pt.10

pov bang chan Разглядывать силуэт Йеджи на фоне заката в Пусане теперь было его любимым занятием.  Скинув кеды, как только они очутились на белом песке пляжа, Йеджи со всей своей девичьей, юной непосредственностью понеслась к кромке воды, взвизгивая, когда прибой настиг ее ступней. С широкой улыбкой она обернулась на Чана, снова поражая его в самое сердце, оставшись там якорем.  Чан достал телефон, уловив на фото момент, когда бриз подхватил ее волосы, потерявшись в огненных прядях, и снова сердце пропустило удар. Осознание того, что она влюбилась в него много раньше, обожгло мысли. Но именно этот момент казался правильным и идеальным, когда он влюбился в нее сильнее, чем мог бы себе позволить еще пару лет назад. Последовав примеру Йеджи, Чан скинул кроссовки и приблизился к ней, обнимая со спины, сжимая обруч рук на ее талии и опуская подбородок на хрупкое плечо. Он почувствовал, с каким радостным облегчением она выдохнула и сильнее вжалась в него лопатками, делясь своим чувством.  — Спасибо, — тихо сказала девушка и развернулась в его руках, складывая ладони на сильной шее. — Я даже не знала, что мне это нужно.  — Пусан, пляж и закат?  Йеджи кивнула и провела кончиками пальцев от уголка его глаза по щеке и до подбородка, провожая свое же движение взглядом.  — И ты. На секунду он застрял в ее вдумчивом темном взгляде, но ожил вместе с ее улыбкой. Их губы снова встретились, и Чан прижал ее еще ближе, отрывая от земли.  — Поможешь? — попросила Йеджи, когда наконец-то оказалась на песке и развернулась спиной к Чану, убирая волосы на одну сторону. Чан весело хмыкнул, когда Йеджи чуть обернулась. Он знал, что она могла и сама расстегнуть молнию, но эти ее подразнивания приводили молодого человека в восторг. Он ухватился за замок и медленно потянул вниз, замечая, как дыхание Йеджи перехватило. Она уже победила в этой игре, но никто не запрещал ему набрать хотя бы парочку очков.  Когда сарафан оказался на песке, Йеджи переступила через него и снова развернулась лицом к Чану. Он пытался собрать все свое самообладание в кулак, но оранжевого бикини было категорически недостаточно, чтобы усмирить его мысли. Нужно было тащить ее в отель и закрыться в номере, пока не будет изучен и обласкан каждый сантиметр ее кожи, а лето за окном не кончится.  — Теперь твоя очередь, — напомнила ему Йеджи, чуть раскрасневшись.  Скинув с себя рубашку, Чан подхватил Йеджи на руки и направился к воде, которая успела нагреться за эти жаркие дни.  — Спусти меня и давай наперегонки, — попросила Хван, но все еще крепко держалась за шею Бан Чана.  — А если я не хочу тебя отпускать?  — Боишься проиграть?  Чан засмеялся, ощущая на себе лисий взгляд, и все же поставил Йеджи по колено в воду.  — Откуда в тебе столько духа соперничества?  — Я родилась в семье Хван! — засмеялась она, будто ответ должен был быть очевидным. — Мама говорит, что у нас в роду были бараны, раз мы такие упертые.  Чан засмеялся.  — Будем называть это целеустремленностью, — предложил он. — Но я надеюсь, что ты меня пожалеешь и не разобьешь мое хрупкое, мужское эго вдребезги.  Он положил ладонь на грудь и проследил за взглядом Йеджи, которая, закусив губу, пересчитывала кубики на его прессе.  — Эй… мои глаза выше… Йеджи вздрогнула, а Чан рассмеялся еще громче, получив ладошкой по груди. Он перехватил ее и прижал к своему торсу, разрешая и призывая делать это в любой момент, когда ей только вздумается. — Можешь не стесняться.  Но от одних его слов стеснение никуда не пропало, однако, смелая Хван снова пошла вперед, проведя кончиками пальцев до резинки шорт, а потом, шагая указательным и средним пальцами, поднялась к его ключице. Чан закусил губу, отводя взгляд к алеющему небу, и молился о том, чтобы не сорваться.  