Часть 21 . Выпрыгните из окна, чтобы избежать проблем
3 мая 2025, 16:03Изуку крепче сжал лямки рюкзака, сгорбил плечи и опустил голову. Третий день. Это был третий день в качестве ученика геройского курса в UA. Первые два дня были вихрем непредсказуемых и эмоционально истощающих событий, которые только ещё больше доказали, насколько UA отличается от любой другой школы. Если бы последние два дня были только началом его академического пути на геройском курсе, переживет ли он вообще первы семестр? Неудивительно, что лучшие герои вышли из UA. Им потребовалось бы безумное количество умственной и физической выносливости, чтобы просто выдержать ежедневное безумие в стенах школы.
В первый день — игнорируя тот факт, что его классным руководителем был человек, которого он знал по своему недолгому времени в качестве случайного мстителя — его классу пригрозили исключением только по той причине, что Айзава вытащил карту «потому что я могу». Конечно, Айзава сообщил им, что UA разрешает вольное обучение, но какого чёрта?
Его второй день в школе был не намного спокойнее. Герой номер один чуть не сорвал дверь класса с петель, запихнул их в костюмы героев с оружием, которое ещё не было испытано, и заставил их сражаться, не изучая никаких протоколов безопасности. Изуку видел буклет по безопасности на столе Айзавы, который Всемогущий с готовностью проигнорировал. Размещение группы подростков с суперспособностями в здании с небольшими ограничениями, кроме «не убивайте друг друга», было, очевидно, умным ходом.
Не поймите его неправильно, Изуку был благодарен за эту возможность, и он по-прежнему очень уважал UA как учреждение, но само количество хаоса, которое эта школа естественным образом производила, было почти впечатляющим. Хотя, ему, вероятно, не стоило слишком удивляться, когда в этой школе была настоящая крыса, принимающая все важные решения. Медведь? Собака? Может быть, горностай. Да, вероятно, горностай.
Как бы то ни было. Дело в том, что Изуку уже отказался от попыток предсказать, как пройдет каждый день. Он решил, что, возможно, лучше всего будет просто смириться с ударами судьбы. По общему признанию, это будет трудно; он так привык, что с ним обращаются определенным образом, так привык знать, чего ожидать от своего окружения, но UA, казалось, был полон решимости бросить вызов этой нормальности, особенно в отношении того, как другие относились к нему.
Вот то, что Изуку считал правдой:
1. Учителям (на самом деле, всем взрослым) нельзя было доверять.
2. Одноклассникам нельзя было доверять.
3. Друзья есть у тех, кто не бесполезен.
4. Закрой лицо руками, потому что удар ногой по голове более смертелен, чем удар ногой по рëбрам.
Итак, вот что Изуку заметил в UA на данный момент:
1. Учителя могут быть милыми. Странными, но милыми.
2. Одноклассники в основном хорошие.
3. Люди будут дружить с вами, нравится вам это или нет.
4. Вам не нужно закрывать лицо руками, потому что никто не пытается вас ударить.
Глядя на эти два списка, можно понять противоречивые чувства Изуку. Всю жизнь его мозг был настроен смотреть на мир одним взглядом, и внезапное переворачивание этого взгляда с ног на голову утомляло и сбивало его с толку. Так может ли кто-то действительно винить его за то, что он был настороже, когда шёл к воротам UA?
Что ж, судя по всему, в то утро бдительность оказалась самым разумным решением.
Изуку действительно не должен был удивляться. Он провел все утро, говоря себе, что UA — странная школа, до краев наполненная странными событиями, но когда он приблизился к главным воротам, он не мог не смотреть на десятки репортёров, которые бомбардировали студентов и персонал вопросами. Репортëры намеренно блокировали вход, совали камеры и микрофоны в лица студентов и требовали ответов на всё, о чем они спрашивали. Некоторые студенты пытались уклониться от записывающего оборудования, в то время как другие были более чем счастливы принять участие в импровизированном интервью.
День третий.
Он ещë даже не добрался до территории кампуса, а день уже становился для него слишком тяжёлым. Он знал, что ему придется продираться сквозь толпу репортёров, если он хочет попасть на занятия, но мысль о том, что его загонят в угол взрослые, тычущие ему в лицо камерами, вызывала у него мурашки по коже. Они были такими громкими, высокими и страшными.
Еще одна причина, по которой Изуку хотел стать героем подполья. Меньше стервятников из СМИ, с которыми нужно иметь дело, а значит, меньше шансов, что он будет плакать на национальном телевидении.
Подпольные герои были искусны в скрытных операциях. Так что если бы Изуку относился к этому как к тренировочному упражнению для подпольного героизма…
Изуку быстро осмотрел окрестности, отмечая любые возможные проходы, которые он мог бы использовать, чтобы проскользнуть через ворота незамеченным. Было не так много укрытий, и не помогало то, что он будет красться средь бела дня, но что-то должно было быть.
Его взгляд упал на зазор между горсткой репортёров и воротами. Большинство стервятников СМИ пытались расспросить студентов, которые пытались протиснуться сквозь море записывающего оборудования. Отведя взгляд от небольшого проёма, Изуку увидел горстку деревьев, обрамляющих сцену. Одно дерево было как раз достаточно близко к зазору, в который ему нужно было попасть. Он предположил, что если он прыгнет с самой дальней ветки, то, вероятно, сможет приземлиться прямо между репортëрами и воротами. Ключевое слово здесь было «вероятно».
Есть только один способ узнать.
Изуку затянул лямки своего рюкзака так, чтобы он крепче держался на его теле, и начал взбираться на ближайшее к нему дерево. Деревья были относительно близко, что облегчало Изуку перепрыгивание с ветки на ветку, пока он не добрался до дерева, которое нависало над отверстием, увиденным ранее.
Падение было не таким уж плохим, и если он приземлится правильно, то не должен произвести слишком много шума. По крайней мере, не настолько, чтобы его можно было услышать сквозь крики. Пойдя на необдуманный риск, Изуку спрыгнул с вытянутой ветки и приземлился в кувырке прямо позади горстки репортёров, которые были заняты студентами. Нехотя поблагодарив себя, во второй раз за эту неделю, за свой рост ниже среднего, Изуку проскользнул через школьные ворота совершенно незамеченным.
Теперь, когда он освободился от шумихи со стороны СМИ, ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до главного здания и своего класса.
