pt.7

pov yeji Дни постельного режима и катания на руках Чана невозможно тянулись один за другим. И если против второго Йеджи ничего не имела, то от первого ей хотелось выть в самой минорной тональности. Она чувствовала, как тело, всегда напряженное и подтянутое, обмякает, мышцы слабеют, а сама она, кажется, начала привыкать к ленивому образу жизни. Другого варианта, кроме как снова начать тренировки, Йеджи не рассматривала. Она начала постепенно растягиваться, делать упражнения, в которых не была задействована больная нога, и урезала количество потребляемых калорий, чем смутила свою сиделку. — Ты ведь знаешь, что должна быть осторожной? — вкрадчиво спросил он, застав за тем, как она отжимается от колен в гостиной. — Одно движение, и твой больничный растянется еще на недели... — Чани... — выдохнула она, плюхаясь на свой коврик задницей и вытягивая ноги. — Я не привыкла отдыхать. Ты ведь должен меня понимать! Я боюсь, что, когда придется начать репетиции, я буду совсем не в форме! Сдунув выбившуюся прядь со лба, она с упреком взглянула на Бан Чана, но получила в ответ еще больший упрек и сложенные на груди руки. — Тебе легко говорить! — взвизгнула она, всплеснув рукой в его сторону. — Ты зал не пропускаешь! И вообще, у парней метаболизм быстрее! А я уже... — Не говори ерунды, — сморщился молодой человек, подходя к ней и усаживаясь на диван рядом. — Ты шикарно выглядишь. Щеки Йеджи чуть порозовели, но она надеялась, что ее смущения не видно на разгоряченной после тренировки коже. Сколько усилий ей приходилось прилагать, чтобы не выдавать того, как сильно ее накрывало рядом с ним. Так же сильно, как она хотела, чтобы нога скорее зажила, она хотела, чтобы Чан продолжал носить ее на руках. Так она могла слушать стук его сердца и надеяться на то, что в момент, когда она обвивает его шею руками, оно, правда, начинает биться чаще. Она знала запах его тела наизусть, знала, что если провести ладонью от волос на затылке по шее вниз, он покрывается мурашками и чуть щурится... А еще знала о том, что он бросает все свои дела, стоит ей только заикнуться о том, что ей что-то нужно. Йеджи влюблялась в Чана бесконечно, падая в свое чувство и кутаясь в него, как в кокон, в котором не было слышно собственных мыслей о том, что его забота вызвана лишь тем, что он хороший друг и ведет себя так, как должен бы вести Хёнджин. Подвинувшись на коврике для йоги, Йеджи согнула ноги в коленях перед Чаном, уловив его задержавшийся на ее позе взгляд. Мурашки по позвоночнику не заставили себя долго ждать, а грудь в тугом спортивном лифчике поднялась от тяжелого вдоха. — Придержи ноги, — попросила она, возвращая его из каких-то мыслей, и ухмыльнулась, когда он вздрогнул, нашкодивши, уставившись ей в глаза. Он растерянно кивнул, спустился на пол, развел колени, чтобы между поставить тонкие ноги девушки в серых лосинах и сильными ладонями накрыл ее колени, фиксируя. Опустившись на лопатки, Йеджи дала себе пару секунд, чтобы представить то, как эти руки скользят по ее бедрам, сжимают талию, притягивают к себе, выбивая весь воздух из легких... Если попросить, он сделает это? Уничтожит, если она будет умолять? Закусив губу, она приступила к упражнению, сделав ровно тридцать перед тем, как голос снова подал Чан: — Достаточно. Ты стала делать как попало, — заметил он, отпуская ее колени. — Серьезно?! — засмеялась Йеджи, разводя руки. — Серьезно! — спародировав ее тон, ответил Чан. — Ты стала скручивать спину, а это плохо для позвоночника. На сегодня хватит