Йонас

Сигарета летит по дуге прямо в мусорную корзину. Я наблюдаю за её полётом, выдыхая остатки дыма. Он завораживающе танцует в вечернем воздухе, прежде чем раствориться. Спать хочется ужасно, но до конца смены ещё два часа. Потом дом, душ и мягкая кровать. Жизнь потихоньку налаживается. Я даже чувствую душевный подъём, как бы странно это ни звучало. Последний разговор с Лу был трудным, но он всё расставил по местам. От этого стало легче. Надежды больше нет. И это хорошо. Больше никаких страданий, раздумий и деструктивного поведения. Может, я так никогда и не полюблю никого другого, но у меня остаётся любимая работа. Скоро экзамены и надо бы уже подтвердить вторую ступень пси-способностей. Хватит прятаться. Пора работать в полную силу. Мы с Тиной возобновляем общение. Она приходила недавно. Мы поговорили. Серьёзный, взрослый разговор. Необычно, но надо привыкать. Обсудили Ирму и Тома, вспомнили Догана. Было нелегко, но я рад, что после всего мы ещё есть друг у друга. Малая жаловалась, что Лу опять пропадает, редко отвечает на сообщения, о встречах и речи нет. Её это расстраивает. Я пока не знаю, как к этому отношусь. Мне бы хотелось возобновить дружбу. Может, не на прежнем уровне, но хотя бы изредка видеться, знать, как дела. Всё-таки годы интерната и всего, что было после, просто так не вычеркнешь. Я в любом случае желаю ей только добра, как бы она ни относилась ко мне. Надо бы после смены позвонить Лили. Узнать, как она. Кажется, с тех пор как КС официально взяла расследование о пропаже её брата под контроль, связав его с другими делами, Лили стало только хуже. Не знаю, сказали ли ей, что Фред Форд, возможно, уже мёртв, но выглядит она с каждым днём всё печальнее. Дёргается от звуков, постоянно оглядывается, витает в облаках, часто пропускает работу. Сегодня тоже не пришла. Меня волнует её состояние. Я пытался убедить её, что КС сделает всё, чтобы найти брата. Намекнул, что мой человек из Корпуса участвует в расследовании, и она точно не отступит. Лили только кивала, вяло водя вилкой в коробке с лапшой, которую я с трудом уговорил её съесть. Я даже сказал, что к ней приставили незаметную охрану. Заметил их, когда выходил покурить. Совсем ещё зелёные, сливаться с окружением не особо умеют. Им бы поучиться у соглядатаев Шазы. Вот кто действительно невидимки. После того как Лу рассталась со мной, его люди две недели ходили за мной по пятам, а я ни одного не заметил. Это мне потом сам Шаза рассказал: мол, приглядывал, чтобы я чего не учудил. Поразительная и пугающая доброта. А этих из Корпуса заметить легче лёгкого. Если приглядеться. — Так что ничего не бойся. Всё будет хорошо, — сказал я тогда Лили. Кажется, она испугалась ещё больше. Такой себе из меня утешитель. — Ты думаешь, я в опасности? — спросила она, испуганно озираясь. — Нет, просто на всякий случай, — смутился я. Кто меня за язык тянул? Мысленно дал себе подзатыльник и пообещал в следующий раз думать, прежде чем делиться наблюдениями. Хотя лучше бы следующего раза не было. Неудивительно, что она сегодня отпросилась. Кому понравится, когда за тобой следят, даже из лучших побуждений. Под конец смены свет в коридорах приглушают до ночного режима, мягкого, почти молочного. Больничная суета сменяется тишиной. Из палат доносится лишь мерное посапывание. Я снимаю халат, вешаю на крючок в шкафчике и подхожу к окну. За стеклом ночной город, усыпанный огнями. Ничего не жжётся в груди, не тянет под рёбрами. Дыхание ровное. Тело наконец перестало быть полем боя. Оно просто есть - усталое, но целое. В мышцах приятная тяжесть после долгой, но хорошей работы. В голове тихий шум мыслей, умиротворяющий, как отдалённый прибой. Закрываю глаза на секунду и вспоминаю девочку-псионика, которая сегодня нарисовала мне на пластыре улыбающееся солнце. Улыбаюсь. Да, нужно сосредотачиваться на таких моментах. Выхожу