Лу

Год назад. На моём потолке ровно семь трещин. Они расходятся витиеватыми паутинками по серому бетону. С ними надо что-то делать. Я провожу взглядом от одной к другой и со вздохом переворачиваюсь на бок. Взяла бы байк, прокатилась по пустынным трассам пригородов, но боюсь пропустить звонок Кея. Они с Марком допрашивают Вспышку. Как Жонсьер и обещал, меня к допросу не допустили. Упрямый дознаватель. Иво заперся в кабинете с документами, отправив меня отдыхать. Вот и выходит, что я без дела слоняюсь по квартире и считаю трещины. Когда степень скуки почти достигает отметки «я сейчас что-нибудь вытворю», в дверь стучат. Я спешу открыть, за годы работы научилась узнавать стук Кея. Гневная тирада о том, почему он не позвонил, уже готова сорваться с губ, но напарник поднимает руки в предупредительном жесте и выпаливает первым: — Сейчас всё объясню. Вздыхаю, пропускаю его. — Кофе будешь? Кей мотает головой и падает на ближайший пуфик. — Что произошло? — нетерпеливо спрашиваю я. — Он мёртв, — устало отвечает эмпатик. — Вспышка? Он кивает и, вздохнув, начинает рассказывать. Допрос только начался. Вспышка жаловался на жжение во всём теле. Марк сказал, что это из-за сыворотки. Потом подозреваемый начал тяжело дышать. Через несколько минут схватился за грудь и стал терять сознание. Кей бросился к нему, Марк вызвал медперсонал. Когда врач прибыл, Вспышка был уже мёртв. — Отравили цианистым калием. Я почувствовал запах миндаля, когда пытался его поднять, — Кей потирает лицо руками. — Марк рвёт и мечет. Весь медперсонал и охрана проходят жёсткую проверку. Любой мог сделать незаметный укол. Хочется закричать от досады. Прямо у нас под носом убили важного свидетеля. И где-то под слоем злости проступает страх: если они могут такое здесь, то легко проникнут и к Йонасу в больницу. И к Тине. А меня достать и вовсе просто. Всё же я правильно поступила, оттолкнув близких. Так безопаснее. — Он хоть что-то успел сказать? — спрашиваю с последней надеждой. — Только одно имя. Но я даже не уверен, что расслышал правильно, — Кей поджимает губы. — Дар Су. Наши дни. Байк это не транспорт, а продолжение тела. Колени прижаты к бензобаку, ветер бьёт в плечи, но я не сопротивляюсь, я им дышу. Мне это необходимо. Очистить голову от эмоций, сложить пазлы в одну картину. Асфальт мелькает под колёсами, огни города сливаются в золотые путиводные нити. Итак, что мы имеем? Существует подпольная организация, которая похищает псиоников, вырезает органы и пересаживает их богачам, обещая способности. Я не объезжаю пробки, просто прохожу сквозь них, как нож сквозь ткань. Рёв мотора заглушает посторонние мысли. Этот бизнес существует как минимум два года, если судить по найденным телам. А может, и дольше. Знал ли об этом бывший Викарий? Может, всё начиналось как эксперименты по передаче способностей? Если не знал, вопросов ещё больше. Как им удавалось оставаться незамеченными? Развязка, выхлоп, простор. Город отпускает меня, и я вырываюсь на трассу. Скорость. Воздух из городского ветра превращается в сплошную стену, в которую я врезаюсь грудью. Звук уходит, остаётся только вибрация, идущая через кости в череп. Мир сужается до трёх точек: асфальт под колёсами, линия горизонта и моё сердце, бьющееся в такт оборотам. Что дальше? Бунт на площади. Смена власти. Казнь Викария. Потом, фото с намёками, что за нами следят. Зачем? Если они были так незаметны, зачем привлекать внимание? Любой идиот поймёт, что мы вцепимся в такие «подсказки» зубами. Обесцвеченные деревья по обочинам, небо сплющивается в тёмный потолок с дырами-звёздами. На