упражнений. Ты уже час тут пыхтишь. — Я не устала! — Ты вся мокрая, — он кивнул на ее топ с характерными темными пятнами пота. — Разве тебе не нравится? Она выстрелила глазами на поражение, и кадык Чана дернулся. Очередная ее маленькая, смелая игра, за которой она прятала свою трусость перед честным признанием в чувствах. Здоровой ногой она ткнула его в живот и взвизгнула, когда он перехватил ее лодыжку и резко притянул к себе. — Ты флиртуешь со мной? — спросил Чан. Йеджи уперлась руками в пол, пытаясь препятствовать тому, что Чан продолжает тянуть ее на себя, подхватывая под ягодицы и усаживая на себя сверху. Дыхание девушки перехватило, вдох застрял где-то в горле, а живот стянуло, когда он заставил обвить его талию ногами. Девушка обхватила его шею, продолжая притворяться смелой, но решимость таяла перед близостью его темных глаз и чувственных губ. — А ты собираешься меня поцеловать? Дрожа, она все равно вскинула бровь, ладонью провела по коротким волосам на затылке Чана. Его шея снова покрылась мурашками, и он ощутимо напрягся, чего она не могла не почувствовать. — Неприлично отвечать вопросом на вопрос, — прохрипел Чан, поднимая ладони к ее голой пояснице. Касания обжигали, он почти клеймил ее, и притворяться уже не было смысла. Чувствовал ли он, как правильно она ощущает себя в его руках, как плавится под его взглядом и готова на все, чтобы его поступки стали откровеннее? — Так ты поцелуешь меня или нет? — вырвалось быстрее, чем она успела обдумать все риски. Чан чуть сильнее сжал ее поясницу, от чего у девушки приоткрылись губы, и она уже чувствовала его дыхание, когда входная дверь резко отворилась, заставив ее отпрыгнуть, снова приземлившись на задницу. — Это. Просто. Кошмар! — сокрушался Хёнджин. Йеджи подтянула колени к себе и смущенная до красных пятен на шее взглянула на Чана, который был так же растерян, дотягиваясь до диванной подушки, чтобы спрятать под ней натянувшиеся трико в области паха. — Какой-то идиот подпер мою машину, и я час не мог выехать с парковки университета! Чертовы абитуриенты! Старший Хван бросил солнцезащитные очки на журнальный столик, откинулся на диване, на котором совсем недавно сидел Чан, продолжая не замечать витающую в комнате неловкость. — Но есть хорошие новости! На мой курс слишком много желающих, поэтому им пришлось добавить еще десять мест в мою группу! Йеджи пыталась сконцентрироваться на словах брата, то и дело закусывая губы, чтобы хоть как-то утолить жажду по неслучившемуся поцелую. Каждый вдох обжигал легкие, и ей было страшно смотреть на Чана после упущенного момента. — А вы тут чего на полу сидите? — наконец-то очнулся Хёнджин, хмуря брови на лучшего друга и сестру. — Качали пресс, — поспешила ответить Йеджи, вставая на здоровую ногу и усаживаясь на диван. — Нужно возвращаться в форму. — Завтра осмотр у врача, — отозвался Чан, который так и сидел на полу с этой дурацкой подушкой. — Думаю, что тебе разрешат заниматься. Возьму машину и... — Пусть Джинни отвезет меня! — выпалила Йеджи, поворачиваясь к брату с требовательным взглядом. — Кажется, он сильно расслабился, свалив всю заботу о младшей сестре на другого человека. Она хотела сказать "постороннего", но язык не повернулся. — Я думал, что вы тут как-то без меня справляетесь, — простонал старший Хван и откинул голову на спинку дивана. — Раз он таскает тебя на руках уже полторы недели, неужели не может довезти до больницы? Ай! Йеджи треснула его кулаком по плечу и обласкала взглядом, не предполагающим