Глава IX. Миллионы алых маков и лебединый побег

Путники всё дальше уходили от реки, оставляя её журчание позади. Перед ними раскинулась удивительная картина: бескрайнее поле, усыпанное цветами. Сначала глаз цепляли белые, словно невинные, цветы, но вскоре их сменили алые маки — крупные, будто бархатные чаши, переливающиеся всеми оттенками красного: от глубокого багрянца до нежного розового. Вдалеке, сияя немыслимым великолепием, возвышался Изумрудный город. Его купола и башни сверкали, словно выточенные из цельных изумрудов. — Ух ты... Какая красота! — выдохнула Аня, широко раскрыв глаза, полные восторга. — Будто в сказку попали... — Ка-р-р? — вопросительно каркнул Кровли, высунувшись из рюкзака, чтобы понять причину Аниного восхищения. Увидев поле, воронёнок замер. — Вот это да... Никогда такого не видел, — прошептал он, его чёрные глазки заблестели. — Только... пахнет ст-р-р-анно... Фрида тоже остановилась, заворожённая таким неописуемым видом. Даже здесь, на расстоянии, сладкий, приторный аромат маков обволакивал, напоминая дешёвые духи Эми, от которых у неё всегда кружилась голова. Запах был навязчивым, дурманящим, вызывая лёгкое головокружение и смутную тревогу. «Почему он такой сильный?» — подумала Фрида, нахмурившись.— Ну чего застыла? Пошли скорее! — звонкий голос Ани вырвал её из глубоких раздумий. Фрида попыталась отмахнуться от беспокойства — Изумрудный город так близко, а значит, всё правда, всё реально. — Скоро дойдём! — крикнула она, но Аня уже мчалась вперёд, в гущу цветов, словно никогда не видела ничего прекраснее.Фрида поспешила следом, но с каждым шагом дурманящий аромат становился всё гуще, проникая в лёгкие, в каждую клеточку тела. Голова начала кружиться, в висках запульсировало. «Надо быстрее пройти это место», — решила она, стиснув зубы.Аня же, словно зачарованная, носилась среди маков. Её звонкий смех разносился над полем, она кружилась, подпрыгивала, пытаясь дотянуться до огромных бархатных бутонов, и крепко прижимала к груди своего Потапыча, будто он тоже наслаждался этим чудом.— Аня! Не беги так быстро! — крикнула Фрида, но голос её звучал глухо, словно пробивался сквозь вату. Запах стал таким плотным, что дышать было трудно.Внезапно Кровли, всё ещё торчавший из рюкзака, затих. Его маленькая голова медленно опустилась, перья взъерошились, а из горла вырвался странный хриплый звук.— Кровли? Что с тобой? — встревожилась Фрида, торопливо расстёгивая рюкзак.Но воронёнок уже обмяк, его клюв приоткрылся, и он слабо всхлипнул, прежде чем погрузиться в глубокий сон. Фрида почувствовала, как его тельце стало вялым, словно он никогда не был таким расслабленным.— Кровли, проснись! Не время спать! — она осторожно ткнула его в шею, но воронёнок даже не шевельнулся. «Устал, что ли? — мелькнуло в голове. — Лебеди его совсем доконали...» Но тревога, словно холодный ком, сжала грудь и не отпускала.Фрида бросилась к Ане, пробираясь через заросли маков. Вдруг она вспомнила о дороге из жёлтого кирпича. «Какая же я глупая! Забыла про дорогу!» — мысленно выругала себя Фрида и, свернув на тропу, поспешила дальше.Дурманящий запах не отступал, он обволакивал, путал мысли. Фрида заметила, как Аня замедлилась. Её движения стали вялыми, смех затих. Девочка покачнулась, Потапыч выскользнул из её рук и упал в алые лепестки.— Фрида... я... спать хочу... — сонно пробормотала Аня, её глаза слипались. Она медленно осела на землю, прямо среди маков, её светлые волосы разметались по бархатным цветам. Через мгновение её дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула.Фрида остолбенела. Аня и Кровли спали, а она — нет. Запах был неприятным, вызывал тошноту, но спать ей не хотелось. Тревога в груди нарастала. «Что-то с этим полем не так», — подумала она, оглядывая неподвижные фигурки друзей. Аня не выглядела такой уж уставшей, а Кровли не жаловался на сонливость. Что-то было неправильно.