Санта Барбара не иначе

Катя, несмотря на показную уверенность, внутри начинала нервничать. Вроде бы, подумаешь — удар, Антон не жалуется, да и разговор состоялся… но кто знает, что может прийти в голову этой девчонке. Антон тем временем, дождавшись звонка, тихо вышел из класса. На свежем воздухе голова немного прояснилась. С каждой минутой гул в ушах утихал, будто паровоз, наконец, сошедший с железной дороги. Катя осталась в классе, изображая безразличие. Прогуливаясь по школьному двору, Антон услышал, как его окликнула Лилия Павловна. В классе почти никого не осталось: кто-то ушёл в столовую, кто-то в туалет, кто-то просто исчез. Даже Катя куда-то ушла, вероятно, чтобы не сталкиваться с ним лишний раз. — Петров, подойди, — тихо сказала учительница, сложив руки на груди. — Есть к тебе небольшая просьба. Антон с лёгким подозрением, но без грубости, остановился и кивнул. — Ты новенький, но видно, что смышлёный. Скажи, как в прошлой школе учился? Какие предметы даются лучше? Антон немного замялся, но ответил: в основном учился хорошо, некоторые предметы — на твёрдую четвёрку, а где-то бывало и троечки проскакивали. — Вот и отлично, — вздохнула Лилия Павловна. — Понимаешь, Петров, Катя… девочка с характером. И не самой лёгкой судьбой. Да и вообще, просить о таком учителю не совсем правильно, но… — она замялась, — у неё сейчас сплошные двойки. До середины четверти остаётся немного. Если завалит контрольную, рискует остаться на второй год. А мне не хочется, чтобы весь класс тянули на дно из-за одного человека. Поможешь ей с литературой и русским? Антон опустил глаза, задумавшись. Что сложного, в конце концов? До середины четверти ещё дожить надо. Он чуть улыбнулся, понимая всю абсурдность ситуации: Кого как, а вот Катю «подтянуть» будет настоящим испытанием. — Хорошо, я попробую, — кивнул он. — Какие темы конкретно? — По литературе то, что сейчас проходим. И, если получится, по русскому. Спасибо тебе, Петров, выручаешь. Антон вежливо попрощался и направился обратно, но по пути случайно столкнулся с Полиной — первой скрипкой, как сегодня окрестил её Ромка. — Привет, Полин, как настроение? — улыбнулся он. — Привет, — мягко кивнула она. — Да нормально, но эта погода... С утра солнце, через полчаса дождь. Настроение как погода. Антон хмыкнул. — Слушай, раз уж ты тут, хотел спросить… Катя всегда была такой? Полина задумалась, чуть прищурив глаза. — Да нет… Год назад она была обычной сплетницей. Всем нервы мотала, но была тише воды, ниже травы. А потом как-то… — она пожала плечами. — Ну, сейчас это уже сплетница в квадрате. Антон скептически отнёсся к услышанному, но мысленно поставил в голове галочку: Надо будет прояснить… — Не думал, что человек может так поменяться всего за год, — тихо проговорил он. — Но чтобы настолько… — У неё проблемы были с мамой, — чуть тише ответила Полина, оглядываясь по сторонам. — Всё как в плохом фильме: переходный возраст, кризисы, бунт... И в какой-то момент — бац! Всё изменилось. — А кто у неё мама? — поинтересовался Антон, внутренне предчувствуя что-то странное. Полина едва сдержала смешок. — Ну, звучит дико, но... Лилия Павловна! Антон застыл. — Так… что? Полина весело кивнула, наблюдая за его растерянным лицом. — Антон, тебе ещё многое предстоит узнать. Никто до конца не понял, почему Катя так круто изменилась, но все уверены, что это связано именно с матерью. Представляешь? Лилия Павловна — её мама! Смешно, да? Она взглянула на часы. — Ладно, я побежала. Надо за скрипкой забежать. Увидимся! Антон остался стоять, переваривая новость. Инстинктивно огляделся, словно ожидая, что его сейчас схватит за шкирку знакомая охотница за его душой. Но Кати не было. С одной стороны — облегчение, с другой — лёгкое беспокойство. Не натворила бы она чего… Вздохнув, он решил не зацикливаться. Гуляя по коридору школы, Антон медленно направился в класс, чтобы заранее подготовиться. А что ещё оставалось? Бегать за Катей, как нянька? Странно, но с ней всё возможно… Время шло. Катя так и не появилась ни на перемене, ни на уроке. Антона это тревожило даже больше, чем хотелось признать. Второй урок пролетел быстро, особого внимания на нём Антон не заострял. По расписанию дальше должна была быть физкультура. Антон вспомнил, как Катя дразнила его с утра, напоминая, что сегодня у них физра, но сам он, как водится, забыл взять форму. В голове промелькнуло: Вот и получу нагоняй от мамы… Простая школьная истина. Но, не растерявшись, когда прозвенел звонок со второго урока, Антон целенаправленно отправился искать Катю. Школу он толком не знал — всего второй день, и причины изучать её особо не было. Но сейчас у него была цель. Пробираясь по коридорам, мимо старых кабинетов и пустых аудиторий, Антон внезапно услышал гулкие удары и какое-то приглушённое ворчание. Прислушавшись, он нашёл источник звука — старая, полуразвалившаяся подсобка, вероятно, когда-то использовавшаяся в советские времена. Осторожно, словно мышь, он открыл дверь и шагнул внутрь. Там, в полумраке, стояла Катя и методично вбивала кулаками по подвешенной старой груше. Антон прокашлялся, чтобы дать о себе знать, но Катя, не оборачиваясь, зло буркнула: — Не буду я! Пошло оно всё лесом. Не собираюсь ничего учить! И ты, если подойдёшь, труп! Антон остался стоять. — В твоём состоянии, Кать, не самая лучшая идея наезжать на меня, — спокойно сказал он. — Из-за какой-то ерунды, седьмой класс, а столько эмоций. Я всего лишь второй день в школе, а уже и парень твой, и в банде, и чуть не влетел. Это не повод срывать на мне свои нервы. Катя в раздражении откинула грушу в дальний угол. Антон прокашлялся ещё раз: — Кать, ты сегодня слишком странно себя ведёшь. Катя резко обернулась, на лице снова появилась её фирменная язвительная ухмылка: — Ты какого лешего сюда приперся, белобрысый? Антон, не уступая, продолжил: — Услышал шум. Пришёл посмотреть, всё ли с тобой нормально. Ты переживаешь из-за того, что ударила меня? Катя фыркнула, задумалась на секунду и, сохраняя холодный тон, парировала: — Переживать? Из-за тебя? Смешно! Сам нарвался, идиот. Антон, сняв очки, устало протёр глаза: — Ладно, слушай. Я всё равно буду заниматься с тобой. Хочешь ты того или нет. — С какой стати?! — резко огрызнулась Катя. — С той стати, что твоя мама, Лилия Павловна, попросила меня подтянуть тебя по литературе и русскому. Катя взбесилась: — Не собираюсь я ничего учить! Не собираюсь плясать под дудку Лилии Павловны! — она нахмурилась, — И вообще, откуда ты знаешь, что она моя мама? — Рассказали, — спокойно ответил Антон. — Кто? — голос стал опасным. Антон вздохнул, стараясь не поддаться напряжению: — Неважно, Кать. Ты снова срываешься. Всё равно всех секретов не утаишь. Перестань изображать великую королеву школы. Это же абсурд. Я не знаю, какой ты была раньше, но сейчас, с первого дня, ты ставишь меня в такие рамки, где я не могу сделать ничего, кроме как слушаться тебя. Это нормально? Катя молча сделала шаг вперёд, резко схватила Антона за воротник и прижала к стене: — Слышь, умник… Язык тебе вырвать или что? В этот момент Антон, понимая, что отступать некуда, твёрдо сказал: — Да хоть все кости мне переломай, Кать. Я не перестану повторять. Ты слишком агрессивно реагируешь на всё, будто бы ты реально... тупая дура. Пойми наконец, что не всё в жизни решается так, как тебе вздумается. Ты ведёшь себя, как эгоистка: вечно пытаешься доказать свою крутость, доминировать над