Изуку не пришел так рано, как накануне, не только потому, что его задержала толпа репортёров, но и потому, что он не хотел остаться наедине с Иидой снова. Он не особенно боялся высокого роботизированного подростка, но и не особо любил его. Это было похоже на то, как если бы ты оказался в комнате с домашним пауком: ты знал, что он не причинит тебе вреда, но тот факт, что он там был, все равно беспокоил тебя. К счастью, к тому времени, как Изуку открыл дверь класса, почти половина его одноклассников уже была там. Другая половина, предположительно, всё ещё пыталась пробраться в кампус.
Изуку прошаркал к своему столу и сел на свое место. Он всё ещё был на взводе после утренних событий, поэтому было понятно, почему он чуть не выпрыгнул из кожи, когда почувствовал прикосновение к плечу, ожидая, что после неожиданного прикосновения расцветëт боль.
— Успокойся. Это всего лишь я, — сказал Шинсо из-за спины. Изуку развернулся на стуле и смущённо улыбнулся другу.
— А... извини.
— Рад видеть, что тебе удалось пройти мимо этих психопатов репортëров целым и невредимым.
— Да. Не то, чего я ожидал так рано утром,
— Изуку выдавил из себя смешок, желая, чтобы его нервы успокоились. Шинсо кивнул с раздраженным видом.
— Просто потому, что Всемогущий здесь учитель, они думают, что могут устроить с ним бесплатное интервью. У них также нет проблем с тем, чтобы практически засунуть свои микрофоны всем в глотки.
— Подожди, они здесь из-за Всемогущего? — спросил Изуку. Он так и не подобрался достаточно близко, чтобы услышать вопросы, которые задавали репортеры, но теперь, когда он об этом подумал, стало понятно, что они были там из-за героя номер один. То, что Всемогущий занял должность преподавателя в UA, застало страну врасплох, и СМИ устроили настоящий праздник, строя предположения о причинах.
— Ты хочешь сказать, что они не пытались вытянуть из тебя ответы? — подросток игриво усмехнулся. — Что, ты такой маленький, что никто из них не мог увидеть, как ты проносишься между их ног?
— Нет! — Изуку взвизгнул. Румянец залил его щеки. — Я просто пробрался мимо них сквозь деревья.
— Да, конечно, — Шинсо закатил глаза
— Я не такой уж и маленький, — пробормотал Изуку с усмешкой.
— В любом случае, дай мне свой телефон.
— Ч-что?
Мальчик замер от резкой смены темы. Подросток с лавандовыми волосами не ответил, вместо этого он просто выжидающе протянул руку. Быстро осмотрев комнату, чтобы убедиться, что его никто не снимает на случай, если это розыгрыш, Изуку нерешительно полез в карман, вытащил телефон и вложил его в чужую руку. Шинсо взял телефон и начал что-то печатать.
— Тебе действительно стоит поставить блокировку на эту штуку, — проворчал Шинсо, не отрываясь от того, что он, чёрт возьми, делал на телефоне Изуку. Через мгновение он вернул телефон экраном вверх. Изуку медленно взял и посмотрел вниз.
В мессенджере был открыт новый чат. Имя контакта гласило «Хитоши», а единственный пузырёк сообщения был эмодзи кота, отправленным с телефона Изуку на номер, который, как он предполагал, был номером Шинсо.
Изуку взглянул на подростка сквозь челку. На его лице, вероятно, читалось замешательство. В голове крутилось множество вопросов, но он остановился на одном.
— Твоё имя?
— Я не против, если ты будешь им пользоваться, — высокий парень пожал плечами, — но если тебе неудобно…
— Н-нет! Это… э-э, — Изуку запнулся. Никто никогда не переходил с ним на имена, после Каччана. Он почувствовал, как в его груди расцвело незнакомое тепло. Когда в последний раз у него был друг? Кто-то, кому было все равно, что он беспричудный, кто заходил так далеко, что заступался за него, и не раз? Изуку прочистил горло, но это не помешало его голосу скрипеть.
— Это нормально. А, спасибо. И ты можешь… ты можешь называть меня Изуку, если хочешь, — пробормотал он, благодарный за то, что волосы закрывали кончики ушей, потому что он был уверен, что они были красного оттенка.
Хитоши, казалось, нисколько не смутил неловкий ответ Изуку.
— Круто, — ответил он, прежде чем положить голову на руки и почти мгновенно заснуть за своим столом.
Изуку быстро привыкал к странностям Хитоши. Честно говоря, он был, наверное, одним из самых нормальных людей в этой школе, но то, как быстро он мог заснуть за партой в комнате, полной шумных подростков, никогда не перестанет забавлять.
Изуку потряс головой, отбрасывая ненужные мысли. Может, ему стоит начать пить кофе, чтобы не отставать от безумия, которым является геройский курс UA.
Одноклассники продолжали прибывать. Некоторые были погружены в разговор о чем-то одном, а некоторые из них жаловались на репортёров у ворот.
Когда Каччан вошëл, Изуку инстинктивно съёжился за своим столом, опустив глаза и сложив руки на животе. Иногда Изуку думал о Каччане как о медведе — не смотри ему в глаза, и, возможно, он не нападет. Это не всегда срабатывало, но, с другой стороны, возможно, это не всегда срабатывало и с медведями. Ему придется уточнить это позже.
Каччан сел за парту, фыркнув. Изуку решил, что тот будет игнорировать его во время занятий, как он делал это в последние пару дней, поэтому он немного удивился, когда блондин повернулся на своём месте к Изуку со своей обычной хмурой гримасой. Изуку отодвинулся на своем стуле как можно дальше, чтобы увеличить расстояние между ними. Каччану, похоже, было всё равно.
— Слушай, ботан, — тихо прорычал он. — Не думай, что если ты занял первое место на вступительном экзамене и выиграл на этом дурацком боевом уроке, то можешь смотреть на меня свысока.
Изуку заëрзал на своем месте, его глаза были прикованы к столу, чтобы не смотреть в багровые глаза Каччана.
— Я… я... Каччан, я клянусь..., — пробормотал он, его голос дрожал так же, как и его колени.
— Не забывайся. Я буду на вершине этого класса и стану героем номер один. И ни за что на свете я не позволю такому бездарному ничтожеству, как ты, отобрать у меня этот шанс, — Каччан наклонился вперед, пока его лицо не оказалось всего в нескольких дюймах от лица Изуку. — Так что либо сражайся со мной, либо не мешай мне, Деку, — прорычал он, прежде чем откинуться на спинку сиденья и повернуться лицом вперед.
Изуку не поднимал глаз. Он должен был привыкнуть к тому, как Каччан с ним обращался, он должен был стать нечувствительным к язвительным словам, которые слетали с его острого языка. Но он не привык.
