4. MEDIA AUTEM NOCTE OCULOS RUBRUM ROS
20 июля 2025, 20:36(красные глаза в полночной росе)
Путь обратно выдался молчаливым и встревоженным. Тео не произносил ни слова за всю дорогу, определённо размышляя о наших дальнейших действиях. А я же наоборот пыталась отогнать все мысли, что душили колючей проволокой. Снова одни вопросы, которые разрастались подобно плесени в фазе взрывного роста, и никаких ответов. А главное, что соблюдены были все благоприятные условия для поражения чистого сознания: неопределённость, стресс, сложные ситуации. Любые попытки разобраться с чем-то оборачивались неудачей. Всё было не так: ночные приступы, тайны бабушки, причастность Тео, странный священник, пугающие видения и сны, да и сама эта грёбаная жизнь. Особенно слова священника долго не выходили из головы. Что за икона нам нужна и с чем это имеет связь? Про какие двери он бредил? Исподволь накопленные вопросы образовывали давящую и отравленную массу нерешённого. Хотелось вскрыть себе череп, лишь бы голова перестала в конце концов так назойливо гудеть. По нашему полю мы ехали с ветерком, и высокая трава, что выбивалась из общего ряда, шаловливо щекотала лодыжки, едва обкалывая их. Какое-то насекомое врезалось мне прямо в щёку, отскочив в неизвестном направлении. Я непроизвольно зажмурилась, ненароком вспомнив, как однажды мошка уже попадала в глаз, а что ещё хуже — прямиком в глотку. Тело вздрогнуло от неприятных воспоминаний. Только ближе к дому, когда разлепила глаза, я увидела дедушку перед садом, который косил траву. Он приветливо помахал нам и продолжил коротать время, убирая заросли. — Дед ещё не дома, отлично, — бросил Тео через плечо. — Он вернётся только к ужину. Спрыгнув с велосипеда, Тео обернулся и сосредоточенно посмотрел на меня, подхватывая за локоть, чтобы помочь слезть. Казалось, я начинала привыкать к нашим прикосновениям, и этому жару, моментально растекающемуся под кожей. — Тогда нужно узнать, чем занята бабуля. — У тебя уже есть план? — оторвавшись от раздумий, я взволнованно подняла на него глаза. — Да какой план, Цвия? Планы имеют свойства не выполняться. Поэтому действуем по ситуации. — Любишь рисковать? Ты хоть понимаешь, как это будет выглядеть, если нас застукают? — парировала, расставив руки в боки. — Мы же не обжиматься собираемся… или всё же? — лукаво подмигнул Тео, намекая на предстоящий момент уединения. — Что? Нет! — краска хлынула к лицу, то ли от злости, то ли от смущения. — За мной, — он увидел мою реакцию и поджал губы, сдерживаясь от очередных подколов. Проскочив двор, Тео не придумал ничего лучше, как улечься в гамаке. Серьёзно? Будет валяться тут и считать мух, рассчитывая, что икона сама прибежит к нам в руки? — Так и будешь здесь лежать? — тихо прошипела я. — Оглядись вокруг, — ещё тише ответил он, расплываясь в улыбке. — Чего у тебя такая довольная физиономия? — Потому что я знаю, что тебя это раздражает. Мой рот сжался в тонкую линию. Гамак слегка раскачивался, а петли скрипели, пока слабый ветер подхватывал чёрные кудри Тео, путая их между собой. В то время как от него ощущалось нескрываемое умиротворение. Я огляделась и меня вдруг осенило — с того места, где я стояла, открывался вид на весь двор, два сарая, и огород, в котором как раз возилась бабушка. — Хочу попить воды, — произнесла первое, что пришло в голову. — Попить? — Тео открыл один глаз, чтобы взглянуть на меня. Не дожидаясь, пока он встанет, я сразу развернулась и пошла в дом. Тео догнал меня на летней кухне, бегло осматриваясь по сторонам. Раньше я никогда не видела его лицо таким… Его задумчивый прищур снова наводил на мысли, что он прислушивался к чему-то. — Ты видела, что тут над каждой дверью крестики нарисованы? — вдруг сказал он с ухмылкой. — Мило. — Это вроде делают на Крещение? — Да, якобы очищает от негатива и прочей нечисти. Одним словом — брехня! — махнул рукой, будто прогоняя свои же слова. — И что теперь? — Начни с кладовки, я буду на шухере. — Я пойду одна? — мурашки пробежали по спине. — Ну ты же не хочешь, чтобы нас «застукали» — даже пальцами он выделил кавычки, передразнивая меня несколько минут