всеми. Но это невозможно. Он выдохнул, но голос его не дрогнул. — Кать... я стараюсь наладить с тобой нормальные отношения, а ты снова кидаешься. Да, это не моё дело, я не лезу в твою жизнь. Но ты сама с первого дня не даёшь мне прохода. Я тут всего два дня, а уже увидел больше, чем в сериале "Утиные истории"! Да что с тобой, Кать?.. Катя, до предела раздражённая, резко ударила кулаком в стену рядом с головой Антона. Тот невольно прижался к стене, сердце ухнуло в пятки. — Ты ни черта обо мне не знаешь, и знать не должен! — прошипела Катя. — А как я себя веду — не твоё дело, маменькин сынок. Я тебя готова убить. Но так уж и быть, сегодня у нас физра... доживёшь. Пиняй на себя, зверёк! Как охотница, выпустившая свою жертву, она отпустила его ворот, развернулась и направилась к выходу. Антон, поправив мятый ворот рубашки, сжал кулаки. Он уже понимал, что за эти слова получит, но молчать не мог. Сняв очки и положив их на подоконник (без них мир стал мутным пятном), он подошёл к Кате, нащупал её силуэт и крепко схватил за руку. — Катя, хватит! — с силой произнёс он. — Понимаю, ты хочешь быть "королевой", но разве ты не задумывалась, что все в один момент просто отвернутся от тебя? Что тогда? Останешься одна! Катя лишь на секунду обернулась, затем резким движением врезала Антону в живот. Тот согнулся, чуть не упав. — Рой себе могилу, ушлёпок! — зло бросила Катя и, встряхнув кулак, словно стряхивая с него пыль, ушла прочь. Антон, задыхаясь от боли, медленно поднялся, нащупал и надел очки. — Ты не сможешь вечно носить эту маску, Крутая... — хрипло пробормотал он ей вслед. — Рано или поздно она слетит. И что тогда? Кто тебя поддержит? Но его слова растворились в пустом коридоре. Катя уже скрылась за поворотом. Антон, оперевшись на старую, покрытую пылью парту, собрал силы и направился в спортзал. Ощущение надвигающейся катастрофы висело в воздухе, как клещ, вцепившийся в кожу. Сегодня его ждало испытание, от которого его мог бы спасти разве что чудо... Антон, мимолётно думая о том, что, видимо, живёт сегодня свой последний день, хоть это всего лишь второй день в новой школе, медленно брёл в раздевалку. Поправляя очки, стараясь не показывать, как у него гудит живот после удара, он понимал: выбора нет, урок физры никто не отменял. В это время Ромка и Бяша встретились с Катей взглядами в коридоре. Без слов, по кивку, оба резко отступили: связываться с "гадюкой" — себе дороже. Но Ромка, чуть прищурившись, уже обдумывал план. — Слышь, Бяша... иди, последи за ней. Узнаешь чё — маякнёшь. А я пока новенького найду. Терять его не хочется. Бяша пожал плечами и, как всегда, молча пошёл выполнять поручение. Катя, нервно сжимая кулаки, шла в сторону раздевалки. В голове снова и снова крутились сцены с этим белобрысым, вечно лезущим в её жизнь. "Этот придурок! Второй день — а уже как заноза под кожей..." Войдя в раздевалку, Катя машинально начала переодеваться в спортивную форму. И тут, словно по сценарию, в дверях появилась Полина. Взгляды встретились. Воздух в комнате сразу стал плотным, как перед бурей. Катя, не удержавшись, первой заговорила с привычной язвительной манерой: — Что, Полина? Всё ещё ходишь с гордо задранным носом? Полина, спокойно опёршись подбородком на пальцы, слегка склонила голову: — Ты же знаешь, Катя, мне не нужно играть в «крутую». Это ты всё никак не можешь слезть со своей сцены. Горилла в кожанке... — Говорит мне предательница! — резко ответила Катя. — Тебя никто не просил лезть в мою жизнь! — Рассказала, что у тебя с мамой проблемы, и что? — холодно продолжала Полина. — Все и так знали, что твои выкрутасы — это из-за ссоры с Лилией Павловной. И да, Катя… все слышали о том мальчике, который тебе