Каждый раз, когда Каччан произносил свои ядовитые слова, Изуку чувствовал, как отрава все глубже проникает в его вены. Смутные воспоминания о встречах в парке, плескание в ручье и охоте на цикад в летнюю жару были лишь болезненными напоминаниями о друге, которого он потерял.
Но он не мог винить Каччана. Изуку был беспричудным, он был бесполезен. Он был бы только мертвым грузом, тянущим Каччана вниз и разрушающим его шансы стать героем номер один. У него не было никаких сомнений, что Каччан был бы лучшим из них без Изуку, который бы его сдерживал.
Погрузившись в свои мысли, Изуку не заметил, как Айзава вошёл в класс, пока тот не направился к трибуне. Класс мгновенно затих.
— Три секунды. Хорошо, вы учитесь, — сухо сказал он. Изуку не потрудился отвести взгляд от своего стола. По какой-то причине слова Каччана ранили сильнее обычного, хотя он даже не оскорбил его напрямую и не угрожал ему. Может быть, Изуку был слишком уставшим за последние несколько дней, но сегодня он чувствовал себя особенно разбитым. Его кожа была чувствительной, малейшее ощущение вызывало болезненное покалывание, а голова казалась тяжелее.
Утром он думал, что сегодня с ним всё хорошо. Он даже был доволен собой, что проскользнул мимо репортёров, не говоря уже о том, что теперь они с Хитоши разговаривали на ты. Ничего плохого ещё не произошло, так почему же Изуку вдруг захотелось плакать? Почему мир казался слишком громким, слишком ярким и слишком большим?
Изуку подвинул руки под стол и позволил ногтям правой руки погрузиться в плоть левого запястья, найдя участок почти заживших порезов и надавливая на него, пока острая боль не вернула мир в фокус. Это было приземлëнно и знакомо.
— Я посмотрел видео боёв и оценил результаты каждой из ваших команд, — начал читать лекцию Айзава. — Некоторые матчи были более впечатляющими, чем другие, хотя, учитывая, что это ваша первая неделя в UA, я не буду оценивать вас так строго, как буду делать в будущем.
Изуку почувствовал, как волна беспокойства накрыла класс. Насколько жёстче мог стать Айзава после того, как пригрозил им исключением в первый же день?
— Бакуго, — позвал Айзава. Каччан хмыкнул в ответ, показывая, что слушает. — Ты талантлив, но не дуйся из-за проигрыша, словно ребёнок. Прими это как есть — как опыт обучения. И в следующий раз постарайся действительно общаться со своим партнёром.
Каччан нахмурился ещё сильнее, и Изуку услышал, как он скрежещет зубами. Он мог сказать, что Каччан был зол из-за того, что его отчитывали на уроке.
— Ага, как скажешь, — фыркнул Каччан.
— И Шинсо, — Айзава направил взгляд на сонного подростка. — Хотя я не согласен с твоей позицией относительно непредсказуемости злодеев, это было боевое учение, а не философский спор о морали и психологии преступников. Оставь это для занятий по этике.
— Да, сэр, — ответил Хитоши, сдерживая зевок.
— Мидория, — Изуку неохотно поднял глаза на своего учителя и постарался не выглядеть так, будто он вот-вот расплачется от малейшего перенапряжения, — ты хорошо справился с тем, чтобы использовать окружение в своих интересах. Однако не забывай поддерживать постоянную связь со своими товарищами по команде. Ты не сообщал Урараке об изменении своих планов, пока она сама не связалась с тобой.
— Д-да, сенсей, — пробормотал Изуку, его взгляд снова опустился на колени.
Айзава продолжал оценивать, пока все не получили обратную связь. Изуку старался быть внимательным, надеясь узнать больше о своих одноклассниках и их причудах, но его разум был слишком затуманен, чтобы полностью слушать.
— Ладно. Давайте приступим к делу. Наше первое задание определит ваше будущее, — объявил Айзава. Весь класс напрягся от его слов, затаив дыхание. — Вам всем нужно выбрать представителя класса.
Все вздохнули с облегчением, прежде чем пришло осознание. Внезапно его одноклассники вскочили со своих мест, споря о том, кто лучше всего подойдёт на должность представителя.
Изуку съёжился на своём месте. Ему было всё равно, кто староста класса, он просто хотел, чтобы этот громкий шум прекратился.
— Выберите меня, ребята! Я хочу быть старостой! — воскликнул Киришима.
— О! Я была бы идеальным выбором! — почти закричала Ашидо, перебивая Аояму, который говорил что-то о своей яркой личности.
Даже Каччан поднялся со своего места, хлопнул руками по столу и заявил, что никого лучше него для этой работы не будет.
Наконец, и к счастью, Иида прервал море шума.
— Тихо, вы все, пожалуйста! — класс внезапно остановился и повернулся к Ииде, который стоял у своей парты. — Долг представителя класса — вести за собой других. Это не то, что может сделать каждый. Сначала вы должны заслужить доверие каждого ученика в классе, — Иида поправил очки, продолжая говорить. — Поэтому наиболее логичный способ занять эту должность — демократический путь. Мы проведем голосование, чтобы выбрать нашего лидера, — решил он.
Остальные члены 1-А нервно переглянулись.
— Это действительно лучшая идея? — задался вопросом Каминари.
— Мы знаем друг друга всего несколько дней, как мы узнаем, кому можно доверять? — сказала Асуи, прижав палец к подбородку.
— И разве все не будут голосовать за себя? — отметил Киришима.
— Большинство людей так и сделают, — кивнул Иида, — но это просто означает, что тот, кто наберет больше всего баллов, действительно должен быть самым подходящим человеком для этой работы.
Одноклассники Изуку, казалось, были достаточно убеждены. Яомомо использовала свою причуду, чтобы создать небольшую коробку и двадцать листков бумаги для каждого. В комнате на несколько минут стало тихо, пока все не спеша записывали свой голос, прежде чем положить листок в коробку.
Изуку осмелился взглянуть на Айзаву, который крепко спал в углу, укутавшись в ярко-жёлтый спальный мешок. Почему-то он выглядел более уставшим, чем обычно. За спиной Изуку заметил Шинсо, спящего за своим столом после того, как тот сдал свой голос. Изуку позволил себе поразмыслить над идеей, что, возможно, Шинсо и Айзава были дальними родственниками.
Сомнительно, но идея все равно была забавной.
Наконец Яомомо взяла коробку и начала записывать результаты голосования на доске.
Как и предсказывал Киришима, большинство людей проголосовали за себя, но, к крайнему удивлению Изуку, он каким-то образом получил два голоса. Иида также получил два, а Яомомо — три.
