1.8. Семья

      Билли любил движение. Рёв несущейся вперед тачки, скольжение по волнам на доске или секс. Ему нравилось двигаться и смотреть, как двигается вокруг него жизнь. Но сейчас ему кусок в горло не лез. Казалось, стоит пошевелиться, и его стошнит прямо на застеленный новой скатертью стол. — Билли, Макс, присоединяйтесь! Сьюзан заливисто рассмеялась и вскрикнула, когда Нил вдруг закружил ее вокруг своей оси. Из гостиной гремело радио, изредка поскрипывая в попытке ухватиться за нужный сигнал. Отец споткнулся о табуретку, и они со Сьюзан едва не упали на пол. Грянул новый взрыв смеха. Пара обогнула стол и в танце напоролась на тумбу. — Я скорее умру, — пробормотала Макс едва слышно, и Билли улыбнулся одним уголком губ. Он наблюдал за нежной отцовской улыбкой, и у него желудок сводило от столь искусного притворства. Мутные, выцветшие воспоминания из детства рвались наружу. Нил никогда не дурачился так с его матерью, лишь разглядывал её из-за темного горла бутылки. Она тоже любила танцевать и делала это красиво, с присущей ей грацией. Билли присоединялся к ней, только если рядом не было отца. Ему нравилось слушать её смех: у него никогда не получалось танцевать так же легко. — Дорогая, мне кажется, то печенье было лишним. Оно отложилось у тебя вот здесь, — Нил ущипнул жену за бок и хохотнул, довольный шуткой, — ещё немного, и ты не поместишься в постели. Макс, прежде зеленая от неудовольствия, побагровела. Она бросила вилку на тарелку. Песня, уловив настроение, умолкла — сигнал окончательно пропал. — Да, ты прав, дорогой, — Сьюзан, худая, как трость, опустила голову. — Мне стоит меньше есть. Нил выключил радио, Сьюзан слабо ему улыбнулась и вернулась за стол. Воцарилась неуютная тишина. Часы, проведенные у плиты, у зеркала и в постели — для чего она так старалась? Билли посмотрел на отца и отвел взгляд. Он как ебучая черная дыра. Разве ему когда-нибудь будет достаточно? — Я наелась, спасибо, — пробормотала Макс и, с грохотом отодвинув стул, быстро исчезла в коридоре. — Эй! Помоги матери с посудой! — крикнул Нил ей вдогонку. — Обязательно! — хлопнула дверь. Билли был уверен, Макс показала им всем средний палец. Он поднял глаза и наткнулся на внимательный отцовский взгляд. По позвоночнику пробежал холодок. Нил откашлялся и вернулся к тарелке. Ничего не произошло, ведь так? Парень встал из-за стола вслед за Максин. — Я тоже наелся. — Постой, сынок, — отец схватил его за предплечье, — мне не нравится настрой твоей сестры в последние дни. Сходи, проверь, как она. — С чего бы это? — не удержался Билли. — Я сказал сходи. Он уставился в глаза, так похожие на его собственные, и его захлестнула волна отвращения. Билли вырвался и сжал руку в кулак. — Ага. И он так же, как и Максин до него, ворвался к ней в комнату и захлопнул за собой дверь. — Конченый старик, — процедил он. — Эй! А если бы я переодевалась?! Билли завалился на кровать и уставился на Макс, приподняв брови. — Я похож на того, кому не похер? — Извращенец, — фыркнула девочка. — Слезь с кровати. — Обойдешься. Билли поднял взгляд. Стена над кроватью была увешана постерами, среди них — несколько фотографий. На одной Макс со смутно знакомой ему девчонкой скорчили