6 - Искусство быть пустым местом

Нейтан устроился за столом Когтеврана и с аппетитом принялся за ужин. Его слух зацепился за разговор двух новеньких слизеринцев, которые с умным видом рассуждали о «пустоголовых выскочках». Ну что ж, подумал Нейтан. Нужно же как-то развлекаться. Быстро оглядевшись, он сделал вид, что поправляет мантию. В этот момент его пальцы под тканью сложились в чёткий жест, а губы беззвучно, на одном дыхании, выдохнули слова заклинания. Нейтан быстрым движением под столом наложил заговор «Фокусы», превратив слизеринский ужин в адскую горечь. Во-первых, тест скрытого каста. Прошёл чисто. Во-вторых, тест заклинания. Эффект налицо, точнее, на их лицах. А в-третьих... если у них и правда такой горький и неприятный характер, их еда теперь будет ему полностью соответствовать. Я всего лишь привёл их реальность в гармонию с их внутренним миром. Почти что общественная услуга. Он с удовольствием откусил кусок пудинга, наблюдая, как один из слизеринцев с отвращением отпихивает тарелку. Эксперимент можно считать удачным. Пока остальные первокурсники вовсю уплетали пудинги, Нейтан, отодвинув тарелку, незаметно активировал «Обнаружение магии». И чуть не подавился воздухом. Его сознание, и без того воспринимавшее мир как сложную структуру, захлестнула лавина данных. Потолок Большого Зала, который для всех был просто красивой иллюзией неба, для него предстал ослепительным, пульсирующим ковром из силовых линий, рунических последовательностей и переплетённых потоков эфирной энергии. Это была не просто картинка — это была титаническая, живая и дышащая чара невообразимой сложности. Он видел, как энергия течёт по невидимым каналам, как формируются облака, как на в мельчайших искрах магии рождается свет каждой звезды. Проверка восприятия - Критический провал... Он был настолько ошеломлён и поглощён этим зрелищем, что его тело перешло на автопилот. Уши уловили общую команду «Новобранцы, за мной!», ноги автоматически понесли его за уходящей группой в сине-бронзовых мантиях. А его сознание в это время пыталось осмыслить увиденное. Проверка анализа ситуации - Критический провал... Его ментальные «шестерёнки», перегруженные гениальной сложностью иллюзии, дали сбой на простейшей задаче — следить за тем, куда он идёт. Он шёл, уставившись в пустоту, с лицом человека, внезапно понявшего теорию всего. Он не прокрадывался. Он просто... двигался эффективно. Его тело, ведомое фоновыми процессами сверхскоростного сознания, само выбирало оптимальную траекторию: короткие шаги, идеально совпадающие с ритмом чужих разговоров, лёгкие смещения корпуса, скрывавшие его в «слепых зонах» движущихся студентов. Это был не навык, приобретённый в приюте. Это был побочный продукт работы разума, обрабатывающего информацию с такой скоростью, что тело успевало подстраиваться под окружающую среду ещё до того, как в этом возникала сознательная необходимость. Он не пытался быть незаметным. Он просто был частью общего фона — ещё одним тихим, ничем не примечательным элементом в хаотичном потоке студентов. Лишь когда его спина автоматически нашла прохладную каменную стену рядом с арочным входом, а мимо него, громко обсуждая что-то о «благо-род-ных целях», прошли двое старшекурсников в изумрудно-зелёных мантиях, до него наконец дошло. Он окинул взглядом окружение: приглушённый зелёный свет, исходящий из-под тёмной воды, стены из грубого камня и повсюду — змеиная символика. Так. Это определённо не Когтевран. Он, не привлекая ни малейшего внимания, блестяще проследовал прямиком в логово злейших соперников своего факультета и теперь просто стоял у них в прихожей, как декоративный горшок с кактусом. Ирония ситуации была столь великолепна, что он едва не фыркнул. Что ж, пока он здесь... стоит осмотреться. В научных целях, разумеется. Проверка