Лу

Год назад. Возле «Утконоса» толпится народ. Кто-то курит, и дым от дешёвых сигарет смешивается с запахом духов, мусора и алкоголя. Рёв моторов заглушает смех и споры у входа в клуб. Кени стоит рядом с группой ярко одетых людей, горячо о чём-то спорящих. Я останавливаюсь поодаль, делая вид, что зашнуровываю ботинок. До сих пор не понимаю, зачем пришла. Тревога ползёт по позвоночнику противной змейкой. Когда я поднимаю голову, Кени незаметно кивает в сторону проулка и скрывается в дверях клуба вместе с компанией. Я оглядываюсь и ныряю в узкий проход. Сделав несколько шагов, вдруг осознаю: это может быть ловушкой. От Шазы вполне можно ожидать подобного. Избавиться от надоедливой псионички под видом ограбления. Идиотка. Побежала на зов, стоило ему только поманить. Я машинально выставляю руки, готовясь в случае чего защищаться. Но в проулке тихо. Делаю ещё несколько шагов, вглядываясь в темноту. Ничего. Растерянно оглядываюсь. Что это? Проверка? Прикол? — Ну ты и дура, конечно… — досадливо шепчу и разворачиваюсь, чтобы уйти. Что бы это не было, участвовать в этом дальше, я не намерена. В этот момент доносится шорох за мусорным контейнером. Я замираю. — Помоги мне… — тихий, надрывный голос за спиной заставляет обернуться. Подхожу, всё ещё готовая применить пси-способности. Но, разглядев человека на земле, сразу узнаю его. Я так долго вглядывалась в фото из досье, что сомнений нет: неоново-жёлтые волосы, испачканные грязью и кровью, лицо в синяках, руки с татуировками огня вывернуты в неестественном положении. Это он. Вспышка. Шаза подарил мне человека, которого мы искали две недели. Того, кто организовал слежку за Йонасом. На моём лице расплывается жестокая улыбка. *** — Да, крэп! Я его и пальцем не трогала! Я его таким и нашла! — взрываюсь я, забыв о субординации. — Как удобно! — У Жонсьера вот-вот дым пойдёт из ушей. — Вы просто шли мимо и случайно нашли главного подозреваемого в переулке, избитым до полусмерти! — Да! — Я не собираюсь рассказывать ему, кто именно привёл меня в тот переулок. — Мадмуазель Рид, вы понимаете, что когда он придёт в себя, я обязан выяснить, что с ним произошло? — Спрашивайте, — пожимаю плечами, надеясь, что Шаза предусмотрел и это. — Поразительная удачливость, мадмуазель Рид. По-ра-зи-тель-ная, — шипит Марк. Кей в углу кабинета старается быть невидимкой. Наконец Жонсьер вздыхает: — К допросу вас не допущу, пока не буду уверен, что к состоянию подозреваемого вы не причастны. Он уходит, громко хлопнув дверью. Я с облегчением выдыхаю. — Ты как? — спрашивает Кей, присаживаясь рядом. — Нормально, — пытаюсь улыбнуться. — Спасибо, что не вмешался. — Знал, что ты не обрадуешься, если нас обоих отстранят. Эмпатик. — Ты правда просто его нашла? — Да, — я отвожу взгляд. Кей понимающе кивает. — Не хочешь меня в это впутывать? — Меньше знаешь, значит меньше расскажешь на допросе, — у меня вырывается истерический смешок. — И ты его действительно не трогала? — Кей приподнимает одну бровь. — Ну… возможно, пока пыталась помочь, мой ботинок случайно пару раз наступил на разные части его тела. — Совершенно случайно, — поддерживает эмпатик. — Абсолютно, — киваю я. Наши дни. Я несусь по больничному коридору, будто бегу от пожара. А может, и правда бегу, только от себя. Ненавижу себя, Йонаса, работу, всех вокруг. Хотелось кричать ему в лицо, как больно и страшно, как сильно я его люблю. Но я сжимала кулаки, глотала ком в горле и говорила не то, что хотела. Всё было бы проще, будь Йонас… другим. Не таким упрямым. Не таким смелым и правильным. Если бы я знала, что он не бросится помогать, спасать и не усугубит ситуацию. Я бы… Но уверена ли я, что полюбила бы такого Йонаса? «А тебе не всё равно? Год назад точно не