фотографу рожи, на другой она с матерью. Рыжие. Счастливые. За спинами налитый лазурью Тихий океан. Сьюзан, слегка покрасневшая на солнце, приобняла дочь за плечи. Макс с фотографии смотрела на него, улыбаясь, будто знала что-то, чего ему никогда не постичь. Ни одной совместной фото с участием самого Билли и Нила — да и с чего бы им тут быть? Они — сломанное подобие семьи, как отражение в разбитом зеркале. Не только Нил был виной пропажи улыбки Максин. Билли — его искалеченное продолжение. Парень сел и посмотрел на Макс. — Если опять накосячу или скажу какую-нибудь хуйню — бей сразу. В морду, если надо. Или обзывай. Без церемоний. Макс уставилась на него, нахмурившись. — Ты что, пьяный? — она потрогала его лоб, схватила за подбородок и заглянула в глаза. — Да вроде нет… И зрачки не расширены — не под веществами. — Я серьезно, дура, — Билли отмахнулся от нее. — Кто тебя знает, — Макс пожала плечами, но уголки её губ дрогнули в улыбке. — На заметку, я больше не маленькая девочка. Дам сдачи и обзову уродом без твоей подсказки. Но раз уж ты дал официальное разрешение… — Ну ты и дрянь. Макс пихнула его в грудь. — Закончил? Вали. Портишь атмосферу в комнате. — О, ты хочешь чтобы я испортил воздух? Я могу, — он расплылся в широкой улыбке и легонько пнул её ногой. — Ты мерзкий. И урод. Билли расхохотался. В другой жизни за эти слова парень придушил бы её на месте. Именно за острый язык он с первой встречи и невзлюбил Максин, но теперь… ему даже нравилось. Они оба знали, что сейчас, когда кошмары и вина стали тенью за их спинами, никто не оскорблял друг друга всерьез. — А теперь, рыжая, выкладывай, что у тебя случилось. — Ничего не случилось. Что за идиотский приступ заботы, — она закатила глаза и отвернулась, прошла к столу. Билли усмехнулся: называла его свиньей, а у самой стола из-под мусора не видно. Книги, кассеты, журналы, тетради и даже инструменты — венчал эту причудливую композицию одинокий расшнурованный кроссовок. Девочка выудила из глубин кассету и вставила в плеер. — Я жду ответа. Кто тебя обидел, Макс? — Тишина. — В школе проблемы? Тот черножопый опять пристает? — Билли запнулся. — Блять… или у тебя эти… женские… ну, эти…? Он мысленно выругался, надеясь, что не покраснел, как чертов подросток. Загнал себя в эту ловушку, ещё и дверь за собой закрыл. Макс молчала. Билли уже было поднялся, чтобы вытрясти из нее ответ, как плечи её дернулись, и смех вырвался из неё неудержимым потоком. Она наконец повернулась к нему, красная то ли от стыда, то ли от хохота. Билли ощутил, как заворочался внутри гнев в стыдливой обертке. — Завались, дура. Что смешного-то? Девушка, хрюкнув, взорвалась новым приступом смеха. — Всё, иди к черту, — Билли махнул на неё рукой и прошел к двери, — Нилу сама объяснишь свою кислую рожу. А я расскажу ему про твоего черного упыря. — Оставь Лукаса в покое, — тут же осадила его Макс, и всякое веселье схлынуло с её лица. — Он не виноват. Это… это я… всё хорошо, нормально, правда… Он тут не причем. Билли застыл. Обернулся на мгновение: Макс нервно теребила подол кофты. Поразительно, как она изменилась, стоило ему надавить на больное. Осталось вспомнить адрес Синклеров, который когда-то давала ему миссис Уилер.

