5. LUPUS PLUM MUTAT, NON MENTEM
19 августа 2025, 11:25(волк меняет шкуру, а не душу)
Тени отплясывали зловещий танец, в то время как глаза Тео пробивали полумрак вокруг, искрясь и отражая языки пламени костра. Попятившись назад, я споткнулась об скрученный корень и потеряла равновесие. В горле застрял сдавленный звук, весь воздух вышибло от удара о землю. Падение не притупило страх — лишь взвинтило его до истерики. Совсем не отдавая отчёт своим действиям, кое-как поднялась и тут же бросилась к дому, сломя голову. Поднялся сильный ветер, что забивался в ноздри, не давая сделать вдох и заставляя хватать ртом воздух, буквально проглатывая его. Это видение. Это не по-настоящему. Очутившись в комнате за считанные минуты, всё не могла отдышаться. Тело лихорадочно тряслось, а отдышка обжигала нос, делая дыхание свистящим. Я забралась под одеяло и прижалась к стене, подтянув колени к груди. Ручьи горячих слёз впитывались в подушку и затекали параллельно в уши. Так сыро и неприятно. Так ничтожно плохо. Разум сопротивлялся увиденному и смазывал детали в памяти, но те глаза я всё так же чётко видела прямо перед собой. Не верю. Не верю. Тихо всхлипывая, обессиленная, провалилась в сон.***
Веки распахнулись сами. За окном пел петух, а щель в занавеске уже пропускала в комнату лучи света. Часы на стене показывали шесть с чем-то утра. Спросонья замутнённое зрение не давало более точно разглядеть минутную стрелку, только как рассвет мягко и неторопливо наступал над горизонтом. Ночные воспоминания резко подскочили к горлу. Замутило так, что вот-вот и желудок вывернулся бы наружу. Лёгкое прикосновение ко лбу — и руки пронзило болью, которая стала своего рода доказательством случившегося. На тыльных сторонах ладоней пульсировали ссадины с запекшейся кровью и грязью. Нет, нет, нет. Это был не сон — осознание оглушило, как гром среди ясного неба. С трудом спустившись с кровати, ноги неуверенно встали на пол. Сил не было настолько, словно меня держали где-то долго в заточении и морили голодом. Бьющий озноб сковывал мышцы и делал кожу болезненно чувствительной даже к одежде. Накинув ту же куртку и борясь с головокружением, побрела на крыльцо. Стены настолько давили, что хотелось быстрее выйти из дома. — Ты рано, — заметила бабушка, когда я вышла на летнюю кухню. — Сделать кофе? — посмотрела она изучающе, припустив очки. Но в ответ получилось только отмахнуться, еле сдерживая рвотный позыв. Приземлившись на крыльце, уткнулась лбом в колени и попыталась глубоко дышать. Опухшие глаза щипали и остро реагировали на яркий свет. Во рту почувствовалась горечь. Я не должна это ощущать. Мне не должно быть плохо из-за него. Нервы, как оголённый провод, трещали, норовясь взорваться. Мне нужны ответы. Повинуясь внутреннему импульсу, через пять минут, я уже шла к дому Тео. Рациональность отходила всё дальше на второй план. Не могла сидеть сложа руки, когда собственный рассудок не утихал, раздираемый противоречиями. Проходя через заросшее поле по вытоптанной тропинке под жужжание насекомых, злость и усталость сильнее завладевали мной. На ступеньках я остановилась на мгновенье, чтобы заглянуть в окно гостиной — никого не было видно. Диван и кресло стояли одиноко, будто позабыв о существовании людей. Ради мнимого приличия постучала несколько раз в дверь перед тем, как войти. Прихожая встретила затхлым запахом травы и кожаной обуви. Внутри висели на джутовой верёвке небольшие пучки сушёных растений, а в углу стояло ведро с землёй. Рядом располагался деревянный стол, устланный разными травами и бутонами. Клубок верёвки и ножницы затерялись где-то в этом беспорядке. Выше находилась полка с настойками, в которых плавали листья. Тео действительно собирал травы. Открывая следующую дверь, я замерла на пороге. За кухонным столом сидел мужчина с сигаретой в зубах. Но истинное изумление и негодование вызвал его внешний вид: на нём был женский дешёвый парик, локоны которого слишком блестели, выдавая