Яомомо выглядела шокированной, получив наибольшее количество голосов, но с благодарностью приняла свою позицию представителя. Изуку, с другой стороны, колебался при мысли о том, чтобы стать заместителем. Он также не понимал, почему кто-то вообще за него голосует. Может, это была шутка?
Иида, который теперь разделил с Изуку пост заместителя, посмотрел на Изуку с непроницаемым выражением лица.
— О, смотри-ка, похоже, у нас ничья между Иидой и Мидорией, — заметила Урарака.
— Может, нам переголосовать? — размышлял Одзиро.
— Н-нет! — вмешался Изуку. Он тут же пожалел, что заговорил, как только все повернулись и посмотрели на него. Холодок беспокойства пробежал по его позвоночнику. — Я думаю, Иида должен… должен быть заместителем.
— Что? Ни за что, мужик! Ты правда собираешься просто так отказаться от своего места вице-представителя? — возразил Киришима. Изуку пришлось сдержать себя, чтобы не трястись от волнения.
— Д-да, — он напряг мозги в поисках хорошего предлога, чтобы выйти из положения. Он был благодарен, что в классе было тихо, потому что он напрягся, чтобы сделать свой голос достаточно громким, чтобы разнести свои слова, — я, э-э, не хочу быть в центре внимания из-за… из-за области героизма, к которой я стремлюсь.
Изуку был настолько отвлечён вниманием одноклассников, что не заметил, как Айзава приоткрыл глаз, чтобы посмотреть на него.
— Так что, было бы действительно лучше, если бы Иида был представителем класса.
— Если это то, чего ты хочешь, то спасибо, Мидория! Для меня было бы честью занять должность заместителя старосты, — громко воскликнул Иида, делая свои обычные рубящие движения.
Изуку вздохнул с облегчением и позволил себе сжаться в кресле. Классный час еще даже не закончился, но вся энергия уже была высосана из его тела.
— Хорошо, — сказал Айзава, вставая со своего места на полу. — Яойорозу будет представителем вашего класса, а Иида — заместителем.
Класс ответил одобрительными кивками.
— Да, имеет смысл. Эти двое, похоже, самые организованные, — заметил Серо.
Каччан бросил на Изуку сердитый взгляд через плечо, прежде чем повернуться и молча кипеть от злости за своим столом.
Его одноклассники продолжали разговаривать между собой, пока не прозвенел звонок, возвещающий об окончании классного часа. Айзава покинул класс, не сказав ни слова, а Сущий Мик быстро занял его место, чтобы начать английский.
-----
Столовая, как всегда, была переполнена, и, как и в предыдущий день, Изуку прятался в тени Хитоши, пока они не добрались до своего стола. Это был тот же стол, который был задвинут в угол с большим окном. И, как и вчера, Изуку таращился на количество еды на своем подносе. — Тебе следовало стать заместителем. Если что, просто чтобы позлить Бакуго, — сказал Хитоши с полным ртом риса. — Я не любитель быть в центре внимания и очень сомневаюсь, что подойду на эту должность лучше всех, — возразил он, тыкая палочками в свой обед. — Я думаю, ты бы справился. Вот почему я за тебя проголосовал, — небрежно признался Хитоши. — Т-ты голосовал за меня? — Что, я бы проголосовал за кого-то другого в нашем адском классе? Лицо Изуку покраснело. — Я, э-э, я ценю это. Я думаю. Но я голосовал за Яомомо. — Да, она, похоже, лидер. Хотя я не уверен, что я большой поклонник Ииды в качестве заместителя. Прежде чем Изуку успел ответить, по всей школе прокатился громкий звон, заставивший их обоих вскочить на ноги. Вскоре раздался роботизированный голос. «Предупреждение. Нарушение безопасности третьего уровня. Всем учащимся следует организованно покинуть здание». Сердцебиение Изуку резко участилось, прежде чем он внезапно ощутил чувство оторванности от собственного тела. Это было то же статическое чувство, которое он испытал, когда ему впервые сказали, что его мать умерла. Как будто кто-то другой контролировал его тело, в то время как его разум онемел, а конечности были прикреплены к невидимым кукольным струнам. Сотни студентов наталкивались друг на друга, пытаясь вырваться из кафетерия. Крики паники, смешанные с рёвом сигнализации, смешались в бессмысленный белый шум. Изуку едва ли что-то заметил. — Блин, смотри! — сквозь размытый шум прорвался знакомый голос Хитоши. Он указывал на окно, рядом с которым они сидели. Изуку проследил за его взглядом и увидел, на что смотрит Хитоши. Толпа репортëров, пришедших ранее, каким-то образом пробралась через барьер UA и штурмовала парадные ступеньки здания. Он видел, как Сущий Мик и Полночь загоняют репортёров в угол, прежде чем они успевают продвинуться дальше. — Это просто СМИ. Изуку отвернулся от окна и посмотрел на растущую толпу студентов, которые заполонили коридор в своей неистовой панике. Копна чёрных волос привлекла его внимание, и в его голове начал формироваться план. Со странным чувством спокойствия Изуку быстро отошел от Хитоши и метнулся туда, где Яомомо пыталась удержаться на ногах в море тел. — Яомомо! — крикнул он, надеясь, что его голос перекроет шум. Услышав свое имя, Яомомо огляделась вокруг, пока не поймала его взгляд. — Мидория? Изуку приблизился к ней и поманил её отойти от толпы. Она нерешительно последовала за ним, пока они не отошли достаточно далеко, чтобы их не засосало обратно. — Это ложная тревога, — начал он объяснять. — Это просто репортëры, которые были раньше. Они прошли через ворота, но некоторые учителя уже с этим разбираются. — О, слава Богу, — напряжение в плечах Яомомо мгновенно растаяло. — Но кто-нибудь ещё знает? — Нет, но у меня есть идея, и мне нужна твоя помощь, — девушка решительно кивнула в ответ — Конечно. Что тебе нужно? — Можешь ли использовать свою причуду, чтобы сделать что-то, что привлечёт всеобщее внимание? Например, сирену? — Не проблема! — Яомомо подняла рукав своей формы и достала небольшой громкоговоритель. Она передала его Изуку, прежде чем снова опустить рукав. — Что ты сделаешь? Изуку робко улыбнулся ей. Яомомо вопросительно наклонила голову. — То, что я делаю лучше всего. Прежде чем она успела что-то сказать, Изуку бросился в толпу, проскальзывая между телами и проносясь под ногами. Вскоре он оказался у стены коридора. Там, на высоте девяти футов, по всей длине коридора тянулась синяя