pt.9

pov yeji Испытывать взаимное чувство — лучший наряд для любой девушки. Невозможная легкость внутри от теплого, искреннего чувства рисовала самую красивую улыбку на лице. Со стороны казалось, что Йеджи, на самом деле, светится, как начищенный, звонкий колокольчик. Бан Чан был невозможно внимательным и нежным, не упуская момента дотронуться ее, оставить поцелуй на щеке или губах, обнять так нежно, как мог только он, и девушка от этого теряла остатки контроля, хотя клялась себе, что будет в порядке в момент, когда ему придется исчезнуть. Мысли об этом в секунду испарились из головы, когда он обнял ее со спины, пока она готовила очередной завтрак. Теплый поцелуй нашел свое место на ее плече, и девушка чуть прикрыла глаза, растворяясь в моменте, прижавшись лопатками к груди Чана. — Пахнет безумно вкусно, — шепнул он ей на ухо и сильнее сжал руки на ее талии. — За этот вид я готов отдать многое. — За три сосиски и омлет? — усмехнулась Йеджи. — Если бы я знала, ты бы уже давно был моим. Она отложила лопатку в сторону, развернулась в его руках и сложила ладони на сильной шее, притягивая Чана к себе для поцелуя. Повинуясь инстинктам, она сладко замычала, когда его зубы чуть оттянули ее верхнюю губу, и подалась бедрами вперед. Так хотело ее тело, и мысли все еще хаотично бились по сознанию. — Лисенок, — простонал Чан, чуть отстраняясь, и только Йеджи знала, чего ему это стоило, когда он чуть отстранился назад, закусывая нижнюю губу. — Да, — почти пьяно отозвалась она, чуть оттолкнув его. — Завтрак. Умоляю, больше не трогай меня… Его смешок заставил и ее улыбнуться, хотя она была предельно серьезной со своим предупреждением. Он действовал на нее гипнотически. Йеджи разрывалась между желанием нежиться в его сильных руках и кусать его от переизбытка чувств. Но сейчас она лишь улыбнулась через плечо и стукнула его бедром, отправляя за обеденный стол. Хёнджин не заставил себя ждать, вынуждая обоих умерить свой пыл. Йеджи любила своего брата безусловно и отчаянно, но не была готова признаться в том, что стала девушкой его лучшего друга. Она слезно умоляла Чана оттянуть момент признания, пока брат отвлечен своей личной жизнью, чтобы не травмировать его еще больше. Сегодня Хёнджин был растерянным и воровато блуждал взглядом из угла в угол, пока Йеджи не поймала его. — Джинни… — Просто промолчи. Что бы ты ни увидела, просто промолчи… Чан и Йеджи коротко переглянулись перед тем, как с лестницы спустился весьма помятый блондин, в котором она не сразу узнала Феликса. Молодой человек стал пунцовым, встретившись с пристальным взглядом Йеджи, и взглянул на Хёнждина в поисках поддержки, но тот, будто не заметил, отдал все свое внимание кофемашине. — Доброе утро, — улыбнулся он и тут же сжал губы. — Я, пожалуй… — Доброе утро! — подхватил Чан, с шумом отодвигая стул за столом рядом с собой. — Йеджи готовит великолепные завтраки, ты должен остаться с нами. Она была благодарна, что Бан Чан взял на себя ответственность за судьбу Феликса сейчас, но это не спасло ее старшего брата от уничтожающего косого взгляда, на который он лишь стыдливо уставился в свою кружку с кофе. — Мне все же лучше… — Нет, Ликс, останься, — пропела Йеджи, открывая холодильник. — Еды хватит на всех. Ты писал, что сегодня занимаешь зал на весь день, ведь так? — Да! — с энтузиазмом выпалил парень, все же опускаясь на стул, — смена темы была как никогда кстати. — Хотел прогнать последние движения и отдохнуть пару дней. Может, скатаюсь к родителям, пока лето не закончилось… — Ты собираешься в Сидней? — Сидней? — подхватил Чан, продолжая спасать парня от этого неловкого утра. — Я тоже родился в Сиднее. Благодарная улыбка появилась на лице Феликса, и