***

      На следующий день Хоукинс утонул в снегах. Билли, мокрый от очередного кошмара, медленно поднялся с постели и подошел к окну. За занавесками пылала тьма. Размытый свет фонаря тонул в крупных хлопьях, стихия рвала воздух и швыряла лед в окно. На часах половина четвертого утра. Парень взглянул на руки — ночью они всегда покрывались засохшей кровью убитых, но сегодня — ничего. Не обращая внимания на сбившееся дыхание и дрожащие губы, механическими движениями Билли натянул штаны, майку, свитер. Вышел из комнаты и, схватив куртку, выскользнул в метель. В гараже было темно и тихо. Он будто нырнул под воду, и в мире не осталось звука. В голове пусто. Билли потер лицо и сел в машину. Знакомая прохлада кожаного сиденья мгновенно успокоила бешено бьющееся сердце. Сложив руки на груди, он откинулся на спинку и закрыл глаза. Пустота. Не видно и не слышно ничего. Уже можно перестать кричать, его услышали? Он не знал, сколько просидел в тишине и как давно уснул, но когда чужой голос внезапно донесся за спиной, Билли подскочил и врезался грудью в руль. — Билли. Он обернулся, но Джейми, чей голос выдернул его из забытья, не было. Ожидаемо. Парень потер ушибленные ребра и утер испарину со лба. — Я сошел с ума, — пробормотал он и завел машину. Радиоприёмник тут же радостно вспыхнул и, объявив о приближении полудня, заговорил игривым вибрато Долли Партон. Домой возвращаться не стал: объяснять отцу или мачехе о внезапной ночевке в Камаро не хотелось. Вместо этого Билли отправился в видеопрокат. В голове заметались мысли: посмотреть недавно вышедший фильм, достать гантели из-под кровати, вернуть пропажу владелице, разобраться с Синклером. Вернуть жизни смысл через движение. Парковка у видеопроката пустовала. Машина со скрипом и недовольным рокотом проехала по сугробу и остановилась напротив входа. Над Хоукинсом зависла белая пелена, и приземистое здание практически завернулось в снег, даже крыльцо под крышей занесло. Билли, следуя по свежим следам, ведущим внутрь, подошел к стеклянной двери и остановился, как вкопанный. — Вы, блять, издеваетесь. Его бросило в пот. Он сделал трусливый шаг назад — не так уж и нужен ему этот фильм, но было поздно. Стив Харрингтон за стойкой поднял голову. Их взгляды встретились сквозь стекло. — Харрингтон, — голос дрогнул, когда Билли вошел внутрь и огляделся: пусто. Никого, чтобы отвлечь продавца, и ничего, что вынудило бы его срочно покинуть магазин. — Харгроув. Бывший соперник подобрался, к нему тут же подскочила русая пигалица. — Добрый день, рады ва- Она осеклась — узнала. Взгляд девушки забегал между ними. — Если понадоблюсь, я в кладовке, — она хлопнула Стива по плечу и посмотрела на Билли, — у нас новое поступление. Парень проводил её взглядом. — Интересная у тебя подружка. — Чего хотел? — нахмурился Стив, но тут же исправился: — Я имею в виду… чем могу помочь? На Билли он не смотрел, точка за его спиной оказалась куда интереснее. Парень мог его понять, только сам не мог оторвать взгляд от Стива. Вот он, ещё один призрак из прошлого. «Смотри,» — приказал он себе. — «Смотри и никогда не забывай о том, скольких ты искалечил.» — «Год Дракона», есть у вас такой? Говорят, крутой. Вышел пару месяцев назад. — Есть. Мы с Робин как раз… Стив выскочил из-за стойки и метнулся к стеллажам, его бормотание стихло за полками. Послышалась возня. В ожидании, Билли опустил взгляд. Пальцы забарабанили ритм по стойке, другой рукой сжал ключи от Камаро. У кассы остался бейдж: «Стив», выведенное большими буквами. Билли вдруг стало смешно. Два короля школы. Забытый всеми любимчик и он сам, превратившийся в один большой шрам. Их вражда ничего не стоила. Вся его ярость ничего не стоила, только привела его в тупик и оставила ни с чем. — Спасибо, — тихо сказал Билли, когда парень вернулся и протянул ему новенькую кассету. Он пошарил по карманам в поисках купюры. — Не за что, это моя работа, — ответил Стив, не отрываясь от экрана с базой данных. Билли тяжело вздохнул. — Не за кассету. За Старкорт. «За то, что сбил меня. Спас кучу народа, помог Макс и Джейми.» Слова застряли в горле, и парень почувствовал, что снова падает. Грудь закололо. Ноги дрожали, звали сбежать поскорее, закончить стыдливую пытку. — Это не ради тебя, Харгроув. — Я знаю — огрызнулся Билли. — Просто… Блять. В