курсе, и оно только приведёт к твоему исключению. Понял? Каччан фыркнул в явном раздражении. — Ладно, — прорычал он. Айзава ослабил шарф, и он обвился вокруг его шеи, словно послушная змея. Каччан бросил ещё один опасный взгляд на Изуку, прежде чем сердито уйти и присоединиться к остальной части их класса. Изуку робко последовал за ним. — Вот ваши результаты, — Айзава нажал кнопку на своем телефоне, и в воздухе появилось голографическое табло. Изуку затаил дыхание, читая каждое имя. Каччан, как и ожидалось, оказался на третьем месте. Продолжая список, он облегченно выдохнул, увидев свое имя на 9-м месте, но поморщился, увидев, что Шинсо оказался последним. — Это чушь! — закричал Каччан, резко повернув голову, чтобы посмотреть на Изуку. Изуку почувствовал, как его мышцы инстинктивно напряглись. Вероятно, он был бы напуган больше, если бы мог чувствовать буквально хоть какие-то эмоции. Из-за абсолютной абсурдности событий, произошедших за последние несколько часов, Изуку был почти полностью психически отключен. Метеор мог упасть с неба, и ему было бы всё равно, если бы он был честен. Боже, он просто хотел спать. — Деку — всего лишь беспричудный коротышка! Такой человек, как он, никак не может быть героем! Он явно жульничал на большинстве тестов, — уверенно заявил Каччан. Волна шокированных шепотов прокатилась по его одноклассникам. Некоторые из них бросали на него осторожные жалостливые взгляды, а другие даже не потрудились скрыть свои. — Хватит! — прогремел голос Айзавы над хаосом. — Вы все закончили? — класс затих, густое напряжение наполнило воздух. — Мидория заслужил своё место в этом классе. Если у кого-то из вас с этим проблемы, не стесняйтесь уходить. — Но это же была оценка причуд. Как он мог сдать, если не использовал причуду? — спросила девочка с причудой невидимости. Несколько других в классе кивнули в знак согласия. — Нет, это был тест на восприятие причуд, — поправил их учитель. — Восприятие, в данном случае, означает «понимание». Как будущим профессиональным героям, вам жизненно важно понимать основы всех причуд, не только своих собственных. — Изуку не мог не смотреть на Айзаву в шоке. Он что,… защищал его? — Мидория продемонстрировал свою способность быстро анализировать причуды окружающих, чтобы выполнять тесты таким образом, чтобы достичь наилучших результатов. Он сделал именно то, чего от него ожидали. Ладно, теперь Изуку точно знал, что всё это нереально. Потому что, какого хрена? — Сэр! — крикнул Иида, высоко подняв руку. — Хотя я не могу отрицать, что методы Мидории были успешными, если это правда, что у него нет причуды, то не слишком ли опасна для него карьера героя? Айзава вздохнул, выглядя таким же измученным, как и Изуку. — Недавно я использовал свою причуду, когда сдерживал Бакуго. Кто-нибудь из вас может сказать мне, в чем моя причуда? В классе послышался тихий ропот, пока они что-то обсуждали между собой, пока один голос не перекрыл все остальные. — Эм, это тот шарф, который вы использовали? — предположил мальчик с рыжими колючими волосами. Изуку услышал, как Шинсо усмехнулся. — Неправильно. Моя причуда — «Стирание», то есть я могу стереть причуды почти любого, на кого посмотрю, — Изуку увидел, как некоторые из его одноклассников вздрогнули. — Это, — Айзава указал на свой шарф, — оружие захвата. Вспомогательный предмет. Тот факт, что ты предположил, что моё оружие захвата — это моя причуда, доказывает, что сами причуды — это всего лишь естественные предметы поддержки. Причуды — это всего лишь инструменты, которые ты можешь научиться использовать по максимуму. Обычное стоическое выражение лица Айзавы стало жёстким, глаза сузились, когда он посмотрел на них. — Если вы верите, что причуды — это самые фундаментальные аспекты героизма, то вам не место на геройском курсе. Мы здесь обучаем героев, а не только причуды. Изуку наблюдал, как его одноклассники нервно оглядывались, но никто не осмелился спорить с Айзавой дальше. Даже Каччан молчал, хотя его лицо и скривилось в гневной гримасе. После минуты молчания Айзава снова вздохнул, затем повернулся к Шинсо. — Кстати, никто не будет исключён, это была просто логическая уловка, чтобы вы выложился по полной. — Подождите, серьезно?! — Ни за что! Я был в таком