После первого поцелуя с Йеджи он решил, что с ней все должно быть иначе. Он никогда не обижал своих девушек форсированием событий, всегда старался быть искренним и не врать, если все пошло наперекосяк. Любовный треугольник с работой проигрывала каждая, кому все же удавалось задержаться в его жизни. Так было и в прошлый раз. Статистика пугала, и Чан не хотел думать о том, что будет, когда он наконец-то вынырнет из чувств, которыми накрыла его эта нежная, но сильная девушка. Да, такое с ним было впервые, и он бы даже решился разрушить свою статистику, если бы от этого не зависело будущее Йеджи.  Она снова выдернула его из мыслей, увлекая, будто русалка, дальше от берега. Мурашки покрывали ее плоский живот, грудь и плечи. Хотелось остановить этот момент, запомнить улыбку на ее губах, этот оранжевый купальник и запах ее легкого парфюма, смешанного с бризом.  Нырнув в воду и начиная заплыв, Чан почувствовал, как напряжение ниже пояса ослабло, и вот они уже далеко от берега, и он явно вырвался вперед. Стряхнув брызги с головы, Чан внимательно следил за Йеджи, подхватил ее и прижал к себе, заставив обхватить его талию ногами. Одну ладонь он устроил у нее под попой, а вторую на пояснице, придерживая на воде и не упуская случая огладить ее изгибы.  Мокрыми губами Йеджи накрыла его рот и жадно поцеловала, вся сжимаясь от попытки сдержаться так же, как это делал Чан.  Они снова проигрывали сами себе, доводя друг друга до грани. Чан так сильно хотел ее, что в глазах темнело от возбуждения, пока он собирал губами соленые капли с ее шеи.  — Вернемся на берег? — выдохнула Йеджи, чуть отстранившись.  Чан поймал ее голодный взгляд, поджал губы и кивнул, утягивая их обратно на берег. Вечерний воздух обдал холодом, и Чан поспешил достать из машины полотенце, укутывая Йеджи. Ее волосы налипли на щеки и шею, повышая мощность магнита, с которым его тянуло прильнуть к ней.  — Ты шикарно смотришься в купальнике.  — Тогда ты тоже можешь не стесняться. Дерзкая ухмылка Йеджи застала его врасплох. Она развела руки вместе с полотенцем и сложила эти крылья у него на шее, спасая от прохлады пусанского вечера.  — Что ты со мной делаешь? — простонал Чан опуская ладони на ее тонкую талию.  — Мы пара, Чанни, — она склонила голову на бок, хитрым взглядом изучая его лицо. — Прости, но я больше не хочу сдерживаться. Я так долго тебя ждала… Она прижалась ближе и провела носом по его подбородку.  — Только тебя.  Это уточнение заставило Чана замереть. Ее глаза были полны нежности и преданности, от чего ему пришлось озвучить неудобную для нее правду самому.  — У тебя никого не было до?  Йеджи стыдливо кивнула и перемялась с ноги на ногу.  — Я встречалась с парнями, но дальше поцелуев дело не заходило…  Казалось, она в момент растеряла всю свою уверенность, но Чан только таял от ее уязвимости, эгоистично радуясь мысли о том, что она может быть только его.  — Я слышала, что парни не хотят брать ответственность за… кхм… — она прочистила горло, становясь совсем пунцовой в мягком свете закатного солнца, — первый раз. И если ты решишь, что тоже не хочешь, я… — Боже, Йеджи, с чего ты взяла, что я не хочу? — простонал Чан, не в силах видеть ее страх и неуверенность в нем. — Я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя с момента, как переступил порог вашего дома. То, что ты девственница, — не повод краснеть. И если ты говоришь, что ждала меня, я не могу сделать что-то не так. А если я все же облажаюсь, то скажу, что так и должно быть. Чан спрятал улыбку, поджимая губы, и Йеджи потребовалось несколько секунд, чтобы понять это и стукнуть его ладонями в грудь, бросая полотенце на землю.  — Глупый… — буркнула она, но выдохнула, посмеиваясь, разрешая утянуть себя в объятья. — Я просто подумала, что сегодня здесь так красиво. Она развернулась в его руках, провожая последние красные всполохи за горизонт.  — Идеальный момент для того, чтобы сдаться твоей чертовски милой улыбке.  Наивность, которая была присуща всем девушкам, которые хоть раз смотрели мелодрамы, заставила Чана тяжело вздохнуть. Он провел ладонями вверх по бедрам девушки и ласково прижал ее к себе.  — Нет, — тихо сказал он, устремляясь за взглядом девушки. — Первый раз не должен быть на пляже или в машине. — Ты такой зануда?  — О, я ужасный зануда! И этот зануда хочет, чтобы тебе было комфортно.  Сопротивляться ее дрожащим от холода и откровений губам было невозможно. Чан легко прижался к ним, бережно убирая мокрые волосы с шеи и сильной ладонью притянул ее за затылок, ловя на языке ее прерывистый вздох. Он улыбнулся, чувствуя себя как-то по-особенному.  Хван Йеджи будет только его, и вариант отпустить ее больше не рассматривался. — Искупаемся еще раз? — предложил Чан.  Краска наконец-то спала с лица девушки, и она весело кивнула, снова убегая к дышащей прибоем линии воды.  Ночь они встретили в машине. Йеджи сладко дремала на пассажирском, согревшись после воды теплым воздухом кондиционера в Ровере, и Бан Чан каждую минуту оборачивался, чтобы еще раз посмотреть на ее распушившиеся волосы и прислушаться к размеренному дыханию.  — Мы дома, — тихо пропел Чан, касаясь колена Йеджи под сарафаном. Девушка вздрогнула и сонно моргнула, потягиваясь в кресле и запуская ладонь во его влажные волосы.  — Уже? В ее голосе слышалась грусть. Чану тоже не хотелось, чтобы этот день заканчивался, но время не знало пощады. Машины Хёнджина до сих пор не было на месте, но им не хотелось снова обсуждать проблемы старшего Хвана, когда на сердце печатью залегло такое теплое чувство, а в памяти были живы пейзажи Пусана. Держась за руки, они переступили порог дома и пообещали, что сегодня останутся друг с другом дольше, чем позволяли себе обычно. Расставаться даже по разные комнаты жутко не хотелось. — Я в душ и приду, — пообещал Чан, оставил короткий поцелуй на губах Йеджи и скрылся за дверью ванной комнаты.  Душ немного прогнал сон и расслабил мышцы после заплыва. Завтра нужно было серьезно поговорить с Йеджи о том, что скрывать свои отношения от Хёнджина неправильно, если они хотят чего-то серьезного. Но все эти мысли улетучились с одним не им принятым решением. Чан почти не удивился, когда дверь в ванную комнату тихо открылась, и Йеджи проскользнула к нему в душ, разделяя с ним водопад из горячих капель. Ее ладони провели по мышцам спины, и его веки сами собой тяжело закрылись. Контроль покидал его тело, ведь сопротивляться ласкам этой девушки у него не было не только сил, но и желания.  Она прижалась к нему голой грудью, утыкаясь носом в затылок и несдержанно царапая его кожу зубами, размазывая красные отметины на верхних позвонках поцелуями.  Чан понимал, чего она хочет, но в ее частом дыхание уловил нерешительность, для которой уже не осталось места. Он знал, что другого пути для них уже не существует, и если Йеджи хочет изучить его тело здесь и сейчас, Чан готов ей помочь, перехватив запястье ее правой руки и опуская себе на член.  Йеджи вздрогнула, вжалась лбом между его лопаток, начиная несмело водить по стволу вверх и вниз, с каждым движением заставляя твердеть его все больше, увеличивая амплитуду.  Не видеть ее в этот момент было мучением. Новый уровень близости для нее был так же чем-то новым для самого Бан Чана, которого разрывало от возбуждения и трепета. Даже в этот момент он хотел ее защитить, но не мог пошевелиться, обезоруженный каждым ее движением.  Ее имя сорвалось у него с губ, и она замерла, ослабляя хватку. — Я что-то?.. — Нет, нет… — он развернулся и взял ее маленькое личико в ладони, приподнимая навстречу каплям. — Продолжай… Он заметил улыбку на ее губах — по-лисьему хитрую и по-детски любопытную. Когда Йеджи снова коснулась его, уверенности в ней было больше, а ее взгляд цепко ухватился за Чана, заставляя и его смутиться, как мальчишку.  Их губы снова встретились, становясь жадными с каждой новой волной, и когда легкие Чана окончательно вспыхнули огнем от недостатка воздуха, он оторвался, шумно хватая воздух вместе с каплями. Разрядка наступила плавно и неминуемо, разливаясь приятным током по всему телу. Но самым приятным для него было видеть глаза Йеджи, когда он наконец-то пришел в себя.  