pt.6

pov bang chan Его сон в эту ночь был коротким. Провалившись в темноту сразу же после того, как в его руках оказалась ладошка Йеджи, Чан проспал каких-то жалких два часа, и больше не смог заснуть. Голова была чуть тяжелой после выпитого в баре, футболка и джинсы, в которых он уснул, неприятно ощущались на коже, и единственным, что заставляло его улыбнуться был маленький, беззащитный комок, мирно посапывающий после выпитых таблеток. Их руки уже давно расцепились, но девичья ладонь все так же призывно была открыта, соблазняя возможностью снова сжать ее и не отпускать. Развернувшись к ней лицом, Чан боялся выдохнуть, чтобы не потревожить ее своим дыханием. Выражение ее лица было умиротворенным и безмятежным, будто вырвано из его беззаботных фантазий о бесконечном лете и жизни, в которой он мог бы остаться с ней навсегда без всяких "но". Уговаривать себя о том, что это просто братские чувства, было уже невозможно. Они были слишком близки эти последние недели, и Чан сам был готов сшить их самыми крепкими нитками, затянуть шов, чтобы чувствовать ее всем собой. Было ли это вообще возможно? Йеджи дернула плечом, простонав сквозь сон. Ее губы приоткрылись, она дернулась еще раз, и у Чана не нашлось выдержки, чтобы не прижать ее к себе. Он снова крепко обнял ее двумя руками, прижался щекой к ее макушке и аккуратно закинул ее здоровую ногу себе на талию, оценивая все последствия, которые могут произойти и которые не заставят себя ждать. Девушка подалась бедрами вперед, продолжая тревожно постанывать, через сон вжимаясь в своего героя еще крепче. Ее ладошки уперлись ему в грудь и чуть сжали ее, заставляя всего Чана содрогнуться и покрыться мурашками. В низу его живота ласково затянул узел из переполняемой нежности и желания, и он снова чувствовал себя мальчишкой, который не может устоять перед красивой девочкой, капитулируя с белым флагом. — Чан, — еле различимо пробормотала она и снова подалась вперед, откровенно подтягивая колено еще выше, захватывая молодого человека в свой плен. Ее поверхностное дыхание жгло шею так, что его вены надулись, а возбуждение уже не смогли бы скрыть даже самые плотные джинсы. Йеджи терлась об него животом, не осознавая, что делает в этой сонной тревоге, срывая все тумблеры в голове Чана, отключая мозг. Мелкая могла дерзить и нагло флиртовать столько, сколько хотела, но ее тело выдавало ее с поличным, и от этого возбуждение Чана становилось еще болезненней. Не в состоянии выдержать эту пытку, Чан крепче прижал девушку к себе, лишая возможности двигаться и продолжать умножать его возбуждение. Неспокойно дернувшись еще раз, Йеджи наконец-то обмякла, прижавшись носом к солнечному сплетению Чана, собирая у самого сердца все его чувства к ней.