свою ненатуральность. А шёлк нежно-розового халата, что явно маловат для широких мужских плеч, струился к полу. — Цвия Коэн, — накрашенные ресницы вспорхнули вверх, открывая голубые радужки, а красные губы изогнулись в наигранной улыбке. — Ты была совсем малышкой, когда мы виделись в прошлый раз. — Извините, что без приглашения… — Огастус. Это он. Дядя Тео. Его имя было в записке. — Я пришла к Тео, можете позвать его? — О, его нет дома, — он сделал глубокую затяжку и стряхнул пепел в гранёный стакан. — А где он? — Уехал в город по делам, — цепкий взгляд внимательно изучал меня. — Скоро вернётся? — Как я вижу дело срочное, — он ухмыльнулся, оглядывая мой вид с головы до ног. — Лучше воспользоваться телефоном. Резко кольнуло осознание, что я пришла в одной пижаме, с опухшими глазами и растрёпанными во все стороны волосами. Стало некомфортно. Но почему меня это смутило, когда сам он выглядел вот так? — Можно воды? — сухость во рту вдруг нагнала, напоминая о расстоянии, которое я преодолела. — Может что-нибудь покрепче? — Нет, спасибо. Он медленно встал, и вальяжной походкой, неторопливо налил воды, не выпуская сигарету из рук, затем аккуратно протянул кружку мне. Такая манерность, на удивление, шла ему. Залпом всё выпив, я протерла ладонью рот. — Передайте, что я заходила. — Обязательно, — вернувшись на место, он отхлебнул из другого стакана, по-видимому, что-то спиртное. — Ах да, прошу, не рассказывай ему, что я курил в доме, — напоследок лукаво подмигнул. Кивнув, я вышла. Смешанные чувства клокотали внутри: увидеть мужчину, переодетого в женщину, было большой неожиданностью — дикостью. Потрясения преследовали, набирая обороты, и почему-то не хотели заканчиваться. Иногда мозг настолько начинал отрицать происходящее, что провоцировал дереализацию, и я словно смотрела на свою жизнь со стороны, как на фильм сквозь стекло. Я встряхнула головой, будто увиденное могло с лёгкостью вылететь из неё и больше не возвращаться. Тщетно. Как Тео относился к этому? А может, я случайно застукала этого мужчину в таком виде, и кроме меня никто никогда не видел его таким? Он ведь даже попросил не рассказывать про курение в доме. Значит, скрывает эту вольность от племянника скорей всего так же, как и свои странные переодевания. Это настолько поразило меня, что отвратительное самочувствие и страх больше не занимали так много места в мыслях. Получилось ненадолго переключиться.***
Я ждала Тео весь день, но он так и не пришёл. И на следующий день тоже. Сон на удивление улучшился, приступов больше не было, ведь я везде таскала с собой этот мешочек и засыпала, протягивая руку под подушку и сжимая мягкую ткань с шуршащими травами. Но на душе стало погано. На звонки и смс он не отвечал. Опять исчез. Именно в тот момент, когда так сильно нужен. Снова слепо повелась. Что-то кровоточило внутри, изнывая и мучаясь, не зная куда себя деть. Теперь только уезжать? Даже без доли правды? Идти к Тео не хотелось, из-за риска снова наткнуться на его дядю. Он вызывал странные чувства, что граничили с опасностью и интересом. Но любопытство всегда заводило меня в ловушку — вот к чему это всё привело. Нельзя идти, вдруг Огастус неадекватен. Не надо забывать, что мы в этой глуши как в капкане — отрезаны от помощи извне. Каждый новый день давил всё сильнее, напоминая об одиночестве, и корил меня за наивность. За то, что опять допустила ошибку и подпустила близко человека, который уже отказывался от меня. Значит, ничего не стоило ему сделать это снова. Выйдя по традиции с утра на крыльцо, я обомлела. Вот же… Тео непринужденно качался в гамаке, наслаждаясь солнечными ваннами. Эмоции захлестнули с головой, будто сорвался тумблер, что удерживал весь шквал за прошедшие дни. Костяшки пальцев побелели, сильнее сжимая кружку. Я тут же дёрнулась с места, внушительно шагая в его сторону, и ни секунды не поколебавшись, вылила на него кофе одним резким движением, целясь в лицо. От неожиданности Тео потерял