1.2. Страх и слабость

      Тьма не обещала спасения или забытья. Он пытался пошевелить рукой, но не смог. Не было ни рук, ни ног, ни его тела, не было самого Билли. Холодно. Тьма наседала, давила на грудь, сжимала липкие пальцы на шее. Он заметался, но его не было, и не было сил. Чужая хватка на горле усилилась. Билли подскочил в постели, жадно глотнув воздуха, схватился за грудь. Мокрые, холодные бинты под пальцами привели его в чувство. Он вновь шумно вдохнул и завалился на подушку. Тик-так. Билли прищурился, силясь разглядеть положение стрелок на циферблате, но в палате, как и в коридоре, царила кромешная темнота. Тишина обрушилась на него волной Маверикс, и Билли поёжился. — Макс, — голос прозвучал грубо и рвано, сказалось молчание последних дней, — Максин! Плевать, что ночь. Плевать, что она провела почти всё своё лето у его постели и спала так редко, что потеряла аппетит. — Макс! — позвал он громче, и девочка вздрогнула, раздался шорох, и над его головой загорелся противный желтый свет. Билли зажмурился, уловив рыжую вспышку, склонившуюся над ним. — Тебе плохо? — спросила она. — Позвать врача? Принести воды? — Заткнись, будь добра. От твоих воплей голова трещит. Ничего мне не надо. Хотя нет… сигареты остались? Макс скрестила руки на груди и отошла на пару шагов. — Врач запретил курить в палате. — Я брежу? Когда это ты начала слушаться старших? Неси сигареты. — Они закончились, — фыркнула девочка, усмехнувшись. Поморгав, Билли наконец оглядел палату. Слабый свет лампы рассеивал подступающую тьму, но всё равно ей проигрывал. Скоро парень снова закроет глаза, и новый кошмар вонзит когти в его грудь, развернет ребра, вскроет легкие. С каждым днем становилось труднее дышать, а в палате, как назло, так редко включали свет… — Скажи, — он сглотнул, с трудом оторвав взгляд от темного угла, — предки заезжали вчера? Я отрубился, ни черта не помню. — Да, мама сказала, что заедет снова после обеда. — Черт, — Билли закрыл глаза и поморщился, — какая же она жалкая. Её саму от себя не тошнит? Зачем она ездит сюда каждый день?.. — Ещё одно слово, и ты пожалеешь… — Предупреди меня, когда она придет, — отмахнулся от неё парень, — я притворюсь мертвым. — Идиот. — Иди спать, — он отвернулся от неё, горящие голубые глаза уткнулись ему в спину, но Билли проигнорировал этот зуд. — И свет не выключай. Макс тяжело вздохнула и вернулась в кресло. Билли проследил за тем, как её тень закопошилась, накрылась покрывалом и затихла, а его взгляд скользнул дальше и застыл. Тень на потолке, в самом темном углу, пришла в движение. Сердце подскочило к горлу. Оно вернулось за ним. Холодный, липкий страх накрыл его паутиной. По телу пробежала дрожь, но пальцы снова не слушались. Короткий вдох, рваный выдох. Билли чувствовал, как оно снова скользит по его телу, пробирается в рот, ноздри, уши и глаза. Секунды до погружения в беспробудный кошмар. «Встань.» — Нет! — из горла вырвался рык. Билли забился в постели, затряс головой. Оно пробралось в глотку, царапнуло стенки пищевода. — Нет! — зарычал Билли, закашлявшись. Сердце билось, как сумасшедшее. Ему нечем дышать. Гулкая тишина зазвенела эхом, очертания комнаты поплыли перед глазами. Нечто холодное коснулось лица. — Билли? — прозвучал голос будто из-под толщи воды. «Убей. Убей. Убей.» Он закричал, надеясь, что с криком оно покинет его тело, но вместо звенящей пустоты его ужалило чье-то касание. Билли зажмурился. Мир замер всего на одно мгновение, а затем его пальцы коснулись обожженной ударом щеки. Кожу покалывало. — Лучше? Макс склонилась над ним, нахмурившись. С осунувшегося лица её сошли все краски. — Оно снова здесь, — прошептал Билли. Девочка ещё несколько мгновений смотрела на него, а потом встала и щелкнула тумблером. Свет с новой силой заструился по комнате. — Мы одни в палате, Билли, — медленно произнесла Максин. — Только ты и я. — Думаешь, я чертов сумасшедший? Я чувствовал его! Оно рядом! Она коснулась его руки, но Билли дернулся, накрылся одеялом по подбородок. Максин выглядела так, будто проглотила ежа, и иголки его разодрали ей внутренности, пробили легкие. Казалось, и она была творением тьмы. Исчезнет, стоит лишь взмахнуть рукой. — Истязатель Разума погиб, Билли. Мы его уничтожили. Ты в безопасности. Тебя больше никто не тронет. Настырная девчонка всё же дотронулась до него, её холодная ладонь опустилась ему на лоб. Билли вжался в постель, но ничего не случилось. Он почувствовал её, почувствовал касание, то, какой шершавой была её ладонь. Это было его чувство, не Истязателя. Глаза загорелись подступающими слезами. — Иди, позови этого сморчка в халате, — выдавил он, сумев совладать с голосом, — пусть вставит в меня свою иглу. И поесть принесет. Я голодный. Макс пулей рванула в коридор, а Билли уставился на горящий потолок, прямо на лампу, и во вспышках, замелькавших перед глазами, к нему явились первые убитые.