возражений. — Ладно! — сморщился Хёнджин, потирая наливающийся синяк. — Просил же родителей оставить тебя в больнице после рождения... — Они просто надеялись, что хотя бы один их ребенок получится нормальным. — Хватит! — закатил глаза Чан, кинул злосчастную подушку между ними на диван, поднялся на ноги и подпер ладонями бока. — Значит, ее отвезешь ты, а мне все равно нужно поработать. Йеджи наконец-то подняла глаза, чтобы увидеть, как Чан смотрит на нее — колюче и чуть разочарованно. Сердце в груди сжалось, ей тут же захотелось извиниться, но она так и не поняла до конца за что. Как-то неуклюже Чан достал телефон из кармана и, что-то набирая на нем, удалился на кухню. — Как твоя нога? — все еще потирая ушибленное место, спросил Хёнджин, насильно вырывая Йеджи из рефлексии. — Нормально. Я уже могу на нее наступать, но берегу себя. Да и Чан... — вздохнула она и закрыла лицо ладонями, упираясь локтями в колени, будто вот-вот заплачет. А плакать хотелось до одури. Чувств и эмоций было слишком много, чтобы разложить их по полочкам. Они в полнейшем беспорядке валялись по углам ее сознания, ожидая, когда их соберут в совок и отправят в мусорку. — Йе... — тихо начал Хёнджин, подсаживаясь ближе к сестре. — Я знаю, в чем дело... Очередная игла кольнула ее. Теперь и он обо всем догадался, и только Чан не понимал, как сильно она в него втрескалась. — У тебя эти дни, — со знанием дела продолжил Хёнджин и обнял девушку за плечи, заставив ее усомниться в уровне его эмоционального интеллекта. Медленно опустив ладони от лица, Йеджи повернулась на своего родственника, желая оглушить его еще одной затрещиной, но без сил опустила плечи и покачала головой. — Какой же ты идиот...

***

Как и ожидалось, после финального снимка врач разрешил снять эластичную повязку и вернуть прежнюю нагрузку. Поэтому из кабинета Йеджи вышла на своих двоих, гордо вышагивая до парковочного места с Вольво Хёнджина. — А я смотрю, русалочке вернули ноги! — улыбнулся он и потянулся за своим айс латте в подстаканнике. — Да! Теперь у нее их целых две, — довольно улыбнулась она и пристегнулась. — Дай сюда... Она перехватила кофе у брата и зажала трубочку губами, радуясь тому, как холодный кофе резонирует с ее хорошим настроением. Машина плавно двинулась с места, и Йеджи выбрала песню из своего плейлиста, делая потише, чтобы не мешать серьезному разговору с братом. — Ты ведь все еще встречаешься с Минхо? — как бы между прочим спросила она в промежутках между потягиванием латте. — Эм... — нахмурил брови и глупо улыбнулся. — Зачем ты спрашиваешь? — Чтобы ты ответил. Хёнджин тяжело вздохнул и крепче сжал руль. — Да, встречаюсь. — И с Феликсом ты встречаешься? — Мы видимся, общаемся, но не встречаемся, — отрепетированно выдал Хёнджин, не отрываясь от дороги. — Он милый парень, с ним приятно проводить время, но между нами ничего не будет. Девушка плотнее сжала челюсть, возвращая стакан в подстаканник. — Феликс — отличный парень. И я была бы рада, если бы ты открыл глаза. — Ты ведь знаешь, что это так не работает, — заметил Хёнджин, сворачивая налево. — Мы не решаем, кого любить, а кого нет. Я ведь молчу о том, как ты смотришь на Чани. Йеджи застыла, надеясь, что так она сольется с салоном машины и станет невидимкой. Но Хёнджин все равно продолжил: — Я ничего не говорил, берег твои чувства. Но ты все же моя сестра, и я должен тебе напомнить кое о чем. Хёнджин дождался, когда Йеджи повернет голову к нему, и, на выдохе, сказал: — Это ни к чему не приведет. Лето закончится, он уедет, снова