Ti amo

— Aspettate! — Велия вдруг резко остановилась и потянула Грету за запястье, с восторгом глядя в витрину. — Что теперь? — с усмешкой спросила Грета, оглядываясь. — Это платье, — прошептала Велия, будто боялась спугнуть волшебство. — Оно моё. На манекене — шелковистое, персиково-золотистое платье, переливающееся в мягком свете витрины. Оно держалось на тонких лямках, одна из которых уже сбилась с плеча, будто бы специально, добавляя лёгкой небрежности. Ткань струилась по телу, подчёркивая талию, изгиб бёдер, и открывала правую ногу до бедра — дерзко, чувственно, как вызов. — Конечно твоё, — хмыкнула Грета. — Оно говорит твоим голосом: “Посмотри на меня и страдай.” — И завидуй, — добавил Невио, отпивая кофе. — Массимо, готов? Массимо стоял чуть в стороне. Его взгляд застыл. Не на платье, не на витрине — на Велии. Она светилась. В её глазах горел азарт, волосы рассыпались по плечам медными прядями, а оливковая кожа, подсвеченная теплым светом, казалась янтарной. Она будто бы уже была в этом платье. Как будто оно родилось ради неё. — Я должен это видеть. Примерь, — сказал он глухо. — Приказываешь? — в её голосе проскользнул флирт. — Умоляю, — серьёзно сказал он, не отводя взгляда. Она скользнула в бутик, оставив за собой лёгкий аромат жасмина, и через несколько минут появилась из примерочной. Платье облегло её тело идеально — подчёркивая изгибы, утонченность ключиц, мягкий оттенок загара. Лямка соскользнула с плеча, как по сценарию. Разрез открыл точёную ногу и изящные бедра. Массимо смотрел, как заворожённый. Рядом кто-то что-то комментировал, Грета подсказывала, Невио снова шутил, но он ничего не слышал. Только видел. — Cristo santo… — выдохнул он почти молитвенно. — Слишком? — спросила Велия, делая оборот на месте. — Или ты всё ещё дышишь? — Я… — он подошёл ближе, опуская ладонь ей на талию. Глаза опустились, пробежали по её линии шеи, скуле, зеленым глазам, которые так и метали искры. — Ты выглядишь так, будто ангел решил соблазнить весь ад. — Ты только что признал, что я ангел? — прищурилась она. — Ты мой личный ад, Велия Беллучи, — прошептал он. — Но если ты в этом платье — я хочу сгореть. Она тихо рассмеялась и коснулась его губ своими — едва, чуть-чуть, дразня. — Купи мне его. — Уже сделал. Даже если бы ты передумала — оно твоё. Они стояли близко, очень близко. Велия чувствовала, как напрягаются мышцы под его рубашкой, как взгляд становится темнее, глубже. Он хотел её. Обожал. И не пытался это скрывать. — Это платье идёт на праздник, — сказала она, глядя на него снизу вверх. — А потом — домой. Чтобы я снял его медленно, очень медленно. — Кто здесь король драматизма? — Просто влюблённый идиот, — шепнул он ей в волосы, — в девушку, которую невозможно не смотреть.

***

2 недели спустя. Особняк Фальконе напоминал дворец. На территории развесили гирлянды ламп, по саду расставили высокие столы, официанты в чёрно-белой форме сновали с подносами. Гости прибывали один за другим — кто в бриллиантах, кто в солнцезащитных очках даже в тени, кто с выражением лица «я тут главный, если не считать Фальконе». — Che casino… — пробормотала Велия, входя в сад, поправляя соскользнувшую лямку своего персикового платья. Её волосы, чуть растрёпанные, были уложены так, будто она только что проснулась — и сразу стала богиней. — Ты сводишь людей с ума этим видом, — прошептала ей Грета, проходя мимо, подмигнув. — Даже официант уронил бокал, когда ты повернулась. — Массимо тоже уронил бы, если бы не держал меня за талию, — усмехнулась Велия. И правда, Массимо не отходил от неё почти ни на шаг. Он не был из тех, кто проявляет нежности прилюдно, но рука на спине, взгляд, который скользил по её оголённой ноге, — говорили больше любых поцелуев. И любой мужчина, даже не зная, кем она ему приходится, чувствовал: “не трогать”. Невио же устроил целое шоу — стоял у входа, обнимал гостей, кланялся старейшинам Камморы, принимал поздравления и с шутками вручал всем по стакану шампанского. — Кто привёл Невио в этот мир? Я хочу пожать этой женщине руку! — раздалось из толпы, и мать-близнецов, Серафина, гордо улыбнулась, как будто сейчас получала Нобелевку. — Сколько здесь людей? — спросила Велия, обводя глазами толпу. — Примерно вся Южная Италия, — хмыкнул Массимо, поднимая бокал. — И половина Нью-Йорка. Алессио, проходя мимо, бросил: — Осторожнее, Велия, если снова усадишь Массимо к себе на колени, у кого-то случится сердечный приступ. Особенно у старика Джино, у которого внучка до сих пор мечтает выйти за Массимо. — Я могу и на стол его усадить, если надо, — фыркнула она. — Мой мужчина — мои правила. — Ты невыносимая, — буркнул Массимо, но глаза у него блестели.

***

В одном углу сада Грета раздавала тосты. Она блистала в серебряном платье, в одной руке — бокал, в другой — миниатюрный торт с надписью «Principessa infernale». — Это мне? — удивилась Велия. — Нет, это себе. Но ты можешь понюхать, — подмигнула Грета. Тем временем, Невио с каким-то из кузенов устроили конкурс танцев, и, разумеется, всё закончилось тем, что кто-то завалился в фонтан. Смех стоял до небес. — Велия! — крикнула одна из двоюродных сестёр. — Ты участвуешь в конкурсе «лучшее проклятие в сторону бывших»? — Я? Нет, мои бывшие и так прокляты — меня потеряли.

***

Когда солнце уже клонилось к горизонту, а в воздухе витал аромат жасмина, роз и гриля, Велия подошла к Массимо, взяла его за руку и чуть притянула к себе. — Скажи честно. Оно стоит всех этих взглядов? — Это платье? — Он наклонился ближе. — Нет. — Нет? — Она приподняла бровь. — Оно не стоит даже твоей родинки на шее. — Он провёл пальцем по её коже, едва касаясь. — Но вместе с тобой… Да, весь вечер мог бы смотреть. И убить любого, кто будет смотреть дольше трёх секунд. — Ревнуешь? — Горжусь. И немного бешусь. Она улыбнулась — мягко, по-настоящему. — Тогда запомни этот вечер, Фальконе. Потому что это первый, где я официально твоя. И никто не спорит. Он наклонился и поцеловал её в висок. — Это только начало, Велия. Ты даже не представляешь, сколько вечеров ещё будет. И над садом вспыхнули первые фейерверки.

