Марвел Фаза 1.5 Глава 1 Наемник, Ученый и Тень

Я открыл глаза и не почувствовал ни пола, ни тяжести тела. Вокруг не было ни стен, ни потолка — лишь бескрайняя, переливающаяся мириадами красок тьма космоса, пронизанная редкими потоками тусклого света. Где-то вдали плавно текли туманности, звезды освещали всё вокруг своим холодным светом, пересекаясь, растворяясь друг в друге, как сны, забытые на рассвете. Моё тело парило — ни вверх, ни вниз, не осознавая собственных границ. Всё было тихо, будто весь мир затаил дыхание. Стоило шевельнуть пальцами, и волны едва заметного света расходились по пустоте, как рябь по чёрной воде. Я был — и меня не было… — Я же обещал, что мы ещё встретимся, — рядом из ничего возник старик. Он выглядел благообразно, словно один из тех старцев, которых рисуют на иконах, но его глаза светились фиолетовым сиянием. — Давай присядем. Думаю, так будет лучше. По движению его руки появились два стула и небольшой столик с двумя кружками, в которых, судя по запаху, был ароматный чай. — Я умер? — Страха не было. Странно, но, кажется, из-за всех событий последних месяцев я перестал удивляться. Когда умираешь во второй раз, это уже не кажется чем-то слишком удивительным. — Нет, Александр. — Чем дольше я был в этом месте, словно бы спрятанном между мирами, тем сильнее приходил в себя. Тело перестало быть бестелесным. Появлялись белые, едва различимые, но контуры: пальцы, я чувствовал, как волосы дрожат от космического ветра. Старик говорил странно, словно бы два голоса звучали одновременно. Один — в голове, а другой — из его уст. Чёткая фигура на мгновение расплывалась, обнажая контуры кого-то иного. — Ты не умер, но был близок к этому. Опять. — Он сел и взял в руки кружку; на мгновение вместо пальцев появилась трёхпалая ладонь. — Сейчас твоё тело находится в коме, с другой стороны, именно поэтому мы можем с тобой поговорить, не подвергая твой несовершенный разум риску разрыва. — Я мог бы оскорбиться, но с точки зрения этого существа, наверняка, практически любой человеческий мозг был бы несовершенным. Сделав глоток, он покачал головой. — Странный всё же напиток. В моём мире ничего подобного не было. Пряный и одновременно терпкий, сочетающий столько полезных веществ. — Вы владелец того корабля, который перенёс меня в это измерение? — Верно. — А это мои чертоги разума? — Я осмотрелся по сторонам. — Не совсем. — Его губы изогнулись в неловкой улыбке, словно бы ему было тяжело двигать мышцами лица, которое казалось восковой, подрагивающей маской. — Это проекция, как и всё вокруг. Это единственный способ, как я могу с тобой безопасно связаться. — Зачем всё это? И самое главное — кто вы? — Познакомиться. — Его голос раздвоился; на секунду сквозь лицо старика проступило нечто, что я не мог воспринять. Оно было, но мозг отказывался это хоть как-то описать. — Ты теперь последний из нас. — Я не слышал, скорее, тембр этого глубокого голоса заставлял трепетать саму душу, пронизывая её страхом, сожалением и обеспокоенностью этого существа. — Мой вид потерпел поражение и вынужден был спасаться бегством сквозь миры, сквозь пространство и время. Но нас становилось всё меньше и меньше… Кто-то умирал на корабле, кто-то решал раствориться в планетах, которые мы встречали, даря им жизнь, другие поднимали оружие и старались сопротивляться, но итог был один. — Пространство вокруг задрожало, резонируя с эмоциями этого существа, мощь которого мне невозможно было оценить. — И я остался одним из последних. А может, последним. — Он отставил кружку в сторону, смотря на то, как в яркой вспышке исчезла звезда. — Связь была давно потеряна. А наши технологии… Всё имеет свой срок. Мой корабль приземлился на небольшую планету на окраине галактики. — И вы, получается, дали жизнь всему сущему на моей Земле? — Я слегка усмехнулся. — Почётно говорить с самим богом. — Нет. — Его голова качнулась, снова едва заметно смазываясь в пространстве. — Зачатки жизни были ещё до моего появления, я лишь слегка ускорил этот процесс и направил его в несколько иное русло. — Бледные губы снова попробовали улыбнуться. — Тебе становится скучно за несколько часов, представь, какого