Часть 23 Universal Studios Japan 2

Злодеи проникли в USJ, и, конечно же, это произошло в тот день, когда Всемогущий решил проигнорировать свои преподавательские обязанности. Блять. Стиснув зубы, Шота приготовился ринуться в бой, встав между учениками и головорезами внизу. Он представлял себе этот день совсем не так, но разве жизнь когда-либо была к нему благосклонна? Если бы этот здоровяк-герой номер один действительно проявил порядочность и явился и выполнил свою чёртову работу, то Шота смог бы в первую очередь вывести своих учеников в безопасное место, а не готовиться к прыжку в толпу злодеев, чтобы выиграть детям время на побег. Он сделал глубокий вдох. Шота ненавидел образ героя, жертвующего собой, который был так распространён как среди будущих героев, так и среди профессионалов; мёртвый герой — бесполезный герой. Но в этой профессии бывали моменты, когда жертва была неизбежна, и Шота с радостью отдал бы свою жизнь, если бы это означало защиту его учеников. Он знал, что то, что он собирается сделать, было почти самоубийством, он прекрасно понимал, что шансов выйти из этой ситуации невредимым нет, но это решение он принял ещё тогда, когда согласился стать классным руководителем в классе 1-A. В UA быть учителем означало гораздо больше, чем просто уделять ученикам своё время — это означало отдать им свою жизнь, если это необходимо. Шота схватился за своё оружие и приготовился к неизбежному. Он больше не хотел терять ни одного чёртова ребёнка. — Подождите! — панический голос заставил его замешкаться, — Вам не стоит сражаться с ними в одиночку, их слишком много! Ваш стиль боя лучше всего подходит для скрытных атак и схваток один на один! Шота оглянулся через плечо и увидел Мидорию, крайне напряженного, с руками, сжатыми в кулаки. Он не видел глаз юноши, скрытых за красными очками, но был уверен, что они широко раскрыты от паники. Шота запнулся. Мидория позвал его не из страха перед злодеями. Нет, Мидория смотрел на него так же, как Хизаши и Немури, когда ему приходилось отправляться на особенно опасное задание, молчаливо умоляя вернуться целым и невредимым. И теперь его ученик смотрел на него так же, говорил тем же обеспокоенным тоном. Мидория не боялся злодеев, он боялся, что Шота не вернется живым. Тот факт, что его юный ученик, которому ещё и недели не было в старшей школе, беспокоился за Шоту больше, чем за свою собственную безопасность, был для него чем-то совершенно непостижимым. Это, в сочетании с тем, что Мидория, казалось бы, инстинктивно выкрикнул его геройское имя, вызвало в его груди странное, знакомое чувство. Он опустил его. Времени на то, чтобы всё это разобрать, не было. Его ученики были в опасности, и Шоте нужно было выиграть им как можно больше времени, чтобы либо получить помощь, либо сбежать. Поэтому ровным голосом, который, как он надеялся, вселил уверенность, он произнёс несколько слов о том, что у хороших героев есть не один трюк, прежде чем прыгнуть прямо в пасть поджидающего внизу зверя. У него была работа, которую нужно было выполнить. Он уже сбился со счёта, скольких злодеев уложил. Костяшки пальцев были разбиты и кровоточили, сломав десятки носов, а под правым глазом зияла глубокая рана, оставленная каким-то злодеем с причудой ножа. Но каждый раз, когда он вырубал преступника, на его место приходил другой, и Шота чувствовал, как усталость разливается по его костям. Не помогало и то, что он умудрился потерять из виду этого ублюдка с причудой телепортации. Он мог лишь надеяться, что Тринадцатая успеет остановить злодея прежде, чем тот коснётся кого-нибудь из его учеников. — Ты отвлекаешься, Ластик! Шота успел развернуться как раз вовремя, чтобы избежать хватки рукастого злодея. Он отпрыгнул назад, чтобы отойти на некоторое расстояние. — Финальный босс, — пробормотал Шота. Если он прав, именно этот парень руководил операцией. Туманный злодей и все его головорезы, похоже, подчинялись ему напрямую. Если ему удастся справиться с этим странным ребячливым парнем, он, возможно, сможет переломить ход атаки. Не давая злодею времени на манёвр, Шота рванулся вперёд, активировав свою причуду, и