уйдет с головой в работу, а ты останешься здесь с разбитым сердцем и испортишь себе все впечатление от учебы. Ты бы знала, сколько девушек влюблялось в него за его доброту и обходительность. Не будь одной из них. — Хочешь сказать, что он меня не достоин? — фыркнула Йеджи, пытаясь отважно сдержать слезы. — Ох, нет! Пожалуй, я хотел бы, чтобы у тебя был такой парень, как Бан Чан. Но... — поджал губы Хёнджин. — Не он. Йеджи все же сомкнула веки, заставив крупные капли упасть на футболку, но разразиться рыданиями она не спешила. Сделает это чуть позже, когда останется одна за закрытой дверью. — Прости, — виновато отозвался Хёнджин, делая последний поворот к дому. — Ничего, — Йеджи помотала головой и нашла в себе силы улыбнуться, собирая в себе остатки хорошего настроения. — Ты прав. Просто в него невозможно не влюбиться, да? Старший брат смешливо фыркнул, и Йеджи была благодарна за то, что он решил не продолжать этот разговор до самого дома. Выскочив из машины, девушка наклонилась к открытому окну, хмуря брови. — Ты куда-то собрался? — Да, нужно заехать в университет. По тому, как Хёнджин поджал губы, Йеджи поняла, что он врет, но, решив окончательно закончить неловкие откровения со старшим братом, не стала выяснить, к кому он отправится сегодня — к Минхо или Феликсу. Она только кивнула, махнула ему рукой, затянула хвост на макушке и вошла в дом. С порога ее встретил аромат тушеных овощей, переплетающихся с розмарином и базиликом, окутывая в уют и тепло. — Просто в него невозможно не влюбиться, — прошептала Йеджи себе под нос, скинула обувь и мягкой поступью прошла на кухню, с которой усиливались звуки шкворчащих сковородок. Чан что-то напевал себе под нос, подглядывая каждые пять секунд в телефон, видимо, с рецептом, и, не устояв перед таким видом, Хван опустилась на стул, подперев подбородок кулачком. Магнит внутри тянул ее подойти ближе, обнять его со спины, прижаться щекой к месту между его лопаток и слушать то, как надежно и уверенно бьется его сердце. Только подумав об этом, магнит в груди завибрировал, расходясь волной по всему телу, больше всего отзываясь в низу живота. — Вы уже приехали, — Чан даже не вздрогнул, когда обернулся и увидел наблюдающую за ним Йеджи. — Осталось несколько минут, и можно будет обедать. Что сказал врач? — Все в порядке. Все ограничения сняли, можно будет снова заниматься в полную силу. Чан отложил лопатку и накрыл крышкой овощи. Его брови встретились на переносице, и Йеджи сразу же поняла, что это ее голос насторожил его, выдавая грустные нотки. — Ты не рада? — спросил он, усаживаясь напротив. — Рада! — сказала она, показывая выстраданную улыбку. — С завтрашнего дня снова будем торчать в зале. Только следи за мной внимательнее, чтобы я больше не падала. Иначе опять придется носить меня на руках. — Не имею ничего против, — улыбнулся Чан, и его улыбка, в отличие от ее, была искренней и открытой. — Только давай договоримся чуть иначе. Твои ноги остаются целыми, а я все равно буду таскать тебя. — Пока не закончится лето? Слова триггером щелкнули в груди, и Йеджи увидела, как они отразились ответной грустью в глазах напротив. Он все прекрасно понимал, и, кажется, коротко выдохнул, осознав, что и она в курсе возможного развития событий. — Мне бы хотелось, чтобы оно не заканчивалось, — наконец-то сказал Чан и поднялся со своего места, спрятав от нее лицо, повернувшись к плите. — Накроешь на стол? — бросил он через плечо. — Твое выздоровление нужно отметить. Я взял соджу и твою любимую газировку.