тогда нравился… — Это всё ты! — Катя сжала кулаки. — Из-за тебя я теперь изгоем стала. Из-за тебя меня все считают "отбросом". Полина пожала плечами и, смерив Катю без эмоциональным взглядом, прошипела: — Ты сама себя туда загнала, Катя. Я только убрала завесу с твоего спектакля. Катя судорожно пыталась сохранить маску спокойствия. Но терпение стремительно подходило к концу. В это же время, в коридоре за дверью, Бяша, как истинный мастер разведки (и не первый раз подсматривающий за девчонками... ну вы поняли), занял позицию. К нему тихо подошла одна из учениц постарше — Юля Плаченко. Чуть выше ростом, с каштановыми локонами и подтянутой, но естественной фигурой — практически идеал для любого семиклассника. Юля с хитрой улыбкой шепнула: — Что ты там снова высматриваешь, Игорёк? Опять за девчонками шпионишь, чтобы потом пугать? Бяша чуть вздрогнул, но быстро собрался: — Не! Дело важное. Команда "Вольтрон" на связи. Пока в составе двух героев, но бац!... и мы в деле. Так что тихо! Юля тоже прильнула к двери, и перед ними открылась картина жесткого женского поединка. Внутри Катя и Полина, как две хищницы, столкнулись взглядами. Полина, будто холодный расчетливый хищник, без эмоций сверлила Катю глазами, медленно убивая надежду на перемирие. Катя шагнула вперёд, уперев пышную грудь в грудь Полины. Разница в росте хоть и незначительная, но чувствовалась. Катя злобно прошипела: — Давай, скажи ещё хоть слово… зубы потом пересчитывать будешь. Полина, хищно изогнув губы, ответила ледяным голосом: — Боюсь-боюсь, Катенька. Только вот чего мне бояться? У меня всегда есть запасной план, а у тебя? Пусто. Ты строишь из себя альфу, но по факту — ты одиночка. Все остальные для тебя просто омеги, которых можно топтать. Ты забываешь, Смирнова… я тебя насквозь вижу. Потлатая, русоволосая горилла. Катя напряглась, как перед прыжком. Но Полина, не давая ей взорваться, продолжала: — С тобой никто нормально не разговаривает, и не будет. Потому что ты сама выстроила эту стену. Большинство тупо тебя боится, другие просто бегут прочь при одном твоём появлении. Ты думала, на летних каникулах перекачаешься, станешь стройной, крутой… и все попросятся обратно в твой круг? Всё зря, Катя. Даже последний червячок в виде Антона вот-вот сорвётся с крючка… Она чуть склонила голову и произнесла почти с жалостью: — Мне тебя даже жаль. Катя уже готова была вцепиться в Полину, чтобы поставить на место эту "надменную царицу". В это время за дверью Бяша, напрягшись, шёпотом сказал: — Пошла жара… Юля прислушалась, её глаза округлились. Она быстро сориентировалась и, развернувшись, бежала в другую сторону от раздевалки, не рассчитав скорость она почти влетела в Ромку: — Товарищ командир, форс-мажор! Там твоя Полина и Катя сцепились. Если не разнять — волосы друг другу выдрут! Ромка вздрогнул: — Чёрт! Антон, за мной! Антон, увидев их реакцию, не понимая, что происходит, побежал вслед. Даже Ромка, с его опытом и физухой, еле поспевал за новеньким. Катя с яростью сверлила взглядом Полину: — Всё ещё играешь в свои грязные игры, да, Полиночка? Думаешь, сможешь снова манипулировать всеми, как всегда? Только попробуй взглянуть на Антона... волосы вырву! Полина, склонив голову, ехидно улыбнулась: — Ах, Катенька... Ты всегда была предсказуемой. Думаешь, спортивная форма сделает тебя «альфой»? Ты вечно притворяешься, пытаясь казаться сильной. Но у тебя никогда не было друзей. Только я была. И что сделала ты? Как только я раскрыла всем, какая ты есть на самом деле, ты разорвала со мной отношения. Театральная актриса, не иначе. Полина изящно приложила руку к сердцу, как будто давала клятву, но в её глазах плескалась язва. Катя не выдержала, схватила Полину