метнул конец своего шарфа в сторону преступника. Злодей легко поймал его и побежал навстречу Шоте с вытянутой рукой. Шота натянул шарф, надеясь сбить злодея с ног, прежде чем нанести удар локтем в его закрытое лицо, но злодей оказался столь же проворен. Злодей схватил Шоту за локоть одной рукой, а другой схватил его за шарф, заставив обоих замереть. Злодей сухо хмыкнул, и его губы расплылись в зловещей улыбке. — Знаешь, у тебя довольно крутая причуда, Ластик. Шота старался не обращать внимания на ослепляющую боль в сухих глазах, пытался удержать веки от смыкания, но жжение было невыносимым, и у него не оставалось другого выбора, кроме как моргнуть. Он не осознавал, насколько сильно он пожалеет об этом решении. Мучительная боль, охватившая локоть, пронзила его мгновенно. Казалось, будто кто-то поджёг его сустав, он чувствовал, как кожа уступает место разорванным мышцам и костям. Он не смог сдержать крик боли, вырвавшийся из его уст, но его заглушил безумный смех злодея. Шота сумел вырваться из рук преступника. Он даже не взглянул на свой локоть, главное, что его правая рука была совершенно бесполезна. — Кстати, Ластик, — с усмешкой сказал злодей, — я не финальный босс, — он щёлкнул пальцами, словно подзывая питомца, и неуклюжее существо, похожее на птицу, встало смирно. — Он — финальный босс. Времени на движение не было, и Шота едва мог соображать из-за боли в руке. Монстр издал визг, похожий на трение металла о камень, и бросился на него с пугающей скоростью. Шота оскалил зубы и затаил дыхание, ожидая, что его свалит с ног эта чудовищность. Но удар так и не последовал. С невыразимым ужасом Шота увидел вспышку зеленого между ним и существом. Шота побледнел. — Нет, Мидория! — не раздумывая, он бросился вперёд, надеясь добраться до своего ученика раньше монстра. Когда Мидория успел сюда спуститься и о чём, чёрт возьми, он думал? В голове возникло видение тела Мидории, окровавленного и изломанного под тварью. Он заставил себя двигаться быстрее. Он не мог потерять своего ученика. Он не мог потерять ещё одного ребёнка. Но это не имело значения, потому что он снова оказался недостаточно быстрым. Он был чертовски медленным, чтобы помешать громадному существу схватить Мидорию за руку и швырнуть его на землю, словно брошенную игрушку. Тело глухо ударилось о землю, а затем раздался резкий треск сломанного предмета. Шота хотел подбежать к своему ученику, проверить пульс, просто убедиться, что парень ещё дышит, но монстр уже снова двинулся вперёд, и он снова стал целью. Шота вовремя увернулся от огромного кулака, хотя сила инерции отбросила его назад. Он собирался снова двинуться, чтобы оттянуть существо от своего упавшего ученика, но заметил, что Мидории больше нет на земле. Вместо этого Мидория каким-то образом поднялся и теперь крадётся за птицеподобным зверем. Шота мгновенно обрадовался, увидев, что парень стоит, но ему в равной степени хотелось крикнуть ему, чтобы он бежал. Слова предупреждения замерли на его губах, как только Мидория бросил что-то в существо, ударив его по затылку. Монстр взревел от раздражения и снова повернулся к Мидории. — Оставьте его в покое, — прорычал Мидория дрожащим от страха голосом. Зверь, не колеблясь, снова бросился на Мидорию, но на этот раз Шота был слишком далеко, чтобы что-либо предпринять. Он чувствовал себя зрителем на каком-то чёртовом турнире. Мидория умрёт. Его ученик будет зверски убит руками настоящего монстра, и он, чёрт возьми, ничего не мог сделать, чтобы это остановить. Изуку нужно было отвлечь существо от Айзавы. Он надеялся привлечь его внимание и заставить его преследовать, но когда зверь прижал его к земле, он был почти уверен, что у него что-то сломалось в ноге. Он не знал, что именно, и ему совсем не хотелось смотреть, особенно когда три тысячи фунтов мышц и зубов снова бросались на него. Поэтому он крепко сжал нож, который, к счастью, всё ещё оставался у него в руке, и приготовился принять удар в лоб. Он смог найти как минимум пару возможных уязвимых мест, хотя добраться до них было бы непросто. Но ему так и не представился такой шанс. Внезапно его резко оттолкнули