было». Колючая фраза, грубый голос, хмурый взгляд из-подлобья. Но больнее всего видеть, как он остывает. Отстраняется. Становится бесцветным, холодным, равнодушным. Останавливаюсь, делаю несколько глубоких вдохов. Успокойся, Лу. Не время быть драмматичным подростком. Соберись и действуй. Сначала решение, а потом страдания. Сжимаю ключи от байка, цепляясь за холод металла. Чувства не заглушить, но я заталкиваю их поглубже. Нужен план. Простой, выполнимый, контролируемый. Сейчас - байк, потом к Приору, доложить, а дальше… дальше… Звонок телефона прерывает размышления. Отвечаю, не глядя. — Я в порядке, — говорю, не дожидаясь вопроса. — Это хорошо, — хмыкает Кей. — Приезжай, мы ждем «важную гостью». — Хорошо, — киваю я, уже догадываясь, о ком речь. Уже собираюсь отключить звонок, когда Кей внезапно говорит: — Эй, напарник… — он замолкает. — Мне жаль. Киваю, забыв, что он не видит. Но чувствует… Удивительный. — Спасибо, — шепчу в ответ. И мы оба понимаем, о чём это. *** Мадам Готье в кабинете Приора выглядит чужеродно, но ведёт себя так, будто это её владения. Мне не нравится эта женщина. Она хитрая, проницательная, холодная и расчётливая. Прямо как… Мой взгляд непроизвольно скользит к Иво Мартену. Они с мадам Готье резко контрастируют на фоне тёплых тонов кабинета. Он - бледный, худой, с идеальной осанкой и волосами, аккуратно перевязанными чёрным шнурком. Она в алом платье с золотыми цветами, с соблазнительной улыбкой и чёрной косой, небрежно переброшенной через плечо. Такие разные и такие похожие одновременно. Меня передёргивает от этой мысли. — Почему её просто не арестовать? — спрашивала я у Приора до её прихода. — У нас с мадам… договорённости, — он поджал губы. Неужели посещаешь её заведение? Промелькнула у меня мысль, но вслух я ничего не сказала. Хотя мы ни разу не сопровождали его туда. Привозят девушек сюда? Я прикусила губу. О, Единый, не твоё дело, как взрослый мужчина снимает напряжение, Лу. — Я не имею дел с девушками и парнями из её заведения, — усмехнулся Иво, глядя на меня. Хотелось провалиться. Неужели мои мысли так легко читаются? — Тогда в чём «договорённость»? — Информация, Лу. Информация. Логично. Красивая и умелая девушка может развязать язык советнику и выведать тайны для шантажа. Оставался вопрос: почему мадам Готье умолчала о пропажах псиоников? Но я не задала это вопрос. Догадывалась. И сейчас, глядя на высокую фигуру женщины, я убеждалась: мне не нравится, что теперь не только Йонас, но и Приор у нее в долгу. Мадам Готье окинула нас с Кеем скучающим взглядом, затем посмотрела на Жонсьера, и её губы изогнулись в ядовитой усмешке. — Это допрос? — Просто дружеская беседа, — улыбнулся Приор. — Вот как… — протянула она и изящно вынула из кармана длинный мундштук. — Надеюсь, вы не возражаете? Иво тяжело вздохнул, но возражать не стал. Мадам закурила, и по кабинету поплыл горько-сладкий аромат хорошего табака. Не синтетика. Я позавидовала. — Мадам, не расскажете, кто такой Дар Су? — спросил Приор, соединив подушечки пальцев. — Су — бог из доштормовой эпохи. Кажется, из восточного племени. Я, знаете ли, не очень хорошо в них разбираюсь. Одухотворённая стихия воды… — Какая связь с нашим преступником? — раздражённо перебил Марк. Мадам посмотрела на него с притворным разочарованием. — Су — «бог-хозяин вод». Управляет реками, озёрами, дождём. Вода считалась священной, дарящей жизнь. Поэтому Дар Су это буквально «дар бога Су», дар жизни. Жонсьер закатил глаза. Я поджала губы. Это не то, что мы бы хотели услышать. — Мадам, — кашлянул Иво, — теология интересна, но мы надеялись узнать, кто скрывается за этим именем? — Оу, — Готье театрально удивилась. — Понятия не имею. Я, признаться, думала, что это вы, месье Приор.