парень откинулся на спинку стула. — Да. Но меня всегда тянуло в Сеул. Если честно, мой корейский только совсем недавно стал достаточно сносным, чтобы свободно разговаривать. — Ты из Сиднея? — оживился Хёнджин, сев за третий стул за столом. Йеджи с силой закатила глаза и отвернулась, чтобы не видеть то, какое по счету дно пробивает ее брат. — Да, я не говорил об этом… — неловко начал Феликс. — Родители переехали еще до моего рождения, поэтому первое время в Корее мне пришлось тяжело из-за плохого знания языка. — По мне, так ты отлично говоришь по-корейски… Йеджи громко хлопнула дверцей холодильника, заставляя всех троих за столом вздрогнуть. Она выставила на стол омлет, жареные сосиски, тосты, масло, фасолевую пасту и сама плюхнулась на стул со своим остывшим кофе, делая свой привычный большой глоток. Под столом Чан чуть стукнул ее по щиколотке и выразительно посмотрел на нее, от чего пыл девушки остыл, и она уже не хотела приколоть Хёнджина вилкой к стене. Разговор за столом не ладился, как бы сильно Чан ни старался. Йеджи не хотелось говорить о том, что, прежде чем разойтись по комнатам, они с Чаном два часа не могли оторваться друг от друга, а Хёнджин не спешил объяснять, почему Феликс оказался с ними за завтраком. Хваны стреляли друг в друга глазами, пока Феликс не сказал: — Спасибо за завтрак. Пойду в зал. — Тебя довезти? Хёнджин заерзал на стуле, но Феликс лишь коротко коснулся его плеча и мягко улыбнулся, хотя Йеджи понимала, что брат этого не заслуживал. — Здесь недалеко. К тому же, после такого плотного завтрака нужно прогуляться… Йеджи заметила, как Ликс дернулся, чуть наклоняясь к Хёнджину, но застыл, даже не начав свой путь до его щеки. Оба парня покраснели, но предпочли отстраниться, будто никто из них не был поводом вести себя по-идиотски. — Я провожу, — вызвался Чан, поднимаясь со своего стула. Когда оба скрылись в гостиной, Йеджи набрала в легкие побольше воздуха и прошипела: — Я же говорила, что я тебя убью!.. — Йе, не начинай… — Ты теперь спишь с ним?! Он влюблен в тебя по уши! — И что в этом плохого? — То, что это не взаимно! Девушка чуть приподнялась на стуле и стукнула брата кулаком в плечо. — Ты используешь его, чтобы забыть Минхо. Или позлить. Феликс этого не заслуживает, и я даже не могу оправдать тебя тем, что ты мой брат! — Мне нравится Феликс! — запротестовал Хёнджин и тоже толкнул сестру в плечо. — И, да, мы провели вместе ночь, и договорились о том, что это ни к чему не обязывает. Мы просто хорошо проводим время… — Ты серьезно, Джинни? Голос Чана вынудил обоих повернуть голову на арку. Он стоял, уперев плечо в косяк и сложив руки на груди, будто собирается отчитать их за плохое поведение. — Я и Йеджи не дураки. А вот ты, кажется, не понимаешь, что поступаешь с парнем так, как поступает с тобой этот придурок Минхо. Чан оттолкнулся плечом от косяка и покачал головой, возвращаясь за свое место за столом. Йеджи заметила, что аппетит у него, в отличие от Хванов, не пропал, поэтому он отделил кусок омлета палочками и отправил его в рот. Прожевав, он продолжил: — Я знаю, что ты не такой. Остановись и подумай о других. Этот парень явно влюблен в тебя и заслуживает правды о том, что никогда не будет первым. — С чего ты взял? Ладони Хёнджина так крепко сжались на кружке, что, казалось, она вот-вот лопнет. — Будь честным с собой. Если не чувствуешь в себе сил любить, просто не люби. Йеджи застыла от сказанного, уставившись на Чана стеклянными глазами. Слова застряли в горле, и она просто опустила взгляд, не зная, что еще можно добавить. Чан продолжал отламывать куски омлета, Хёнджин давился кофе, а Йеджи хотелось просто уткнуться носом в шею Чана, чтобы не упустить его.