равновесие и, прокрутившись в гамаке, грохнулся на землю. — Что за?! — Ты заслужил, — произнесла я холодным тоном и скрестила руки. Он вскочил на ноги, стряхивая ладони о колени, еле сдерживая волну раздражения и злости. Тео правда старался подавить свою вспыльчивость, его выдавали нахмуренные брови, пылающие от гнева глаза и сжатые в тонкую линию губы — такое впервые на моей памяти. — Заслужил? — Да, тебе не послышалось. Не хочешь объясниться? Он протёр лицо футболкой, слегка обнажая торс, и смахнул прилипшие волосы. Это действие помогло ему вернуть контроль над эмоциями. — Что случилось? — уже спокойно задал вопрос. — Ты снова исчез. Тебе для чего телефон, если ты им не пользуешься? — Я был занят, Цвия. — Да я знаю, «ездил в город по своим важным делам». Тут его глаза расширились, а выражение лица стало очень серьёзным. — Ты видела его? — он сощурился, будто уже знал ответ и проверял мою честность. — Да. — Держись от него подальше. Пообещай мне, что будешь держаться подальше! — указательный палец Тео взметнулся вверх, и тем самым каждое слово обретало всё более эмоциональный окрас. — Только после объяснений. Я видела тебя тогда ночью у костра — что это было? Его взгляд похолодел, а уголки губ дрогнули. Я не могла определить, что именно проскользнуло в нём еле уловимой тенью. — Бредишь? — спросил с ноткой неприязни. Что-то сдавило грудную клетку. Смотря прямо на Тео, я не узнавала его. — Ты обещал помочь! А вместо этого ходишь по ночам и вытворяешь жуткие вещи. Потом позволяешь себе исчезнуть и делать вид, что ничего не произошло, — подбородок задрожал, почувствовался вставший ком в горле из-за попытки подавить рыдания. — Но я видела твои глаза! Это было не видение. Я видела тебя… Повисла тишина, потухший взгляд сверлил меня насквозь. — Мне кажется тебе пора домой, Цвия. Уезжай. И обратись к специалисту, —произнёс жёстко и непреклонно. Дар речи пропал. Я вздрогнула, как будто меня окатило ледяной водой. Он не мог такое сказать. Не мог. Хотелось разреветься и ударить его одновременно. — Делаешь из меня сумасшедшую? После того как сам просил довериться тебе? — Уезжай. — Как раз собиралась, — голос предательски дрогнул. — Тогда прощай, Теодор. На Тео осталась непроницаемая маска. Невозможно было разглядеть, что происходило у него внутри. Да больше и не нужно было. Всё кончено. Проплакав весь день, я даже не выходила из комнаты. Отказываясь от еды, игнорировала все вопросы и попытки взаимодействия бабушки и дедушки. — Завтра уеду, — поставила их перед фактом, выглянув из-за двери и поспешно вернулась в кровать. Заложенный нос вызывал тупую ноющую боль в голове. Та потяжелела, больше не справляясь с навалившейся на неё ношей. От слёз жгло глаза, и завернувшись в клубок, я притянула одеяло и уснула, униженная и обессиленная, такая жалкая. Сон сопровождал дурное предчувствие. Стресс сильно сказывался на моральном состоянии и проецировал очередные ночные кошмары в и так нестабильном разуме. Пространство медленно растворялось, пока я не оказалась в огороде, чувствуя мягкую почву под ногами. Лес угрожающе плясал ветками под завывающий ветер, как вдруг, послышался раздирающий вой. Волки. Чёрные стены из деревьев отражали саму бездну, из которой можно было не выбраться — зайди ты внутрь. Со всех ног я понеслась к дому, не дожидаясь встречи с опасностью лицом к лицу. Железная решётка загрохотала под ногами, и я преодолев крыльцо, дёрнула несколько раз ручку, с ужасом понимая, что дверь заперта. Я развернулась и увидела, как со всех сторон сбредались хищники — сердце тут же укатилось в пятки. Они окружали. Я не успела добежать до сарая. Сомкнувшись в кольцо, один за другим они накинулись, вгрызаясь в каждую часть тела, и повалили меня на землю. Некогда тёплая и мягкая трава стала холодной и колючей, обрамлённой брызгами крови. Горячая лужа растекалась под телом, пока его разрывали на кусочки. Мне не было больно. Только горько. Ужасно горько от беспомощности. Свинцовые