труба, которая исчезала в потолке. Изуку отступил так далеко, как только мог, надежно спрятав громкоговоритель в кармане пиджака, и побежал к стене. Он подпрыгнул так высоко, как только мог, одной ногой оттолкнулся от стены и подтянулся ещё выше, пока едва не дотянулся до металлической трубы. Используя импульс от прыжка, Изуку забрался на трубу и удержал равновесие в узком пространстве между ней и стеной. Так быстро, но осторожно, как только мог, он дальше, пока не оказался над самым центром толпы. Прижав одну руку к стене, чтобы не упасть, он потянулся за громкоговорителем в кармане. Изуку направил устройство вниз и нажал на красную кнопку, вызвав оглушительный звук, разнëсшийся по коридору. Все внезапно замерли и повернулись в сторону шума. — Все! — крикнул Изуку так громко, как только мог. — Успокойтесь! Это просто пресса снаружи! Никаких настоящих злоумышленников! — по толпе прокатилась волна бормотания, некоторые пытались выглянуть в окно, а другие вытягивали шеи, чтобы увидеть Изуку. — Это была ложная тревога! Пожалуйста, освободите коридор и вернитесь в кафетерий! После нескольких минут колебаний толпа начала расходиться. Он увидел несколько отставших, всё ещё наблюдавших за репортерами из окна, но через несколько минут коридор мирно опустел. Изуку спрыгнул с трубы и мягко приземлился. Он глубоко выдохнул, адреналин в его теле иссяк, и его конечности ослабли. Внезапно тревога и паника, которые он должен был чувствовать с самого начала хаоса, обрушились на него, как лавина. Сердце колотилось в груди, а воздух в легких казался холодным и неправильным. Ноги тряслись так сильно, что ему пришлось опереться на стену, чтобы удержаться на ногах. Что он только что сделал? Почему он добровольно привлёк к себе внимание перед бог знает сколькими учениками. В конце концов, какой-нибудь учитель бы все равно появился и всех успокоил, так кто он такой, чтобы думать, что может взять ситуацию под контроль. О Боже. Его ведь за это должны были исключить, да? Резкий приступ тошноты ударил его, и голова застучала в такт ударам сердца. Его зрение мутнело, пока мир не стал расплываться. Изуку заставил свои ноги двигаться, чтобы донести себя до ближайшей ванной, которая, к счастью, была недалеко. Он едва не ввалился в дверь, не успев удержаться, прежде чем рухнуть на пол. Комната начала вращаться, и ему пришлось закрыть глаза, чтобы унять тошноту. Прохладная плитка под ним заставила дрожать, несмотря на жар, который хлынул по его спине. Сердце отказывалось успокаиваться, пинало его по ребрам и выпрыгивало из легких, которые и так с трудом набирали воздух. Всхлип застрял в горле. Он не мог дышать. Он не мог дышать, его сердце не замедлялось. Его тело отказывалось держаться, и он рухнул обратно. Он не мог дышать! Почему он не мог дышать?! Ногти бесцельно впивались в плоть в бесполезной попытке успокоиться. Он видел, как чернильная тьма ползет по его зрению, несмотря на то, что его глаза всё ещё были зажмурены. Тело не переставало трястись, он не мог понять, было ли это из-за холодного пота, который катился по его спине, или просто из-за того, что его мышцы свело. Он просто- Ему нужно было дышать. Он был так напуган. — ...рия? — сквозь шум бьющейся крови послышался далекий шепот. Это прозвучало так далеко, словно кто-то кричал через переполненную комнату. — ...уку, эй... ты... ке..? — голос начал казаться знакомым, но он не мог понять, как именно. Он напряг слух, надеясь, что сможет вспомнить, кому принадлежал этот голос. — Изуку... отве... тишь на во... прос? — Теперь он был ближе, прорезая помехи. Что он говорил? Вопрос? Они что-то спрашивали? Ему потребовались все его силы, но он сумел выдавить ответ онемевшими губами. — Д-да. Затем, внезапно, всё остановилось. Глубокое чувство спокойствия нахлынуло на Изуку, словно мягкое одеяло, только что из сушилки. Его сердце больше не грозило выскочить из груди, и он наконец-то, наконец-то снова мог чувствовать, что дышит. Теперь он мог лучше слышать голос. Несмотря на то, что он всё ещё звучал далеко, он был совершенно связным. — Сделай глубокий вдох, — приказал он. У него не было выбора, кроме как подчиниться. Изуку привык чувствовать себя чужим в собственном теле, но на этот раз было приятно не думать, передать бразды правления кому-то другому. — Продолжай дышать, — его грудь двигалась вверх и вниз в ровном ритме. Здесь было так мирно, как тихий зимний вечер со свежим снегом, покрывающим землю, мягким и нетронутым. Но слишком скоро уютный туман развеялся в его разуме, и он с ахом врезался обратно в свое тело. Он мог чувствовать каждую мышцу с болезненным осознанием, и, боже, как они болели. — Изуку? — голос теперь был кристально чистым, и внезапное узнавание нахлынуло на него. — Тоши? — пробормотал он, морщась от дискомфорта в першившем в горле. Он услышал, как Хитоши выдохнул. — Ага. Добро пожаловать обратно на землю, — Изуку приоткрыл глаза. Перед ним на корточках виднелась размытая фигура Хитоши. Его лицо было искажено беспокойством, а волосы выглядели более растрёпанными, чем обычно, словно он провел по ним руками. Взгляд Изуку скользнул вниз к рукам, которые начали жечь. Хитоши осторожно раздвинул запястья. Он заметил, что тыльная сторона его рук была покрыта пятнами порванной кожи. К счастью, ничего не кровоточило, но они болели, как свежий ожог от ковра. Должно быть, он снова царапал себя. — Что случилось? — спросил он, невнятно произнося слова. — Паническая атака, — спокойно ответил Хитоши. — Я использовал свою причуду, чтобы вытащить тебя из неё, — он отпустил запястья Изуку и потер затылок, — надеюсь, всё нормально. Изуку вяло покачал головой. — Все в порядке. Спасибо. — Они часто у тебя случаются? — тихо спросил подросток. Изуку пробормотал невнятный ответ. — Частенько, когда был маленьким. — Они отстой, да? — Хитоши смущенно усмехнулся. — Да, — всё, что мог сказать Изуку. Теперь, когда он снова мог полностью чувствовать свое тело, он осознавал, насколько он был болен и истощен. Он, вероятно, мог бы заснуть прямо здесь, на полу, если бы захотел. — Извини. Хитоши усмехнулся, а затем легонько ударил Изуку по голове костяшками