***

Вечер и ночь после праздника. Дом Фальконе затих после праздника. Большая гостиная опустела, гости разъехались, кухня была вычищена до блеска, и только где-то наверху ещё оставался еле уловимый шёпот — или пар под потолком. Массимо закрыл за собой дверь в ванную комнату, за которой стояла Велия — его Велия — в растянутой его футболке и коротких шортах. Волосы спутаны и влажны от вечерней жары, кожа тёплая, оливковая, с лёгким ароматом её духов, смешанным с чем-то… домашним. Он не удержался — подошёл и обнял её сзади, ладонями скользнув под ткань футболки. — Что ты делаешь? — хрипло спросила она, слегка выгнув спину. — Умываюсь, — усмехнулся он, целуя её в плечо. — А ты? — Хочу, чтобы ты не был таким спокойным, — её голос стал ниже. — Весь день ты молчал, но я видела, как ты смотрел на меня в этом платье. Он поднял её, легко, будто она ничего не весила, и понёс в душевую, не давая ей опомниться. Горячая вода начала струиться по их телам. Велия обвила его ногами, прижимаясь ближе. Её губы нашли его шею, а пальцы сжали его волосы. — Ты будешь моей, — прошептал он, прижимая её к холодной плитке. — До самого утра. Пар скрывал всё, кроме звуков. Слов. Стонов. Её дыхание становилось всё чаще, он тянул её ближе, глубже, сильнее. — Così bella… così mia… — прошептал он впритык к её губам, а она застонала в ответ, хрипло, не сдерживая себя. Через стену, в комнате напротив, Алессио поднял голову от телефона и посмотрел на потолок. — …Опять? Невио перевернулся на другой бок, прижав подушку к уху. — Либо душ сломался, либо Массимо не умеет молчать, когда ему хорошо. И тут в воздухе раздался отчётливый стон — хриплый, наполненный страстью. Они переглянулись. — Скажи спасибо, что стены толстые, — процедил Алессио. — Но не настолько. — Ну хоть музыка бы играла… для приличия, — Невио потянулся к наушникам, но было поздно — ещё один стон эхом прокатился по тишине. — Если они так начнут каждую ночь, — пробормотал Алессио, — я заселюсь в отель. — А я придумаю, как их подколоть. Завтра на завтрак — хлопья в форме сердечек и презерватив под салфетку. Для профилактики. Оба рассмеялись — тихо, но сдержанно, чтобы не мешать тем, кто «моется» с таким энтузиазмом. А в ванной Велия, обессиленная, прижалась к груди Массимо. — Думаешь, они что-то слышали? — Только Алессио и Невио. — И? — И пусть завидуют. Она рассмеялась, целуя его шею. — Думаю, им понравилось шоу. — Не больше, чем тебе понравился главный актёр, — подмигнул он и поднял её на руки, вынося из душа.

***

Утро следующего дня. Утро в доме Фальконе началось с аромата кофе, поджаренного хлеба и… лёгкого чувства стыда, если ты — Массимо. Он спустился на кухню в серой футболке и спортивных штанах, с небрежно растрёпанными волосами и выражением лица «ничего не было, всем показалось». Позади него — Велия. Та самая Велия, чьи кучерявые волосы были закручены в небрежный пучок, с выбившимися прядями, в коротких шортах и его футболке, доходящей до середины бедра. На кухне уже сидели Невио и Алессио — слишком бодрые для людей, которые спали после «душевой оперы». — Buongiorno, — первым подал голос Алессио, наливая себе кофе и многозначительно поглядывая на кружку с сердечками, что уже стояла на столе. — Утро, — буркнул Массимо, проходя мимо и открывая холодильник. — Как душ? — невинно спросил Невио, делая вид, что читает газету. — Горячо, — ответил Массимо без тени иронии, не оборачиваясь. — Надеюсь, напор воды выдержал, — добавил Алессио. — Иначе папа снова вызовет сантехника, а тот спросит, почему плитка треснула. Велия, в этот момент потягивающая кофе, чуть не поперхнулась. — Если плитка не выдержала, это потому что у вас дом старый, — сказала она, подняв бровь. — А не потому, что мы с Массимо… моем спину с энтузиазмом. — С энтузиазмом? — хмыкнул Невио. — Dettagli, пожалуйста. — Нет уж, живите с тем, что слышали. Зато теперь у вас есть бесплатный ASMR на ночь, — подмигнула Велия, откусив тост. — Мы даже записали. — Алессио потянулся к телефону. — Думаю, стоит отправить в семейный архив. — Только если хотите, чтобы Киара узнала, как её сын талантливо… поёт в душе, — прищурилась она. — А я ей помогу с монтажом видео. Невио прыснул от смеха. Алессио скривился. — Хорошо, снимаю угрозу. И тут Велия замечает, что в её тарелке — тост в форме сердечка, рядом с ним банан, нарезанный в виде… весьма красноречивого силуэта. — Боже, — она фыркнула. — Парни, вы серьёзно? — Это был завтрак любви, — сказал Невио, сложив руки как в молитве. — Он создан с заботой. И немного извращённой фантазией. — Ну тогда спасибо. Мой аппетит теперь идеально совпадает с уровнем сарказма, — пробурчала она, съедая сердечко. — И банан. Я его потом вам в чай брошу. — А как же романтика? — притворно обиделся Алессио. — А романтика у нас с твоим братом. Там, где вы не слышите. Хотя… — она бросила взгляд на Массимо. — С этим сложно. — Вот почему я мечтаю о звукоизоляции, — простонал Невио. Массимо молча опустился за стол рядом с Велией, обняв её за талию и поцеловав в висок. — Успокойтесь. Всё, что вы слышали — вам просто приснилось. — Тогда ваш сон был… синхронен, — хором сказали оба брата. Смех, кофе, подколы — утро было настоящим, живым, как и их дом. И даже если в нём не было тишины, было всё остальное: любовь, юмор, семья и Велия, которая вписалась туда, будто была частью этой семьи с самого начала.