за ворот и оттолкнула к шкафу: — Тварь! Ты всё разрушила! Полина завизжала: — Ай! Спасите! Катя опять с ума сошла! В этот момент вбежали Антон и Ромка. Ромка, не задумываясь, бросился к Полине, чтобы вытащить её. Антон же, хоть и понимал, что противостоять Кате — это как пытаться остановить поезд, всё же вцепился ей в плечо: — Катя, стой! Что происходит?! Катя, едва не сбросив Антона, пыталась дотянуться до Полины: — Не верь этой швабре! Она врёт! Всё врёт! Полина, включив свою фирменную маску беззащитной скрипачки, склонила голову, капая слезами: — Я просто хотела спросить её о домашке... А она начала оскорблять и... обозвала меня шваброй… Ромка вскипел, уже готовясь врезать Кате, но тут грозно вмешался Антон, выставив руку: — Стоп! Хватит! Он, тяжело дыша, оглядел всех: — Второй день я в этой школе, а тут уже какая-то Санта-Барбара! Ромка, забери Полину. Я останусь и сам поговорю с Катей. В этот же момент Антон твердо сказал: — Так, у нас сейчас физкультура начнётся. Давайте просто забудем об этом. Личные разборки — потом. Сейчас нам это ни к чему. Бяша со своего угла буркнул, кивая: — Здравомыслишь, четырёхглазик. Тут я с тобой согласен. Пыл Кати, хоть и пылал в глазах, всё-таки угас. Она, правда, не удержалась и бросила Полине последний колючий взгляд, полный предупреждения. Дальше всё прошло спокойнее. Началась физкультура. Все переоделись, кроме Антона — сменки у него, конечно, не было. Урок пролетел быстро, как сон. Остальная часть учебного дня прошла вяло, словно кошмар без содержания. Уроки словно сливались в одно бесконечное "ничто". Но... Антон отметил одну деталь: Катя больше ни на кого не кидалась, не язвила, не сверлила хищным взглядом. Он, видимо, всё-таки пережил первую «экзекуцию». Уже собираясь уходить, Антона догнала Катя. — Слушай... — произнесла она чуть тише обычного. — Можно с тобой? Что-то не хочется одной идти. Антон тяжело вздохнул, понимая, что выбора у него нет: — Пошли. Что ещё остаётся делать? Они шли рядом, почти молча. Антон пытался завязать разговор, но Катя вяло отмахивалась: — Это не важно... не хочу... И только в этот момент Антон заметил в ней нечто новое: лёгкую, почти незаметную печаль. Уже не ту дерзкую гопницу, что сверкала кулаками. Словно усталость и разочарование пробились сквозь её показное безразличие. Антону не хотелось её видеть такой. В голове быстро родилась идея. — Кать... — сказал он, чуть неуверенно. — Слушай, ты же хотела, чтобы я тебя нарисовал... Давай? На фоне осенних листьев, у дерева. Катя подняла бровь: — Ты ещё помнишь? Забей уже... — Как я могу забыть? Ты сама хотела. Я обещал — и я держу слово. Она, поколебавшись, кивнула: — Ладно, пошли, Пикассо. Они подошли к большому дереву. Катя встала у ствола, сложив руки на груди. Антон сел в траву, достал альбом и начал работать. Несмотря на волнение и мелькающие мысли, он сосредоточился. Поймать её образ было непросто... Но он рисовал всё, как видел. Даже два особо выделяющихся "аргумента", от которых было трудно отвести взгляд. Через полчаса, тщательно выведя последние линии, Антон аккуратно оторвал листок и протянул его Кате. Катя взяла рисунок и... на удивление, покраснела. Смущённая, она отвела взгляд и пробормотала: — С... спасибо... — Ты красивая, — искренне сказал Антон. — Заткнись, белобрысик, — тут же отрезала Катя, но голос её звучал мягче, чем обычно. Она стояла, прижимая рисунок к груди, и впервые за долгое время её лицо смягчилось. Следуя за Катей и возвращаясь домой, Антон то и дело вспоминал ту неожиданно искреннюю, беззаботно тёплую улыбку Кати, когда они стояли у заброшенного домика. В какой-то момент, пока они шли по дорожке, Антон сам не заметил, как начал негромко напевать