пальцев. — Не извиняйся. Это не твоя вина. — Ох... Между ними повисла минута молчания. — Нам, э-э, наверное, стоит подняться с пола в ванной, — Изуку кивнул. — Ладно, ты можешь встать? — Да, я так думаю. Изуку медленно поднялся на шатающихся ногах, используя в качестве опоры стену и Хитоши. — Хочешь сходить к Исцеляющей Девочке? — спросил Хитоши, позволяя Изуку обхватить его руку для поддержки. Изуку внезапно почувствовал себя гораздо более бодрым. Мысль о том, что он увидит Исцеляющую Девочку, ужаснула его. Он не был уверен, почему именно, но он бы предпочел отложить встречу с ней как можно дольше. Хитоши, казалось, почувствовал его колебания и предложил другой вариант. — Или мы могли бы отдохнуть в классе? Он все равно должен быть пуст, — эта идея показалась Изуку гораздо более привлекательной. — Да, пожалуйста, — ответил он, не имея сил беспокоиться о том, насколько ничтожным он звучит. Кивнув, Хитоши вывел Изуку из ванной и повел его по пустым коридорам. Потребовалось немного больше времени, чем обычно, чтобы добраться до класса, Изуку все еще чувствовал себя нетвердо на ногах, но Хитоши не показывал никаких признаков того, что он был раздражен или расстроен их черепашьим темпом. Когда пара наконец добралась до своего класса, Хитоши переместил вес Изуку, чтобы он мог открыть дверь. До обеда оставалось еще около пятнадцати минут, поэтому они не ожидали, что кто-то будет внутри. К ужасу Изуку, они сильно ошибались. Айзава стоял на трибуне, перебирая какие-то бумаги. Как только дверь открылась, Айзава повернулся, чтобы посмотреть на них, вопрос готов был сорваться с его губ. Но Айзава остановился, как только он получше разглядел пару, его глаза спешно пробежали по ним. Это вызвало странное чувство, закипающее в груди Изуку. Айзава оставил свои бумаги там, где они были, и осторожно приблизился к ним. — Что случилось? Изуку не мог не съёжиться под пронзительным взглядом Айзавы. Он поднёс руки к груди, защищая себя, и свернулся калачиком. Его мозг всё ещё был заполнен ватой, а сердце грозило выскочить из горла. Этого не должно было случиться. Ничего из этого не должно было случиться. Но это произошло. Изуку разваливался на глазах у других и ненавидел себя за это. Все и так знали, насколько он жалок и слаб, но теперь они узнают, что он ещё и сломлен. Если бы у него были силы, он бы, наверное, заплакал. Плакса Деку! — прошипел его разум, неприятно напоминая голос Каччана. — Когда сработала сигнализация, люди запаниковали. Но, э-э, Изуку удалось взять ситуацию под контроль и как-то всех успокоить, — начал объяснять Хитоши. Вероятно, он чувствовал нежелание Изуку говорить. — Это был ты? — спросил Айзава у Изуку, звуча… впечатлённо? Изуку промычал утвердительный ответ. — Э-э, в любом случае, — продолжил Хитоши, — я не уверен, что произошло потом, но я нашел его в ванной, — он замолчал, словно споря сам с собой. Бросив быстрый взгляд на Изуку, Хитоши тихо объяснил. — Паническая атака. Я использовал свою причуду, чтобы вытащить его из неё. Айзава вздохнул и кивнул. — Умно, хороший способ использовать твою причуду. Изуку рискнул бросить взгляд на Айзаву, глядя на высокого мужчину сквозь челку. Однако он заметил, что Айзава не смотрел прямо на него, а вместо этого, казалось, сосредоточился на руках Изуку. Изуку быстро сбросил их с груди и спрятал в карманах брюк. — Ещё есть время до начала занятий, — сказал Айзава, обращаясь к Хитоши. — Тебе следует вернуться и закончить обед. Хитоши нерешительно моргнул, глядя на Айзаву. — Я не против остаться здесь с Изуку. — Спасибо, Шинсо, но дальше я сам справлюсь, — сказал Айзава, отмахиваясь. Изуку почувствовал, как его сердце ушло в пятки, а паника затопила вены. Изуку хотел снова схватить Хитоши, но его руки были практически приклеены к внутренней части карманов, а мышцы упрямо работали против него. Нет, нет, подождите! Хитоши открыл рот, словно хотел что-то сказать, но один стальной взгляд Айзавы заставил его рот захлопнуться. Подросток посмотрел на Изуку в последний раз, и в его глазах мелькнуло сожаление. С легким кивком Хитоши вышел из класса и закрыл за собой дверь. Густая тишина, которая немедленно повисла в комнате, грозила задушить Изуку. Он был уверен, что смог бы услышать, как булавка падает на мягкий ковер. Он даже не мог услышать звук собственного сердцебиения, как будто оно решительно остановилось в его груди от страха. Меньше всего ему хотелось остаться наедине в комнате с Айзавой. Ох, он был в таком дерьме. — Давай, садись, Мидория, — мягко посоветовал Айзава. Изуку потребовалась вся его сила воли, чтобы пошевелить ногами, которые прочно приклеились к земле. Он был просто благодарен, что они не были такими шаткими, как раньше. Изуку молча прошаркал к своему столу, не желая встречаться глазами со своим учителем. Как только он сел в свое кресло за столом, подняв плечи до ушей и спрятав руки в коленях, он услышал, как Айзава встал перед ним. — Мидория, — Айзава привлёк его внимание, но Изуку не мог этого сделать. Он не мог смотреть ему в лицо. Не так. Видимо, Айзава пришел к правильному выводу. Изуку не хотел отрывать взгляд от пола, поэтому герой присел, опустившись на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с его лицом. — Малыш, — снова попытался он. — Я не смогу тебе помочь, пока ты не расскажешь мне, что случилось. Изуку прикусил нижнюю губу и пожал плечами. Он больше не мог удерживать ни одной мысли и чувствовал, как реальность ускользает, словно он наблюдал за всем этим взаимодействием через экран телевизора. Но Айзава был терпелив. Он дал Изуку минуту, пока тот не попытался спросить снова. «Знаешь, что вызвало твою паническую атаку?» Его голос был мягким, несмотря на хриплый тон. Это был тот же мягкий голос, которым он разговаривал с Изуку, когда тот был Мотыльком. Осознание этого вызвало в его груди искру боли. Глубокое чувство тоски нахлынуло на него. Воспоминание о ночи на крыше, когда он плакал в грудь Айзавы, заставило его сердце сжаться. Он знал, что это было жалко, но все, чего он хотел, это снова упасть в объятия Айзавы и зарыдать. Он хотел утешения его крепких объятий и успокаивающих слов. Изуку не