веки не открывались, но я пришла в сознание, когда почувствовала знакомый аромат кунжута с мятой. Крепкие горячие руки обволакивали меня и согревали, то и дело, накрывая ладонью мой лоб. — Это сон? — выдавила я слабым голосом. Не получалось пошевелиться, конечности окаменели. Я чувствовала себя статуей с живым сердцем вместо мрамора, которое боролось за жизнь в мёртвой оболочке, безуспешно пытаясь проломить её. — А ты бы хотела, чтобы это был сон? — мягкий тембр прозвучал над моим ухом еле слышно. — Нет… — слёзы непроизвольно полились, я тихо всхлипнула. — Я не хочу. Тепло сильнее окутало меня и отчаяние, удушающее и ядовитое, уступило место спокойствию. Стало так спокойно. Утешение настигло измученное сердце. — Значит, любое твоё желание обязательно станет реальностью.***
По плечам разливался жар вниз к кончикам пальцев. Кожа отзывалась на чужое прикосновение, а макушка ощущала чьё-то горячее дыхание, что щекотало волосы. Сначала почувствовалось приятное умиротворение, но потом… Пришло осознание. Медленно приоткрыв один глаз, и пытаясь подглядеть, увидела перед собой Тео — этот наглец лежал на моей подушке с невинным ангельским лицом и обнимал меня. Щёки мигом вспыхнули, и я вскочила, вырываясь из его рук. — Ты с дуба рухнул? — усевшись на краю кровати, я состроила возмущённую гримасу. Тео едва ли посмотрел на меня, и ухмыляясь, лениво потянулся: — Извини, тебе снился кошмар. — А что ты забыл в моей кровати? — вопрос заставил его оглядеться и осмыслить сложившуюся ситуацию. — Я честно собирался уйти, но уснул. — Раз собирался, то уходи. Я встала, и Тео вскочил следом. — Цвия, нам нужно поговорить. — Вчера уже достаточно поговорили. — Прости, правда. Мне порой сложно следить за языком. Я пропадал не просто так и хочу загладить свою вину. Просить тебя дать ещё один шанс — будет наглостью, так позволь хотя бы рассказать всё как есть на самом деле. Затянулась незначительная пауза. Он ждал ответа, пока внутри меня боролись ум и сердце. Не успела бы на поезд — могла бы уехать в любой другой день. Я сердито посмотрела на него, будто намереваясь накинуться с оскорблениями, но решение уже было принято глубоко в душе. — Когда? Он растянулся в довольной улыбке. — Заеду за тобой вечером, будь готова. — Заедешь? — вопросительно выгнула бровь. Тео лишь подмигнул в ответ и вылез из окна, скрываясь из виду. Я приехала за ответами — я их получу. И чего эти Лихтманы заладили подмигивать? Время тянулось, явно проверяя терпение и выдержку. Тиканье часов нагнетало, стуча по перепонкам, пока я нервно измеряла шагами комнату и изводила себя разного рода теориями. Пижама пропиталась его запахом, и я невольно принюхалась, всё глубже вдыхая и запечатывая аромат в памяти. Но тут же одёрнула себя — что за глупость вытворяю? Вдруг за окном раздался громкий сигнал автомобиля, и не раздумывая, я ринулась к подоконнику. Из припущенного стекла махал Тео, сидя за рулём чёрной иномарки. С каким-то неоднозначным воодушевлением, заторопилась на улицу, как меня остановила бабушка на пороге коридора. — Ты на долго? — спросила она с прищуром, от которого стало как-то не по себе. — Нет, вернусь до темна, — натягивая обувь, старалась не смотреть на неё, избегая зрительного контакта. Тео выскочил из машины и открыл передо мной дверь, одним лишь жестом предлагая сесть. Внутри салон пах кожей и мятой, а идеальная чистота добавляла уюта и говорила о прилежном хозяине. На месте, где обычно висят ароматизаторы — был мешочек, похожий на тот, что Тео подарил мне в виде оберега. Позабавило такое совпадение. Оберегает свою драгоценную машину от злых духов? — Можно бестактный вопрос? — повернулась к Тео в пол-оборота, когда тот сел на водительское место. — Ты задашь его, даже если я скажу «нет», — он усмехнулся. — Ты прав, — такое замечание ни капли не смутило. — Вот и скажи, кем ты работаешь здесь? — А кем, по-твоему, можно работать в этой глуши? — Не знаю, каким-нибудь продавцом? Тео мягко