в сторону, и он приземлился на землю в нескольких футах от того места, где стоял. Прошло несколько мгновений, но, моргнув, чтобы прочистить глаза, Изуку повернул голову в сторону существа и замер. Он думал, что это монстр оттолкнул его, но то, что он увидел, было гораздо хуже. Хитоши крепко сжимало чудовище и поднимало его в воздух за руку. При малейшем сжатии он слышал, как кости в руке друга хрустнули, словно хрупкие веточки. Хитоши кричал от боли, безвольно отбиваясь от чудовища, как только мог. — Хитоши! — крикнул Изуку напряжённым голосом. Слёзы навернулись на глаза Хитоши, когда он взглянул на Изуку. — Убирайся отсюда! — крикнул он сквозь боль. Краем глаза он увидел, как Айзава пытается бежать в их направлении, но его останавливает фиолетовая воронка. — Прошу прощения, Шигараки Томура, — тихо поприветствовал злодей из тумана, — Тринадцатая выведена из строя, но один из учеников сбежал. Прибытие новых героев — лишь вопрос времени. Злодей-руководитель, Шигараки, издал раздражённое шипение. Он начал чесать уже кровоточащее горло. — Курогири, если бы ты не был нашим спасением, я бы разрушил тебя дотла, пока каждый твой атом не превратился бы в пыль, — пригрозил он, — Это значит, что игра окончена, и мы возвращаемся к главному меню. Мы ни за что не справимся с целой толпой профессионалов, — Шигараки затопал ногами, — Чёрт, чёрт, чёрт! — Что бы ты хотел сделать? — послушно спросил Курогири. Шигараки заныл: — Нам нужно уйти. Но сначала, — его взгляд метнулся к существу, которое всё ещё держало Хитоши за сломанную руку. Изуку видел, как Хитоши пытается собраться с силами, несмотря на боль, — Давай разрушим Символ Мира, убив этих мерзавцев. Ному! Монстр взвизгнул, поднял Хитоши выше и швырнул его на землю гораздо сильнее, чем Изуку. Его тело ударилось об пол с неестественной силой, а конечности вывернулись. — Хитоши! — снова закричал Изуку, слезы навернулись на глаза и затуманили зрение. Нет, нет, нет, пожалуйста! Измученное тело Хитоши лежало неподвижной кучей, пока вокруг него оседала пыль. Изуку встал, игнорируя боль, пронзившую ногу, и попытался бежать к другу, но существо оказалось быстрее. Изуку едва успел увернуться от кулака, нырнув между его ног. Монстр быстро развернулся и снова потянулся к нему, и на этот раз Изуку ухватился за его громоздкие руки, вместо того чтобы уклониться, и изо всех сил вцепился в существо. — Мидория! — он слышал, как Айзава зовёт его, но не обращал на это внимания. Он вообще ничего не слышал. Теперь его единственной целью было убить зверя, причинившего боль его другу. Существо снова взревело и взмахнуло лапами, пытаясь сбросить его, но Изуку крепко держал его, выжидая удобного момента. Как только его подняли над головой, Изуку отпустил, упав на плечи существа. Оно забилось, мир вокруг стал размытым, и Изуку сосредоточился на том, чтобы удержать равновесие. Несмотря на боль в ноге, он обхватил обеими ногами шею существа для равновесия и вонзил нож в его открытый глаз. Изуку старался не подавиться хлюпающим звуком, который издал его нож, вонзившись в глаз и мозг существа, и тёплая кровь хлынула мимо его руки. Монстр заревел от боли, которую Изуку, как он надеялся, принял за боль, и его содрогание только усилилось. Не вынимая ножа, Изуку потянулся за другим из-под пояса и пронзил ему второй глаз. Грохочущий рёв был единственным предупреждением, прежде чем его резко отбросило. Он тяжело приземлился на спину, и от удара из его тела вырвался воздух. — Нет! Ты, наглый мальчишка, ослепил моего Ному! — вскипел Шигараки. Лёгкие Изуку сжимались, пытаясь наполниться воздухом, каждый вдох отдавал тупой болью в рёбрах, но в конце концов ему удалось снова сесть. Оглянувшись на злодеев, Изуку увидел, как Шигараки закатил настоящую истерику, пока существо, его «Ному», слепо дëргалось, — У него же должна быть регенерация, почему же он не исцеляется?! — Прошу прощения, Томура, но глаза и мозги гораздо более хрупкие, чем всё остальное тело, а этот Ному — всего лишь прототип, — объяснил Курогири. Изуку было совершенно всё равно, что это за монстр и что он может сделать, Хитоши всё ещё не двигался, и