***

Неделя спустя. Летнее солнце жарило по-настоящему — то самое, которое превращает мраморный двор семейной виллы Фальконе в райскую локацию с бассейном, шезлонгами, кальяном и коктейлями в руках. Здесь сегодня собирались «свои» — братья и сёстры, кузены, те, кто знал, что такое фамилья и кто мог прийти без спроса, но с уважением. Алессио и Невио устроили мини-вечеринку «для своих». Без лишнего пафоса, но с барменом, громкой музыкой и беспорядочным смехом, доносившимся со всех сторон. Кто-то плескался в бассейне, кто-то разливал «Апероль», кто-то пытался танцевать босиком прямо на траве. — Где Массимо? — крикнул кто-то. — Как всегда, где-то между тенью и подозрением, — отозвался Невио с широкой улыбкой, поднимая бутылку воды. Но в этот момент произошло нечто, что привлекло внимание всех сразу. Велия. Она появилась с легкой небрежной походкой со стороны дома. Волосы — как всегда, взъерошенные мягкими завитками, падающие по плечам, лицо без макияжа, но с тем самым выражением глаз, от которого неуютно становилось даже тем, кто никогда не обращал внимания на девушек. А на ней было бордовое бикини — с верхом на тонких лямках, чуть спадавших с плеч, и низом с аккуратными завязками по бокам. Кожа — тёплая, оливковая, переливалась на солнце. Маленький рубиновый кулон на цепочке блестел на её ключице. Массимо стоял у барной стойки и будто замер. Брат позади него хлопнул по плечу: — Брат, ты выглядишь так, будто забыл, как дышать. — Заткнись, — выдохнул Массимо, не отрывая взгляда от Велии. Она шла прямо к ним. И, конечно, знала, что производит эффект. Каждый её шаг — это было осознание. Улыбка — намерение. Бросив полотенце на один из шезлонгов, она подошла к воде и обернулась через плечо: — Что, парни, неужели ни один из вас не умеет нырять? — Я умею только топить, — не выдержал Невио. — Только в своих понтах, — фыркнула она и прыгнула в воду, красиво, как русалка. Когда всплыла, волосы прилипли к плечам, бикини слегка съехало с левого бедра. Массимо выругался под нос и направился к ней, не снимая футболку — просто сбросил шорты до плавок и шагнул в воду, без слов. — Сеньор Контроль потерял терпение, — усмехнулся Алессио. Когда он подплыл к Велии, та хмыкнула: — Не могу поверить, что ты так долго смотрел, а потом всё же решился. — Просто дождался нужного момента. — А если я скажу, что специально купила это бикини, чтобы свести тебя с ума? — Слишком поздно предупреждать, Беллучи, — он провёл пальцами по её бедру под водой, — ты уже это сделала. С берега раздался голос Алессио: — Если вы начнёте тут вашу оперу, я вызову охрану и выключу музыку. Велия засмеялась: — Спокойно, tenore mio, сегодня я добрая. Устрою шоу позже — когда солнце сядет. Массимо кивнул: — Держу тебя за слово. Их руки переплелись под водой, а остальной мир словно остался на другом берегу бассейна — далеко, неважно и неинтересно. Вода ласково обтекала их тела, переливаясь на солнце, играя бликами на коже. Массимо устроился у бортика бассейна — спиной к тёплому мрамору, одной рукой держась за край. Вторая — уверенно, без спешки, обвивала талию Велии. Она сидела у него на бёдрах, обвив его ногами, как будто это было её законное место. Капли стекали с её плеч, с её завитков — мокрые, тяжёлые локоны прилипли к шее и ключицам. Лямки бикини снова сползли, обнажив больше загорелой кожи. Массимо медленно провёл пальцем по одной из них, возвращая на место. — Опять, — хрипло сказал он. — Эти чёртовы лямки. — Думаешь, они сами так сползают? — прошептала Велия, приподнимая бровь. Он посмотрел ей в глаза. Зелёные, сияющие, наглые, вызывающие. — Ты обожаешь издеваться. — Только если ты не возражаешь, Фальконе. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, будто сдерживая что-то. Или, наоборот, собираясь. — Я возражаю, когда ты делаешь это на публике. — Его голос стал ниже. — Здесь и так все смотрят. — Пусть смотрят, — прошептала она, склонившись ближе. — На твоё лицо, когда я веду себя плохо. Он сжал её сильнее, и она почувствовала, как напряжены его руки под водой. И как в нём с каждой секундой нарастает внутренний огонь, скрытый под привычной маской хладнокровия. — Велия, — выдохнул он, глядя ей в губы. — Я предупреждал. — Я не слушаюсь. Она качнулась ближе, их носы едва коснулись. Поцелуй был медленным, влажным, полным ожидания и вызова. Массимо держал её крепко, его пальцы скользнули к её пояснице под воду. Её ногти вцепились в его плечи, мягко, но с намерением. С берега донёсся голос Алессио: — Может, вы хотя бы всплывёте, чтобы не устроить фильм «для взрослых» при свидетелях? — Да дай ты людям расслабиться, — отозвался Невио, — у парня отпуск от злости, а у неё — от тормозов. Велия рассмеялась прямо в поцелуй, кусая его за нижнюю губу и отстраняясь. — Знаешь, — прошептала она, — в воде ты ещё горячее. — Ты просто не пробовала, quanto posso essere caldo fuori меня. Он двинулся к бортику, неся её на себе, не давая ей слезть. Велия прижалась к нему крепче. — Тогда покажешь. Позже. Когда мы будем одни. — После такого — мы точно не будем одни, — буркнул он, глядя на подмигнувшего Алессио. Она повернула голову, усмехнулась и шепнула: — Отлично. Пусть слышат. Я хочу, чтобы все знали, кто меня доводит до безумия. Массимо втянул воздух сквозь зубы, сдерживая стон и желание утащить её куда подальше от всех этих свидетелей. — Стой, я хочу послушать сплетни Греты, она обещала. — промурлыкала на ухо кучерявая. — Ты сведёшь меня с ума. — пробубнил Фальконе, пока счастливая Беллучи в припрыжку шагала к подруге. Пляжные кресла стояли в полукруге у бассейна, лёд в бокалах тихо звенел от жара, а над всей виллой витал тот самый летний вечерний вайб, когда уже ничего не хочется — кроме смеха, флирта и праздного разговорчика. Грета развалилась в шезлонге, закусив трубочку от коктейля, как сигарету, и подняла глаза к собравшимся: — Ладно, ascoltate, у меня свежак. И он прямо с юга. Все повернулись к ней, включая Невио, который лениво плескался в воде. — Ну? — подбодрил Алессио. — Надеюсь, не про того дядю с фальшивыми зубами и любовницей? — Нет, лучше, — самодовольно ответила Грета. — Племянник Марко Априлио сбежал с дочкой своего охранника. А теперь внимание — с той самой, которая до этого встречалась с его дядей. — Che cazzo… — выдохнул Алессио. — В каком они городе? Я туда не поеду. Никогда. — Ты туда и не поедешь, ты же с мамой живёшь, — вставила Велия и потянулась, давая парням полюбоваться своим бордовым бикини под вечерним солнцем. Массимо чуть прищурился. Он сидел сбоку, казалось, невозмутимо. Только вот пальцы постукивали по стеклянному столу с явным раздражением. — Знаешь, — протянула Велия, обращаясь к Невио, — ты выглядишь подозрительно хорошо для парня, который проводит время с кальяном чаще, чем с гантелями. Невио фыркнул, откидывая волосы назад: — Может, я просто гений расслабления. Но, bella, если ты хочешь проверить мои мышцы ближе — могу сделать исключение. — О, я бы проверила… — многозначительно прошептала она, склонившись к нему. — Только вот боюсь, ты слишком быстро выдыхаешься. Как тот кальян. Все загоготали. Массимо молчал. Но в глазах его зажглось то самое опасное выражение — когда он не орёт, не отвечает, просто… запоминает. А потом действуют его руки. — А ты, Алессио, — продолжила Велия, переключаясь, — всё ещё ищешь ту, кто переживёт твои понты и выдержит твои вечеринки? — Ты прямо у меня в топе, — лениво протянул он. — Но слишком опасна. Я люблю поспать ночью спокойно. — Тогда ты не готов к моим стандартам, милый. — Велия, — наконец подал голос Массимо, взгляд его прожигал её насквозь, — ты флиртуешь с каждым в радиусе пяти метров или только с моими родственниками? Она улыбнулась, прищурившись: — Только с теми, кто не обижается на шутки. — Я не обижаюсь. Я предупреждаю. — Предупреждение принято, capo mio. — Она подмигнула и вернулась на своё полотенце, под шумок отхлебнув из бокала Невио. Грета, попивая коктейль, ухмыльнулась: — А я говорила, что эта девчонка устроит шоу. Только это не сплетня, а прямой эфир. Массимо посмотрел на Велию, которая уже смотрела на него через край бокала, с тем самой зеленью в глазах — дразнящей, манящей, безумно живой. Он знал: позже ей точно достанется.