строки «Белой ночи», ту самую, что часто крутилась в магнитоле отцовской машины во время их дальних поездок. Петь Антон особо не умел, и попадал в ноты он, мягко говоря, с трудом — будто медведь хорошенько топтался у него на ушах. Но в этом кривом, искреннем пении было что-то настолько освобождающее, что он на мгновение забыл обо всех проблемах и тревогах. Катя, идущая рядом, поначалу пребывала в своих мыслях и не обращала внимания. Но когда до её слуха донёсся «завывающий» голос Антона, она замерла, прислушалась... и вдруг неожиданно расхохоталась. Смеялась она так, будто услышала самый абсурдный анекдот в жизни. Антон, опешив, тут же прервал песню, замялся, смутившись: — Я... я что, так плохо пою?.. Ой... я ещё и вслух? Катя, продолжая смеяться, вытерла слезинку с уголка глаза. — Ну ты даёшь, белобрысик! — сказала она сквозь смех. — Ой, Господи... рассмешил. Молодец! Впервые за всё время Антон увидел её настолько живой, искренней и тёплой. — Удивительный ты человек, белобрысик, — чуть тише добавила Катя. Она стукнула Антона лёгким кулачком по плечу и, словно вихрь, сорвалась с места, убегая в противоположную сторону. Антон остался стоять, растерянно глядя ей вслед, затем слегка почесал плечо и, покачав головой с лёгкой улыбкой, двинулся через лес домой. Дома, едва переступив порог, он громко поздоровался, на ходу отмахнувшись от вопроса о еде: — Потом, потом! Сейчас уроки, срочно! Антон поднялся в комнату, где его уже ждала настоящая головоломка. Лилия Павловна доверила ему почти невыполнимую миссию — подтянуть Катю по русскому и литературе. "Ну не могло же быть хуже", — устало подумал Антон, выложив на стол тетрадки, учебники и дневник. Составить план занятий для самой опасной и своенравной одноклассницы оказалось куда сложнее, чем даже придумать строчки к любимой песне. Он корпел над тетрадями больше трёх часов, то чертя графики, то снова стирая их, периодически делая пометки в дневнике. И всё равно его не покидал вопрос: зачем вообще начинать это сейчас, если четверть только стартовала? Но с логикой учителей он не спорил бы ни за какие сокровища. С облегчением закрыв дневник, он отметил, что надо в следующий раз записать номера Ромки, Бяши, Кати… ну и, на всякий случай, Полины. Кто знает, какие ещё авантюры их ждут? Пока же он скрупулёзно расписал домашние задания, аккуратно поставил даты и вздохнул: "Ладно, завтра узнаю, получится ли договориться с Катей... или снова отхвачу в живот". Лёжа на кровати, Антон наконец почувствовал спокойствие и удовлетворение. Завтра были выходные, а это значило одно: никакой школы, никакой Кати, никакого Ромки и Бяши, никаких учителей. С этими мыслями он лёг спать. На утро Антон посмотрел на аккуратно расписанный план для занятий с Катей, который составил чуть ли не по минутам, чтобы точно нигде не облажаться. Убедившись, что всё готово, он воткнул наушники, включил любимую музыку и расслабился. «Ну что может пойти не так?..» — с этой наивной мыслью Антон уснул. Но радость, как водится, длилась недолго. Из кухни донёсся голос матери: — Антон, спустись, пожалуйста, надо поговорить! Антон с глухим вздохом поднялся, заранее опасаясь, что опять где-то что-то натворил. Хотя... кроме разве что того скандала с Полиной и Катей, где он просто спасал свою шкуру, ничего страшного не было. Спустившись, он сонно спросил: — Да, мам, что такое? — Мне Лилия Павловна позвонила, — спокойно сказала мама, перекидывая через плечо полотенце. — Там, в школе, небольшой субботник, попросили помочь. Просто порядок навести, ничего серьёзного. Антон буквально сполз по дверному косяку. — Мам, я там только второй день! Они уже решили на меня всё повесить?.. Мать строго, но мягко сложила руки