ГЛАВА 2: «Ни боли, ни упрека»

Эрен думал, что сейчас задохнется. Пытаясь сбежать от нахлынувшей информации, он стал судорожно листать газету, сам до конца не понимая зачем. Глаза расширились, когда из очередного разворота выпал маленький клочок бумаги. Открыв записку, Йегер еще больше разозлился. Всё, что на ней было написано: “Мы не даём тебе ответы. Мы даём тебе выбор.” — Молодой человек! — воскликнула женщина средних лет. — Нельзя так ругаться, еще и при детях! Юноша несколько раз извинился за свои крылатые матерные выражения, и почувсвовал, что отсюда нужно было скорее бежать. Но куда? С вопросом “Зачем?” он разберется позже. Эрен прижал руку к груди — словно сердце пыталось вырваться из прошлого, в которое он больше не вернётся. Сердце билось, как в последний раз, но тогда он знал, зачем всё это. Сейчас — он был совершенно без понятия. Тело желало двигаться, бежать, выживать, а мозг все еще пытался выстроить логическую цепочку происходящего. Он понятия не имел, где хотя бы можно остановить мысли, чтобы услышать себя. Не мог же он заявиться к кому либо из них? Ведь не факт, что они остались в этом городе. Возможно они за океаном… А может и вообще кто-то уже и не жив? — Нгх! — Эрен скрестил руки, вновь уставившись на эту чертову дату на обложке газеты. Йегер даже не стал оглядываться. Она уже сделала своё. И исчезла, как тень чужого сна. И вряд ли когда-нибудь он с ней пересечется. “Интересно, это была истинная форма Читателя, или одна из?” Наконец-то выйдя на улицу, Эрен лишь радовался тому, что погода была очень теплой, и если это действительно поздняя весна — до заката еще пару часов. Но сегодняшняя проблема не испарилась — куда дальше? Где он хотя бы может переночевать? — А может? Микаса бы точно никогда не вернулась в свой старый дом. Даже в детстве они не приближались к нему. Это место всегда пахло страхом и смертью. Он находился достаточно вдали от города, в лесу, и вряд ли другие люди заняли его — в конце концов, все прекрасно знали, сколько людей в нем были убиты. Эрен был уверен, что новая волна чувств охватит его, как только он приблизится к дому — но, устав физически и морально, ему просто хотелось принять горизонтальное положение и наконец-то подумать в тишине. Дом казался заброшенным даже временем. Ни света, ни следов, ни звука. Наверное, это был хороший знак. Тем не менее, Эрен не мог себе позволить так легко войти через входную дверь. Испытав свое мастерство и ловкость, Эрен вошел через окно второго этажа, как будто снова был подростком, крадущимся за правдой. Тихо и жутко пыльно. Пыль не только лежала — она дышала. Как будто дом тоже задыхался от воспоминаний. Спустя несколько минут и пару обходов, Эрен пришел к выводу, что дом пустовал уже давно. Он был один в этом доме. Один в своём прошлом. И в этом, кажется, была хоть какая-то честность. На втором этаже всё было так, как будто дом сам выдохся от жизни. Ни звука, и отпечатка времени — только тихое дыхание Эрена. Осторожно ступая, Эрен открыл одну из дверей. Сломанная кровать, с покрывалом, которое держалось, пожалуй, только на памяти. Он не мог сказать, жила ли здесь Микаса — или просто когда-то играла. Но было в этой комнате что-то... её. Он сделал шаг вперёд — и тень метнулась из-под шкафа. Кот? Огромный, совсем не пушистый, с поцарапанным ухом и огромными, недоверчивыми глазами. Он затаился у угла, но не убегал. Просто смотрел. Будто пытался что-то понять, также, как и Эрен. — Ну, и кто ты такой? — тихо сказал Эрен. — Тоже затерялся? Кот не ответил. Он просто медленно моргнул — будто признавая: ты тут временно, человек. Эрен опустился на пол и прислонился спиной к стене. Паутина коснулась шеи, но это уже было неважно. В окно лился мягкий, рассеянный свет, который касался старых рам, пола, его лица. И казалось, будто мир, наконец, позволил ему не быть никем. Или же просто быть.