***

Дом Фальконе был полон шума — у бассейна смех, музыка, звон льда в бокалах. Но стоило Велии войти в дом — пройтись barefoot по прохладному полу, растрёпанной, держащей в руках полотенце — как воздух поменялся. Он стоял у барной стойки на кухне. Всё такой же спокойный, всё такой же… опасно спокойный. Рука на столешнице, взгляд — будто насквозь. — Ты злишься? — с ленцой протянула она, облокотившись на дверной косяк. — За что? Я же просто шутила. — Ты всегда «просто шутишь», — тихо ответил Массимо, не отводя взгляда. — Но только, когда рядом мужчины, которые не я. Она подошла ближе. Полотенце соскользнуло с плеча, обнажая спину и тонкие завязки бикини. Массимо двинулся к ней — молча, без слов, пока не оказался вплотную. — Тебе нравится злить меня? — Немножко, — она подняла голову, глядя ему прямо в глаза. — Ты такой красивый, когда сдерживаешь себя. Он обхватил её шею ладонью — не больно, не резко, но твёрдо. Его лоб упёрся в её лоб. — Знаешь, что меня бесит? — Ну? — Что ты не понимаешь, к чёрту кому ты принадлежишь. — Напомни мне, — прошептала она, улыбаясь, как бесстыжая ведьмочка. Он развернул её резко, прижал к стене и прошептал в ухо: — Вот сейчас и напомню. Его руки обвили её талию, одна скользнула по бедру, слегка сжав. Поцелуи были резкие, требовательные. Он не давал ей ни слова сказать, впивался в губы, шею, грудь — пока она не застонала и не захватила его рубашку пальцами, стягивая вниз. — Прямо тут? — выдохнула она. — А если зайдут? — Пусть заходят. Пусть видят, что ты не для чужих фразочек. Она едва успела обвить его ногами, когда он поднял её и усадил прямо на столешницу, не прерывая ни на секунду их объятия. Его пальцы оставляли следы на её коже — ревнивые, собственнические. Поцелуи стали глубже. Она выгибалась навстречу, смеясь сквозь дыхание: — Массимо… так ты всё-таки ревнуешь? — Я хочу, чтобы все поняли. Особенно ты. — Что? — Где твоё место. Она прикусила губу и прошептала ему на ухо: — Моё место… на тебе? Он усмехнулся и в следующий миг доказал это телом. Её спина ещё горела от его прикосновений, когда он сорвал её с кухонной столешницы, прижав к себе так, будто от этого зависела его жизнь. Массимо шёл через коридор, не выпуская её из рук — как будто она была чем-то, что нужно спрятать от всего мира. Или удержать, пока не остыла. Велия прижалась к его плечу, чувствуя, как напряжены его мышцы. Он распахнул дверь ванной, ногой захлопнул её за собой и поставил её перед зеркалом. Красивая, тёмная мраморная плитка, мягкий свет, зеркала в золотой раме — но всё, что она видела, было его отражение сзади. И себя — с растрёпанными кудрями, покрасневшими губами, в сползшем бикини. — Смотри, — прошептал он ей в ухо, обхватывая её талию. — Смотри, как ты выглядишь, когда хочешь меня. Она подняла глаза в зеркало. Его руки уже были на её теле — одна у груди, вторая скользнула вниз, под резинку трусиков. — Твои кудри… — прошептал он, целуя шею. — Каждый чёртов локон будто создан, чтобы сводить меня с ума. — А твои руки… — тяжело дыша, ответила она, — как будто знают моё тело лучше, чем я сама. Он повернул её лицом к себе и сел на край широкой мраморной ванны, притянув её к себе между ног: — Садись. — Скажи «пожалуйста», — прошептала она, всё ещё дразня, но дыхание уже сбивалось. — Не в этот раз, bella. Сейчас ты делаешь, как я скажу. Он стянул с неё бикини, провёл губами по линии бедра, оставляя горячие следы, и поднял взгляд: — Ты мокрая не только из-за бассейна, да? — Проверь. — Она вздрогнула, когда его пальцы уверенно скользнули внутрь. Он не дал ей и секунды отдышаться — пока она не застонала, вцепившись в его плечи. — Чья ты, Велия? — Твоя. — Скажи это громче. — Я. Твоя. Он поднялся и развернул её, прижав к холодной кафельной стене. Контраст между его телом и прохладой стены сводил с ума. — Я трахну тебя так, что ты ещё три дня будешь говорить шёпотом, — прошептал он ей в ухо, входя в неё медленно, но глубоко. — Чтобы каждый твой шаг напоминал тебе обо мне. — Обещаешь? — выдохнула она, выгибаясь. — Giuro. Ритм был то бешеным, то почти мучительно медленным — как будто он играл с ней, пробуя, сколько можно выдержать. А она? Она таяла в его руках, раз за разом выкрикивая его имя, пока её пальцы не вцепились в край раковины. Когда они рухнули в ванну, обливаясь потом и дрожью, он поцеловал её в лоб и прошептал: — Вот теперь ты точно ни с кем больше не флиртуешь. — Если только с тобой, — улыбнулась она, пряча лицо у него на груди.