— Аня, вставай, потом поспишь! — Фрида опустилась рядом с сестрой, осторожно тряся её за плечо. Но Аня не реагировала, её лицо оставалось спокойным, словно она провалилась в глубокий сон. «Что с ними?» — в панике думала Фрида. Всё было слишком странно. Они уснули, а она — нет. Даже приторный запах, к которому она, кажется, начала привыкать, не мог её усыпить.Время тянулось бесконечно. Фрида сидела среди маков, глядя на спящих друзей, и пыталась прогнать тревогу, думая о хорошем. Но в голову лезли воспоминания — болезненные, острые, как осколки стекла.Два года назад. — Фрида, какая же ты неряха! Как можно разбить стакан?! Даже Аня, младше тебя, аккуратнее! — кричала Эми, указывая на осколки на полу. Трёхлетняя Фрида, сдерживая слёзы, стояла, опустив голову, чтобы не разрыдаться и не забиться в угол. Эми, прожигая её взглядом, подметала осколки, бурча о её неуклюжести. Фрида чувствовала себя виноватой. Аня же, обнимая Потапыча, мирно дремала в кроватке, не замечая ссоры.Но это было не самое страшное воспоминание.Несколько дней назад. Тёмный чердак. В руках Фриды — документы и тиара. В её глазах — решимость и тень подозрения. — А как насчёт тиары? Она настоящая? И зачем ты её прятала? И про дедушку ты ничего не рассказывала... Эми не выдержала. — Хватит! Довольно вопросов! — рявкнула она, её лицо исказилось от гнева. — Какая ещё тиара? Дешёвая безделушка с распродажи! А про дедушку... Какая тебе разница, что я рассказывала, а что нет? Она схватила Фриду за плечи, встряхнула и выпалила: — Ты вообще понимаешь, какое счастье, что я тебя нашла? Твои родители... Они вообще не были людьми! Один — ожившее соломенное чучело, другой — железный дровосек. А ты — результат их отвратительной "любви"! Ты должна быть мне благодарна, что я забрала тебя! Иначе ты бы вообще не была человеком!Слова Эми ударили, как молния. Фрида почувствовала, как сердце сжалось от боли. Она — не человек? Эта мысль жгла, разъедала изнутри. А теперь ещё и друзья, уснувшие так внезапно... Жестокие слова Эми, нападение Нарка, когда Кровли, полуживой, защищал Аню... И всё из-за неё, Фриды. Из-за её ошибок, из-за её существования. Из-за кого Аня и Кровли попали в замок мёртвого людоеда? Из-за Фриды. Из-за кого все беды? Из-за неё.Слёзы хлынули из глаз. Фрида задрожала, её плечи сотрясались от рыданий. Она ненавидела себя — за то, что притягивает проблемы, за то, что её любят Аня и Кровли, несмотря ни на что. «Зачем они меня любят? — стонал внутренний голос. — Я только приношу беды... Родители правильно сделали, что бросили меня».Внезапно сквозь рыдания Фрида уловила тонкий и отчаянный писк. Она замерла, прислушиваясь. «Кто там?» — подумала она, вытирая слёзы. Писк доносился из зарослей маков. Фрида осторожно двинулась на звук, раздвигая бархатные цветы. Перед ней открылась удивительная картина: крохотная мышь в красной мантии и золотой короне, запутавшаяся в стеблях маков, жалобно пищала. Рядом суетилась другая мышь, тщетно пытаясь её освободить.— Спасите, помогите! Я застряла! — пищала мышь в короне. — Фрейлина, созови подданных!Фрейлина метнулась в заросли, а Фрида, не раздумывая, опустилась на колени и принялась распутывать стебли. Ей удалось освободить мышку, хоть несколько стеблей и сломались. Мышь спрыгнула на землю, гордо выпрямилась на задних лапках и посмотрела на Фриду.— Благодарю вас, вы спасли меня! — пропищала она. В этот момент из маков высыпала целая толпа мышей, похожая на живой серый коврик. Фрида ахнула — она никогда не видела столько мышей разом.— Мои подданные, простите, что потревожила вас! — объявила мышь в короне. — Эта девочка спасла меня. — Да не стоит... Я просто сделала, что должна, — смущённо ответила Фрида, незаметно вытирая слёзы с собственных щёк.