такой скорости воспоминания не могут уцепиться: лицо Йонаса, Вспышка, мёртвые парни в морге, холодные глаза Готье. Всё это срывает потоком, оставляя только чистый, холодный разум. Если только во время бунта мы случайно не задели организацию. Могли ли мы что-то упустить? Что-то с двойным дном? В той суматохе? Возможно. Узнали важное и не обратили внимания. А Дар Су испугался. Тогда он мог решить припугнуть нас, показав, что его сети обширны, а возможности почти безграничны. Новый тайный Викарий. Кривлю губы от этой мысли. Руки на руле, твёрдая хватка, но без напряжения. Я не управляю, я доверяю. Байк подо мной живёт своей жизнью, а я лишь направляю эту мощь вперёд. Но это всего лишь предположения. Догадки. Фактов нет. Может, у Дар Су просто крышу снесло от вседозволенности? Викария казнили, а он остался в тени. У любого флюгер засвистит. Лёгкая дрожь в рёбрах от вибрации, тепло двигателя сквозь кожу. Свобода, острая как лезвие. Дальше? Пирокинетик у дома Йонаса. Потом Вспышка. Проверка персонала ничего не дала. Куча работы: допросы, просмотры камер, увольнения. Ничего. Кто-то незаметный, на кого никто не смотрит, делает укол и растворяется. А потом затишье. Когда стрелка спидометра пересекает запретную черту, я на секунду закрываю глаза. Не от страха. Чтобы почувствовать полёт без картинки. Чтобы стать не девушкой на мотоцикле, а чистым движением, стрелой, выпущенной в темноту. Потом, пропажа учёного из-за Периметра. Важные данные. «Алый Закат». И Йонас, ищущий брата своей коллеги Лили. Бедной Лили Форд. Лили с красными от слёз глазами. Незаметной Лили. Я открываю глаза и резко бью по тормозам. Пустая трасса оглушает тишиной. Нет. Нет. И нет. Или… да? Мотаю головой. У Лили Форд пропал брат-псионик. Возможно, его уже разобрали на части. Но возможно, только возможно, что он работал на Дар Су и засветился. И его спрятали среди жертв. Такое вероятно? Вполне. Но это снова домыслы. Хотя я знаю, как проверить. Достаю телефон и замираю. Зачем тогда рассказывать о пропавшем брате? Им нужен Йонас? Или она таким образом пыталась отвести от себя подозрения? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Нужно уже начинать получать ответы. Я набираю номер. — Рид, вы знаете, что сейчас ночь? — недовольно спрашивает Марк, но голос совсем не сонный. — Лили Форд, — вместо приветствия говорю я. Уверена, он и не собирался спать. — Вам не подойдёт. — Простите? — Прощаю. Но имя Лили Форд вам не подходит. Вы слишком колючая для него. Оставьте Лу Рид. Закатываю глаза. У Марка, кажется, хорошее настроение. Шутит, хоть и несмешно. — Нет, я не об этом. Лили Форд. Её брат, один из пропавших. Проверьте, была ли она среди медперсонала, имевшего доступ к Вспышке. На том конце раздается тяжёлый вздох. — Нет, не была. Раздражённо фыркаю. Крэп. — Но она подрабатывала техничкой в закрытом медотсеке для заключённых на последнем курсе. Технически, при сноровке, могла иметь возможность сделать укол, — добавляет Марк. Хочется подпрыгнуть от радости. — Вы уже догадались, да? — спрашиваю я. — Я не гадаю, Рид. Я перепроверил данные, заметил одно имя, мелькающее в дважды и уже поставил наблюдателей за мадемуазель Форд. Завтра утром Приор даст разрешение на допрос. Немного обидно, что я здесь не самая умная, но я рада, что Марк такой дотошный. — Всё, Рид, идите спать, — раздражённо говорит Жонсьер и отключается. Вдыхаю полной грудью ночной воздух и поворачиваю обратно. Потому что проблемы никуда не делись. Но теперь я везу с собой тишину, отвоёванную на скорости. И этого хватит, чтобы снова вступить в бой.