шоке! — Это было так не по-мужски! — Конечно, это была логичная уловка. Разве это не очевидно? — Яомомо повернулась к Изуку и Шинсо. Они посмотрели на Яомомо, затем друг на друга, прежде чем оба пожали плечами в унисон. — Вы можете найти программу своего курса в классе, так что возьмите одну, прежде чем уйдёте, — приказал Айзава, махнув рукой. Изуку наблюдал, как его новые одноклассники бродили по раздевалкам, большинство из них были погружены в разговор, но всё же были несколько человек, которые бросали на него взгляды через плечо. Он знал, что должен последовать за ними, сменить свой спортивный костюм и снова надеть форму, но он, казалось, не мог заставить свои ноги двигаться. Теперь все они знали, что он беспричудный. Хотя он понимал, что в конце-концов это бы произошло, он забыл о страхе, что весь класс нарисует на твоей спине мишень за то, что ты просто существуешь. В последний раз, когда он был в раздевалке с людьми, которые знали, что он беспричудный, это закончилось тем, что Изуку был весь в синяках и щеголял сломанным запястьем. Сквозь его панические мысли прорезался скучающий голос. — Так что, отключение сознания — это признак отсутствия причуды или просто твоя особенность? Изуку моргнул несколько раз, чтобы прочистить разум, и заметил, что перед ним стоит Шинсо, склонив голову набок. — А? — Изуку снова моргнул, — О! Э-э, извини, — Изуку смущенно улыбнулся и провёл рукой по волосам. — Это был долгий день, — пробормотал он. Шинсо фыркнул. — Расскажи мне об этом, — он помедлил. — На самом деле, не надо. Я уже пережил это однажды. — Изуку не смог сдержать небольшой смешок, который вырвался у него. Он списал это на бред от того, что, чёрт возьми, сегодня было. Шинсо закатил глаза, но всё равно улыбнулся. — Да ладно, большинство из них, вероятно, уже переоделись, так что там не должно быть слишком много народу, — сказал Шинсо, уже направляясь в раздевалку. Изуку послушно последовал за ним. Пока они шли, Изуку украдкой бросил взгляд назад в сторону поля, тревога развернулась в его животе, когда он увидел, как Айзава наблюдает за ними, прищурив глаза. Изуку быстро повернулся и попытался спрятаться за Шинсо, пока они не вошли внутрь. Он, честно говоря, всё ещё не был уверен, что он чувствует, снова увидев Сотриголову. Нервничает, конечно, но, может быть, облегчение? Облегчение от того, что он мог ошибаться насчет героя? Айзава всё-таки заступился за него. Но как долго продлится эта доброта? В конце концов, он устанет защищать Изуку и поймет, что тот не стоит этих хлопот. Или узнает, что Изуку — Мотылёк, если уже не узнал, и исключит его. Изуку вздохнул. Что, чёрт возьми, он должен был сделать? — Кстати, — голос Шинсо снова прервал его спиралевидные мысли. — О том, что ты без причуды... — Изуку прикусил губу. Вот оно: оскорбления, обзывательства, физические избиения. — Некоторые из наших одноклассников могут быть придурками в этом отношении, и если это так, дай мне знать. Я не могу терпеть причудливых фанатиков, — прорычал Шинсо, нахмурив брови. Изуку от шока чуть не врезался в дверь раздевалки. — Ч-что? Шинсо толкнул дверь, пропуская Изуку первым. — Дай мне знать, если кто-то будет ругать тебя за то, что ты без причуды. Я заставлю их остановиться, — небрежно заявил он. Изуку мог только тупо смотреть на своего более высокого сверстника. — Почему... почему ты... — Потому что я рос, подвергаясь преследованиям из-за «злодейской причуды»,— обычное усталое выражение на лице Шинсо стало жёстче, а глаза похолодели. — Я не беспричудный и не могу сказать, что знаю, через что ты прошел, но я знаю, каково это — быть на дерьмовой стороне издевательств со стороны причудливых. — его суровый взгляд померк, и он посмотрел на Изуку с нежной улыбкой. Ну, настолько нежной, насколько мог выглядеть Шинсо, во всяком случае. — Тем из нас, у кого есть причуды, которые общество считает «плохими» или «бесполезными», нужно держаться вместе, верно? Изуку посмотрел на Шинсо слезящимися глазами. Он собирался заплакать? Наверное. Сможет ли он найти в себе силы заботиться в данный момент? Нет. — Д-да, — ответил он, шмыгнув носом. Прежде чем успели пролиться настоящие слезы, Изуку схватил свою форму и нырнул в кабинку, чтобы переодеться. «Я только что… Завел друга?»