общем… Не держи зла, ладно? Слышал, у тебя с тачкой проблемы. Я недавно ездил в одну мастерскую, посмотрел, что там как у меня, разобрался, так что… если нужно… обращайся. Стив выслушал его молча. Лицо его подернулось сочувствием, и у Билли кулаки зачесались еще раз раскрошить ему рожу. Последнее, чего он желал, это жалости от неудачника Харрингтона. — Хотя, забудь, какое-то дерьмо несу. Я пойду… — Стой, Харгроув. Билли развернулся, готовый к заслуженному удару, но его не последовало. — Мне ничего не нужно, — произнес Стив, подбирая слова. — И я не держу на тебя зла. Забыли. Он потянулся и аккуратно хлопнул его по плечу, словно боялся даже дотронуться (или не хотел). Билли был уверен, ничего Харрингтон не забыл, и лицо его иногда еще побаливает от воспоминаний, но говорить ничего не стал. Они не пожали руки — не было необходимости. Они не друзья, и никогда ими не станут. Мороз ударил неожиданно. Билли замер на крыльце видеопроката, жадно вдыхая колючий воздух. Дышалось легче. Неужели трёп с Харрингтоном помог? Парень покачал головой и закурил. От мысли вернуться домой затошнило. На озере лютый холод, а он не любитель такого экстрима. Куда бежать? Не успели мысли улететь прочь, как совсем рядом раздались голоса. — Я не утверждаю, что бросаться в виверну яблоком было плохой идеей, но, Лукас… Билли вздрогнул и прищурился, подобрался, как хищник перед прыжком. Всё-таки иногда удача вспоминала о прежнем любимчике. — Кого я вижу, — протянул он, играясь сигаретой между зубами. Выпустил облако дыма в сторону ребят, застывших перед ним. — Ты-то мне и нужен, Синклер. Долговязый, беззубый и черный переглянулись. Лукас, к его чести, даже не вздрогнул. Он стал минимум на 2 дюйма выше, и теперь Билли мог взглянуть ему в глаза, не опуская головы. — Остальные свободны, — он отошел в сторону от дверей видеопроката. — Мы торопимся, — возразил Уилер, приподняв подбородок. — Парни, вы идите, я к вам позже присоединюсь, — Лукас качнул головой, посмотрел на друзей. Взгляд, как слова языка, известного лишь им троим. — Идите. Уилер и Хендерсон прошли в видеопрокат, не спуская с него глаз, а когда вошли, то остались прямо за стеклянной дверью. Билли отсалютовал им и обратился к Синклеру. — Я, кажется, предупреждал тебя, чтобы ты не обижал Максин. Ты ослушался. Опять. Колись, что натворил, чтобы я знал, как тебя наказать. — Отвали, Харгроув! — Лукас вспыхнул. — Я бы никогда не обидел Макс, и вообще, наши с ней отношения тебя не… Парень прервался и поджал губы, когда Билли крепко схватил его плечи. Проучить бы чумазого, да так, чтобы даже смотреть в сторону рыжей не мог, но он обещал себе не применять насилия. Пока. — Ваши сопли? Да, мне оно нахер не надо. Но Максин? Меня тошнит от её грустной морды, поэтому лучше бы тебе поскорее сделать с этим что-нибудь. — А то что? — Синклер вырвался из хватки и дернулся в сторону, но Билли перехватил его за рукав куртки и рывком вернул на место. — Ничего, — он нарочито бережно пригладил оставленные им же складки на ткани. — Буду честен, ты мне не нравишься… — Взаимно. Билли расхохотался и, прищурившись, оглядел Лукаса. — Суть в том, малой, что Макс — красивая сучка, хоть и злая и противная, как черт. И если её не порадуешь ты, это сделает кто-то другой. Сечёшь? Синклер стиснул челюсть и кивнул, из груди вырвался тяжелый вздох. На мгновение Билли даже стало его жалко. Не только ему Макс изрядно потрепала нервы. А с другой стороны, кто из них святой? — Ничего, я верну её обратно. На шестой раз договориться легче. — Какой-какой?! — Билли вытаращился на него и согнулся пополам от смеха. — Столько раз она тебя бросала? Охренеть. Вот стерва! Он ни за что не признался бы вслух, но его вдруг пробило необъяснимое чувство гордости за рыжую занозу. — А ты неудачник, — он хлопнул Синклера по спине. Тот сбросил его руку и зыркнул из-под темных бровей. — Может, помощь нужна? Можем вместе выбрать цветы, — Билли участливо поджал губы, его трясло от едва сдерживаемого смеха, — на твою могилку. — Да пошел ты! Билли расхохотался. В нем бурлили противоречивые эмоции. Кулак по привычке зудел от желания врезать чумазому мальчонке, но Лукас Синклер влюблен в его сестру, как последний дурак. А умственно-отсталых не трогают. Билли покачал головой. Он сделал, что мог, дальше пусть сами разбираются.