назад. Моя злость — мой враг. И видимо Тео прекрасно знал за какие ниточки можно подёргать, чтобы подстегнуть меня на любые действия. Вот и в этот раз, закипая от его язвительности, я быстро набралась уверенности и направилась к кладовке. Сколько себя помнила — та всегда была заперта. Тео уже стоял на крыльце, когда я принялась вытаскивать засов. Старый металлический стержень заржавел за многие годы и будто прирос намертво в пазах дверной рамы. Пыхтя, я отчаянно хваталась двумя руками и пыталась раскачать его из стороны в сторону. — Чёрт! — ладони запотели от напряжённой обстановки, и от них почувствовался окисленный запах металла. — Да что ты там возишься? — раздался голос с крыльца. — Слушай, я сейчас вытащу этот засов и вставлю тебе куда подальше! — процедила сквозь зубы. И по закону жанра, засов наконец-то поддался и выскользнул. Дверь распахнулась со скрипом. До лица сразу дотронулся сквозняк, который нёс в себе запах сырости и затхлой одежды. Пыль защекотала нос, раздражая слизистую. Сама кладовка вытянулась во всю длину дома. А пол, устланный хламом и газетами, не давал никакого шанса ступить на него. Пришлось топтаться по неизвестным вещам, давно покрытым ковром времени. Внутри первым же делом в глаза бросилось огромное количество паутины, что застилала все углы и полки. Я поёжилась, сглатывая слюну и сжимая кулаки. Боюсь пауков. — Вот же зараза! — ругань сорвалась с уст, когда взгляд упал на большое сплетение, тянущееся от одной стены к противоположной, перекрывающее проход. Осторожно подняла одинокую страницу газеты с пола и завернула её в трубочку, чтобы смахнуть препятствие. Надеюсь, на меня теперь не выпрыгнет паучиха размером с ладонь. С каждым шагом становилось всё темнее, так как окон не было, а небольшие лучи света еле проникали с коридора. И почему опять без фонарика? Здесь его надо прицепить на шею и носить всегда с собой как необходимый инвентарь. Под ногами хрустели оторванные куски картона, пожелтевшая бумага, и песок с грязью, нарушая покой этого места. Вокруг валялись мешки с выцветшей одеждой, разные книги и журналы, дырявые корзины с потрёпанными игрушками, ржавые инструменты, и какие-то мутные склянки с неопознанным содержимым. В голове промелькнуло то самое сердце в банке. Я остановилась на секунду, выравнивая дыхание и продолжая рассматривать окружающие предметы — больше ничего примечательного. Рыская на полках, попутно убирала паутину и передвигала вещи. И снова — ничего. Затем на глаза попались очертания коробки, которую накрыли заплесневелой простынёй и завалили кучей книг. Раскидывая книги в стороны, я пробралась ближе, и аккуратно, кончиками пальцев стянула эту грязную, с зелёными пятнами и душком, противную ткань. Находка оказалась весьма странной и жуткой: множество икон, с перечёркнутыми и разодранными ликами смотрели прямо со дна. Конечности заледенели, но я быстро сосредоточилась и подавила нарастающую тревогу. Ну и какая та самая? Перебирая деревянные рамы с осквернёнными святыми, пальцы наткнулись на холодную кожаную обложку — блокнот. Осторожно достала его и пролистала несколько страниц — в нём просто рецепты разных блюд. Но вдруг, оттуда вывалился маленький свёрнутый листок. Я подняла его, без каких-либо мыслей, и развернула. Купить полынь***
Уединение около дубов незначительно согнало тревогу и уняло дрожь. После детального рассказа об очередном пережитом кошмаре, я упомянула о найденных иконах. — Господи, кто-то собирался открыть музей жутких поделок? — отшутился, но мелькнувшее волнение на лице не осталось незамеченным. — Ещё вот, — вспомнив о записке, достала её скомканную из кармана и протянула ему. Тео помрачнел за долю секунды. Вся беззаботность улетучилась, сменяясь гневом, застилающим своей пеленою глубокий взгляд. Пару раз потерев подбородок пальцем, он быстро вернул самообладание, снова натягивая маску шута. — Так много полыни, где-то точно припрятан вермут! — Издеваешься? — выдернула у него записку. — Кто такой этот О. Лихтман? — Это не я, — он непринуждённо пожал плечами, качая отрицательно головой. — Да я догадалась! — пронзительно посмотрела на