рассмеялся и по-доброму взглянул на меня, словно услышал что-то довольно милое. — Я вожусь с пчёлами, ещё как ты могла заметить, собираю травы и делаю из них настойки и мази. — Ты и пасека? Помнится мне, ты всё детство твердил, что не будешь продолжать семейное дело. — Да, но всё меняется. К тому же, кое-кто раньше уплетал мёд ложками за обе щёки, и как ни странно, эти воспоминания греют мне душу, каждый раз, когда я его собираю. Румянец появился на моих щеках от того, с какой искренностью он этим поделился. — А у тебя может найдётся баночка для меня? — Конечно! Ещё приедем на место, дам попробовать сорт, который тебе точно понравится, — Тео повернул ключ зажигания, и мы тронулись. Никогда раньше не видела его таким. Он казался довольно притягательным, и мой взгляд вцепился, охотно подмечая любые детали. Крепкие руки держали кожаный руль, а открытые участки кожи обнажали выпуклые вены вплоть до предплечья. Я смотрела на точёный профиль, и как лучи солнца играли в кучерявых волосах, проскакивая сквозь кроны деревьев. Всё смотрела и смотрела, вгрызаясь в каждую черту. Как же чертовски ему идут кудри. Тео резко и неожиданно рассмеялся, будто услышал мои мысли вслух. — Ты чего? — я смущённо потупила взгляд. — Ты сейчас дыру во мне просверлишь, — продолжал улыбаться, но не отвлекался от дороги. — Я просто задумалась. Пока разглядывала его, совсем пропустила весь путь, по которому мы добирались. Поэтому уже на месте меня охватило настоящее изумление — мы остановились посреди целого поля ромашек. Белоснежный ковёр расстилался на километры вперёд, украшенный россыпью жёлтого горошка. Тео оставил меня в машине, а сам мельтешил перед стеклом и активно что-то делал. Когда дверь открылась, передо мной предстал походный столик с различной едой и термосом. — Срочно пробуй, — он открыл банку и, зачерпнув немного мёда ложкой, протянул мне. Насыщенный травянисто-пряный вкус заиграл необычными красками во рту. Этот мёд был менее сладкий, чем цветочный, и имел приятную горчинку в послевкусии. Даже напоминал чем-то жженый сахар и древесину. — М-м-м, — ресницы восторженно распахнулись. — Как вкусно! Какой это сорт? — Плавневый, — Тео смотрел с горящими глазами, — полынь, астра, — перечислял состав, загибая пальцы. — Эту банку я заберу себе. Он засмеялся и тут же притих. — Я рад, что ты здесь. — Правда? Мне видимо приснилось, как вчера ты хотел, чтобы я уехала, — мой тон пропитался сарказмом. — Прости меня, вспылил. Ты так-то вылила на меня кофе, — фыркнул в ответ. — И сделала бы так снова, если бы под рукой сейчас была кружка, а не банка мёда, — слова выплёвывались с поразительной точностью. — Цвия, я думал, если ты уедешь, то будешь в безопасности, но потом понял, что это не так. Я обещал помочь тебе разобраться с этим. Скажи, ты готова узнать правду и не покрутить при этом у виска? — Я готова ко всему, кроме информации, что ты сектант. — Смотрю, настрой у тебя хороший, — он тепло улыбнулся. Повисло гнетущее молчание. Тео явно собирался с мыслями и обдумывал, как преподнести их более доступно. Он внимательно изучал моё лицо, а его взгляд углубился, обнажая всю таившуюся бездну и ощутимое отчаяние. Сердцебиение участилось, будто передо мной открывалась ужасная и опасная тайна, несущая в себе разрушительную энергию. От которой каждый вспыхивал адским пламенем, стоило только прикоснуться. Я видела это в его глазах. Так отчётливо, словно прямо перед собой — это была тьма. Настоящая, обволакивающая и тихая. Тео был полностью пропитан ей, и она сочилась из него, заглушая окружение. Кожей ощущала, как она тянется ко мне, и что-то внутри тянулось к ней в ответ. — Цвия… — он осторожно протянул руку, но быстро передумал, не зная, как подступиться. Чем дольше смотрела на него, тем сильнее сердце било в висках, перекрывая остальные звуки. Но вдруг, как по щелчку, всё утихло. — Я чернокнижник. Наступила тишина. Тьма дотронулась меня.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!