на улицу. Ночной воздух обволакивает кожу прохладой. Я не тороплюсь, иду медленно, чувствуя под ногами асфальт, слушая собственные шаги. В кармане нащупываю ключи от квартиры. На душе тихое, почти непривычное умиротворение. Трещины внутри меня хоть и не зажили, но перестали кровоточить. И этого пока достаточно. Возле моей квартиры, прямо на холодном полу, сидит Лили. В руках у неё полупустая бутылка с янтарной жидкостью. Она пытается подняться, раскачиваясь из стороны в сторону. Бутылка кренится, содержимое грозится выплеснуться. — Почему ты так долго? — спрашивает она, с трудом фокусируя взгляд. Я подхватываю её, стараясь удержать равновесие. — Решил пройтись пешком. Давно здесь сидишь? Она пьяно морщится, пожимает плечами. — Бутылка была полной, когда я пришла, — выдыхает она мне в лицо, и от её дыхания пахнет алкоголем. — Выпьешь со мной? Тут ещё осталось. Киваю, одной рукой удерживая Лили за талию, другой открывая дверь. Она покачивается и шепчет мне на ухо: — Хороший виски. На-сто-я-щий! — растягивает слова. Наконец открываю квартиру и втаскиваю коллегу внутрь. Она с наслаждением падает на диван. Прохожу на кухню, достаю чипсы, закуски, два бокала. — Ты что-нибудь ела? И где твои соглядатаи? — спрашиваю, расставляя всё на столике. — Не-а. И не знаю, внизу, наверное, стоят. Ждууут меня, — протягивает она, внимательно разглядывая потолок, будто это самое интересное в жизни. Вздыхаю, отбираю бутылку, наливаю в один бокал. Себе. Ей сначала нужно поесть. — Ешь, — говорю, кивая на тарелки, и отпиваю виски. Действительно отличный. — М-м-м, — тянет коллега, но всё же поднимается и закидывает в рот чипсину. — Ты такой хорооооший. Молча делаю ещё глоток. Спрашивать, что случилось, смысла нет. И так понятно. Точка кипения пройдена. Алкоголь - хороший способ забыться. Мне ли не знать. Я последний свой поход в клуб не помню. Так напился от усталости и горя. Что уж говорить о девушке, у которой пропал брат. — Такой добренький, — она отправляет в рот ещё одну чипсину. — И верный. Никого не замечаешь, кроме своей Лу. Я давлюсь напитком. Вот как. Кажется, виски развязал кому-то язык. И все обиды, и эмоции выходят на поверхность. Конечно, я все замечаю. За весь прошедший год, как только Лили появилась в нашей больницы. И взгляды, и намеки, и смущения. Я же не дурак. Делаю еще один глоток. — Слушай, Лили. Ты хорошая, красивая и умная. Я мог бы воспользоваться твоими чувствами. Но не могу. Не хочу давать надежду и разбивать сердце. Пусть лучше всё останется как есть. Она фыркает, отбирает бутылку, подносит к губам и запрокидывает. Вздыхаю. Можно, конечно, отобрать, поругаться. Но пусть пьёт. Отрубится, отоспится, придёт в себя. Я за ней пригляжу. — Святой, — зло бурчит Лили, вытирая рот рукой. Я улыбаюсь и протягиваю свой стакан, чтобы чокнуться с её бутылкой. Она закатывает глаза. В руке чувствуется слабость. Голова немного кружится. Хмурюсь. Действительно, отличный виски. Опьянел с пары глотков. Или я разучился пить. Или нужно закусить. Закидываю чипсину, чокаюсь с коллегой и снова делаю глоток. Лили тем временем прикладывается к бутылке. Мой взгляд цепляется за уровень жидкости. Она уже сделала два глотка, но её словно не убыло. Хмурюсь. В глазах начинает двоиться. Мотаю головой, пытаясь сосредоточиться на ускользающих мыслях. О чём я только что думал? Лили неожиданно прытко для своего состояния подаётся вперёд. Что я только заметил? Комната начинает кружиться быстрее. Сознание ускользает. Коллега хватает меня за ворот футболки и бьёт по щекам. — Эй, Йонас. Йооонас! — тянет она. Её голос эхом отдаётся в голове. Она пытается привести меня в чувство? — Где она? Йонас, где она? — Лили трясёт меня, пытаясь удержать в сознании. — Куда ты её дел? Блаженная темнота наконец захлопывает свою пасть, и я проваливаюсь в неё. Последнее, о чём успеваю подумать: крэп, опять.