***

— Извини, я не успела прибраться. Надеюсь, ты не сильно сердишься? Я… В его комнате ничего не изменилось. Билли не знал, чего ждал, но ему казалось, с тех пор, как тело и разум захватило оно, что-то в комнате должно было поменяться. Мебель должна была разбиться в щепки, одеяло — в клочья, окна — выбиты, а все вещи — разбросаны по полу и покрыты кровью. Разруха и запустение — то, что поселилось внутри, как только он открыл глаза в больнице. Сьюзан всё щебетала, вертелась рядом, извиняясь за чертову пыль, которую не успела смахнуть с полок. Билли пинком задвинул гантели под кровать и замер, впитывая боль от удара. Миссис Харгроув, испуганно пискнув, резко замолчала. — Я хочу побыть один, — сказал он, не оборачиваясь. — Конечно, Билли, я буду на кухне, если что-то нужно. Она вышла, но парень не сдвинулся с места. Если что-то нужно. Он едко усмехнулся. Это его — Билли — дом, его кухня, его комната, его коридор и его стены. Ему не нужна помощь, не нужны ухаживания, особенно от женщины, которая почему-то считала себя его матерью. Дерьмо! Ушибленные пальцы зудели. Он со всей силы ударил кулаком о стену, ещё и ещё, так, что хрустнули костяшки пальцев. Это принесло странное облегчение. На коже проступила кровь, и губы растянулись в слабой улыбке. Это снова была его боль, только его. Он причинял её себе сам, это было его решением. Ни отца, ни неизвестного кровожадного монстра. — Билли! Его словно током прошибло. Этот голос… Он был ему слишком знаком. Медленно, сам того не осознавая, Билли поплелся в ванную. Здесь всё было по-старому, до него, но парень и не нуждался в напоминаниях. Огромные, словно у оленихи, глаза напарницы громче всяких слов умоляли его о пощаде, преследовали во снах. Билли до сих пор помнил её назойливую трель, приятные округлые формы тела, которых Хизер Холлоуэй никогда не стеснялась. Пожалуй, он бы мог сходить с ней на свидание, если бы она не погибла. Если бы он её не убил. — Билли, пожалуйста! Руки его затряслись. Перед глазами калейдоскоп кровавых событий: Хизер, Карен, невероятно сильная девчонка из сауны, десятки мужчин, женщин и детей… Грудь сжало тугое кольцо, крик застрял в горле. Билли повалился на пол, беззвучно раскрыв рот. Потолок поплыл перед глазами. — Билли, пожалуйста, это же я, Макс, твоя младшая сестра… Новые воспоминания нахлынули, грозясь разорвать сознание. — Не трогай меня, прошу! — Мне страшно, не надо! — Чего ты хочешь? Уходи! Чужие глаза, до краев наполненные ужасом. Билли помнил всё до мелочей: дрожащие от испуга, мокрые ресницы, кровавые разводы на щеках, пена на губах, горы трупов, превратившихся в гниль. Пальцами вцепился в волосы, будто мог выдернуть их, а вместе с ними и эти кадры. Сиплый, слабый крик о помощи всё-таки вырвался наружу, однако он был один, и никто, кроме мертвецов, его не услышал. А вечером парень выскользнул из дома через окно. Ему удалось, не поднимая шумихи, раздобыть столько алкоголя, сколько позволило бы ему впасть в забвение на три дня. Той же ночью он опустошил несколько бутылок виски, прежде чем потерял сознание прямо на полу собственной комнаты, а спасительное забытье так и не наступило. Спустя пару попыток Билли начал осознавать, что никогда не сможет забыться. Никогда не забудет и не простит себе… только если не умрет сам.