***

Спустившись вниз рано утром после душа, Чан с удивлением обнаружил Хёнджина спящим на диване в гостиной. Молодой человек позорно скрючился, не влезая со своим ростом в длину дивана, и вокруг него зловонным облачком повисло похмельное амбре. Скорчившись от такого зрелища, Чан, как мог тише, пробрался на кухню, сделал два кофе, омлет из восьми яиц и намазал поджаренные тосты джемом. Заботливо оставив порцию для старшего Хвана, Чан быстро разложил все на обеденный стол и взлетел по лестнице до комнаты Йеджи. Девушка все еще спала, но уже ворочалась, поэтому даже приоткрыла один глаз, когда Чан сел рядом с ней на кровать. — Доброе утро, — поприветствовал он с улыбкой. — Как нога? Йеджи сладко потянулась, высовывая нос и руки из-под одеяла, снова заставляя Чана плавиться и умиляться ею. Она шикнула и сонно хныкнула, хлопая руками по одеялу. — Это все был не сон, — чуть хрипло после сна ответила она. — Болит... — Ох, лисенок... давай сюда... Запустив руки под одеяло, Чан ухватился за икру больной ноги и аккуратно положил ее себе на бедра. Бинт за ночь разболтался, и нога заметно припухла. Он взял мазь с тумбочки, выдавил немного себе на ладонь и, не обращая внимание на шиканье Йеджи, начал аккуратно ее втирать. — Ты давно не называл меня лисенком, — привыкнув к боли, начала Йеджи, сдерживая сладкий зевок. — Серьезно? — нахмурился Чан. — Я могу найти себе оправдание? — Нет, — без промедления ответила Йеджи и ухмыльнулась. — Я помню, тогда я первый раз покрасила волосы в рыжий... — На лису ты была похожа задолго до этого, — улыбнулся в ответ Чан и взялся за эластичный бинт, аккуратно наматывая его вокруг лодыжки и ступни. — Если будет слишком туго, скажи. — Все в порядке. Джинни пришел? — Судя по сложившейся картине на первом этаже, это называется "приполз". Йеджи тяжело вздохнула и закатила глаза. — Нужно будет серьезно с ним поговорить... Когда бинт был закреплен, Йеджи спустила ноги на пол, но Чан притянул ее за талию в момент, когда она пыталась подняться. Девушка с писком шлепнулась ему на колени и напугано обернулась. — Ты чего?! — Я же сказал, что ты не будешь ходить, пока полностью не восстановишься. — Чан, это тупо... мне нужно в ванную... — Тогда я донесу тебя до ванны, ты будешь очень осторожна, а потом я отнесу тебя на кухню к завтраку, — Чан чуть провел большой ладонью по плоскому животу Йеджи, чувствуя, как ее мышцы напряглись. Ощущение ее мурашек на кончиках пальцев пьянило, и отказывать себе в этом удовольствии и не продолжить было тяжело, но Чан взял себя в руки. Йеджи чуть подкрутила бедра, когда Чан убрал свою ладонь — обманывать друг друга с каждым днем выходило все хуже, и куда это все приведет было неясно, но эта глупая игра в кошки-мышки заводила Чана не на шутку, и держался он лишь на морально-волевых. — Сдаюсь, — вздохнула Йеджи, включаясь в игру, и обвила шею Чана руками. Пока Йеджи приводила себя в порядок, Чан агрессивно решал вопросы по работе, отвечая на сообщения и звонки, но стоило девушке выглянуть из ванной, как телефон оказался в его заднем кармане. Ее вид в домашних шортиках и растянутой футболке снова произвел впечатление, шпаря кипятком в самом низу живота. Она откинула мокрые волосы назад и, не сопротивляясь, снова оказалась на руках у Чана. — А вот и твой братец, — усмехнулся Чан, пронося девушку мимо Хёнджина. — Вот... черт... — пробормотала она, зажимая нос. — Какой кошмар. — Это Феликс его так? — спросил Чан, усаживая девушку на стул. — Нет, — покачала головой Йеджи подхватывая тост с джемом. — Феликс так много не пьет. Кофе уже остыл, но так Чану нравилось даже больше — можно было сделать щедрый глоток в надежде, что это уж точно даст заряд бодрости на день. Его подопечная, кажется, была такого же мнения, потому что первый же укус запила половиной кружки. — Доброе... утро... Хриплый, больше похожий на демонический, чем на человеческий, голос заставил парочку поднять глаза на Хёнджина, державшегося за косяк кухонной арки. Глаз у него почти не было видно из-за похмельного отека, его все еще пошатывало, и весь его образ был настолько страдальческим, что все попрошайки, не думая, скинулись бы ему на лечение. — Я жив? — уточнил старший Хван, ковыляя к свободному стулу. — Жив, — ответил Чан, глядя на то, как друг борется со стулом, чуть было не промахнувшись мимо него задом. — Но выглядишь отвратительно. — И пахнешь, — недовольно вставила Йеджи, морща нос. — Где ты вообще был? Чан носится со мной по больницам, лечит меня, а мой родной брат где-то нажрался, как свинья! — Не верещи, Йе... — простонал Хёнджин, складывая локти на стол и пытаясь ладонями удержать череп, чтобы он не раскололся. — Я сейчас умру... — Не умрешь! А вот я вчера чуть не умерла! Чану пришлось отклониться чуть назад, когда Йеджи чуть отодвинула стул и подняла вверх перевязанную ногу, показывая чудеса своей растяжки. — Что это? — продолжал мямлить Хёнджин, заметив бинты. — Чан, что она несет? Она ногу сломала? — Придурок... — Стоп, Йеджи, — остановил ее Чан серьезным взглядом, а потом посмотрел на Хёнджина. — У твоей сестры растяжение, ничего страшного. А тебе лучше принять душ и аспирин. Где ты так напился? Хёнджин снова сморщился, будто воспоминания о ночи доставляли ему кучу боли. — Мы прогулялись с этим... Феликсом, мило поболтали, обменялись номерами, и я уже вернулся на такси домой, как... — молодой человек снова скорбно вздохнул и откинулся на спинку стула. — Позвонил Минхо. — Я так и знала, — фыркнула Йеджи, пряча свой нос в кружке с остатками кофе. — Я был немного взвинчен, и мы серьезно поругались... и... меня тошнит... Не говоря больше ни слова, Хёнджин сжал губы ладонью и рванул с места, поваливая на пол стул. — Приятного аппетита... — прорычала Йеджи, откидывая свой недоеденный тост на тарелку. Чан поджал губы, оценивая то, как его первый приготовленный завтрак здесь обернулся катастрофой. Яичница безнадежно остыла, он, кажется, влюблялся в младшую сестру своего лучшего друга, а этот самый лучший друг саморазрушался в больных отношениях — и это только те проблемы, которые лежали на поверхности. Сжав вилку в ладони, Чан приготовился решать проблемы по одной за раз. — Давай я разогрею яичницу, — вздохнул он, вставая на ноги. — И будь с ним помягче. У него похмелье и тоже есть чувства. От его серьезного тона Йеджи заметно покраснела, а он болезненно закусил щеку, ругая себя за то, что снова включил зануду.