***

После недолгой тренировки на заднем дворе, Йеджи выключила музыку и плюхнулась на ступеньки крыльца, вытягивая стройные ноги с протяжным стоном удовольствия от приятной усталости в мышцах. Она подставила лицо солнцу и сморщила нос, улыбаясь и забирая у Чана бутылку с холодной водой. — Надеюсь, ты не сильно устала? Вкрадчивый тон парня она прочитала сразу, пока внимательно смотрела на него, делая глоток. — Мой ответ зависит от того, что ты скажешь дальше. Он усмехнулся и опустился на корточки перед Йеджи. От его взгляда, полного прикрытого нежностью желания, она снова покрылась мурашками. — Хитрая, — сощурился Чан и огладил ее колени ладонями с каким-то особенно довольным видом. — Я хочу исправить одну большую ошибку. Мне очень нравится репетировать с тобой, целовать в укромных местах, чтобы твой брат не увидел, но я не могу простить себе того, что до сих пор не пригласил тебя на свидание. С каждым его словом улыбка Йеджи становилась все шире, а бабочки в животе так быстро захлопали крыльями, что она и сама была готова взлететь. — Значит, ты зовешь меня на свидание? — Именно. Чан убрал ладони с ее колен и поднялся на ноги. — У тебя есть час на то, чтобы собраться, — он протянул ей руку, ухмыляясь. — Мне нужно надеть платье? Йеджи ухватилась за протянутую ладонь и пружинисто поднялась на ноги, прижимаясь к груди Чана. — Можешь надеть платье, но под него обязателен купальник. Брови сами собой встретились на переносице, пока Йеджи пыталась понять, что задумал ее парень, но через мгновение ей было уже плевать, даже если он заберет ее куда-то совершенно голой. — Мне хватит и полчаса! Подпрыгнув на месте, Йеджи чмокнула Чана в нос и ураганом ворвалась в дом. Она надела оранжевое бикини, несколько минут крутясь перед зеркалом, оценивая, насколько оно откровенное, и не кажется ли вульгарным. Она уже почти сменила его на спортивный купальник для плаванья, но, закусив губу, решила оставить, как есть. Легкий сарафан с мелкими цветами на тонких лямках отлично прятал интригу, чтобы разогреть воображение Чана. Она распустила рыжую волну волос по плечам и еще раз посмотрела на свое отражение. Поймав свой же блестящий взгляд в зеркале, она наконец-то почувствовала, как бьется ее сердце. Хван опустила ладонь себе на грудь, чтобы немного успокоиться, и сделала глубокий вдох. — С ним ведь ничего не страшно? — спросила она у своего отражения, и сердце снова стукнуло ей в ладонь. Дальнейшие переживания оборвало сообщение на телефон: “Выходи, я тебя жду”. Схватив рюкзак с защитным кремом, темными очками и другими мелочами, Йеджи спустилась вниз и выскочила из дома, удивляясь увиденной картине. Чан упирался бедрами на капот белого Ровера, и выглядел просто потрясно в черных шортах и белой льняной рубашке с тремя расстегнутыми пуговицами. Он поднял лицо, поправил козырек кепки и коротко облизнулся в улыбке, застряв взглядом на торчащих оранжевых лямочках вокруг ее шеи. — Прошу, — весело сказал он, открывая для нее дверь и помогая устроиться. — Пожалуйста, скажи, что ты решил украсть меня, — улыбнулась Йеджи, когда он сел за руль и завел машину. — Да. И я везу тебя в Пусан, чтобы взять от этого лета все, что оно может нам дать. Ты ведь хорошо плаваешь? — Ты сам меня учил, — удивилась вопросу Йеджи. — Я помню. Просто хотел ненавязчиво напомнить тебе об этом прежде чем мы окажемся на пляже. — хитро улыбнулся Чан. — Включай музыку. Послушно она включила музыку и начала подпевать, пока за окном пролетали сеульские виды, а внутри все радостно подпрыгивало от предвкушения их первого свидания. — Кстати, с кем ты сейчас работаешь? — спросила Йеджи, когда они выехали на трассу, и музыка в салоне стала тише. — Есть пара перспективных ребят… Я оставил им свои демки и дал пару дней, чтобы они попробовали добавить туда что-то свое, попробовали написать текст… — И ты так просто дал им свободу? — Не просто, — вздохнул Чан. — Иногда нужно отпустить ситуацию, чтобы найти более интересный подход, свежий взгляд. Я хочу помогать настоящим музыкантам, а не делать работу за проплаченных айдолов. К тому же, пока они думают, что делать с моими наработками, у меня есть куча свободного времени, чтобы провести его с тобой. Подхватив ее ладонь, Чан поцеловал ее, оставил у себя на бедре, и Йеджи не стала сопротивляться. — Думаешь, я сегодня был слишком резок с Джинни? Вопрос был задан так неожиданно, что Йеджи не сразу поняла его смысл. Теперь настало ее время тяжело вздыхать и сильнее сжать бедро Чана, убеждаясь, что он все еще рядом. — Может быть. Ее плечо дернулось, и Йеджи повернула голову на своего похитителя. — Иногда он сам не понимает, чего хочет. Судя по тому, как он ушел после завтрака, разговаривать с нами в ближайшее время братец не собирается. — Он остынет, — заверил ее Чан. — Не первый раз мы переживаем вместе с ним его драмы. — Но твои слова про любовь… — Йеджи снова сморщилась, вспоминая их. — Мне стало немного не по себе… — Я напугал тебя? Встревоженный взгляд Чана скользнул по ней, но тут же вернулся на дорогу. — Может, чуть-чуть, — отозвалась Йеджи, прислушиваясь к себе и отделяя из всего спектра эмоций мелкую, противную тревогу. — Я хочу быть честной с тобой, — она набрала в легкие побольше воздуха и сама уставилась на дорогу перед собой. — И хочу, чтобы ты знал, что я готова. Чан еще раз оглянулся на нее, и если бы не чертово движение, она уверена, он бы крепко обнял ее и не позволил думать ни о чем плохом. Вместо этого он снова подхватил узкую ладошку и прижался к ней губами, зависнув так на несколько секунд, прежде чем сказал: — Значит, мы оба готовы.