него. — Можешь шутки оставить на потом. Говори, кто он тебе? — Дядя, — его желваки напряглись, словно он отрицал любую связь с этим человеком. Ему явно стало неприятно признавать этот факт. — Почему раньше о нём не слышала? — Потому что этот алкаш только недавно сюда вернулся, — с каждым ответом он становился всё угрюмее. — И откуда у него полынь? — Да у нас дома куча трав. Я же занимаюсь… — сделал паузу, подбирая подходящее слово, — траволечением. Мои брови совсем нахмурились. Я пыталась понять шутил ли он опять или говорил всерьёз. Из-за стресса и раздражения именно в тот момент все эмоции притупились. Прокусанная губа заныла и отозвалась незамеченной ранее болью. — Кстати, забыл тебе отдать, — Тео достал из внутреннего кармана маленький серый мешочек и положил мне в ладонь. — Что это? — Ромашка, розмарин, укроп, лавровые листья, и маленький камень. — Земли с кладбища нет? — Там нет, — он растянулся в игривой улыбке. — А почему водкой пахнет? — я скорчилась, когда поднесла мешочек к носу. — Это от меня, — засмеялся Тео, но, когда уловил мой недовольный взгляд, тут же ретировался. — Ну просто обеззараживал… камень, — это прозвучало куда правдоподобнее. Но только слегка. Конечно же я не верила ему на слово. Но осознавала, что он не собирался мне вредить, поэтому согласилась принять столь необычный подарок. — Что мне с этим делать? — Носи с собой. Перед сном положи под подушку — должно защитить от приступов. — Это некий оберег? — Пусть будет оберег. И прости, что отправил тебя туда одну, — он протёр лицо руками, на котором читалось раскаяние. — Как думаешь, почему я видела, как ты захлопнул дверь? — Так веселее, Цвия. Не ищи в этом логики. То зло, что касается тебя — просто развлекается. — Но что ему нужно от меня? — Эмоции. Твой страх. Поэтому ты чувствуешь себя такой опустошённой сейчас, тобой вкусно полакомились. Но как он узнал о моём разбитом состоянии? Это казалось чушью, попахивающей какими-то сектантскими мотивами. Может это он и имел ввиду, когда говорил о моей неготовности принять информацию? Может если мой разум перестал бы подчиняться какой-либо логике, и просто посмотрел бы на всю картину целиком, то пришла бы та самая ясность? Тео с детства был со странностями, но он никогда не был сумасшедшим. Я всегда понимала его лучше других, не озираясь на его причудливое поведение. С ним я чувствовала спокойствие. И только рядом с ним я могла быть по-настоящему собой. — Напугал тебя? — поинтересовался он, мягко касаясь плеча. — Ты сейчас единственный во всём этом дурдоме меня не пугаешь, — прозвучало довольно тепло и несвойственно для меня. Такое откровение резко сменилось неловкостью. — Я польщён, — улыбнулся в своей манере, но вдруг его лицо нахмурилось, и он схватился за висок, как при сильной мигрени. — Тебе плохо? — Нет, — за секунду Тео переключился. — Мне пора, а то там земля в пакете тухнет, — указал он вдаль, на заполненную велосипедную корзину. — Но как же… — Не подходи к окнам! — крикнул, отойдя на приличное расстояние, и махая на прощание. — Помни, что тебя хотят съесть! Так и уехал. Оставив меня одну с очередным предостережением и роем вопросов, клубящихся в голове. Из-за минувших событий возвращаться в дом совсем не хотелось. Проведя оставшийся день в гамаке, к ужину я заскочила вместе с дедушкой внутрь, нарочно не смотря ни в сторону кладовки, ни на пугающую занавеску на летней кухне, ни на люк подвала. Но была другая проблема: туалет стоял по соседству со злополучной кладовкой. Но подаренный оберег успокаивал, я сжимала его в ладони, когда шла туда.***