ему нужно было убедиться, что с его другом всё в порядке. Изуку подполз на четвереньках к Хитоши. Он сорвал с себя уже разбитые очки, отбросив их куда-то за спину, и осторожно положил голову Хитоши себе на колени. Дрожащими движениями Изуку надавил пальцами на нижнюю часть челюсти Хитоши, пытаясь нащупать пульс. Изуку чуть не заплакал, почувствовав медленное, но ровное биение под кончиками пальцев. Хитоши был жив. Изуку прижался к другу, и навернувшиеся ранее слёзы капали на щеки Хитоши. Дыхание застыло в лёгких, хотя ему хотелось кричать. Хитоши был жив, но ранен. Он был тяжело ранен, и во всём виноват Изуку. — Прости, — прохрипел он хриплым от напряжения голосом. Хитоши пытался остановить его, пытался увести Изуку с собой к выходу, но тот отказался. И поскольку Изуку был недостаточно быстр, недостаточно силён, Хитоши пришлось его спасать, и теперь он ранен. Какой герой станет причинять боль своим друзьям? Изуку настолько погрузился в свои мысли, что не услышал, как распахнулись двери USJ, не увидел, как Всемогущий сражается со слепым Ному, не увидел, как Каччан, Тодороки и Киришима сдерживают Курогири, и не увидел, как Снайп выстрелил Шигараки в ноги, прежде чем злодеям удалось сбежать. Это не имело значения, всё это не имело значения, потому что Хитоши всё ещё кровоточил на его коленях, а это означало, что Изуку потерпел неудачу. Он потерпел неудачу как герой и как друг. Нежная рука обхватила его за плечо и попыталась поднять, но он отказался. Он прорычал какие-то бессвязные слова, прежде чем отдернуть руку, чтобы крепче обнять Хитоши. Рука вернулась, но на этот раз она держала его крепче. — Мидория, — это был голос Айзавы, — Малыш, парамедики приехали, — Изуку промычал, подтверждая, что услышал его, хотя голос Айзавы звучал так отстранённо, — Я знаю, ты беспокоишься о Шинсо, но они не смогут помочь ему, пока ты не отпустишь его. Изуку покачал головой, новые слёзы катились по его щекам и капали с подбородка. Если он отпустит, Хитоши умрёт. Он умрёт, и это будет его вина. — С Шинсо все будет в порядке, как только ему окажут медицинскую помощь, и это не твоя вина, Мидория, — решительно сказал Айзава. Ах, он, должно быть, высказался вслух. Это не имело значения, потому что Айзава был неправ. Это была его вина, и никакие приукрашивания не изменят этого факта. Изуку едва успел заметить, как парамедики подошли ближе. Айзава, на этот раз более решительно, поднял Изуку за бицепс и едва оттащил его от потерявшего сознание друга, которого уже грузили на носилки и уносили. Он хотел кричать вслед Хитоши, но слова застряли в горле, сменившись сдавленным рыданием. Айзава всё ещё держался за его руку, скорее для того, чтобы удержать равновесие. Как только Хитоши благополучно вывели из здания, к ним подошёл другой фельдшер. — Сэр, вы их классный руководитель, верно? — спросила она. Айзава кивнул. — Да. А как дела у остальных моих учеников? — Хорошая новость в том, что серьёзных травм, кроме как у Шинсо Хитоши и про-героини Тринадцатой, больше нет. Остальные отделались лишь царапинами, синяками и истощением причуды. На месте уже находится Исцеляющая Девочка, которая вылечит всё, что не требует госпитализации. Его учитель вздохнул с глубоким облегчением, а когда Изуку взглянул на него сквозь затуманенное зрение, мужчина выглядел так, будто постарел на десять лет. — Слава богу. А плохие новости? Фельдшер выглядела немного смущённой. — Вы можете уделить минутку, чтобы поговорить со своими учениками, если нужно, но, судя по вашему локтю, вам, скорее всего, понадобится медицинская помощь, выходящая за рамки нынешних навыков Исцеляющей Девочки, — объяснила она. Изуку заметил презрение, проступившее на лице Айзавы. — Хорошо. Но сначала, пожалуйста, позаботься о моём ученике, — сказал он, слегка притягивая Изуку вперёд. — О! Это ещё один твой ученик? Он просто выглядит слишком молодым для героя. Прости, солнышко, можно узнать твоё имя? — спросила она тоном, который, несомненно, предназначен для испуганных малышей. Будь Изуку в нужном настроении, он бы обиделся. — Мидория Изуку, — пробормотал он. — Отлично. У тебя что-то болит, Мидория? Изуку