***

      К вечеру снова разыгралась метель. Билли вернулся домой спустя пару часов: не сумел отказать себе в удовольствии дать лишний круг по городу. На центральную площадь уже водрузили несчастную, лысую ель и накинули на нее гирлянду. Редкие продавцы раскладывали палатки — ему рассказывали, зимняя ярмарка была для местных чем-то сродни тусовкам, проходившим в Лосе на Сансет Стрит. Музыка, танцы, конкурс ледяных фигур. Школьники воровали дешевое вино и прятались по гаражам и подвалам, кто-то даже пробирался на старую колокольню и горланил «безбожные» песни до утра. Предыдущее Рождество Билли встретил именно так. Они с Томми, Гарри и ещё несколькими парнями собрали алкоголь, музыку и девчонок и под отвратительное кантри с ярмарки салютовали небу, загадывая деньги, славу и много офигительного секса в новом году. Билли усмехнулся воспоминаниям. Как примитивно, просто и… противно. Рождество 1985 года он всерьез планировал встретить в постели с тарелкой фирменного пирога от Сьюзан. Напиться, вырубиться, чтобы новый день наступил как можно скорее. Пропустить период всеобщей праздности и вернуться к серым будням, которые так манили уже привычной ему тоской. Подобные мысли вызывали у него прилив иронического смеха, щедро приправленного отчаянием. Рождество в постели, пока отец и мачеха слушают ежегодную проповедь за стеной. Что дальше? Ночевка с фриками Максин? Выступление в школьном театре с Нилом и Сьюзан среди зрителей? Парень поморщился. Любимое Mötley Crüe прервала реклама фермерского аукциона в следующую пятницу, и Билли вырубил радио. Вышел из машины и прямо на пороге столкнулся со Сьюзан. Она тепло ему улыбнулась, и он закатил глаза. — Что? — швырнув куртку на тумбу, рявкнул Билли. Взгляд женщины стал совсем уж внимательным, и она нависла над ним с материнской настойчивостью. — Ничего, ничего, — Сьюзан замахала рукой. — Извини, у нас в гостях девушка. Я подумала, что она пришла к тебе и пригласила её войти. Билли поднял брови. Он уже давно не пользовался такой популярностью, чтобы девушки сами приходили к нему домой. Только если это не… — Но я ошиблась. Оказалось, это подруга Максин. Премилейшая девушка. — Грин? — вырвалось у него, и Сьюзан просияла. — Да, именно так она и представилась. Джейми, кажется. — Ага. Билли прошел в коридор, потер о джинсы замерзшие ладони. Ноги сами повели его к комнате Максин, и он осторожно прильнул к двери, прислушиваясь. Синди Лаупер перебивала и без того приглушенные девичьи голоса. Неожиданный хлопок, крик Максин, и Билли резко отпрянул, нахмурившись. — Чего орешь? — спросил он, распахнув дверь. Девчонки вздрогнули и уставились на него: Макс — с раздражением, Джейми, розовощекая от мороза, — с легкой улыбкой. Блаженная, не иначе. — Привет, — она лежала на постели Максин, согнув ноги в коленях. Длинные кудрявые волосы рассыпались по спине и плечам пушистым облаком. На бордовом свитере красовался радужный смайл. Макс вскочила, подняла упавший глянцевый журнал и им же ударила его по плечу. — Ещё раз ворвешься без стука, и я… — Запрещенку читаете что ли? — хмыкнул Билли и подцепил пальцами один из журналов, разбросанных по кровати. Он щелкнул Макс по лбу и сдвинул её в сторону. — Джеймс, как закончите, загляни ко мне. Дело есть. — Она что, секретарша, в твой «офис» заглядывать? — возмутилась Макс. — Рыжая, умолкни, а? Бесишь, — Билли демонстративно потер виски. — Так что, услышала? Джейми закрыла журнал и села в позу лотоса, прищурившись. — Услышала, — сказала она и потянулась к одному из комиксов, — но можно было и повежливее. — Ага, — Билли фыркнул и вернулся в свою комнату. Сотня мелочей, приятных и не очень, разбросанных по углам, тут же взглянула на него с недоумением. Сюда запрещено водить гостей. Даже Сьюзан вход был заказан после того, как она во время уборки случайно выбросила один из его любимых постеров и, красная, сложила все