К ней подошла мышь-фрейлина: — Великодушная незнакомка, вы спасли нашу королеву! Как нам вас отблагодарить?— Я спасла королеву?! — удивилась Фрида, но быстро взяла себя в руки. — Мне ничего не надо. Но, пожалуйста, скажите: почему мои друзья уснули в этом поле?Королева, назвавшаяся Раминой, феей и королевой полевых мышей, шагнула вперёд: — Это поле усыпляет всех живых существ. Если задержаться здесь слишком долго, можно уснуть навсегда... и не проснуться.Фрида похолодела. Она не могла потерять друзей! — Спасибо, ваше величество, — тихо ответила она, стараясь сохранять спокойствие.— Не за что, — пропищала Рамина, жестом отсылая подданных. Мыши исчезли, словно растворились в воздухе. В последний момент Фрида уловила взгляд королевы — тёплый, почти знакомый, с лёгкой улыбкой, будто Рамина узнала в ней что-то родное.— Вам нужна помощь? — спросила Рамина. Фрида покачала головой: — Спасибо, я справлюсь сама. — Тогда прощайте. Мы ещё встретимся, — сказала королева, помахав лапкой, и исчезла в зарослях.Фрида вскочила, всё ещё пошатываясь от дурманящего запаха. Она подбежала к Ане, с трудом подняла её на руки — тяжёлое, но родное тело. С Кровли в рюкзаке и сестрой на руках Фрида решительно двинулась вперёд по дороге из жёлтого кирпича. Она спотыкалась, сердце колотилось от страха, но слёзы больше не текли. Надежда, тонкая, но упрямая, вела её вперёд. Она успеет. Она спасёт их. Пока не стало слишком поздно. А в это время, на берегу Большой реки была привычная картина: в воде плавали прекрасные лебеди. Взрослая самка и двое едва выросших птенцов. Но буду честна: один из птенцов держался «особняком». — Лир, ну чего ты раскисла, как лимон? —спросил привычно Ларон, оторвавшись от чистки своих белоснежных перьев. — Да.. —запнулась Лира.— Ничего. —тихо соврала она, не удосужившись повернуться к брату. — Ну как знаешь.— равнодушно и с ноткой высокомерия сказал он. Лора же плавала недалеко. — Дети, обещайте, что никогда будете такими, как этот Кар!— с презрением буркнула она.— Не понимаю: Почему этот выродок такой неблагодарный!? Ещё и на мать замахнулся!.. Вот в моём детстве..! —начала вспоминать Лора. Это обычно продолжалось долго и Лира уже весь этот поток пропускала мимо ушей. Она начала понимать реакцию Кара.. или Кровли. Учитывая, что это воронёнок терпел,такой ответ - закономерный результат. Лира тоже давно хотела дать отпор, но не так случалось.. Ей хотелось на свободу, чтобы больше не зависеть от установок матери. Но это, почему-то - так и не случалось. Липа почувствовала укол зависти. Да, Кара унесло бурей - но это явно лучше, чем продолжать оставаться в этой семейке. Лире оставалось догадываться, что пережил Кар после бури, если был весь в ранах во время последней встречи. Но также, Лиру гложила вина: она даже не искала и не спасла Кара. Это ведь предательство чистой воды.. В невинной голове лебёдушки, мторого воспитанной в семье, возникла крамольная мысль: Может, улететь отсюда? Но были сомнения: Лира летает плохо и ничего дальше этого берега не видела. Это усложняет задачу. Куда ей деваться?.. Как отреагирует мать на пропажу дочери? Вдруг Лира станет очередным позором.. семьи? Лира почувствовала дрожь. Она поняла:«Я живу далеко не в семье.. Родные же вроде не должны себя так вести..» Ледяная мысль проткнула насквозь. Эти слова рвали последние нити паутины, которой Лора окутывала Лиру. И это было больно. Но это правда, горькая, зато правда. — ...И никогда не позволяйте грязи касаться вашего оперения! Чистота – залог достоинства! – доносился голос Лоры, но он звучал как назойливый комариный писк где-то очень далеко. Лира больше не слышала. Она видела лишь аллегорию: себя – вечно примятую травинку у ног величественных, но ядовитых цветков по имени Лора и Ларон. Лира взглянула в воду и увидела своё отражение. Она вспомнила Кара. По которому скучала больше всех и переживала тоже. Из всей семьи. Как старалась подкармливать, ведь воронёнку скармливали объедки.. Как старалась поддержать. Но даже судьба решила встать на сторону воронёнка и унесла его бурей. Лира осознала: Несмотря на свою "грациозность" и величественность - она ни с чем. Кар или Кровли нашёл себе семью. Настоящую, хоть и странную. Из двух девочек. Которые его любят. А у Лиры что? Постоянное подчинение, подавление себя, вина и ощущения "не в своей тарелке". —«Всё.»