· · ─────── ·𖥸· ─────── · ·

Солома из под простыни, как ни странно, стала причиной пробуждения юноши. Ночью, когда он уже изрядно утомил себя своими же мыслями, и перебравшись на кровать, он вообще не обращал внимания на комфорт. Сейчас уже было неудобно. Протяжный выдох. Честно говоря, в нем таилась большая надежда, что всё это приснилось, или еще лучше — было чьим-то воспоминанием, попавшем к нему. Хотя, Путей же уже не было. И его, тоже, не должно было быть. Он так и не смог даже близко подойти к ответу на вопрос “Зачем я здесь”. Эрен не врал, когда кричал Армину в избытке эмоций, что он хотел бы остаться с Микасой, и со всеми остальными тоже. Но он также понимал, что это совершенно невозможно. Тогда им всем нужно было родится в то время, когда никаких войн не было. А такое время вообще когда-нибудь было? Тем не менее, душу начинала греть мысль: может, он здесь не просто так. Может, есть что-то, что он ещё не завершил. Или не решился продолжить. И раз силы титанов больше не было, на этот раз это связано с чем-то человеческим? Если это так, то страхов у Эрена появлялось всё больше и больше. 13 лет спустя. Его не так волновал огромный промежуток времени, он даже, возможно, мог бы с ним согласиться, если считать это как рок, как наказание за проклятие использованной силы, но вместе с этим появлялся еще один встречный вопрос — а какой смысл возвращаться в мир спустя такое количество лет? Возможно, кто-то не справился с болью потерь последних лет, кто-то уже давно сгнил в могиле, а кто-то… Кто-то его совсем забыл. Он закрыл глаза. Мысленно открыл дверцу, за которой стояли слишком личные воспоминания и желания. “А может, ждать и не нужно было? А может, она не ждала и года?” Эрен отвлекся от вчерашних повторяющихся мыслей новой, и очень для него странной — на секунду, ему стало любопытно, где находится Кот. Найдя его на кухне, Йегер в очередной раз убедился, что дом давно пустовал. Спускаться в подвал в поисках еды было бессмысленно, разве что если только можно было найти что-нибудь для рыбалки. По кухне пронеслось эхо ухмылки парня. В том вымышленном эпизоде, он возвращался к Микасе с отличным уловом. Хотя сам никогда не занимался этим в своей жизни. “А это что? Послесмертие?” На миг стало смешно. Ведь, он же мог что угодно показать Микасе, их поцелуй, их взгляд друг другу в душу, да хоть наконец-то нормальный диалог о чувствах, их ночь… А там были какие-то замысловатые фразы, как это и было в обычной жизни. К своему удивлению, у Эрена и сейчас не было мыслей по типу “если бы только я мог, я бы всё изменил”. Хотя бы потому, что они были мертвы сейчас. Если не все, то точно большая часть. И возможно, даже Микаса. Боже, она так хотела защитить его, что он ничего не мог поделать, не смог придумать другого, как иначе защитить ее. Эрен сжал кулаки, будто хотел нащупать в пальцах смысл, ускользающий, как вода с его каждой новой не останавливающейся рефлексией. Он хотел, чтобы она жила. Чтобы они все жили. В груди скреблась мысль — живая, острая. «Если я нужен был только мёртвым для их будущего — зачем я живой в настоящем?» Вчера он допускал мысль, что вернулся по воле судьбы. Сегодня он начал подозревать — а вдруг это была ошибка? Если бы был другой путь? Не в его действиях — кого-либо другого. А если бы кто-то другой справился лучше? Кто-то, кто не выбрал бы бойню? Кто-то, кто не выбрал бы лишь определенную группу людей… Эрен кажется стал подозревать, от чего его последние сутки штормило больше всего. Он дал им