1.9. Герой или нет?

      Дорога, казалось, заняла вечность. Сначала самолет, затем душный автобус с приоткрытыми окнами: Билли успел отвыкнуть от перелетов и долгих поездок, поэтому беспокойно вертелся на месте до тех пор, пока впереди не показались огни Лос-Анджелеса. Назад пути нет. Он должен был прилететь сюда. Стоило коснуться двери холодными пальцами, как та раскрылась, и женщина в проеме мгновенно окружила его своим ароматом. Солнечная, калифорнийская улыбка, которую раньше он наблюдал только в зеркале, теперь расцвела и на её губах. — Родной, наконец-то! Билли, переступив порог квартиры, позволил ей обнять себя и, спустя пару неловких мгновений, обнял её в ответ. Руки онемели, пульс громко застучал в ушах. Отовсюду здесь шли звуки. На кухне медленно наливался свистом чайник, беспокойно подрагивала на месте пахучая сковородка. В зале диктор из радиоприёмника перебивал робкий телевизионный кадр. — Дай хоть поглядеть на тебя, — мать отстранилась и, оглядев его, погладила по щеке. — Ты стал таким взрослым, красивым… У него не хватило смелости встретить её взгляд. Он всё высматривал нечто, что даст ему ответы. Почему она оставила его? Разве дорогие ковры и шелковые накидки стояли выше любви к сыну? Здесь не нашлось бы для него места? Настенные часы в позолоченной рамке и громоздкий шкаф в углу за приоткрытой дверью молчали. Засвистел чайник, и женщина поспешила на кухню. Билли потянулся за ней, следуя за запахом жареного мяса. — Оставь куртку, располагайся. Может, хочешь принять душ с дороги? У нас ужасно жарко, ты помнишь, какой зима была раньше? Мы с тобой ходили на местный блошиный рынок за варежками… Сейчас едва ли не на десять градусов выше обычного! Она защебетала, закружив по комнате с тарелками, столовыми приборами, зашипел кипяток в чашках. Сняла котлеты с плиты, кипящее масло разлетелось в стороны. Билли наблюдал за всем этим с порога, не смея зайти. — Лучше я сначала приму душ, — прервал он её монолог. В ванной стояла куча баночек, масел и кремов. Билли задержался под холодными струями дольше, чем нужно, оттягивая момент, когда придётся успокоиться, сесть и поговорить. За стеной всё ещё гремела посуда, и он испытал злое удовлетворение, осознав, что мать волновалась больше него. Им многое предстояло обсудить. Когда они уселись за стол, радио в гостиной утихло. Женщина открыла форточку, и на кухню проникли голоса большого города. Билли и не осознавал, насколько отвык от него в Хоукинсе, где пение птиц и редкие автомобилисты были единственным источником шума за окном. — Ну, как твои дела? Рассказывай. Как тебе в Хоукинсе? — мать выставила на стол креманку с конфетами, и Билли покосился на неё со скепсисом. Целую вечность он не ел конфет и не пил чай, как обычный человек. — Город — дрянь, — начал он, — одна большая дыра. Люди… Он запнулся. Имел ли право он говорить о людях Хоукинса? Городка, что боготворил его, окружил приторным восторгом. Людях, которых он погубил, и о людях, которые его спасли. Макс и её друзья, Джейми, даже Сьюзан, черт возьми. — Люди обычные, как и везде, — закончил, уставившись куда-то за спину матери. — Тебе-то что? Прохладная материнская ладонь накрыла его. Женщина часто заморгала. — Я слышала о том, что произошло на День Независимости. Ужасный пожар… А ты, мой мальчик, просто герой. Билли вздрогнул и поморщился. — Я показывала коллегам статью о тебе. Ты знаменит даже здесь, представляешь? Где ты, как ты — всем интересно! — А тебе? — хмыкнул парень и, не дожидаясь ответа, покачал головой. — Ясно. Ну, так что рассказывала обо мне коллегам? — Ты не думай, Билли, я очень за тебя переживала и невероятно горжусь тем, что ты мой сын. Все знают, что ты заканчиваешь школу, живешь вместе с отцом и его новой семьей, скоро поедешь в колледж… Кстати, ты уже выбрал, куда будешь поступать? — женщина обрадовалась возможности сменить тему. — Если ты так переживала, почему не приехала навестить? — Билли облокотился на стол, вперив в неё тяжелый взгляд. — Я практически два месяца провел в больнице. — Ты же знаешь, мы с твоим отцом не в очень хороших отношениях, я не хотела… — Знаю. Могла позвонить, номер телефона вроде знаешь. А Нил — ублюдок, да, и не смотри на меня так. Он заслуживает обращения и похуже. Однако даже он, пусть для галочки, но приехал посмотреть на мои швы. А ты? Мама замолчала, сминая салфетку в руках. Билли, воспользовавшись моментом, вперился в нее взглядом. Внутри