это — лететь сквозь темноту космоса на протяжении миллионов и миллиардов лет. Хотя такое понятие, как время, пожалуй, не совсем корректно для сложившейся ситуации. — Так значит, теория космического происхождения человека неправдива? А кто же нас тогда создал? — Не совсем так… — Пространство вокруг изменилось, превращаясь в нечто иное. — Одна вселенная настолько огромна, что бесконечна. Но таких измерений — бесконечное множество, и они постоянно продолжают расти. Цикл образования и разрушения, который растёт, затем схлопывается в точку и снова начинается сначала. И среди огромного количества вероятностей всегда есть случайное столкновение частиц, которое приведёт к чему-то новому. Как только это новое — например, сама жизнь — образовалось, то количество вероятностей нужно ещё раз умножить на бесконечность, и все они реальны, находясь в состоянии суперпозиции, когда до конца действия все они возможны. — Его фиолетовые глаза посмотрели на меня. — Впрочем, проще будет сказать, что это случайность, которая неминуемо должна была произойти. И это точно такая же вероятность, как и создание внеземной цивилизацией себе подобной с гуманистическими или потребительскими целями. — Сложно. — Отчасти, — он двинул рукой, снова наполняя свою чашку, — Попытка измерить неизмеримое всегда приводит к пониманию собственной ничтожности. Но хватит сторонних разговоров. — Его фиолетовые глаза посмотрели наверх, где потихоньку разрасталась ослепительно-белая трещина. — Тебя активно пытаются вернуть, так что буду краток. — Внимательно слушаю и даже готов бесплатно помочь. — Щедро для бывшего наёмника. — Расту над собой, — я усмехнулся, отпив чаю. — Вкусно. — Спасибо. — Частичка безграничного космоса откололась и упала рядом с нами. — Пока не решатся твои проблемы с местной агрессивной группировкой, ты не сможешь заняться тем, что подобает Навигатору. — Хотелось ответить, но я прикусил язык. Не время и не место. — Найди корабль. — Его образ стёрся, на мгновение обнажая размытый силуэт инопланетянина. — Он станет твоим домом и защитой. Никто не сможет тебе навредить, и там ты получишь ответы на часть своих вопросов. Мир вокруг с треском рассыпался на тысячи кусков. Казалось, оглушительный рокот, который постоянно нарастал, сейчас разорвёт мозг. Он становился всё выше и выше, пока не перешёл в мерзкий писк. — Пульс в норме, — сквозь шум в голове стали пробиваться чужие голоса. — Сердцебиение ускоряется. — Несколько размазанных фигур стояли рядом, но мне не удавалось различить их лица. — Пациент приходит в себя… *** Агнес сидела, прикрыв глаза, и напевала мелодию, услышанную ещё в детстве. Было ли ей страшно? Если и так, она не признавалась себе в этом. Первый этап разбирательства по её делу уже прошёл. Если её не убили сразу, значит, удалось заинтересовать своими разработками. Да, её, скорее всего, понизят в звании, отстранят от большинства проектов, а Нью-Йорк передадут какому-нибудь пустоголовому офицеру, который через два, максимум три года допустит ошибку. Она откинула прядь волос с лица. Ощущение собственной крови и грязи раздражали, напоминая о прошлом. А ещё этот холод, пробирающий до костей... Мерзкое чувство заставляло её чуть сильнее сжимать пальцы. Но несколько лет - малая цена. Да, она была скомпрометирована, но прелесть Гидры в том, что она всегда помнит и ничего не забывает, но также способна оценить по заслугам. Крови мальчишки не осталось, но это не значит, что стоит останавливаться в экспериментах. Вектор уже задан, вопрос в том, насколько быстро ей удастся преодолеть эту стену. Вытянувшись на жёсткой кровати, женщина спокойно прикрыла глаза. Да. Она не умрёт здесь. Осталось лишь продумать стратегию своего поведения таким образом, чтобы освободить ещё и Бенджамина. Настолько верного пса будет тяжело найти вновь. Даже без гипноза он оказался полезнее, чем Питер Паркер. Видимо, стоит доработать методику. Мозг учёной раз за разом прокручивал все её самые выдающиеся достижения и идеи, собирая их таким образом, чтобы показать женщину в лучшем свете. Время ещё есть… *** Парочка покачивающихся молодых парней, подпирая друг дружку плечами, так чтобы меньше