будущее — но что теперь они делают с ним? Строят ли они мир — или снова ищут, кого винить? Может, он зря умер — потому что свобода без памяти ничто. Он ради этого здесь? Увидеть, что он допустил огромную ошибку и его жертва была напрасна? Йегер провел ладонью по зеркалу, пытаясь взглянуть в свои же глаза. Это не первый и явно не последний раз, когда он сравнивает отражение с тем, кто чувствует всё — и одновременно ничего. Он выглядел так, будто мир уже однажды закончился — и всё же продолжает вращаться. Глаза — не просто усталые, а пережившие больше, чем полагается одной жизни. В них нет страха, но есть нечто более тяжелое — принятие. Он больше не борется — он помнит. Веки будто отяжелели от слёз, которых он больше не может себе позволить. Губы сжаты, как замок, в котором заперты все те крики, что он не дал себе права выпустить. Ни боли, ни упрека — только тишина, которая глушит громче любых слов. Тишина человека, который знал, что будет монстром, и всё равно пошёл до конца. Он выглядит не потерянным, но загнанным в самую глубину себя. А ведь это страшно. Никакой маски. Никакой позы. Только настоящее лицо Эрена, каким оно могло бы быть в мире, где его больше никто не ждёт. Ему срочно нужно было сделать что-то обычное. Просто чтобы напомнить себе, что он еще человек. Или хотя бы похож на него. Эрен пока что не знал, кем ему быть. Но точно знал, кем быть больше не мог.

· · ─────── ·𖥸· ─────── · ·

Эрен шёл к реке наугад, как будто ноги знали путь лучше головы. Он держал в руках самодельную удочку — палку, найденную за домом, с привязанной леской, тонкой, чуть обтрепанной, как и он сам. Крючка не было, но кое-что похожее удалось выковырять из старой коробки с гвоздями. Река встретила его мягким шумом и отражением раннего солнца. Она текла неторопливо, без нужды торопиться куда-либо. Как будто говорила: «Ты никуда не опоздал». Он устроился у самого берега, прислонился к сухому корню, опустил приманку в воду и замер. Сначала мысли роились, как мошкара над водой. Но с каждой минутой, с каждым вдохом, их становилось меньше. Тело наконец-то успокоилось. Как-будто само начало понимать: тебя уже не будут звать, тебе уже некуда спешить. Он закрыл глаза. Просто звук воды. Просто солнце на коже. Просто жизнь — та, которая не требует быть героем. — Попался, — прошептал он, почувствовав лёгкий рывок. Маленькая рыба блестела, как будто была сделана из стеклянных осколков света. Он аккуратно снял её с крючка, положил в траву. В голове пронеслась мысль, что было неплохо накормить Кота рыбой — они же такое едят? Воле поневоле Эрена задумался о том, многие ли теперь так беззаботно проводили свое утро, день и вечер. Чем вообще сейчас люди занимаются? Или бесконечные войны за всё на свете — это вечный цикл всего человечества? Возвращаясь к дому с весьма неплохим уловом для первого раза, вперемешку с мыслями, как ему теперь это все приготовить, он представлял несколько вариантов развития событий. И худшие, и лучшие, но ни в одном из них он пока не мог представить, что он к ним возвращается. Эрен и сам прекрасно понимал, что он боялся. Он жуть как хотел их увидеть, поболтать… может, даже немного увидеть слез любви и благодарности от Микасы, Армина… Леви. Но он совершенно не понимал, что с этим делать дальше. Это же тебе не сказка какая-то, где вернувшись из мертвых, люди только радуются. Если всё, действительно, по-настоящему — Эрен принесет им больше бед, чем счастья. Сердце резко застучало с бешеной скоростью, когда он осознал что