его порно-журналы в полку на видное место. Повезло, что Нил не заметил. Теперь грязные носки (а кое-где и трусы) захватили угол у кровати, пустые пивные банки выстроились у стеллажа, где хранились книги — редкие гости в его пространстве. На столе валялись обрывки бумаги, журналы, ножницы (он собрал коллаж из любимых порно-актрис). Красотка Джинна Файн улыбнулась ему пышными красными губами с обложки, а глаза её спрятались под завалами кассет, где-то даже мелькнула помятая афиша местной рок-группы «Ржавый гроб». Билли ненавидел убираться и успел пожалеть, что пригласил Грин в комнату. Но не в коридоре же с ней разговаривать? Вздохнув, парень лениво потянулся к стеллажу, переложил пачку старых тетрадей с места на место, нашел давно спрятанную от отца пачку сигарет. На одной из полок он задел стопку давно забытых учебников, и те с грохотом разлетелись по полу. Билли выругался, нагнулся их собрать и застыл. На мгновение разучился дышать, и сердце кувыркнулось в груди. Фотокарточка, затерявшаяся среди страниц. Худощавое женское лицо, обрамленное выгоревшими на солнце волосами. Глаза, в которых спряталось южное тепло. Он думал, что выбросил её, но вот она — мама — улыбалась ему с фотографии так, словно между ними не растянулись темные восемь лет. Преодолев первый порыв отвернуться, Билли поднял фотографию. Он и забыл, какой красивой она на самом деле была. — Билли? — позвал тихий голос из-за двери и, после короткого стука, Джейми заглянула в комнату. — Можно? Он вздрогнул и, словно застуканный с поличным, заметался, вновь выронил фото матери. — Заходи. С присутствием Джейми в комнате сразу стало как-то тихо. Словно кто-то заткнул ему уши, закрыл глаза, и в голове снова стало пусто. Можно больше не думать, не вспоминать, не бояться. Так, будто одного его присутствия достаточно. Билли всё никак не мог к этому привыкнуть. Девушка огляделась, и он дернул губой. — Да-да, я живу в свинарнике. — А я ничего и не сказала, — она прошла к столу и повертела в руках одну из кассет. Билли дернулся, мол, не трогай, но язык так и не повернулся. Вместо этого он подошел к ней и, вырвав кассету из рук, всучил ей потрепанный блокнот. — Держи. Если хотела встретиться, могла бы просто подойти, а не подбрасывать мне свои вещи в качестве намека. Разговаривать что ли не умеешь? — Откуда он у тебя? — прошептала Джейми, округлив глаза. Она, будто боясь обжечься, кончиками пальцев прошлась по обложке, раскрыла, пролистала собственные рисунки. — Издеваешься? Да на капоте нашел после уроков. Увидел комиксы, сразу понял, что от тебя «подарочек». Девушка побелела. — Это не от меня. Я… Я его потеряла. Помнишь, ты спас меня от маньяка? Я оставила блокнот на скамейке. Рядом с ним… Они оба замолчали. — Дерьмо. Он забрал блокнот и пролистал ещё раз — вдруг тот сумасшедший оставил что-то на страницах? Строчку, подпись или свой, садистский, рисунок. Ничего. То, что он выследил Билли и вернул блокнот через него — уже не просто послание, а ебучий транспарант «Тебе не убежать». Парень передернул плечами, сбрасывая холодок, пробежавший по спине. Он посмотрел на Джейми. Её взгляд забегал по комнате, грудь часто вздымалась, а пальцы побелели, сжимаясь в кулаки. — Ну-ка, не реви. Нормально. Разберемся, — он хлопнул её по спине. Зря загнал машину в гараж. Ему ещё везти Джейми домой. Черта с два он теперь позволит ей бродить по улицам одной. И куда только копы смотрят? В городе маньяк, а они штаны в участке просиживают. — Это твоя мама? — спросила вдруг девушка, и парень тряхнул головой, разгоняя лихорадочный поток мыслей. Взгляд упал на карточку в центре комнаты. Джейми аккуратно подняла её и погладила край большим пальцем. — Красивая. — Очень, — Билли вырвал фото у нее из рук. — Моя обещала приехать к Рождеству. — Так скоро? Суд уже вынес приговор? Он снова принялся перекладывать стопки вещей с места на место, желая занять