качало из стороны в сторону, шагали по ночному Бруклину. Фонари разгоняли сумрак, освещая путь ночным гулякам. Такие же, как они, поодиночке или в шумных группах иногда проходили мимо, пьяно кивая своим собратьям по весёлому кутежу и выпивке. В небольшом сквере несколько парней стучали баскетбольным мячом по площадке. Пара полицейских, лениво облокотившись о машину и потягивая кофе, стояли в отдалении, похоже, делая ставки на то, какая из команд выиграет. Да где-то вдали слышались звуки сирен, но для тех, кто жил в Нью-Йорке больше пяти лет, это был привычный антураж города. Всегда кто-нибудь где-нибудь попадает в передрягу. Этот город в целом, по мнению жителей, был центром всего странного, что только может происходить в этом мире. Так разве это повод от того, чтобы отвлечься от поиска очередного бара, где можно хорошенько напиться? — Щас сблюю, — один из них схватился за рот, стараясь подавить позыв. — Что ж это за пойло было, раз так крутит? Они свернули в переулок, едва успев скрыться. Парень согнулся за мусоркой, извергая из себя все те некачественные коктейли, разбавленное пиво и палёный виски, которые успел хлебнуть за этот вечер. Он был настолько сосредоточен на себе, что пропустил момент, когда его приятель позади начал издавать мерзкие звуки. — Что, тоже скрутило? — Очередной фонтан из содержимого желудка украсил стену, медленно стекая по ней. — Ну мерзость. Эй... — Держась за урчащий живот, который всё ещё сокращался в болезненных спазмах, аккуратно развернулся, стараясь обойтись без резких движений. — Как ты... А-а-а-а! Позабыв о терзающей боли и слабости в ногах, он упал и пополз назад, прочь от ужасного зрелища, что раскрылось перед ним. Горбатая, но высокая фигура склонилась над шеей человека. Широкие когтистые пальцы тянули в разные стороны плечо и голову, разрывая плоть, вены и артерии, из которых фонтанами вырывалась кровь. Существо, припав губами, жадно проглатывало алую жидкость. Один из когтей вонзился в предплечье, и от этого места расползалась тёмная паутина вздувшихся капилляров. Чёрные ниточки достигли головы и парализовали жертву, не давая ему потерять сознание, заставляя с застывшими от парализующего яда глазами ощущать первобытный ужас. Тварь смаковала этот момент. Страх, ненависть, гнев заставляли организм вырабатывать гормоны, которые придавали особой пикантности крови. Его жёлтые глаза были прикрыты. Уродливое тело, похожее на непропорциональный иссушенный труп с непомерно длинными руками и ногами, заканчивающимися смертельными когтями, и выгнутой спиной, скрюченной от сотен лет жизни на этой земле, скрывал чёрный плащ. На лысом черепе, обтянутом бледной кожей с синюшными прожилками вен, виднелись уши, настолько рваные, словно их обглодал хищник. Мёртвое тело гулко упало на асфальт, усыпанный мусором. Жёлтые глаза вспыхнули, а непомерно широкая пасть раскрылась, оборвав истошный крик. Его всё равно никто не мог услышать. Древняя магия скрыла это место от обычных людей. Иссушенный труп с раздавленной головой остался у стены, а вампир взмыл в воздух, поднявшись на крышу. Он притаился в тени, с жадностью осматривая этот город — его новые охотничьи угодья. В смраде улиц с отравленным воздухом, который никто не замечал, угадывались нотки человеческого страха, радости, ненависти, надежды... Безумный коктейль, специально для него. Были в этом запахи и знакомые нотки. Далёкие родственники... Низшие шавки, не прожившие и двухсот лет. Мелочь, которая умирает от одного его касания... Впрочем, их судьба мало волновала того, кто застал расцвет Варго Дракулона. Пока новый правитель не покажется перед ним, Древним, который уже успел позабыть своё имя, открылись новые охотничьи угодья, от которых он был отрезан десятки... Сотни лет из-за древнего обета, который запрещал ему уходить на юг. Но следы незнакомого мальчишки, испускающего столь опьяняющий аромат, что всё его тело начинало мелко потряхивать, привели его сюда. Охота — священное право, выше любого обета. Изогнутые белоснежные клыки сверкнули в ночи. Огромная пасть словно бы хотела проглотить целый город, лишь бы утолить вечную жажду, которая никогда уже не пройдёт...