вокруг дома Микасы кто-то бегает. Эрен тут же спрятался за деревом, обнимая ведро с уловом. Если бы кто-то ему сказал, что он будет в таком положении спустя сутки после своей смерти, он бы точно рассмеялся. — Дариан , смотри! — раздался детский голос, и Эрену стало немного легче. — Ты только взгляни на эту ящерицу! — Боже, Арден , когда тебе надоест наблюдать за этими своими приятелями? Эрен не мог сдержать свое любопытство. Более того, факт того, что это были дети его успокаивал. Лишь бы по близости не было взрослых. Сам он не осознавал, но почему-то этот момент сейчас его волновал больше, чем само присутствие детей. Сердце Йегера совершило сальто, не меньше. Один из них, точная копия Армина. Эрен невольно поднес руку ко рту, а затем оставил ее на груди. Улыбка не покидала его лицо. Даже если Армин по каким-то причин уже искал его в Раю или Аду, у него есть сын. А может и не один! — Арден, ну что там? Значит, так зовут сына Армина. Эрен усмехнулся. Он готов был поспорить, что это имя друг придумал соединив свое имя с Эрена. Наверняка, за этим именем было и другое значение, конечно. — Я ничего не вижу! — огрызнулся блондин. — Мне кажется, его там нет. — Мы же специально принесли ему еды, а он даже не выходит! Йегер успокоил сам себя, осознав, что они явно говорят про Кота. Второго пацана, который, наверное, немного был постарше Ардена, он никак не узнавал. Точнее, в нем он не видел никого из своих. Более того, Эрен чувствовал в этом мальчике что-то странное — как-будто немного раздражающее. — Да ладно, Дариан. Мы же тут как минимум на две недели — еще не раз увидим кота, — блондин похлопал друга по плечу. — Говорят, в этом году будет особенная программа, — заинтересованно говорил Арден. — Может, какие новые песни сочинили? — Я жуть как хочу попасть на ярмарку. На Либересе , конечно, тоже вкусные праздники — но что-то здесь другое. — Кота жаль, — пробормотал Дариан. — Мы вряд-ли завтра сбежим от мам. — Доброе у тебя сердце, все же — не смотря на все твои колючки, — улыбнулся Арден. — А когда мы пойдем к Эрену? Его голос задрожал едва уловимо, и Эрен ощутил, как что-то сжалось и в нём. Так, что даже дышать стало трудно. Всё тело напряглось, как струна — он даже на миг забыл, зачем прятался. — Мама сказала, что они хотят дождаться капитана — а он приедет чуть позже. — О, я бы с удовольствием с ним повидался! Хоть и живем недалеко друг от друга, а так редко видимся! Мальчишки продолжали болтать обо всем вперемешку, о празднике, о коте, местами затихали. Эрену хотелось их слушать дальше, и в то же время было огромное желание, чтобы его оставили одного. — Чем займемся эти две недели до самого праздника? — спросил Дариан, застёгивая свою сумку. — Северную часть леса мы еще исследовали в прошлый раз. — Вечно ты впутываешь нас в какие-то неприятности, Дариан, — отозвался Арден, — сейчас даже Миры нет рядом, чтобы ты мог выпендриваться. — Эй, нечестно! Я твои симпатии не высмеиваю! Пока Дариан кричал на Ардена, их голоса становились все тише и тише, дав возможность Эрену успокоиться. Они скрылись за деревьями, не подозревая, что оставили позади кого-то, чьё имя когда-то кричал сам мир. Эрен медленно выдохнул и опустился на корточки. Тринадцатый День Памяти Мира. И дети, у которых он больше не спросит, помнят ли они, ради чего всё это. Но была и приятная мысль, от которой он не мог и не хотел избавляться — праздник есть. Жизнь — есть. Теперь бы только понять, есть ли в ней место и для тех, кто однажды заплатил за нее собой.