руки. — Ему дали тридцать лет. Никакие деньги не спасли. Билли мог бы попытаться утешить, сказать, что все наладится или что-то ещё можно исправить, но он никогда не тяготел к сладкому. Все ублюдки получают по заслугам: тюрьма или кошмары. Он всё же сдался и закурил прямо в комнате. Похер на нотации Сьюзан после. Сигарета в руках — такая необходимая сейчас — задрожала. — А моя мать в Лосе живет, — слова сорвались с языка так легко, будто ждали этого момента восемь лет. — Вы общаетесь? — Джейми вздохнула и с благодарностью ухватилась за новую тему. Билли покачал головой и затянулся. — Только открытки на Рождество и дни рождения. Куски бумаги давно сгнили в Тихом океане. Он выбросил их перед переездом в Хоукинс. — А сейчас… тебе разве не интересно, как она? Джейми выдвинула стул и развернула к нему так, чтобы сесть к нему лицом. Билли стряхнул пепел прямо на джинсы, растер ботинком часть, попавшую на пол. — Нет. Нахер надо? Ушла и ушла. Он отвернулся. Едкое разочарование вновь накрыло волной. Гудки телефона, оставшиеся без ответа, тяжелым эхом зазвучали в груди. — А ты сам не пытался.? — Да что ты заладила?! Не лезь не в свое… Они оба замерли, уставившись друг на друга, будто увидели впервые. Джейми опустила голову. — Нет, я ничего ей не посылаю, если ты об этом хотела узнать, — Билли откашлялся, — всем на это давно плевать. — Мне кажется, любой матери будет интересно, как дела у её ребенка. Даже если она сама… его бросила. Билли вздрогнул и открыл было рот, чтобы послать девушку к черту, заставить замолкнуть, как взгляд зацепился за мелькнувшую вспышку света из-под двери, мелькнула чужая тень. Он закатил глаза. — Эй, — Билли тихонько пихнул Джейми в плечо, — жрать хочешь? Сьюзан там, как кобра, выслеживает, кому бы ещё скормить свой пудинг. А ты — ещё ничего не ведающая жертва. Джейми усмехнулась и поправила браслеты на руках. — Нет, спасибо. Макс уже рассказала об её фирменном десерте, но меня дома ждет утиная печень от Карен. Билли важно покачал головой, как бы соглашаясь. Он и сам был не против променять десерты мачехи на простой кусок мяса. Кажется, Сьюзан всерьез вознамерилась посадить всю семью на травяную диету. Он бросил сигарету в урну и хлопнул себя по бедрам. — Поехали. — Не стоит, — девушка затихла под его взглядом и тяжело вздохнула, на лице снова появилась та самая улыбка, от которой у Билли то ли внутренности сжимались, то ли мысли путались. — Ладно. Только никакого радио по дороге, реклама в последнее время — дрянь. — Само собой. Дорога до Мейпл-стрит заняла ровно десять минут. В салоне пахло промерзлой кожей и едва уловимой ноткой сладких духов. Джейми барабанила пальцами по колену в такт The Rolling Stones, а Билли нарочно пропустил парочку спящих полицейских, чтобы её подбрасывало на сиденье. Снегопад прекратился, и улицы замерли в ледяных объятиях. Дома натянули пушистые белые шапки и прикрыли темные, закрытые шторами окна-глаза. У нужного дома Билли резко затормозил, шины жалобно взвизгнули и вильнули в сторону от ледяной колеи. — Эй, Джеймс, — Билли задержал девушку, когда она натянула шапку и собралась выходить из машины. — Да? — Заканчивай давай свой комикс. Главный герой, конечно, полный долбаеб, но рисунки… прикольные. Джейми просияла, как неоновая вывеска. Даже нос, казалось, покраснел от удовольствия. — Герой на то и герой, чтобы вечно искать приключения на свою задницу, — усмехнулась она и, помахав ему на прощание, чуть ли не вприпрыжку побежала к дому. Билли, покачав головой, не сдержал смешка. Он проводил её взглядом (это стало входить у него в привычку), и развернул ревущую Камаро в сторону дома. Тишина комнаты вдруг показалась тяжелой, давящей. Материнское фото так и осталось лежать на столе, и Билли обнаружил, что и сам сел за стол, потянулся за чистым листом и ручкой. — Какой же я идиот, — пробормотал он, и взглянув на мать, начал писать.