него клокотала буря. Ему хотелось нанести удар, уничтожить её всего парой фраз, чтобы она никогда не забывала, какую ошибку совершила восемь лет назад. Он вспомнил, как праздновал свой первый день рождения без неё. Едва ли это можно было назвать праздником: отец напился и привел домой шлюху. Первую из большого списка. Он запер Билли в комнате, и мальчик, забившись в угол, всю ночь молил, чтобы ритмичные удары о стену и стоны из соседней комнаты оказались лишь дурным сном. Вспомнил, как впервые увидел Максин и отказался с ней разговаривать, за что отец отлупил его и оставил без ужина на несколько дней. Его первая машина, первая девушка, первая выигранная драка — мать всего этого не увидела. Но привила любовь к спорту, к скорости, к морю и хорошей музыке. Грудь сдавило от боли. Воспоминания — хорошие и плохие — закружились в водовороте и оставили его, Билли, одного на этой кухне с тяжелым опытом за плечами. Сделали его тем, кто он есть. — Все говорят, что я спас кучу людей. Но это не так, мам. Женщина поджала дрожащие губы. Мама. Она и забыла, каково это слово на вкус. Прежде сладкое, теперь твердое, как камень, упало на их плечи. — Я убил так много людей, даже не сосчитать. Они снятся мне по ночам, преследуют меня днем, в школе или по дороге домой. — Билли, сынок, о чем ты говоришь? — спросила женщина, подняв на него недоумевающий взгляд. Рассказ выйдет слишком долгим. Возможно, на него уйдет не один день и не одна бутылка виски. Придется рассказать о Макс, об её друзьях — компании горе-спасателей и чудаков, о параллельном мире, полном чудовищ, об убийствах и о… Джейми. Мать ни за что не поверит. — Моя сводная сестра нашла себе новых друзей и вместе с ними вступила в борьбу против монстров из другого мира. Один из них убивал людей моими руками. Я чуть не угробил сестру и её друзей… Но они спасли меня до того, как случилось непоправимое, — выпалил парень на одном дыхании. Матери понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать услышанное. Она моргнула пару раз, словно стряхивая оцепенение, и выдавила из себя улыбку. — Вот это фантазия! Ты взялся за писательство? Из этого выйдет неплохая книга. — Конечно, — ему захотелось рассмеяться. Не на что было надеяться, но он всё равно почувствовал облегчение. — Спасибо, мам. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я не герой и никогда им не был. Женщина отложила чашку в сторону, недовольно обвела взглядом джем и конфеты, будто поняла, как нелепо они встали между ними, и отодвинула их. Воздух над ними дрогнул. Она обхватила его лицо ладонями, вынудив посмотреть на себя: — Послушай, Билли, в жизни случается всякое. Плохое и хорошее, чего-то больше, чего-то меньше. То, что ты столкнулся с большим количеством плохого в своей жизни, не делает тебя плохим человеком. Мы все совершаем ошибки, и все проваливаемся, пытаясь их исправить. Важно, что мы все равно продолжаем пытаться — это не делает нас плохими или хорошими, это делает нас людьми. Билли почувствовал, как защипало в глазах. Тупые слезы. Он отодвинулся и сделал большой глоток давно остывшего чая, но горло всё равно обожгло. — Что бы ни случилось, прости себя. Ещё не поздно, и ты можешь начать сначала. Ты можешь, Билли. Ещё есть время. Камень, сковавший грудь, разошелся галькой и крошкой. Полетела внутри пыль. Билли вдохнул полной грудью. Он стал руинами, пустынным полем после пожара. Местом, где можно построить что-то новое, необычное. От этой мысли кружилась голова. Вечером следующего дня он взял билеты на ближайший рейс до Индианаполиса. Мать взяла выходной, и они провели день на берегу океана, вдвоем, как в далёком детстве. А следующим утром она проводила сына в аэропорт. — Точно не хочешь остаться на новогодние каникулы? Мы бы столько всего успели, на соседней улице открыли этот ваш… рокерский магазин, днем и ночью гремят. Ты… ты ведь всё ещё любишь рок? Постоянно слушал Джими Хендрикса, когда был помладше. — Ты реально помнишь? — Конечно, — ответила женщина без тени улыбки. Билли усмехнулся и кивнул. Крепко обнял её перед выходом, бросил взгляд на спрятанные под этажеркой мужские тапочки. Они снова прощались, но теперь Билли сам покидал её. Оставлял в хороших, судя по сияющему виду, руках, как и должно было быть. Внизу показались огни Индианаполиса. Дорога вновь всё длилась и длилась, но Билли впервые за долгое время был спокоен. Точка назначения не пугала его. Он направлялся домой.