собирался отмахнуться от нее, но пронзительный взгляд Айзавы и тот факт, что он всё ещё держал Изуку за руку, заставили его внутренне вздрогнуть. — О, э-э. Только моя… только левая нога, кажется, — пробормотал он. Медсестра присела на корточки, чтобы осмотреть его левую ногу, осторожно ощупывая её руками. Изуку с трудом подавил шипение боли, когда она пошевелила ею. — Хм, судя по тому, что я вижу, ты довольно сильно сломал большеберцовую кость. Держу пари, перелом чистый, ничего такого, что не смогла бы вылечить причуда Исцеляющей Девочки! Колено тоже немного опухло, но это ожидаемо. Ещё где-нибудь болит? Изуку быстро покачал головой. У него болело всё тело, но об этом никто не должен был знать. Изуку демонстративно проигнорировал сомнительный взгляд Айзавы. — Ну ладно! Облокотись на меня, и я помогу тебе добраться до места, где лечат остальных учеников класса, чтобы твой учитель тоже мог получить необходимую помощь, — сказала она тоном, слишком бодрым для сложившейся ситуации. Айзава почти неохотно отпустил его, чтобы Изуку мог просунуть руку под руку фельдшера. Она помогла ему добраться до носилок, где они с другим фельдшером поднялись по лестнице и вынесли его из здания. Как только купол сменился голубым небом, Изуку почувствовал, как его накрыла волна усталости. Они не могли пробыть в USJ больше часа, но казалось, что прошли целые дни. Парамедики уложили его возле машины скорой помощи, где его ждала Исцеляющая Девочка вместе с Ураракой. — Мидория! Боже мой, ты в порядке?! — беспокоилась она, её руки парили над ним, словно она боялась, что он сломается от лёгкого прикосновения, и, честно говоря, он тоже так думал. Вместо этого он одарил её фальшивой улыбкой и отмахнулся от её беспокойства. — Я в полном порядке! Извини за беспокойство. Рядом с ними Исцеляющая Девочка цокнула. — Не думаю, что перелом ноги, вывих колена и, скорее всего, ушиб рёбер — это то, что можно считать „полностью здоровым“, — сказала она, — Тебе повезло, что ты не пострадал сильнее, молодой человек. Урарака побледнела. — Вы ведь можете его исцелить, да? — Конечно, я могу его исцелить! Я что, школьный уборщик? — резко бросила она, наклонилась и поцеловала Изуку в лоб. Новая, гораздо более сильная волна усталости обрушилась на него, словно скоростной поезд, веки вдруг потяжелели, словно весили пару тонн, — А теперь отдохни, я… Изуку покачал головой и медленно сел. — Нет, всё в порядке. Я… я… я хочу увидеть Хитоши. И как же Айзава-сенсей? Исцеляющая Девочка вздохнула. — Твоего классного руководителя наконец-то отправили в больницу, а твой одноклассник, скорее всего, уже там, лечится от своих травм. Теперь с ними обоими всё будет хорошо… — Какая больница? — перебил он её. Она одарила его ледяным взглядом. — Та, в которую я тебя засажу, если ты продолжишь меня перебивать! Изуку покраснел от чувства вины. — Извините, — пробормотал он. — Послушай, молодой человек, если ты хочешь навестить своего друга, я тебя не остановлю, но сначала хотя бы немного отдохни в школьном медпункте. Тебе также нужно будет дать показания детективу, прежде чем ты уйдёшь. — Детектив? Урарака кивнула. — Ага! Кажется, его зовут детектив Тсукаучи? — Изуку побледнел, — Он очень милый! Он просто задал нам несколько простых вопросов о том, что произошло, ничего серьёзного. — А, ну да, э-э, ладно. Тогда я, пожалуй, займу койку в лазарете, — сказал Изуку, запинаясь. Исцеляющая Девочка улыбнулась. — Хорошо. Ложись на носилки, я вызову парамедиков, которые тебя отнесут. Спи сколько нужно, я позвоню детективу, как только проснёшься, хорошо, дорогуша? — скомандовала Исцеляющая Девочка приторно-сладким тоном, совершенно не похожим на то, как она говорила раньше. Изуку оцепенело кивнул и снова лёг, стараясь не обращать внимания на то, как всё вокруг него закружилось под углом. Он даже не заметил, как закрыл глаза, пока мягкие объятия сна не потянули его под воду. — Надеюсь, тебе скоро станет лучше, Мидория, — едва уловимо услышал он голос Урараки, прежде чем его уши наполнились ватой, и он погрузился в сладкое забытье. Изуку отстраненно надеялся, что никогда не проснется.