***

Следующий день. Утро. Кухня в доме Фальконе наполнялась ароматом кофе и чего-то жареного. Велия стояла у плиты в растянутой серой футболке с надписью “Falcone Boxing Club”, явно с чужого плеча. Из-под футболки выглядывали её загорелые ноги, волосы — спутанные, кудрявые, как после бури (что, собственно, и было правдой), а на лице — наглая, лукавая ухмылка. Она громко напевала какую-то итальянскую поп-песню, раскачиваясь в такт, жаря яйца на сковородке, и игриво отплясывая босыми ногами по холодному полу. Алессио и Невио уже сидели за столом, притворяясь, что сосредоточены на своих телефонах. Но уши у обоих чуть не горели. Один раз они уже это слышали. Всё это. Ванная, стенка, ванна, её стоны, его голос. Особенно его грязные фразы — их невозможно было не разобрать. — Доброе утречко, мальчики, — пропела Велия, ставя тарелку с яичницей между ними. — Выглядите как люди, которым срочно нужен витамин С. Или психотерапевт. — Нам нужен покой, — буркнул Алессио, не глядя. — И беруши, — добавил Невио, потягивая воду с лимоном. — А лучше — цемент в уши. — Ой, вы чего такие нежные? — Велия взяла себе кофе, плюхнулась на табурет у стойки и закинула ногу на ногу, глядя на обоих с довольным выражением лица. — Или просто ревнуете, что я теперь исключительно одному брату посвящаю свой хардкор? Массимо вошёл в кухню как раз в этот момент — всё ещё сонный, в спортивных штанах, волосы взъерошены, с чашкой кофе в руке. Он только бросил взгляд на Велию и чуть усмехнулся. Она тут же вытянулась, как кошка, и кивнула в его сторону: — Вот и папочка пришёл. Теперь вы точно помолчите. — Папочка?.. — Алессио уставился в кружку. — Ладно, я умираю. Завещаю машину Невио, только если он пообещает в неё не трахаться. — Ха! — Велия хлопнула в ладоши. — А я завещаю вам свою кружку. Она с подписью: «Молчи и жарь». Массимо только качнул головой, проходя мимо, и шлёпнул Велию по бедру, проходя к кофемашине. Она даже не дёрнулась — лишь залилась довольным смехом. — Как же с вами весело, — сказала она, откидываясь на спинку стула. — Только одно плохо. — Что ещё? — Невио прищурился. — Когда я перееду к Массимо, у вас не будет больше этих… утренних сюрпризов. Оба брата одновременно вздохнули с облегчением, а Велия рассмеялась: — Ну, или будут, если забыть, что звукоизоляция в доме — такая себе.

***

Киара Фальконе всегда была женщиной тонкой интуиции. Она могла не сказать лишнего, но взглядом прочитывала любую эмоцию, не хуже психоаналитика. В этот раз она спокойно подошла к Велии после утреннего кофе у бассейна и с мягкой улыбкой пригласила: — Сегодня вечером семейный ужин. Будут все. Приходи, cara. Я хочу, чтобы ты почувствовала — ты часть нашей семьи. Велия сначала растерялась — редко кто вызывал у неё такое нежное уважение, как Киара. Но отказать не смогла. И ближе к вечеру, одетая в лёгкое тёмно-вишнёвое платье на тонких бретелях, волосы собраны в небрежный пучок, губы подчёркнуты карамельно-розовым, она появилась в доме, как будто здесь была всегда. За огромным столом, украшенным виноградными лозами и свечами, собрались почти все. Нино Фальконе — строгий, внушительный, но с тем добрым светом в глазах, что отличает мужчин, для которых семья — святое. Он встал, когда Велия зашла, слегка кивнул и произнёс: — Benvenuta. Присаживайся рядом с Массимо. Массимо, естественно, уже ждал. Его рука тут же оказалась на талии Велии, и он подтянул её ближе, пока она села. Невио и Грета сидели напротив, оба уже в привычной полуироничной позиции наблюдателей. А чуть дальше по столу — Адамо с Динарой и Савио с Джеммой. Все — с характером, все — как на подбор. — Надеюсь, ты ешь мясо, — бросила Джемма, слегка прищурившись. — У нас тут всё по старинке. Ну, кроме Киары конечно. — улыбнувшись взглянула на маму Массимо. — Конечно, ем, — усмехнулась Велия. — Особенно если оно не отвечает мне в ответ. — Тогда ты нам подходишь, — весело отозвался Савио. Серафина кивнула, вытирая руки от салата: — Грета давно говорила, что у тебя язык острый, как у самой Киары в некоторые моменты молодости Киара только усмехнулась, глядя на Нино: — Я была неосторожна в выборе слов — но точна. Вот почему я замужем за этим упрямцем. Смех за столом. Атмосфера быстро стала тёплой, даже домашней, несмотря на все тени мафии, что скрывались за этими именами и взглядами. Велия ловила себя на мысли, что ей даже не хочется уходить отсюда. Массимо наклонился к уху: — Всё хорошо? Она кивнула и прошептала: — Как у тебя получилось родиться в таком зоопарке с королевскими устоями? — Потому что я лев, amore. Просто не забывай: ты — моя львица. Их взгляд на секунду скрестился. Грета, наблюдая всё это, едва удержалась от комментария, но Невио опередил её: — Только не начинайте трахаться под столом, ладно? Некоторые из нас тут едят. — Не переживай, Невио, — ответила Велия с нахальной улыбкой. — У тебя-то всё равно аппетит портится при любой форме страсти. Киара рассмеялась первой — и именно её смех снял остаточное напряжение. — Dio mio, вы как дети. Но, кажется, у нас действительно новая часть семьи за этим столом. И Велия впервые не почувствовала себя гостьей. Она почувствовала — она в доме. Когда основное блюдо сменилось лёгким десертом с кремом и фруктами, разговоры стали более непринуждёнными. Грета что-то вполголоса обсуждала с Динарой, Невио снова пытался спорить с Савио о футбольных трансферах, а Киара, всё ещё с улыбкой наблюдавшая за Велией, мягко кивнула в её сторону: — А ты, cara mia, расскажи что-нибудь о себе. О семье. О детстве. Велия вытерла губы салфеткой, облокотилась локтями на стол, чуть наклонившись вперёд. В свете ламп её зелёные глаза казались почти янтарными, а непослушные тёмные кудри обрамляли лицо так, будто их специально укладывал ветер. — О, ну что сказать… Беллучи — не самые простые люди, как вы и без меня знаете. У меня два старших брата. Когда мы собираемся вместе — это сразу три причины не звонить в полицию, — усмехнулась она. — Мама у нас строгая, но справедливая. А папа был бы счастлив, если бы я всё ещё ходила в закрытом платье до пола и не открывала рот без разрешения. — К счастью, ты не послушала, — тихо прокомментировал Массимо, а его пальцы невзначай коснулись её руки под столом. — О да. Он до сих пор в шоке. Особенно после той истории на Кипре. — О, это уже звучит интересно, — вмешалась Серафина, улыбаясь. — Поделись. Велия покачала бокалом с вином, вздохнула: — Кипр. Нам тогда всем нужен был отдых. Один из братцев только вышел из тюрьмы, другой поругался с отцом. И вот — мы всей семьёй в роскошной вилле у моря. Первые два дня — благодать. А потом я решила… освежить атмосферу. — Чем? — хором поинтересовались Невио и Адамо. — Пляжная вечеринка. С местными. С вином. С громкой музыкой. С диджеем, который умудрился вырубить свет во всей округе. Итог — соседи вызвали карабинеров, братья чуть не задушили диджея, а я — я осталась единственной, кто рассмеялся, когда нас вывели на улицу босиком и с бутылкой просекко в руках. — Это была ты в TikTok? — внезапно вмешалась Грета. — Видео с девушкой в чёрном купальнике, орущей на полицейского, что “у неё всё под контролем”? Велия склонила голову, улыбаясь: — Guilty as charged. Смех за столом накрыл всех волной. Даже Нино, обычно сдержанный, усмехнулся, покачав головой. — У нас давно не было таких гостей, — сказал он, глядя на Киару. — Но мне нравится твой дух, ragazza. Он… живой. — Ага, и опасный, — хмыкнул Алессио, — но, кажется, идеально подходит для этого безумца, — он кивнул в сторону Массимо. Массимо ничего не ответил, только сжал пальцы Велии крепче и посмотрел на неё так, будто в этом взгляде было «не отпущу». Она снова почувствовала — она здесь не просто потому что Массимо хотел. Она была одна из.