–прошептал внутренний голос Лиры, сделав окончательный вывод: Больше нельзя терпеть. Пора на волю.. Надо лишь дождаться ночи. Но возвращаемся к нашим друзьям: Фрида, с Аней на руках - уже была на выходе из макового поля. Солнце заходила за горизонт, окрашивая всё вокруг розовым или алым цветом. Фрида шла всё дальше и дальше. Маков под ногами становилось меньше, как и дурманящего запаха в воздухе..Но резко, маленькое воронье тельце в руках Фриды шевельнулось. — Ка-р-р?.. Я спал!? —удивился Кровли, обнаружив себя в рюкзаке. — Угм.— хмыкнула Фрида.— Я за тебя и Аню так перепугалась..— призналась она. — Ой...— раздался голос Ани, которая тоже проснулась.— А я спала?.. — Да.— повторила Фрида.— Это поле было ядовитым.. Аня испуганно ахнула. — Но там же так сладко пахло!..— неуверенно возразила она..—И как же мы не поняли, что там плохо?..— продолжила Анна, но она после паузы наконец спросила, повернувшись к Фриде.— А почему я у тебя на руках, Фрида? — Вы в этом поле уснули!..— начала Фрида.— Я спасла мышь, которая оказалась феей и королевой полевых мышей. Она мне про поле и рассказала!— закончила она. — Ты нас спасла..— спустя пару секунд ответил Кровли..— Что мы бы без тебя делали.. — Да не стоит..— засмущалась Фрида.— Мне важно, что вы живы. — Спасибо тебе!— сказала Аня, прежде чем обнять Фриду. Та слегка потёрлась своей головой и подбородок младшей. Кровли же вылез рюкзака и присел на того, поближе к девочкам. Все путники продолжили путь по дороге вымощенной жёлтым кирпичом. Скоро по сторонам дороги появились красивые изгороди, за ними стояли фермерские домики, а на полях работали мужчины и женщины. Изгороди и дома были выкрашены в красивый ярко-зеленый цвет, и люди носили зеленую одежду. — А где город?..— спросила Аня с лёгкой досадой.— Я думала, что мы сейчас придём. — Да это ,наверное, ближнее поселение..— предположила Фрида. — Ка-р-р.. Главное, чтоб мы быстрее пришли. Ночь ско-р-р-р-о!.. Где мы ночевать будем?..— выпалил Кровли, оглядывая все мелькающие домики по пути. Всс троица шла и замечала для себя, что жители будто были неприветливые. Никто их не спрашивал, на Кровли глазели с подозрением, как и на Аню с Фридой. Анна из-за этого держалась за сестру, а Кровли прожигал местных взглядом, будто говоря:«Мы вам, что ли экзотические животные, чтоб так на нас смотреть?".. Жители Изумрудной страны ростом были не выше Жевунов. На головах у них были такие же широкополые шляпы с острым верхом, но без серебряных бубенчиков. Впрочем, для наших героев жители всё равно были высокие. — А где мы ночевать будем?— спросил Кровли, глядя в закатное небо. — Я бы душу продала, чтобы в кровати поспать..— слегка пожаловалась Аня. Фрида же глядела на поселение. Кроме, как ночевать у людей - нормальных вариантов нет. Это вам не лес. — Кажись, нам придётся ночевать у жителей..— сделала вывод Фрида. — Но они же такие недружелюбные могут быть!..— возразила Аня, глядя на косые взгляды жителей. — Ну не все плохие! Найдём, где пе-р-р-р-еночевать - п-р-р-р-о-р-р-р-вёмся!— ободрительно каркнул Кровли, пытаясь взбодрить девочек. И это помогла: они заметили стоящую старушку на крыльце. Она выглядела самой приветливой из жителей поселения. — Давайте у неё переночуем?..— предложила Аня. — Главное, чтобы она нас пустила..—предостерегла Фрида. — Так, это понятно.. Но кто пойдёт просится на ночлег?— наконец задал вопрос Кровли. — Я.. Я стесняюсь.