Девушка провела ладонями по его рельефному животу и обняла за талию, прижимаясь крепко и целуя в колотящееся сердце, оставляя на нем нежный след. Чан обнял ее в ответ, поглаживая мокрые волосы, усмиряя дыхание. Простояв так еще немного, он выключил воду, дотянулся до полотенца и укутал в него Йеджи. Молчание в этом движение было куда красноречивей любых слов. Ее томный взгляд из-под полузакрытых век, довольная улыбка и покорное ожидание, пока он стирал капли с ее плеч, груди, бедер и ног. После это же полотенце оказалось вокруг его бедер.  Зачесав назад мокрую челку пальцами, Чан еще раз оглядел Йеджи и подхватил ее на руки, утаскивая в ее комнату. Он аккуратно положил ее на кровать и выпрямился, наслаждаясь видом.  Тонкая шея девушки дрожала от неровного дыхания через приоткрытые, чувственные губы. Подтянутое, тонкое тело манило своей белизной, которую не смогло победить даже летнее солнце. Йеджи была так красива и соблазнительна, смущенно сводя колени, закрываясь от него, но Чан был настроен решительно в том, чтобы ответить взаимностью.  Его сильные ладони опустились на ее острые колени, надавливая на них и разводя в стороны. Хищная улыбка сама собой появилась на губах Чана, и он встал перед ней на колени, закидывая длинные, гладкие ноги девушки себе на плечи и рывком притягивая ее на самый край постели. Конечно, он заметил, как ее живот дрожал от возбуждения, а подбородок шевелился, будто она хотела уговорить его остановиться или умоляла продолжать, когда Чан оставил первый поцелуй на внутренней стороне ее бедра. Влажными следами он проложил дорожку до лобка и завис на секунду, прежде чем поцеловать лобок и сделать первое движение языком, от которого возбужденная Йеджи почти подавилась воздухом.  Его движения были медленными и методичными, ведь даже здесь он был перфекционистом. Чан не хотел пропускать и миллиметра, подмечая реакцию Йеджи в разных точках, запоминая эти места и возвращаясь к ним, раскачивая ее все сильнее и сильнее.  Создав губами вакуум вокруг пульсирующего бугорка клитора, Чан лишь слегка коснулся его языком, чувствуя, как покрывало под Йеджи начало уезжать, собранное под ее пальцами, а стоны становились все громче, наполняя комнату вязким туманом, словно перед молнией.  Но Чан оторвался, не дойдя несколько шагов до пропасти. Его дыхание все еще опаляло ее нежную кожу, а сам он снова начинал возбуждаться от того, как прекрасна дуга ее тела в сладкой агонии.  Он хотел, чтобы она знала, какую власть имеет над ним, и Йеджи снова прочитала это и оторвалась лопатками от постели, дотягиваясь рукой до его макушки, возвращая его губы туда, где они должны были находиться сейчас.  Намекать дважды уже было не нужно. Чан еще крепче притянул ее к себе, окончательно слетая с катушек, когда возбуждение стало больше Йеджи и накрыло ее ярким оргазмом. Ее тело судорожно сжалось, в порыве она потянула его волосы на себя, и Чану ничего не осталось, кроме как лечь рядом и прижать ее, такую дрожащую, разгоряченную и удовлетворенную, к себе.  — Все хорошо? — тихо спросил Чан, гладя ее бедро. — Ты шутишь? — все еще сбивчиво произнесла она в усмешке. — Мне еще никогда не было так хорошо… Она подняла на него глаза и глупо, нервно усмехнулась, заставляя и его беззвучно засмеяться.  В груди этот момент разлился медом, и, когда удовольствие осталось нежностью на кончиках их пальцев, Чан решился. — Йеджи, я… — Ничего не говори, Чанни, — без злобы, сожалений и горечи прервала его Йеджи. — Если ты скажешь еще хоть слово, я не смогу тебя отпустить. Я сожгу все самолеты, чтобы ты не смог улететь.  Наверное, эти слова были важнее любых признаний, ведь дальше они снова погрузились в счастливое молчание, засыпая в объятьях друг друга, пока у них еще была такая возможность.