Сон не приходил, в отличие от нарастающей тревоги. Поэтому я долго просидела на краю кровати, уставившись в стену. Все занавески были наглухо задёрнуты, и маленький ночник, который всё-таки прихватила с собой из города, уже горел рядом с кроватью. Две ручки лакированного шкафа связывали между собой тугие резинки, для того чтобы дверцы не смогли открыться. А мешочек с травами лежал под подушкой. Подготовка получилась основательная. Но расслабление никак не наступало. Мучительные мысли о том, что для спокойствия не хватало под боком Тео, читающего книгу, разрывали. Я не скучала. Лишь чувствовала в нём острую необходимость. Будто без него я уязвима в этом месте. Пару раз пришлось отдёрнуть себя от попытки позвонить или написать ему. Нельзя привязываться, всё равно уеду, и мы снова станем чужими друг другу. От осознания неизбежного что-то заболело внутри. Сколько же раз он должен был разбить меня, чтобы я усвоила урок? Из памяти выплыло воспоминание об одной из детских ссор. В то время я успела свыкнуться с ранимостью Тео — одно неверное слово или действие могли вспыхнуть в нём настоящим пожаром. Он был неуправляем и резок, слишком категоричен. А я дополняла его своим спокойствием и сглаживала все острые углы. Кажется, сейчас мы поменялись местами. А может, он всё такой же, но уже научился лучше контролировать эмоции.ВОСПОМИНАНИЕ
Рядом с домом находился длинный сарай из красного кирпича. И хоть мне запрещали подниматься на чердак, мы с Тео часто забирались туда по лестнице и, через дырку в полу, прыгали на первый этаж. Не на пол — на настоящий сеновал, пахнущий душистым сушёным разнотравьем. Спрыгнув в очередной раз, мы весело смеялись, держась друг за друга. Внезапно он придвинулся ближе, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь волос. Смутившись подобным вниманием, я тут же вскочила и направилась к лестнице, для нового прыжка. На чердаке было темно и страшно. Внутрь едва пробивался свет от дальнего большого окна с выбитым стеклом, на краю которого ютилось гнездо. Что-то неизвестное подтолкнуло меня шагнуть вглубь на широкую балку. — Стой! — Тео схватил мою кисть, глядя напуганными глазами. — Там опасно, весь пол обваливается. — Я аккуратно, — выдернула руку из хватки и двинулась дальше. Балансируя, медленно шагала вперёд. И ведь правда, это было опасно. Сено не заполняло весь сарай, только малую часть. В другой части находился курятник, упала бы туда — переломала бы как минимум обе ноги, и может быть, раздавила бы пару куриц. Тео затаил дыхание, глядя напряжённо мне в спину. Интересно, о чём он думал, пока смотрел как я иду по лезвию ножа? Адреналин пульсировал во лбу, заставляя потеть ладони. Я старалась не отвлекаться на это. В гнезде лежало одно крошечное яйцо. Скорей всего голубиное, так как голуби часто летали здесь, и повсюду был их помёт. Поддувал лёгкий ветер, занося с собой запах тины из болота под окном. Такой лёгкий, что не сбивал с ног, а наоборот поддерживал, не давая оступиться. Какой-то импульс зародил неоправданную глупость. Схватив яйцо, засунула его в карман и пошла обратно. — Смотри, — я высунула свою находку и показала Тео. — Ты что наделала? Теперь от птенца откажется мама из-за человеческого запаха! Замечание Тео было больным уколом. Из-за стыда от лица отхлынула кровь. Такая беспечность могла стоить жизни, и как оказалось, не только моей. — Так может помоем его? — испуганно выдавила я в ответ. — Нет, Цвия. Ты своими руками обрекла птенца на смерть. Вот-вот и проступили бы слёзы. Но что-то щёлкнуло в детском сердце, и вместо горького отчаяния пришла суровая решимость. Я выпрямилась. — Тогда мы вырастим его сами! — Это глупость, — он потёр пальцем подбородок, рассуждая вслух. — Может подложить его под курицу? — Но сейчас у нас нет наседок. — Хотя и шансы на выживание всё равно бы не увеличились. — Почему? — Курица может склевать яйцо, но самая главная проблема — это их инстинкты. Птенец будет выпрашивать еду, и не сможет сам клевать корм, как это делают цыплята с первых дней жизни. — Я оставлю его себе. — Удачи, а я не буду участвовать в этом живодёрстве. — И без тебя справлюсь! То же мне друг называется. Он развернулся и ушёл домой. Обида заныла в груди, но искренняя вера в свои силы преобладала. В детстве мы всегда верим в лучшее, но почему-то с возрастом эта вера куда-то улетучивается. Я совсем ничего не знала о том, в каких условиях нужно ухаживать за яйцом, поэтому обратилась к бабушке за помощью. Но она сказала выкинуть «это» в мусорку. Дедушка пожимал плечами, у него явно не нашлось подходящих советов. За весь день, так и не выяснив нужную информацию, остался лишь один вариант — идти к Тео. Я