— неуверенно пробормотала Фрида. Ей было тяжело взаимодействовать с чужими людьми. Именно людьми, не животными и чем-то подобным. — Если пойду я.. это будет выглядеть глупо!— ответил Кровли.— Я же птица, а птицы у людей не ночуют!.. — Давайте тогда я..— слегка обречённо сказала Фрида, видя реакцию Кровли. Но не успела она пойти, как её рука была схвачена в лёгкую хватку. — Если вам это не нравится, то могу пойти я!— вызвалась уверенно Аня. Напор Ани был несломимым, так что вскоре Фрида и Кровли сидели на лавочке, скрывшись за углом забора. Аня же подошла к старушке. — Что тебе нужно, дитя?— спросила старушка, поправляя бело-изумрудный чепчик на своей голове. — Можно ли нам у вас переночевать?— спросила Аня, глядя своими карими и одновременно щенячьими глазами. — Но с вами же ворона!— возразила старушка. — Не беспокойтесь, он пачкать и грызть ничего не будет! Кровли умный воронёнок..—успокоила Аня. – Если это так, входите, – ответила женщина, – вы получите ужин и постели. Вскоре, троица вошла в дом. Он был скромно, но уютно обставлен. Там преобладал зелёный цвет. Женщина сделала путникам чай. Через несколько минут, девочки сидели с женщиной за столом. Кровли посиживал на подоконнике, сдерживая себя, чтобы не погрызть свежую и аппетитную рассаду гостеприимной старушки. — Ну так откуда вы?— спросила женщина, прежде чем отпить тёплый чай.— И почему вы без взрослых? — Мы из большого мира.— начала Фрида.— И мы идём в изумрудный город, к Страшиле Мудрому. — Никогда прежде я не встречала лично гостей из-за гор.. Какими судьбами вы двое попали в нашу страну?— продолжила расспрашивать старушка. — Это долгая история!— начала Аня. Она поведала женщине о том, как с Фридой сделала ночью в лес, попала под луну, а на утро проснулась в голубой стране. Женщина лишь качала головой, мысленно удивляясь, откуда столько сил в этих детях. Она внимательно слушала весь рассказ, но потом спросила: — Зачем же вам к Страшине мудрому? — Мы надеемся получить важную.. информацию.— ответила Фрида, вспоминая тиару из рюкзака. — Надейтесь, что Страшила вас примет.. Он занятой правитель, да и к вашей..троице будут вопросы.— предупредила старушка. — Ничего, пе-р-р-р-еживем!— каркнул Кровли, незаметно жуя маленький кусочек рассады. — Ладно. Чувствуйте себя как дома.. Но не сломайте мне ничего.— предупредила спокойно женщина. Так, путники были в доме старушки. И проходя мимо шкафа, ребята заметили фотографии в рамах. Было фото этой старушки с какими-то детьми, кошками.. Те дети выглядели, будто были внуками этой старушки. Но больше фотографий с ними не было. Но в доме был белый и пушистый кот. Кровли с ним не поладил. Кот по нраву был ленивым, ласковым с хозяйкой и немного хитрым. Ужин был подан, и все сели за стол. Девочки ели восхитительную гречневую кашу, и яичницу, и хлеб; они были очень рада этим кушаньям, напоминавшим им нечто родное. Кровли, попробовав кашу - сначала не оценил. Но стоило было распробовать и воронёнку понравилось. Женщина уложила девочек в постель, а Кровли устроился с ними рядом, заснув на подоконнике. А в это же ночное время,на берегу большой реки было тихо. Лора и Ларон спали, удобно устроившись в гнезде. Лире не спалось. В этот день, она незаметно пробовала взлетать. Всё ради свободы, ради себя. Ларон над Лирой мог смеяться, а Лора лишь критиковать. Но Лиру было не сломить. Да, ей было тяжело понимать, что придётся бежать,и никогда больше не вернутся назад, в родное гнездо. Но в лебедином сердце Лиры было горькое понимание: Если здесь остаться - можно попросту зачахнуть. Какое только будущее будет с матерью нарциссом и старшим братом, который лишь является её жалкой тенью? Никакого будущего тогда не будет! Но вернёмся в реальную жизнь. Лира начала нервно озираться, слушая дыхания остальных лебедей. Оно было ровное. Спали, как убитые. Это самый шанс. Лира, стараясь не наступить на хлипкую палочку - выбралась из гнезда, прямо в воду. Вода была прохладная и заставила лебёдушку вздрогнуть. Перья намочились. Лора и Ларон пока что спали. Лира начала отплывать подальше, в неприглядное место - камыши. Чтобы даже на случай пробуждения матери и брата можно было быстро улететь, избежав грядущего разоблачения. Перья и сама Лира сияли в серебристом свете луны.