-----

Шота упал в свое кресло за столом с изнуренным вздохом. Это был только первый день семестра, а он уже чувствовал необходимость уйти на пенсию. Он был учителем более пяти лет, этого должно было быть достаточно для стабильной пенсии, верно? — Ах, юный Айзава! Шота поднял глаза и увидел сдувшегося Всемогущего в безвкусном желтом костюме. Он был похож на растянутый банан. Шота сдержал стон раздражения. — Яги, — поприветствовал он без всякого энтузиазма. — Я не видел твой класс на ориентации, но Влад Кинг сказал мне, что ты проводишь тесты по оценке причуд в первый день, чтобы оценить, э-э, потенциал учеников? — казалось, Всемогущий задавался вопросом. Шота потёр глаза, желая только одного — пойти домой и поспать. К сожалению, у персонала было собрание «возвращения в школу». Жаль. — Это верно, — подтвердил он. — Я обучаю только тех студентов, у которых есть реальный потенциал стать героями, героями, которые не умрут в свой первый день на поле. Всемогущий кивнул. — Я знаю, что ты имеешь довольно безжалостную тенденцию исключать учеников. — Шота изогнул бровь, размышляя, есть ли смысл в этом бессмысленном разговоре. — Сколько ты в итоге исключил в этом году? — спросил старший мужчина с небольшим колебанием. Шота прищурился. Почему Всемогущему было дело до того, кого он исключил или не исключил? Этот человек был, по сути, помощником преподавателя, и не то чтобы у него был свой класс. — Ни одного, — заявил Шота. Глаза Всемогущего расширились от удивления. — Правда? Совсем никого? — У них у всех есть хоть какой-то потенциал, — Шота пожал плечами. — Если они докажут мне, что могут вырасти в героев, то мне не придется никого исключать. Брови Всемогущего нахмурились в беспокойстве. — Даже юный Мидория? На этом Шота выпрямился и уставился на старшего героя. Странная, хотя и странно знакомая волна защитного желания захлестнула его. Он подумает об этом позже. — Почему ты решил, что я исключу Мидорию? — спросил он с растущим раздражением. Всемогущий моргнул, как будто ответ был очевиден. — Ну, он беспричудный. Разве это не означает, что он автоматически провалил тест на причуду? — Нет, — прорычал Шота. — Потому что было бы совершенно нелогично и крайне предвзято исключать Мидорию за что-то, что находится вне его контроля, но даже без причуды Мидория продемонстрировал творческие и эффективные навыки решения проблем, чтобы пройти тест и заслужить себе место в классе. — Но... — Айзава, Яги, встреча начнется примерно через пять минут! — сообщил им Незу, выскочив неизвестно откуда и удобно прервав их несогласие. Снова. — Обязательно приходите вовремя. Шота бросил последний ледяной взгляд на главного героя, у которого, по крайней мере, хватило приличия выглядеть немного виноватым, прежде чем встать и, фыркнув, направиться в зал заседаний. Он скрыл гримасу, вспомнив, что завтра в его классе будет первый урок героизма. Со Всемогущим. Без присмотра. «Если я узнаю, что он выделил Мидорию...» Шота не продолжил. Конечно, он не потерпит, чтобы Всемогущий был предвзят по отношению к любому из его учеников, но какого чёрта он вдруг так почувствовал себя защитником Мидории? Он знал этого парня всего три часа. Воспоминания начали наполнять его разум. Зелёные, как лес, глаза и тихий смех, подпрыгивания и остроумные замечания, ночные разговоры с бессмысленными размышлениями и крошечные руки, крепко сжимающие его комбинезон; боль, отчаяние, страх... Шота подавил шипение, когда почувствовал, как его ногти впились в ладони. Не сейчас. Не снова. Он уже позволил себе ежедневный срыв, он не мог позволить себе ещё один. Он не мог позволить себе продолжать проецировать свое горе на своего ученика. Это было бы несправедливо по отношению к Мидории, когда это была собственная проблема Шоты. Шота на мгновение позволил себе просто дышать. Он преодолеет это и пойдет дальше, как он всегда и делал.