истории своего попадания в гостиную Слизерина - Критический провал... Стоп. А как я, собственно, сюда попал? Нейтан заставил себя оторваться от созерцания интерьера и попытался восстановить в памяти последние минуты. И... ничего. Абсолютная пустота. Одно сплошное белое пятно между моментом, когда он смотрел на потолок Зала, и вот этим самым мгновением, когда он уже стоит в слизеринском подземелье. Серьёзно? Провал памяти в самый ответственный момент? Это был какой-то анекдот. Он машинально потыкал себя в карманы мантии — вроде не ограбили. Нащупал какой-то продолговатый предмет... Палочка на месте. Палочка. ...Палочка. Мозг Нейтана, только что лихорадочно скачущий от одной теории к другой, на секунду завис, а затем выдал ослепительно ясную, простую и одновременно идиотскую мысль. У меня. Есть. Волшебная. Палочка. Не абстрактная «магия», не «заклинания чародея», которые как-то сами собой выходят. А самый что ни на есть классический, олдскульный, гвоздь программы — палочка из дерева и сердцевины. Та самая, о которой в его прошлой жизни снимали фильмы, писали книги и которую каждый второй гик на планете хотел бы получить на день рождения. И всё это время она у него просто болталась в кармане. Как расчёска. И он, обладая сокровищем, о котором мечтали миллионы, даже не вспомнил о её существовании, пока не полез проверять, не стащили ли у него кошелёк. Глупость ситуации была настолько грандиозной, что он на мгновение забыл, где находится. Он просто стоял в самом сердце вражеской территории, медленно осознавая, что он — не просто попаданец, а ещё и круглый идиот. Нейтан медленно, почти с благоговением, вынул палочку из кармана. В тот же миг его сознание, всё ещё находящееся под эффектом «Обнаружения магии», взвыло от нового потока данных. Палочка в его руке горела ослепительным, сложносочинённым светом. Он видел, как энергия течёт по древесным волокнам, как сердцевина пульсирует ровным, стабильным ритмом, создавая резонанс с его собственной аурой. Он видел её «подпись», её историю, вплетённую в самую материю. Это был идеально настроенный, живой инструмент. Совершенство. Кедр... Единорог... — отрывисто просигналили обрывки знаний. Логическая часть мозга пыталась классифицировать данные. Прочная древесина... стабильная сердцевина... подходит для защитных заклинаний... Информация была сухой, безжизненной, как описание в учебнике. Проверка восприятия - Критический провал [Это великолепно. Давно я так не ржал] И тут его взгляд упал на... стык между деревянной частью и рукоятью. Всё. Его сознание, способное разобрать на части мельчайшие части чар и заклинаний, залипло на микроскопической царапине, на едва заметном переходе цвета. Это было похоже на сбой в оптике. Он видел весь ослепительный поток магии, но его внимание было приковано к чему-то абсолютно банальному. Стоп, — подумал он, тупо уставившись на рукоять. А она... она ведь немного... шершавая? Или это блик? Может, её плохо отполировали? Или это такой дизайн? Он повертел палочку, пытаясь поймать свет. Весь поток гениальных магических инсайтов разбился о камень критического провала. Он держал в руках ключ к невероятной силе, а его мозг с упорством идиота решал единственную, никому не нужную загадку: «ПОЧЕМУ ОНА НЕ ИДЕАЛЬНО ГЛАДКАЯ?». Ирония была настолько оглушительной, что он просто замер с глупейшим выражением лица, полностью забыв, где находится. Проверка скрытность - Критический успех И Вселенная, казалось, решила довести этот абсурд до совершенства. Прямо через арочный проход в гостиную то и дело проходили студенты Слизерина. Пара старшекурсников, горячо споря о неудачах какого-то «Нюнича» с зельеварением, прошли так близко, что один из них задел его мантию — но лишь раздражённо отдернул руку, даже не взглянув в его сторону. Группа первокурсников, строя планы насчёт «ловушки для гриффиндорских выскочек», буквально обтекла его, как вода обтекает неудобный выступ скалы. Он стоял в углу у самого входа, прижавшись к прохладному камню, как нелепый, но абсолютно невидимый элемент архитектуры. Слизеринское подземелье, со всеми его обитателями, просто... не признавало его существования. Когда поток студентов на секунду иссяк, Нейтан медленно перевёл дух. ...