Лунный свет серебрил воду, превращая рябь в жидкое мерцание. Лира замерла в чаще камышей, сердце колотилось так громко, что, казалось, разбудит всю реку. Каждый шорох, каждый всплеск заставлял её вздрагивать, вжимать шею в плечи. *«Они проснулись? Услышали?»* – пронеслось в голове. Но ответом была лишь ночная тишина, нарушаемая стрекотом сверчков да кваканьем лягушек. Холодная вода обжигала лапы, пробираясь сквозь перья к коже. Дрожь была не только от холода. Это дрожь выбора, дрожь перед пропастью неизвестности. Лира оглянулась назад, в сторону темного силуэта гнезда на берегу. Оттуда доносилось ровное, тяжёлое дыхание Лоры. Ларон во сне перевернулся, издав кряхтящий звук. Лира затаила дыхание. «Ещё мгновение... и я свободна. Или навсегда потеряна для них». Мысль о Кровли пронзила её, как луч света сквозь тучи. Его решимость уйти, его раны, его новая семья... «Он смог. Он нашел свой путь, свою стаю. Почему я должна быть несчастной здесь?» Эта мысль стала последней веточкой, переломившей хребет сомнениям. Страх перед вечной жизнью под гнётом оказался сильнее страха перед свободой. Лира глубоко вдохнула ночной воздух, пахнущий водой, илом и свободой. Она расправила крылья, ощущая каждое перо, каждую мышцу. Первый взмах был неуклюжим, робким, едва приподнявшим её над водой. Второй – сильнее, увереннее. Вода хлестнула по брюху. Она вспомнила насмешки Ларона о её «корявом» полёте, критику Лоры о недостаточной грации. «Пусть!» – пронеслось в голове с неожиданной дерзостью. «Я не должна быть идеальной!.Мой полёт – мой. Он не обязан быть идеальным для них. Третий, четвертый взмах... И вот она уже не плывет, а скользит над самой гладью, крылья набирают силу, отталкиваясь от прохладного ночного воздуха. Камыши проплывали под ней темной полосой. Ветер свистел в ушах, сдувая последние капли воды с перьев. Лира набрала высоту, робко оглядываясь. В самом лебедином гнезде, Ларон пошевельнулся. Он услышал странный звук, будто кто-то улетает. И для собственного шока, Ларон заметил отсутствие Лиры около себя. — Мама!— начал кричать Ларон, толкая Лору, пытаясь разбудить.— Мама, проснись! Лира исчезла! Лора вздрогнула и была как громом поражена. — Что!?— воскликнула она.— Почему?.. Лира!— начала звать Лора. И тут она заметила белую точку в небе. Лора взглянула туда.. Это был лебедь. Лира. Ларон, заметив шок и застывшую мать - взглянул туда же.. Лира улетает — Стой!— закричала Лора, пытаясь взлететь. Но точка удалялась всё дальше, а шок был таким сильным - что пошевелиться было тяжко. Лира лишь видела внизу две белые точки, в гнезде. Кажись, её отсутствие уже заметили. «Прощайте...» – шепнуло в сердце Лиры , и в этом шепоте была не только боль расставания, но и огромное, неизведанное облегчение. Грусть смешивалась с ликованием, страх – с невероятным приливом сил. Она летела на сторону севера, туда, где последний раз видела удаляющиеся фигурки двух девочек и черного вороненка. Туда, где, возможно, ждала её настоящая стая. Туда, где начиналась её собственная, не предписанная матерью, история. Луна, холодная и безмятежная, освещала путь одинокой лебёдушке, чьи белые перья сияли в её свете, как символ новой, хрупкой и отважной свободы. Ночь приняла её, и путь лежал вперёд, в неизведанное, где не звучали бы приказы Лоры и насмешки Ларона. Лира летела, и с каждым взмахом крыльев оковы прошлого ослабевали, растворяясь в лунном сиянии над Большой Рекой.