на груди: — Антон, я тебя редко о чём прошу, но будь человеком. Сходи, помоги — зачтётся тебе в карму. Потом хоть весь день отдыхай, хоть с сестрёнкой играй. Антон с лёгкой улыбкой сдался: — Ладно-ладно, понял. Мать, чуть замявшись, добавила: — Слушай, я, конечно, не хочу лезть, но... в школе у тебя всё хорошо? Антон быстро ответил: — Всё нормально, мам. Даже друзья есть, пусть и странные. Каждый день — как приключение. Мама с облегчением выдохнула: — Ну, слава Богу... Давай, собирайся и дуй. Чем быстрее закончишь, тем быстрее домой вернёшься. Антон пулей собрался. Взял дневник, ручку, телефон, нацепил наушники, закинул рюкзак и вылетел из дома, предвкушая хоть какую-то лёгкую прогулку. Но... в глубине души Антон прекрасно понимал: с такими «кадрами», как в этой школе, спокойно не будет. Подходя к знакомому мосту, где часто встречал Катю, он машинально искал её взглядом. К счастью или к сожалению, её там не оказалось. Приближаясь к школьным воротам, он увидел Ромку и Бяшу, которые, как истинные «местные бывалые», стояли в сторонке, лениво куря. Ромка, заметив Антона, ухмыльнулся: — О, новенький! Чё приперся? Антон, держась на расстоянии от дыма, ответил: — Субботник вроде. Маме позвонили, велели помочь. Ромка выдохнул клуб дыма, усмехаясь: — А-а-а, понятно... Тебя тоже впрягли. Сочувствую, братан! Антон почесал в затылке и с лёгкой ухмылкой спросил: — Вы тоже сюда пришли? На субботник, что ли?.. Бяша, сплюнув в сторону, обнажил свой фирменный оскал — из двух передних зубов один явно отсутствовал. — Это всех так «приглашают»... — прошипел он. — На самом деле это скорее как классный час. Кому надо — приходит. Кто хочет — тоже. Кто не хочет — ну… его никто особо и не заставляет. Ромка лениво пожал плечами и добавил: — Я за Бяшей поплёлся, делать всё равно было нечего. Бяша только махнул рукой и с укоризной посмотрел на друга: — Да мамка меня заставила! — с явным раздражением выдал он. — Сказала, что если двойки не выправлю, велик новый не купит. А мне он нужен! Не просто нужен — прям мечта. После этих слов Бяша с воодушевлением начал рассказывать Антону про новую модель велосипеда, перечисляя все возможные характеристики, как заядлый продавец-консультант. Ромка только посмеялся: — Да ну тебя, Бяша... Я тебя знаю. Ты его в первый же день ухайдакаешь и в грязь засадишь. Бяша бросил на него злобный взгляд: — Ой, иди ты в жопу! Антон, глядя на этот комичный диалог, слегка усмехнулся и поправил очки: — Понятно… Ай... Кто ещё на этом субботнике будет? Ромка почесал затылок: — Ну, Катька, да Полинка... Главное, чтобы эти две опять не сцепились. Бяша вставил свои пять копеек: — Ещё и Юля будет, не забудь. — Господи... — выдохнул Ромка. — Чё "господи"? — недовольно спросил Бяша, сверля друга взглядом. — Да потому что ничё у тебя не получится, Бяша. Сколько тебе говорить? — продолжил Ромка, кивнув в сторону школы. — Семён Бабурин с параллели тоже за ней бегает, а это реальный кабан. Так что, если вдруг вздумаешь за Юлей гоняться, не нарывайся. Антон, увидев, как Бяша немного поник, подошёл ближе, игнорируя дым, и похлопал новоиспечённого друга по плечу: — Эй, не парься, Бяша. Если она тебе нравится, а я так понимаю — да, то просто хватай шанс и тяни. Кто знает, может, и повезёт. Раздался добродушный смешок Ромки: — Да, да, философ нашёлся. Антон махнул рукой, уходя сквозь лёгкие клубы дыма: — Ладно, парни, я пока пойду. Если что — жду вас. А где собрание-то, чтобы я не потерялся? Ромка отозвался, прищурившись на солнышко: — В нашем кабинете, туда и топай. — Принял, спасибо! С этими словами Антон направился в сторону школы, а в голове уже крутились мысли, что субботник в такой компании вряд ли окажется "обычным".