осознавал, как сильно он скучал по тому, как он был Мотыльком и проводил время с Ластиком. Но теперь всё это закончилось. Это закончилось, и потеря этого заставила его сердце ныть от горя. Потому что как бы он ни хотел рассказать Айзаве всё, признаться ему, что он Мотылёк, он знал, что не сможет. Признание того, что он — Мотылёк, влекло за собой риск быть исключенным из UA и отправленным в приемную семью, и Изуку точно знал, что этого он не переживет. Поэтому, вместо того, чтобы выложить все начистоту, Изуку просто покачал головой и ответил простым объяснением. — Я просто ошеломлён, — пробормотал он. — Извините. — Спасибо, что рассказал мне, — ответил герой. Айзава немного откинулся назад и снова осмотрел его, и это заставило Изуку почувствовать себя уязвимым. В конце концов его взгляд упал на руки, которые Изуку пытался спрятать у себя под коленями. С задумчивым мычанием Айзава указал на них. — Похоже, ты поцарапал себя во время панической атаки, — каждая мышца в теле Изуку напряглась. — Могу ли я увидеть твои руки? Изуку побледнел. Сигнализация, громче той, что была в кафетерии, зазвенела в его голове. Он внезапно выпрямился, ноющее тело запротестовало против движения. Нет, нет, абсолютно нет. Если Айзава увидит его руки, это будет так же плохо, как если бы он узнал, что он — Мотылёк. Если бы кто-нибудь увидел его руки, или даже верхнюю часть бёдер и живот, если уж на то пошло, он был бы изгнан в мгновение ока. Каждая прямая линия, украшавшая его плоть, была напоминанием о его слабости, напоминанием о том, насколько непоправимо он был сломлен. — Н-нет, все в порядке, — он молча проклинал себя за дрожь в голосе. Айзава поднял бровь, не выглядя нисколько убежденным. — Мидория, мне просто нужно посмотреть, следует ли тебя отправить к Исцеляющей девочке или нет. — М-мои руки в порядке, сенсей, правда, — Изуку почувствовал, что земля под ним может рухнуть в любую минуту, чистый страх подступил к его горлу. — Я уверен, что это так, малыш, — Айзава вздохнул, — но я прошу тебя показать их, особенно если это обычное явление. Глаза Изуку метнулись к дверному проёму, и он знал, что Айзава тоже это заметил. Он знал, что не сможет просто так сбежать, но идея звучала очень заманчиво. — Это действительно не случается так часто, — солгал Изуку. — Я просто был ошеломлён сигнализацией и репортëрами с утра, — слабый аргумент неуклюже слетел с его губ, и он мог сказать, что его учитель не поверил ему ни на секунду. Конечно, он не поверит. Ластик был подпольным героем, который полагался на отточенные навыки наблюдения. Даже то, как этот человек не узнал в нём Мотылька, было выше его понимания. Но сейчас это не главная проблема. Брови Айзавы нахмурились, когда он пристально посмотрел на Изуку, как будто он мог бы найти ответы, которые искал, просто глядя на него достаточно долго. Изуку заставил себя не ёрзать на сиденье. — Мидория, — мягкость в его голосе сменилась властным тоном. — Ты мой ученик, и твое благополучие — мой приоритет, — его глаза сузились. — Я больше не буду спрашивать. Дерьмо. Изуку сглотнул комок, образовавшийся в горле. Как, черт возьми, он мог обойти это? — Я- Как дар небес, дребезг школьного звонка прервал его. Это был сигнал к концу обеда и началу дневных занятий. Он слышал шаги своих одноклассников, приближающихся к двери в класс. Облегчение было столь сильным, что он думал, что утонет в нём. Айзава бросил на Изуку многозначительный взгляд. — Мы закончим этот разговор позже, Мидория, — пообещал он. Герой встал и направился обратно к трибуне как раз в тот момент, когда его одноклассники начали заходить в комнату. Изуку откинулся на спинку стула, чувствуя головокружение. «Это было слишком близко», — внутренне простонал он. Хитоши вошёл в комнату вместе с Каминари, который энергично рассказывал ему о тревоге, которая была объявлена ранее. На самом деле, большинство его одноклассников сплетничали о неудавшейся попытке эвакуации. Хитоши расстался с Каминари и сел на свое место позади Изуку. — Ты в порядке? — тихо спросил он. Изуку повернулся к нему и попытался улыбнуться как можно убедительнее. — Да! Намного лучше, спасибо. Уголки губ Хитоши изогнулись. — Хорошо. Ты заставил меня поволноваться, космический кадет. — Космический кадет? Хитоши фыркнул и рассмеялся. — Да, потому что ты вечно где-то витаешь. — Эй! — заскулил Изуку, игнорируя насмешливую ухмылку Хитоши. Его одноклассникам не потребовалось много времени, чтобы занять свои места и обратить внимание на Айзаву, сидевшего впереди. — У меня есть объявление, — сухо начал он. — Завтра вместо того, чтобы посещать ваши утренние занятия, мы отправимся на небольшую экскурсию… Прежде чем он успел сказать последнее слово, класс начал радостно кричать. Айзава не колеблясь, раздраженно продемонстрировал свою причуду. — Тихо. Все в классе снова быстро смолкли. — Как я уже говорил, мы отправимся в поездку за пределы кампуса в близлежащий учебный центр. Так что вместо того, чтобы идти в классный кабинет, переоденьтесь в свои геройские костюмы и соберитесь на парковке. Я буду ждать у автобуса, который нас отвезёт. Все, кто не придет через пять минут после первого звонка, останутся, ясно? — Да, сэр! — хором ответил класс. — Отлично — сказал он, прежде чем выйти из комнаты, но не раньше, чем бросил последний взгляд на Изуку. Даже когда Айзава исчез за дверью, поменявшись местами со Снайпом для их следующего занятия, Изуку практически чувствовал его подозрительный взгляд. Изуку изо всех сил старался быть внимательным на дневных занятиях, но из-за угрозы того, что Айзава вернется после школы и потребует ответы, ему было трудно сосредоточиться.-----