***

Когда гости уже начали расходиться, мужчины курили сигары на террасе, обсуждая последние новости Камморы, а девушки унеслись в комнату Греты примерять какие-то новые платья, Велия осталась на кухне. Она не любила сидеть без дела, особенно когда была гостьей. Поэтому, закатав рукава, взялась за тарелки. — Tesoro, не нужно, ты же у нас гостья, — мягко сказала Киара, войдя на кухню с салфетками в руках. — Иди отдохни, я сама. — Нет-нет, Signora Киара, правда… мне это в кайф. — Велия улыбнулась и смахнула крошки со стола. — Да и если честно, мне как-то… хорошо здесь. Не хочу уходить. Киара с тихим вздохом оперлась о край стола, наблюдая, как девушка ловко ополаскивает тарелки. Потом подошла и молча начала складывать столовые приборы. — У тебя руки хозяйки. Это видно. — Моя мама называет это «инстинкт выживания», — с усмешкой пробормотала Велия. — У нас дома… всё по-другому. Братья шумные, вечно кто-то спорит, кто-то хлопает дверями. Никто особенно не спрашивает, как ты. Не так, как здесь. У вас тепло. Спокойно. Без криков. Она умолкла, продолжая тереть одну и ту же тарелку, будто забывшись. Киара не спешила нарушать молчание. Она положила ладонь ей на плечо — мягко, как мать, как женщина, которая слышала всё, даже если это не было сказано вслух. — Знаешь, я росла в семье, где было далеко не так. Мы с сёстрами дрались за любовь отца, как за крошки со стола. Но я поклялась себе — мои дети будут жить в доме, где не нужно воевать за тепло. Велия посмотрела на неё — в глазах блеснуло что-то, что она сама бы не признала: зависть, боль, благодарность. — Ты справилась. У тебя получилось, — тихо сказала она. — И у тебя получится, amore mio. Ты часть семьи теперь. Даже если твои братья пока не знают, что это значит. — Они знают… просто выражают по-своему: «Зачем ты опять туда попёрлась?» — передразнила Велия, сморщив нос. Обе рассмеялись, и Киара с улыбкой погладила её по спине: — Вот и отлично. А теперь помоги мне достать ещё вина — я чувствую, сегодня мужчины не уйдут раньше полуночи. Велия вытерла руки, кивнула, и они вдвоём, под приглушённый смех за окном, исчезли в кладовой — будто это была не просто кухня мафиозного дома, а сердце чего-то по-настоящему родного и настоящего.