знала, что он уже точно остыл и с лёгкостью пойдёт на контакт. На сборы понадобилась минута. Я схватила маленький рюкзак, завернула яйцо в платок и положила внутрь рядом с бутылкой воды. Тропинка к его дому была узкая, вытоптанная им самим. Никто не косил траву в том поле, которая была выше роста человека. Общаясь с птенцом по пути, пообещала ему, что он вырастет прекрасным голубем, и я всегда буду защищать его и помогать во всём. Тео сидел на ступеньках, словно ждал моего прихода. — Давай вместе позаботимся о птенце, — сказал он сразу. Радостная улыбка растянулась на моём лице, и я потянулась за яйцом в рюкзак. Почувствовав мокрый платок, сердце пропустило удар. От Тео тоже повеяло напряжением. Судорожно разворачивая ткань, мы осознали, что случилось худшее — оно разбилось. — Цвия, оно пустое, — он мягко обхватил мои плечи, в успокаивающем жесте. — Как пустое? — Неоплодотворённое. Тут только желток с белком, видишь? Глаза беспокойно бегали по разбитой скорлупе и растекающейся жиже. Эмбриона не было. Значит, с самого начала птенца не существовало. Что нужно было почувствовать в этот момент? Облегчение смешалось с горечью. Во рту пересохло настолько, что воздух обжигал горло. Можно ли считать утерей то, чего и вовсе не было? Слёзы полились сами. Тео усадил меня на крыльцо, рыдающую навзрыд, и крепко обнял. Молча ждал, пока успокоюсь, уткнувшись ему в плечо.КОНЕЦ ВОСПОМИНАНИЯ
Захотелось напомнить ему об этом случае, и упрекнуть за его резкие слова, которые ещё и не являлись правдой. Ведь птицы не отказываются от своего потомства из-за запаха человека — это миф. Никаких научных подтверждений этому нет, да и сами орнитологи постоянно работают с яйцами и птенцами, и берут их спокойно в руки. Неожиданно трепещущий оранжевый свет мелькнул за тёмной занавеской. Это огонь? Тело напряглось раньше мысли о том, что мне было сказано не подходить к окнам. Прижавшись к стене, я заглянула на расстоянии в мелкую щель. Ещё не совсем стемнело, и удавалось разглядеть дорогу в поле, по которой двигалась фигура в плаще с факелом в руке. Походка показалась слишком знакомой. Тео. — Идиот… — прошептала я, натягивая поверх пижамы рабочую куртку дедушки, висевшую на кресле. Что он там делает? Совсем из ума выжил? Весь дом крепко спал. Гудящая тишина звенела в ушах, а мои аккуратные шаги по коврам выходили почти беззвучными. Стараясь не шуметь, я передвигалась на цыпочках и лишь слегка шуршала курткой под монотонное тиканье часов. Самое сложное — это тихо открыть дверь на ощупь. Не издавая лишнего шума, вышла на летнюю кухню и включила свет. Яркая лампочка ослепила меня и словно запустила сигнал к действию — быстрее открыть следующую дверь. В это время краем глаза я уловила движение занавески, которая закрывала лестницу на чердак дома. Это просто сквозняк. Это просто сквозняк. На улице не стало спокойнее. Чёрный лес вокруг выглядел зловещим, и совсем не хотелось задерживать взгляд на глубокой тьме между стволами деревьев. Неведомо сколько опасности скрывала в себе живая изгородь, удерживающая человека в ловушке, подобно стенам. Холодная трава обжигала босые ноги в открытой обуви, но воздух на удивление ощущался ещё тёплым. Чтобы остаться незамеченной, пришлось пробираться через сад. В то время как сладковато-горький запах гари становился всё гуще и забивался в лёгкие. Вдалеке показался пылающий костёр с тёмными силуэтами вокруг. Тео был там не один. Я затаилась за дубами, вцепившись руками в прохладную кору. На этом расстоянии чётко виднелось, как Тео стоял лицом к огню. Его голова медленно опустилась вниз, а взор устремился на землю, по которой стелился дым призрачной рекой. Стало страшно. Рядом с ним были не люди. Это больше походило на какую-то материю, на саму тьму, что сгущалась и растворялась в воздухе. Сердце гулко застучало, а ком встал в горле. Это сон? Снова видение? Тео поднял голову, глядя вперёд. Даже почва загудела под ногами. Ужас острым лезвием вонзился в живот, скручивая одновременно все органы внутри и вызывая тошноту. Этого не может быть. Его глаза. Они красные.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!