Шота потёр глаза. Сегодняшний день был невероятно долгим и изнурительным, не считая недостатка сна из-за кошмара. Во-первых, были обезьяны из СМИ, которые устроили хаос просто чтобы поговорить со Всемогущим, которого даже не было на территории кампуса. Во-вторых, кто-то полностью разрушил барьер безопасности у ворот UA, что, как клянется Незу, было либо демонстрацией силы, либо объявлением войны. И то и другое в равной степени вызывало головную боль. Наконец, у Мидории случилась сильная паническая атака, но он попытался отыграться, как будто это было ерундой. Он вздохнул и откинулся на спинку стула. Он уже с первого дня в школе нутром чувствовал, что с Мидорией что-то происходит, поэтому не был так уж удивлен, узнав, что ребёнок страдает от высокой тревожности. Это соответствовало признакам, которые он начал замечать, таким как вздрагивание Мидории от внезапных громких звуков и его отказ смотреть в глаза. Но из того, что он увидел сегодня, стало ясно, что его тревожность была серьезнее, чем он изначально думал. Больше всего его беспокоило нежелание Мидории получать помощь из-за царапин, которые он сам себе нанес на руках. Такие вещи, как царапание, укусы и выдергивание волос, были обычными реакциями на панические атаки. Но если никто не объяснил этого Мидории или если у него нет надлежащей помощи и поддержки, то логично, что ребёнок стыдится своих действий и считает их признаком слабости. Что было досадно нормализованным мышлением, которое было у большинства претендентов на роль героя, когда они только начинали свой путь. Каждый профессиональный герой, которого когда-либо знал Шота, включая его самого, сталкивался с той или иной формой проблем с психическим здоровьем. Если это не было чем-то, с чем они сталкивались до начала своей карьеры, это было чем-то, что они подхватили во время работы. Панические атаки, вызванные провоцирующими событиями или воспоминаниями о травме, были наиболее распространенными. В конце концов, его ученики узнают об этом и, как он надеялся, будут чувствовать себя более комфортно, обращаясь за помощью, когда она им нужна. Гончий пëс был в штате не просто так. Шота посмотрел на часы, висящие на стене учительской. Дневные занятия почти закончились, и он планировал поймать Мидорию до того, как тот покинет кампус. Цементосс, скорее всего, уже заканчивал свой урок литературы, поэтому Шота решил, что он может зайти пораньше, чтобы поговорить с Мидорией о встречах с Гончим псом, а также позволить Исцеляющей девочке осмотреть его руки. Ещё одно знакомое воспоминание о зелёных глазах и безмолвном всхлипывании промелькнуло в его голове. Он почти перестал ассоциировать Мидорию с Мотыльком, но предыдущие события усложнили задачу. Он знал, что оступился и разговаривал с Мидорией тем же тоном, который всегда использовал с Мотылькам, когда младший мальчик был эмоционально расстроен. Он даже не понял, что сделал, пока слова не слетели с его губ. Казалось таким естественным разговаривать с Мидорией таким образом, что было странно. Шота никогда не был особенно мягок ни с одним из своих учеников, предпочитая обращаться с ними как с будущими профессиональными героями, которыми они вырастут. У него была репутация чрезмерно строгого человека не просто так. Но было что-то в Мидории, что сломало его стены. То же, что было у Мотылька. Это начало его беспокоить. Шота устало вздохнул. Ему придется разобраться с этим позже. Сейчас ему нужно было убедиться, что с Мидорией все в порядке и что он получит надлежащую помощь. Он уже пообещал, что не подведëт этого ребёнка, и намеревался сдержать это обещание. Он прибыл к двери класса как раз вовремя, чтобы услышать, как по всей школе прозвенел последний звонок. Дверь в 1-A класс скользнула в сторону, и его ученики хлынули, словно вода из прорвавшейся плотины, возбужденно болтая и горя желанием поскорее вернуться домой. Он внимательно оглядел каждого, пытаясь выцепить Мидорию в небольшой толпе. Это было бесполезно. Шота наблюдал за каждым вышедшим из класса, включая Цементосса, но не было никаких признаков присутствия Мидории. Как только комната опустела, Шота вошел внутрь и огляделся. Никого не осталось, и никаких школьных принадлежностей или рюкзаков не осталось. Нахмурившись в замешательстве, Шота вернулся в учительскую и увидел, как Цементосс собирает свои вещи. — Ишияма, — крикнул он герою. Ишияма поднял глаза от своей сумки и улыбнулся ему. — А, добрый день, Айзава. — Мидория Изуку присутствовал на твоём занятии? — спросил Шота, скрестив руки на груди. Ишияма наклонил голову и усмехнулся. — Вы имеете в виду маленького зеленоволосого мальчика с обширными познаниями в западной литературе? Да, он присутствовал все время. — Ты… не видел, как он ушел, да? — Я не видел. Но я тебя уверяю, он посещал занятия. Какого чёрта? Айзава провел рукой по лицу. — Ладно. Спасибо. — Хорошего тебе дня, Айзава, — Ишияма улыбнулся и вышел из учительской. Стоя в комнате один, Шота пытался осознать тот факт, что Мидория каким-то образом пробрался не только мимо Цементосса, но и мимо него самого. Что было… ужасно впечатляюще, но все равно тревожно. — Когда-нибудь ты станешь чертовски хорошим героем подполья, малыш, — пробормотал он себе под нос. Ну, сегодня не было смысла пытаться поговорить с парнем. Ему просто нужно будет поймать Мидорию перед их вылазкой в USJ. С последним побежденным вздохом, Шота начал собирать свои вещи. Он с нетерпением ждал возможности вздремнуть перед работой.-----
Незу сидел за столом в своем кабинете, держа в лапе чашку горячего травяного чая. Его глаза просматривали множество небольших видеопотоков с камер наблюдения, разбросанных по всему кампусу. Для него это было обычным занятием, так как он скорее любил наблюдать за школьными мероприятиями из безопасности своего кабинета, но после дневного взлома он был практически приклеен к своему компьютеру. Тот, кто разрушил ворота, не был представителем СМИ, и это его очень беспокоило. Кто-то угрожал безопасности его учеников, и он не успокоится, пока не выяснит, кто именно. Просматривая изображения с различных камер, его внимание привлекло весьма необычное зрелище. Незу с увлеченным весельем наблюдал, как Мидория Изуку приоткрыл окно своего класса ровно настолько, чтобы протиснуться. Мальчик сначала сбросил свой рюкзак, а затем, кувыркнувшись, успешно приземлился, не получив ни одной травмы. Он отряхнулся, подхватил сумку и побежал к школьным воротам, незаметно смешавшись с толпой учеников, которые направлялись домой после учебного деня. Улыбка Незу стала шире. — Какой ты интересный мальчик, Мидория Изуку.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!