***

Утро после ужина. Кухня дома Фальконе. Велия проснулась рано — слишком рано для кого-то, кто до полуночи болтал с Гретой о самых громких романах Камморы и спорил с Невио о том, какая паста достойна называться настоящей. Но в доме Фальконе была особая тишина, такая, что не хотелось спать. Хотелось жить. Она спустилась босиком, в свободной футболке, чуть сползшей с плеча, и мягких шортах. Кучерявые волосы рассыпались по спине — после душа она не стала их сушить, и теперь отдельные пряди мягко касались щёк, щекотали ключицы. На кухне уже пахло кофе. Киара, как всегда, была первой. В светлом халате, с собранными волосами и безупречно ухоженными руками она что-то аккуратно нарезала на разделочной доске. — Buongiorno, — сонно произнесла Велия, подтягиваясь и пряча зевок. Киара обернулась и сразу же улыбнулась — с той самой, особенной теплотой, что всегда таилась в её взгляде. — Доброе утро, cara mia. Как спалось? — Честно? Как в раю. — Велия подошла и украдкой взглянула на стол: свежий хлеб, варенье в хрустальной баночке, кусочки персика и мятный чай. — Ты встаёшь раньше солнца? — У меня шестеро племянников и муж, который любит завтрак в семь утра, — Киара рассмеялась. — Так что привычка стала стилем жизни. Велия села на табурет, подтянув колени, и на мгновение замолчала, уставившись в чайник. — Вчера было… волшебно. Я не шучу. Никогда не чувствовала себя частью чего-то настолько настоящего. У нас в семье — всё по правилам. Ты сильная — значит, не жалуйся. Ты девочка — значит, веди себя жёстко. А ты здесь — просто мама. Женщина, хозяйка. Ты успокаиваешь всех, просто проходя мимо. Киара улыбнулась с лёгкой грустью. — Я рада, что ты это чувствуешь. Ты заслуживаешь этого — чтобы кто-то держал твоё сердце в тепле. Оно у тебя большое. И очень живое. Велия шумно вдохнула носом, будто подавляя вспышку эмоций, и резко усмехнулась: — Чёрт, ты делаешь так, что я почти хочу расплакаться. Прекрати быть такой милой, а то я перееду сюда. — А кто сказал, что ты не можешь? В этот момент с лестницы донёсся лёгкий шум. Через минуту появился Массимо — в серой футболке, тёмных спортивных штанах, с влажными от душа волосами и той своей привычной полуулыбкой, которая сводила Велию с ума. — Что-то тут вкусно пахнет… — он подошёл и кивнул обеим. Киара поджала губы и улыбнулась сыну: — Доброе утро. Завтрак почти готов. Велия помогла мне. — Конечно, помогла, — буркнул Массимо, — она же у нас хозяйственная, — он метнул на неё выразительный взгляд. Велия посмотрела на него из-под прядей, сползших на глаза. — А ты у нас вечно подслушиваешь, да? — Ты громко разговариваешь, bambolina. Киара, смеясь, отступила к плите: — Оставлю вас на минутку. Только не деритесь. Велия встала, подошла ближе, ткнув Массимо в грудь пальцем: — Я вообще-то тебя похвалила сегодня ночью. — Да? — Он наклонился ближе, его голос стал ниже. — А хочешь повторить это в моей комнате? В деталях? — Слышь, — она отступила на шаг и указала на стол. — Мама рядом, не забывай. — Значит, придётся подождать до вечера, — усмехнулся он, а потом неожиданно мягко коснулся её плеча. — Ты правда ей понравилась, знаешь? Мама — не из тех, кто легко пускает кого-то в дом. А ты… ты не просто зашла. Ты как будто вписалась. — Потому что я на удивление… уютная? — Велия приподняла бровь. — Нет, потому что ты настоящая. Без маски. Он задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем стоило, и Велия вдруг почувствовала, как сердце сжалось — не от страсти, не от желания, а от чего-то гораздо глубже. От понимания, что, возможно, впервые за долгое время её любят не за внешность, фамилию или фамильную дерзость. А просто за неё. Позже в этот же день, когда солнце уже клонилось к закату, вся компания собралась в гостиной. Алессио, откинувшись на диван, крутил в пальцах бокал с лимонадом, вальяжно наблюдая за тем, как Невио спорит с Гретой о том, кто виноват в провале прошлогоднего семейного квеста. — Ребят, — протянул он лениво, но с хитринкой в голосе. — А может, в клуб? Как в старые добрые? Вечер свободен, настрой — огонь. Грета моментально повернулась к Велии, будто на автомате, почти с предвкушением. Уголки её губ дрогнули. Она прекрасно знала, что предложение не останется без последствий. Особенно если рядом — Массимо. — Клуб? — переспросила Велия, приподнимая бровь. — Серьёзно? А то я думала, тут мафиозные посиделки строго до десяти вечера, и все по комнатам. — Не выдумывай, cucciola, — фыркнул Невио. — Ты сама недавно говорила, что хочешь потанцевать. Вон, у бассейна нас всех чуть в воде не утопила под свою дурацкую музыку. — Это был Bad Bunny, между прочим, и все пританцовывали, не ври, — усмехнулась она. Массимо сидел рядом, молча наблюдая за ней, но подбородок чуть приподнялся, глаза прищурились — он будто ждал, какое решение она примет. И не просто из интереса, а потому что знал: клуб — это флирт, это мужчины, это шум, это внимание. — Ну? — не выдержала Грета, заглянув Велии в глаза. — Мы едем или ты боишься сжечь танцпол? Велия медленно повернулась к Массимо, улыбнулась краешком губ и со сладкой, почти вызывающей небрежностью произнесла: — Если мои любимые мальчики будут меня охранять, может, и рискну. — Охранять? — Алессио фыркнул. — Девочка, за тобой охрана из ада пойдёт, если ты в таком виде появишься. — Ты видел, как она в бикини по дому ходит? — добавил Невио. — Мужики внизу чуть с балкона не свалились. Если она наденет что-то короткое — я первым пойду драться. — Значит, идём, — подвела итог Грета. — Надевай каблуки, strega, и не забудь свою магию дома. А то мой брат не выдержит. Массимо только усмехнулся, но в глубине взгляда у него мелькнула искра собственнического желания. — Магию я с собой беру. Только сегодня — исключительно для тебя, tesoro mio, — хмыкнула Велия, шлёпнув его по колену и уже вставая. — Пойду выберу платье. Такое, чтоб вы все охренели. И пошла, виляя бёдрами. Массимо смотрел ей вслед, будто оценивая потенциальную катастрофу, которую сам только что разрешил. Грета, смеясь, подмигнула ему: — Ты знал, на кого нарываешься, брат. Самое интересное только начинается. Они подъехали к клубу ближе к полуночи. Фальконе и компания входили без очереди — охрана знала их в лицо. Гул басов пробивался наружу, неон заливал вход сиянием, а дым машин и духов смешивался в воздухе с ощущением роскоши и риска. И тут Велия появилась из автомобиля. Она вышла последней, как специально — чтобы все успели заметить. Платье, которое она выбрала, было тем самым — персиковое, полупрозрачное на свету, с высоким вырезом на бедре и тонкими лямками, постоянно соскальзывающими с плеч. Оливковая кожа мерцала в мягком свете фар, кучерявые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого падали пряди на лицо, подчёркивая