Что, серьёзно? Похоже, его величайшим магическим талантом была не запредельная мощь, а умение быть настолько нелепым, что сама реальность отказывалась его воспринимать. Слизеринское подземелье затихло. Тяжёлая дверь в спальни закрылась, унося с собой последние обрывки разговоров. Нейтан на мгновение зажмурился, выуживая из памяти чёткий образ: двое старшекурсников со старостскими значками — девушка с высокомерно поднятым подбородком и долговязый парень — минут десять назад вышли через арочный вход, бормоча что-то о «ночном обходе». Напряжение в плечах рассосалось, сменившись жгучим любопытством. Он оказался один в самом сердце лагеря «противника». Глупо было уходить, не осмотревшись. Он сделал шаг вперёд, и его ботинок отдался глухим эхом о сырой камень. Воздух был прохладным и влажным, пахло старой водой и дымом от недавно потухших свечей. Свет исходил откуда-то снизу — через зелёные лампы-чешуи, подвешенные к потолку, и от самого озера за окнами, отбрасывавшего на стены колышущиеся изумрудные блики. Похоже на логово какого-то подводного царя, — мелькнула у него мысль. Его взгляд скользнул по низким сводчатым потолкам и стенам из грубого тёмного камня. Вместо уютных гриффиндорских гобеленов — резные каменные змеи, оплетающие арочные проёмы. Вместо ярких окон — застеклённые порталы в тёмные воды озера, где изредка проплывало что-то длинное и тёмное. Он подошёл к одному из массивных кожаных кресел. Оно было не просто удобным — оно было властным. Широкое, с высокою спинкою, будто созданное для того, чтобы восседать и наблюдать свысока. Он провёл рукой по прохладной коже. Сидишь в таком, и сам начинаешь чувствовать себя важной шишкой, — с лёгкой насмешкой подумал он. На каминной полке стояли не безделушки, а изящные серебряные кубки и вазы с выгравированными змеями. Всё дышало холодной, надменной роскошью. Даже книги на полках выглядели иначе — старинные фолианты в тёмных переплётах с блёкшими золотыми тиснениями. Любопытство перевесило осторожность. Нейтан подошёл к одному из стеллажей и потянулся к наугад выбранному фолианту в тёмном кожаном переплёте. Книга тяжело поддалась, словно нехотя выпуская его из полки. «Избранные генеалогии Благороднейших и Древнейших Домов Великобритании», — прочитал он вытисненное золотом замысловатое название. Он приоткрыл массивную крышку. Страницы пожелтевшего пергамента были испещрены разветвлёнными древами, щитами с гербами и вычурными каллиграфическими заметками. «Семейство Малфой: чистокровное. Семейство Блэк: чистокровное. Семейство Уизли... помесь с маглорождёнными, вырождающаяся линия», — его взгляд скользнул по строчкам, полным высокомерия. Он отложил книгу. Следующая оказалась трактатом о «Дипломатическом этикете в межмагическом общении», который на поверку сводился к тому, как демонстрировать своё превосходство, не нарушая приличий. Третья — сборник язвительных политических памфлетов, явно издававшихся в Слизерине. Уголок его рта дёрнулся в лёгкой усмешке. Что я хотел найти в их гостиной? «Скромность для начинающих»? Он поставил книгу на место, смахнув с пальцев невидимую пыль. Разведка показала: их главный секрет — это патологическая зацикленность на самих себе. В каком-то смысле это было даже разочаровывающе. С последним, слегка презрительным взглядом на полки, он наконец развернулся и вышел в коридор, оставив слизеринцев наедине с их генеалогическими древами.