зелёные глаза. Туфли — на шпильке. Вся она — как воплощение греха и лета. Мужчины у входа обернулись. Некоторые — резко. Кто-то даже замолчал на полуслове. Велия заметила это — и ухмыльнулась. Спокойно, уверенно. — Ну вот, — буркнул Алессио, глядя на брата. — Пошёл отсчёт до первой драки. Массимо стоял рядом, с каменным лицом. Его взгляд медленно скользнул от лодыжек Велии вверх, остановился на том самом вырезе, потом на спине, открытой почти до копчика, и, наконец, на её лице, где она уже смотрела на него. — Я же предупреждала, что все охренеют, — прошептала она, подходя ближе. — Тебе идёт, когда ты пытаешься скрыть злость. Особенно неудачно. Он притянул её за талию, наклонился к уху: — Я считаю секунды до того, как на ком-то из этих мудаков будет кровь. Лучше держись рядом. — Tranquillo, — ответила она, облизнув губы. — Я сегодня только твоя. Ну… почти. Грета рассмеялась, проходя мимо: — Только попробуй станцевать с кем-то ещё — и Массимо сожжёт клуб. Внутри было ещё жарче. Мигающие огни, музыка, поток людей. Они обосновались в VIP-зоне — в своём стиле: бутылки, охрана, пространство. Но даже оттуда Велия то и дело ускользала на танцпол — чтобы вернуться, заливаясь смехом, и сесть на колени к Массимо. Он не отпускал её глаз. А когда к ней подошёл незнакомец, высокий парень в дорогой рубашке, и что-то сказал, она только наклонилась к нему — Массимо уже встал. Но Велия всё почувствовала вовремя. Она, как ни в чём не бывало, сделала шаг назад и улыбнулась: — Извини, красавчик. Сегодня я танцую только с одним психом. И вернулась к Массимо. — Ты доводишь меня, — выдохнул он, обнимая её сзади за талию. — И знаешь об этом. — А ты не уйдёшь, — ответила она, поднимая руку, чтобы провести пальцами по его щеке. — Вот и баланс. Они растворились в музыке — на грани поцелуя, на грани драки, на грани контроля. Где-то после второй бутылки и танцев под итало-хаус начала 2000-х, Массимо на мгновение остался один у барной стойки — проверить сообщение от Нино. Велия танцевала с Гретой и Алессио, хохотала, держа бокал в одной руке и вторую вскинув вверх, следуя за битом. Она поймала взгляд Массимо, послала ему воздушный поцелуй и уже собиралась подойти, когда увидела её. Блонди — высокая, с эффектной укладкой и в платье, которое скорее было ремнём, чем одеждой. На каблуках, будто подбиралась на подиум, и с таким наглым выражением лица, будто знала, кто такой Массимо. Она проскользнула к нему, положила руку на его плечо и уже что-то говорила — с дерзкой улыбкой, указывая пальцем на меню бара. Её грудь едва не касалась его руки. Она смотрела на него снизу вверх, как будто знала, с кем разговаривает. Массимо что-то ответил сухо, взгляд скользнул в сторону, но он не отошёл. И этого Велии хватило. Беллучи почувствовала, как в ней вскипает злость. — Это чё за гламурная puttana, нахрен? — выдохнула она, вцепившись в бокал. — Ага, ты её тоже заметила? — Грета удивлённо обернулась. — Да расслабься, Массимо не из тех, кто… — Он, может, и не из «тех», но она — из «тех», кто не понимает намёков, — отрезала Велия. Она резко пошла вперёд — бёдра в платье с высоким разрезом двигались с той самой напористостью, что вызывала аварии на дорогах. Подошла вплотную к паре, будто собиралась пройти мимо — и вдруг резко остановилась, развернулась и, с гневной улыбкой, нависла над блондинкой. — Ты чё, глухая? — выплюнула она, громко, чётко. — Он не будет покупать тебе выпивку, поняла? Та отшатнулась, глаза расширились, но Велия не остановилась. — Я понимаю, ты тут в поиске спонсора или, может, кастинга на дешёвое порно, но ты не по адресу. Найди себе кого-то попроще. Или к барной стойке присосись, как обычно. — Велия, — вмешался Массимо, сдержанно, но голос стал ниже. — Всё нормально. — Нормально было, пока эта не подошла, — она метнула в него взгляд. — Ты вообще видишь, как она на тебя смотрела? — Я не ответил, я… — Можешь не оправдываться, Фальконе. Я ревную, да, ревную, и если бы она не отвалила — я бы вылила ей на голову эту текилу. Хочешь проверить? Та ушла, что-то бурча под нос, а Велия развернулась обратно к Массимо. — Просто скажи, если хочешь флирта с левыми. Я тоже могу не сидеть в углу. Массимо выдохнул, схватил её за запястье и притянул ближе. — Ты, блядь, врываешься, как ураган. — Лучше быть ураганом, чем ковриком. — Знаешь, ты безумная. — Но ты мой, — усмехнулась Велия, — так что смирись. Он не выдержал, притянул её за затылок и поцеловал — жадно, жёстко, так, что окружающие отводили взгляд. А Велия с ухмылкой знала: ни одна блондиночка больше не подойдёт к нему этой ночью. В машине. — Ты видел её лицо? — Велия бросила телефон в сумку и села в машину, захлопнув дверь так, что стекло вздрогнуло. — Эта сука реально думала, что она впечатлит кого-то этим пластиковым взглядом? Массимо молча пристегнулся и завёл двигатель. — Просто хотела халявного бухла, tesoro, — спокойно заметил он, — а ты устроила там сцену на весь клуб. — Да я ей ещё и по сценарию могла, хочешь? Акт первый: как не лезть к чужим парням! — Велия продолжала ворчать, запуская пальцы в кудри. — Меня, блядь, на минуту оставить — и всё, как мухи на сладкое. Или, точнее, на мясо. — Я не отвечал ей. Даже не собирался. — Да, но ты и не отшил. Не ушёл. Просто стоял и пялился в телефон, пока она… Она, Массимо! Он усмехнулся — тихо, почти не заметно. Велия выдохнула и отвернулась к окну. Молчали минут пять. И тут Массимо свернул не к её дому, а в сторону маленького окошка с жёлтым неоном. Велия прищурилась. — Ты куда? — Задабривать бурчащую Беллучи, — флегматично бросил он. — Только так и выживают мужчины в этой мафиозной реальности. — Не вздумай покупать мне салат, — буркнула Велия. — Если хоть подумаешь о чём-то зелёном — я выйду замуж за Алессио. — Учту, — фыркнул Массимо и уставился на меню. — Один бургер с двойным сыром, картошка, острые крылышки и милкшейк. Для мафиозной принцессы. — Добавь ещё луковые кольца. Я сегодня заслужила. Он протянул ей пакет уже в машине, и она, наконец, немного смягчилась. — Если бы ты всегда так решал конфликты, — начала она, прожёвывая крылышко, — может, я бы не думала каждые три дня, как тебя отравить. — Ты не сможешь. Я умру с улыбкой — потому что ел бы что-то вкусное. — Придурок. — Моя. — Угу, — Велия глотнула милкшейк и кивнула. — Твоя. Но если ещё раз к тебе подойдёт такая — я не буду ругаться. Я просто откушу ей ноготь. С мясом. — Che dolce… Он рассмеялся, а она, наконец, облокотилась на его плечо, всё ещё держа в руках картошку. Ужин в машине, ночной Неаполь за окнами и шум города — всё это растворялось, когда Массимо целовал её висок. — Поехали ко мне, бурчащая Беллучи? — Только если потом сделаешь мне массаж ступней. — А ты точно не из ада? — Из лучших его этажей, amore.